Элементальная любовь

      Вечер. Алое закатное солнце уже почти покинуло земли города свободы. В купальне поместья семьи Рагнвиндр нынешний её глава, Дилюк Рагнвиндр, пытался расслабиться после очередного тяжелого дня.              Дорогой фонтейнский шампунь образовал массивную белую гору пены на его алых волосах, словно отражая то количество мыслей, которые занимали голову мужчины.              «Поставки в Алькасар-сарай… Банкет в Нефритовом дворце… Счёт от…», – один за одним проносились требующие внимания вопросы, вовсе не способствуя намерению Дилюка отдохнуть.              Внезапно дверь позади него скрипнула.              – Занято… – бросил он небрежно, думая, что это кто-то из новых слуг ошибся дверью.              – Я вижу, – нежный женский голос, который Рагнвиндр узнал бы среди сотен тысяч других.              Развернувшись, мужчина увидел стоящую в дверном проёме Джинн, одетую (хотя это и сильно сказано) в полотенце, судя по размерам, предназначенное для рук, поскольку ни верхние, ни нижние «девяносто» женщины оно не прикрывало.              Все мысли, которые были у Дилюка до этого, просто вымело из головы, и теперь там осталось только изображение почти обнажённой блондинки, вокруг которой летали маленькие мыльные пузыри, добавляя этой картине волшебства.              Джинн тем временем подошла к сидящему на деревянной табуретке Дилюку и опустилась одним коленом на мраморный пол. И видят Архонты, его дворянское воспитание, начавшееся с самого раннего возраста, старалось помочь ему не поддаться низменным порывам. Но по итогу его взгляд словно приклеился к мягким (как он уже хорошо знал) грудям Джинн, соблазнительно колыхнувшимся, когда лица этих двоих поравнялись.              Она окунула руку в ведро с прохладной водой, стоявшее рядом, и провела ей по его лицу, убирая пену. Дилюк и не заметил, как мыло щипало его распахнутые от удивления глаза. Он зачерпнул воду себе в ладони из того же ведра и умылся, одновременно отворачиваясь от неё.              – Аккуратней, Дилюк, глаза тебе ещё понадобятся, – с легкой усмешкой произнесла Джинн. Она хорошо видела, что сейчас его лицо по цвету лишь слегка отличается от волос.              – Джинн, это уже слишком! – максимально стараясь скрыть своё смущение ответил мужчина, спешно смывая шампунь с головы.              – Слишком? Ну не знаю… Что такого в том, что жена хочет принять ванну вместе с мужем? – пальцы их левых рук переплелись из-за чего золотые кольца едва слышно звякнули.              С мужем… От этих двух простых слов пламя смущения на его лице быстро превратилось в приятное тепло в сердце.              Но сколько всего пришлось пройти ради них?              В начале была служба в Ордо Фавониус. Дилюк, тогда свято чтивший устав и правила, не позволял себе даже мысли об отношениях с нижестоящей по рангу Джинн.              Хорошо, пытался не позволять…              Всё же эта девушка запала ему в душу ещё с того бала, на котором они впервые увидели друг друга. Волосы цвета спелой пшеницы и глаза, в которых даже в самую ненастную погоду отражалось свободное голубое небо Мондштадта, никак не выходили из совсем юной головы, пока не обременённой большими заботами.              А затем произошло то, от чего Дилюк до сих пор иногда просыпается в холодном поту. Его отец, Крепус Рагнвиндр, погиб, защищая сына от атаковавшего их монстра. А Ордо Фавониус решили сделать вид, будто ничего не произошло…              В ярости на весь мир он отправился по следам замешанных в этом нападении людей. По следам Фатуи.              Четыре долгих года спустя он вернулся на родину и если быть честным, то Дилюку просто повезло. Повезло, что до него не успели добраться Предвестники, что он не погиб в пути. Повезло, что проклятый артефакт его отца не высушил его, и что за время путешествия он смог найти для себя новую цель.              Не месть, но защиту.              И даже так, возвращаться домой было очень тяжело. Однако, Мондштадт принял своё дитя. С едва ощутимой опаской, но принял.              С Джинн они стали ещё более далёкими друг от друга, чем когда встретились впервые. Но долгое время ходивший по лезвию ножа Дилюк стал куда честнее в своих чувствах. По крайней мере, с самим собой.              Он потихоньку начал работать над восстановлением их отношений. Мягко говоря, это было непросто, учитывая, что из-за не исчезнувшей до конца неприязни из его рта то и дело выскакивали замечания (зачастую полностью заслуженные) в сторону работы рыцарей, а Джинн каждое из них воспринимала на свой счёт.              Всё стало куда опасней, когда в Мондштадт явился Путешественник.              Дилюк уважал почётного рыцаря Итэра за его вклад в защиту города, да и как человек этот парень из далёких земель был приятным. Даже слишком.              