Ты – моё тихое "навсегда"

Новая школа, новый учебный год, новые ученики и новые коллеги. Единственное знакомое лицо здесь – то, что Хван узнал бы из миллиона. Это был Чан. Ему точно не показалось – чёртов Бан Чан тоже работал здесь. Существовали тысячи обстоятельств, при которых их пути могли пересечься, но судьба выбрала именно это место. И вот – первая встреча во взрослой жизни. Хван будто проваливается в ловушку прошлого. Их взгляды сталкиваются так же резко, как десять лет назад. Тот же многолюдный коридор, тот же этаж…словно они снова в старшей школе. Тогда Чан, старшеклассник, что на три года взрослее, в один день украл целое сердце восьмиклассника. Теперь же Хван запутался. Это неправильно. Нельзя чувствовать что-то к этому человеку. Нельзя возвращаться туда – в прошлое. Но в тех воспоминаниях было слишком много теплого.

***

Хенджин заканчивал последний урок в свой первый рабочий день. Всё шло идеально, пока на телефон не пришло сообщение от завуча: "Распечатайте документы и отнесите учителю Бану на подпись. Вот файл:" Почему именно он, Хенджин так и не понял, но шаг за шагом идет к собственной гибели. Прямо в лапы дьявола, который снова выпьет из него все соки, оставив душу истекать незаживающими ранами. Рука открывает дверь кабинета, табличка подле которого гласит, что внутри обязательно окажется учитель биологии. Учитель, чьё имя значится строкой ниже? Учитель, чьё имя – Бан Чан. И в этот момент Хван перестаёт отдавать себе отчёт. Тело начинает действовать без его ведома. Дверь скрипнула, но Хенджин этого не услышал. Его слух улавливал лишь одно – биение собственного сердца. В кабинете витало напряжение. Десятки парт занимали большую часть помещения, точно так же, как и в других классах. Лишь скелет в углу одну свою руку держал подле места, где у людей расположены губы, словно призывая к тишине, пока другой указывал на него. На Бан Чана. Спиной к двери, повернутым к доске, он водил влажной тряпкой вверх-вниз, при каждом движении оголяя место на руке. Татуировка в виде волка то появлялась, то вновь испарялась пол рукавом деловой рубашки. Того самого волка, что Хёнджин рисовал ему на скучных двадцати минутных переменах черной гелиевой ручкой. – Учитель Бан, документы, – выдавил Хван, сжимая папку так, что костяшки пальцев побелели. Чан обернулся, рассматривая пришедшего. Хван почти не изменился. Всё так же красив. И всё так же невольно закусывает нижнюю губу, когда нервничает. – Спасибо, – рушит границы между ними.

***

Флешбек. Начало учебного года, ровно десять лет назад.

Они столкнулись в коридоре старшей школы. Чан, мечта всех старшеклассниц, нёс стопку новых учебников, помогая библиотекарю, в то же время и прихватив пару книг для внеклассного чтения, что никак не мог вернуть. Колонна качнулась, и пара верхних упала на пол. Хёнджин несколько раз извинился и поднял их, взглядом задержавшись на книге немецкого философа Фридриха Ницше "Как становятся самими собой". – То, что не убивает нас, делает нас сильнее, – процитировал одну из строк Чан, заметив интерес в глазах напротив, позже сменившийся на презрение. – Ты не из тех, кто верит в силу страданий, – сказал, как факт. – Я из тех, кто верит в силу выживания, – парировал Хван и вернул книги.

***

– Ты теперь тоже учитель? – спросил Чан очевидное, откладывая тряпку в сторону. – Мечты сбываются, – пожал плечами Хёнджин и продолжил рассматривать окружение, взглядом натыкаясь на стопку книг, явно не по биологии. – А ты всё ещё любишь Ницше? – А ты всё ещё ненавидишь, – Чан подошел и взял папку, словно специально касаясь пальцами чужих. – Ненавижу. Особенно когда он прав. Повила тяжелая тишина. Учитель биологии листал стопку принесенных документов, кое-где что-то подчеркивая и расписываясь. Наблюдая за этим, Хван испытывал полный спектр эмоций, что рвались наружу. – Почему ты не согласился тогда? Почему не принял мои чувства? – вырывается неожиданно. Чан замер. Рука с ручкой зависла над последним листом. – Я испугался, – признался он, не поднимая глаз. – Ты был слишком юн.

***

Флешбек.

Хван прождал его два урока, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей. – Ты мне нравишься, давай встречаться, – шепотом прочитал записку Чан, когда Хёнджин вручил ее ему минутой ранее и сейчас стоял, зажмурив глаза. – Хёнджин, посмотри на меня. И младший повинуется. Он просто не может этого не сделать. – Через неделю я уезжаю в Штаты. Мы не сможем быть вместе.

***

– Ты сбежал, – факт, к которому Хван пришел уже несколько лет назад. – Оставил меня с моими чувствами, ничего не объяснил и просто сбежал. Чан отложил ручку и сжал ладони. – Но я вернулся. – Через десять лет! – почти кричит Хван. – Но в результате я всё равно здесь. – Я не остыл к тебе, – признается парень, после недолгой паузы. – Я тоже, – отвечает взаимностью почти сразу. Повисла неловкая тишина. Бан подписывает последний документ и стопкой складывает все в папку. – Мне нужно работать, – вновь возводит стену между ними, – прости. – Опять сбегаешь? – Тебе кажется, – отрезает Бан и отдает папку с документами обратно. – Мне нужно идти, – встает и хочет пойти мимо, но Хван крепко хватает за руку, переплетая пальцы. Чан почувствовал, как дрожь в руке Хёнджина постепенно утихает, словно его касания помогают справиться со стрессом. – Ты правда хочешь этого? – шепотом спрашивает Бан. – Хочу. Хочу попробовать снова. Помнишь, как ты помогал мне с математикой? – Хван сжал ладонь крепче, – Рассказывал, как правильно использовать теорему косинусов, а я в это время пачкал твои тетради и руки своими бессмысленными рисунками... – Твой волк до сих пор со мной, – Чан вырвал руку и откинул папку с ненужными сейчас бумагами на стол, что бы приподнять рукав, обнажив татуировку, что теперь уже профессионально выполнена, но всё же сохранила в себе все особенности стиля юного художника. – Он всегда напоминал мне о тебе. И будет напоминать до конца дней. Ты мне слишком дорог. – Я был уверен, что ты его просто стер. Стер так же, как стер нас когда-то. – Стереть невозможно, – для подтверждения своих слов он несколько раз сильно трет кожу на месте рисунка. – Я могу лишь спрятать. Но он навсегда останется на моем теле. – Ты в любой момент можешь его вырезать. – И тогда будет очень больно. Я не хочу терпеть эту боль. – Чан. Мы уже повзрослели. Пересмотри свои взгляды на жизнь и возвращайся. Я знаю, ты хочешь этого. – Я... – Чан будто бы потерял дар речи. Он развернул Хёнджина к себе лицом, и притянул ближе. Их лбы соприкоснулись, и в этом жесте было больше обещаний, чем в тысячах слов. За дверью звучали голоса учеников, не подозревающих, что самая важная история пишется не в учебниках, а здесь, в тишине кабинета биологии, где два сердца наконец-то забились в унисон.