Джинн, как и многие, поддалась на его очарование. Действующего магистра, известного трудоголика Итэр смог научить делать перерывы и отдыхать, даже её лучшей подруге Лизе подобное удавалось не каждый день. Хорошо разбирающийся в людях Дилюк видел, как отношение Джинн к Итэру балансирует на грани дружбы и любви, а последний этого даже не замечал.              Точнее, делал вид, что не замечал. Своим умением в нужный момент косить под дурачка он смог обмануть даже Рагнвиндра. Как оказалось, он прекрасно знал про чувства женщины, но предпочёл оставить их отношения в дружеской плоскости. А на роль романтического партнёра мини-советом из ближайших друзей Джинн был выбран Дилюк.              – Почему именно я? – спросил он, сидя на втором этаже своей таверны с этим самым «советом».              – Потому что, когда Джинн прекращает говорить о работе, – начала Эмбер, – она говорит о Веннессе.              – Когда заканчивает восхвалять Веннессу, – продолжила Эола, – размышляет о своей семье и её идеалах.              – А после этого, скорее всего, она скажет о тебе, – подхватила Лиза. – И давай будем честны, первые два пункта также можно отнести в раздел «работа».              – И потому быть вам двумя грязными изменщиками, бегающими друг к другу от своей главной любви – Защиты Мондштадта, – подвёл итог Итэр.              С такой поддержкой завоевать сердце действующего магистра он смог меньше чем за месяц. Именно тогда Джинн предложила ему стать «официальной» парой. Их повседневную рутину приятно разбавили свидания и совместные прогулки, хотя из-за занятости они часто были ночные.              Это было одной из причин того, что ему пришлось раскрыть свою личность «Полуночного героя». Джинн не была особо довольной, но приняла это, попросив «беречь себя» и «не подставляться перед рыцарями».              А когда из экспедиции магистра Варки вернулись мать и отец Джинн, Дилюк вместе с возлюбленной пошли договариваться насчёт брака. Идея объединить две древние семьи нравилась почти всем, но то, что объединяли их через брак двух наследников – это уже вызывало споры.              Исключая многочисленные имущественные вопросы основных пункта в их браке было два.              Во-первых, фамилия. Оставлять девичью, ровно, как и менять полностью на фамилию мужа было неприемлемо. Сошлись на Джинн Гуннхильдр-Рагнвиндр, хотя правильней было бы поменять порядок.              Во-вторых, дети. Приняли первое предложение Дилюка, хотя кто-то из старейшин попытался возразить, но осадила его сама Фредерика, поскольку оспаривать это у них даже морального права не было. Таким образом первенец пары становится наследником Рагнвиндров, следующие дети будут чередовать фамилии.              Немногим позже Дилюк на празднике анемонии сделал официальное предложение Джинн. Ажиотаж это вызвало такой, как будто они уже свадьбу сыграли, поэтому даже страшно описывать, что происходило после непосредственно заключения брака.              Из воспоминаний его вырвал громкий плеск воды. Это Джинн смывала шампунь со своих волос.              – Ты хоть предупредила бы, – сказал Дилюк, когда отошёл от внезапного появления своей жены.              – Боюсь, тогда бы ты не отреагировал так ярко, – пожала плечами Джинн. – А мне очень понравилось, как ты пожирал моё тело взглядом, это было так… горячо. Тебе ведь понравилось?              – Мой ответ всё тот же, – он притянул сидящую к нему боком жену за подбородок. – Ты невероятно красива, Джинн.              Медленный, страстный поцелуй заставил их лёгкие почти гореть от жара. Температура в комнате ощутимо подскочила, и это не было лишь их личным ощущением.              – Тебе потереть спинку? – прошептала слегка присмиревшая Джинн. Дилюк кивнул, отворачиваясь от неё.              Но вместо привычных рук он ощутил, как спины коснулись два мягких и скользких объекта. Слегка повернув голову, он увидел, как Джинн намыливает его спину при помощи своей груди. Рагнвиндр опять был потерян для мира на неопределённый срок.              Джинн тем временем аккуратно проходилась мочалкой, наслаждаясь тем жаром, что исходил от её супруга, и периодически нежно касаясь подушечками пальцев шрамов на мощной спине. Хотя они и добавляли Дилюку мужественности, но она бы предпочла, чтобы их не было вовсе.              Смыв пену она прижалась к его спине, а её руки легли на накачанную грудь мужчины, пару раз коснувшись чувствительных сосков. Дилюк тяжело выдохнул, а часть тела между его ног начала слегка подёргиваться.              – Уговор был только на спину, – сказал он, сжимая ладонь Джинн в своей.              – Хорошо, – согласилась она, уже сама поворачиваясь спиной, – тогда сейчас твой черёд.              Мощные, горячие руки Рагнвиндра, с другой стороны, не позволяли себе ничего лишнего, что по иронии только сильнее раззадоривало Джинн. Тем более, что пару раз она всё такие ощутила, как его мужское достоинство коснулось её ягодиц.              Закончив с помывкой, они вошли в предварительно подготовленную Дилюком сауну, присев рядом друг с другом на деревянные скамейки. Их снова прикрывали полотенца, хотя, опять же, в случае с Джинн небольшой прямоугольник из мокрой ткани только распалял воображение.              Джинн положила голову мужу на плечо, и они сидели так некоторое время, пока она, наконец, не решилась закончить то, ради чего пришла сюда. Её рука начала поглаживать бедро Дилюка, а губы потихоньку оставляли свои следы на его теле. Бицепс, плечо, ключица, шея. Наконец, она нежно прикусила мочку наполовину скрытого алыми волосами уха.              – Я хочу тебя. Прямо сейчас, – несмотря на высокую температуру, по спине Рагнвиндра пробежали мурашки.              – Мне сбегать за артефактами? – ответил он на приставания, целуя в скулу.              – Не хочу я эти железки, да и при такой влажности это не важно. Я хочу по-настоящему тебя почувствовать.              В жизни пользователя Глаза Бога есть немало преимуществ, но, как и везде, есть и свои минусы. Один из таких – реакции во время занятий любовью.              И если с какими-нибудь Гидро и Электро это скорее плюс, то вот с Пиро и Анемо всё куда хуже. Просто от того, что пользователи этих элементов занимаются сексом, может загореться всё вокруг. Хуже разве что Пиро с Электро.              Решений у этого преимущественно два: зелья или артефакты. Первые токсичны при длительном употреблении, их основной эффект (ради которого зелье и принимается) не очень-то приятен, а что случается при неправильной дозировке и говорить не хочется.              Под артефактами же подразумеваются реликвии с отрицательными элементальным мастерством, которые просто-напросто не дают реакциям происходить. У них уже подобных побочных эффектов нет, но всё равно есть некоторое слегка неприятное ощущение при их экипировке. Джинн зовёт это «удушливостью», Дилюк – «промерзлостью». Вероятно, это последствие нарушения циркуляции элеметальной энергии, которая у пользователей Глаз связана с жизненной.              И сейчас у них есть возможность ощутить близость без всяких ограничителей.              Их губы и языки схлестнулись в жаркой схватке, не давая владельцам и секунды на передышку. Неукротимый ветер Джинн встретился с безжалостным пламенем Дилюка. Его пальцы нырнули действующему магистру между ног в тот момент, когда он сам ощутил крепкую хватку на своём достоинстве.              Рагнвиндр попытался встать, но тут же был усажен обратно.              – Сиди… – шептала ему Джинн, – и наслаждайся.              Она отбросила ненужную ткань в сторону, разворачиваясь к нему спиной. Помогая себе рукой, она с небольшим усилием вставила член внутрь. Волна горячего воздуха распространилась по комнате. Выдохнув, Джинн потихоньку начала двигаться вверх-вниз, заставляя Дилюка закусить губу от удовольствия и сжать в руках её ягодицы.              Джинн чувствовала, как внутри неё словно разгорается огонь, который ещё чуть-чуть и обожжёт, но лишь греет и заставляет больше распалять его. Для Дилюка внутри его жены словно был шторм. Тысячи ветерков пульсировали и атаковали чувствительную плоть, призывая поддаться потоку и двигаться в такт ему.              Движения становились всё быстрее и глубже. Похабные стоны и имена друг друга всё сильнее распаляли страсть возлюбленных.              Наконец, Дилюк не выдерживает и берёт над Джинн вверх, прижимая девушку к себе. Одной рукой он сжимает её грудь, а пальцы второй нежно ласкают клитор, кратно увеличивая и без того невероятное удовольствия. Вокруг них уже проявляются небольшие огненные всполохи.              – Дилюк… я… я уже… – знакомые сокращения мышц приводят его к мысли, что сегодня Джинн закончила быстрее него.              – Прости… ещё немного… пожалуйста… – дождавшись утвердительного кивка Дилюк берёт максимальный темп.              Возлюбленные выгибаются от перенесённого наслаждения, пока вокруг них рассеивается последняя волна воспламенённого воздуха. Дилюк придерживает Джинн, слегка сползающую с скамейки.              – Это было… нечто, – с трудом шепчет Джинн, наблюдая, как член Дилюка выскальзывает из неё и между её ног начинает течь струйка белой жидкости.              – Ага… – соглашается он, оглядываясь по сторонам, – вроде даже ничего не сожгли.              Джинн целует его в шею.              – Дышать нечем, пойдём отдохнём, – женщина встаёт, но ослабленные ноги её подводят. Благо, её супруг быстро сориентировался и успел поддержать, не давая упасть.              – Аккуратней, моя леди, – убедившись, что она крепко стоит, Дилюк поднёс её руку к своим губам, оставляя краткий поцелуй. Это простое действие, однако, снова завело Джинн и она снова прижалась своими нижними «девяносто» к паху мужчины.              – Ты ведь понимаешь, что теперь мы здесь надолго? – она медленно вышла из сауны, вдыхая чуть прохладный (по сравнению с предыдущей комнатой) воздух.              Сомкнувшиеся под грудью Джинн руки были ей ответом.