Убей меня нежно

Нападавший злобно оскалился, но ослушаться приказа повелителя не посмел: в следующую секунду он уже находился в противоположном углу, вытаскивая забившуюся в тень девочку-служанку. Ледяная волна прокатилась по телу, за мгновение выстудив душу и превратив сердце в обмерзлый кусок камня. На негнущихся ногах Узи медленно развернулась и взглянула на того, кто только что во всеуслышание заявил своё право на неё. Зал по-прежнему представлял собой иллюстрацию самых ужасных людских кошмаров, вот только происходящих, увы, наяву: те, кто не были убиты в первые мгновения, наверняка горько жалели об этом сейчас. Умереть, даже толком не успев осознать, что происходит, — легкая смерть. Тех же, кто пребывал в сознании и наблюдал за приближением своих убийц, обуревал дикий, животный ужас. Он читался на их перекошенных лицах, скользил в скованных, рваных движениях, с которыми они пытались спастись от смерти, убежать, спрятаться, даже прикрыться телами менее расторопных соплеменников. Человеческие воины продолжали оказывать сопротивление, но хватило и взгляда, чтобы осознать: им не удастся выстоять. Неизвестно, как врагу удалось собрать столько воинов и незаметно провести их в замок, но нельзя было отрицать, что он прекрасно подготовился: не далее как тремя днями ранее король отправил целый отряд элитных, специально тренированных для борьбы с вампирами воинов куда-то к границе. Судя по тому, что ей удалось услышать от вездесущих слуг, именно там ожидалось нападение врага. Если бы только они были здесь! Возможно, все сложилось бы иначе. Тот, кто привел сегодня смерть, торжествовал. Рот вампира был перемазан кровью её отца, губы кривились в торжествующей усмешке, а глаза… Глаза горели возбужденным огнем, обжигая её своим жаром даже на расстоянии. Он медленно выпустил из рук обмякшее тело короля и двинулся по направлению к девушке. Не в силах вынести этого зрелища, Узи повернулась и стремительно побежала к своей комнате, ноги машинально делали свое дело, а разум захватила пустота. Одна часть сознания возражала против побега, шепча, что это лишь жалкая отсрочка гибели, и лучше уж умереть без промедления, чем оттягивать неминуемую смерть. Вторая же часть упрямо заставляла тело двигаться вперед, оставшись равнодушной ко всем рациональным доводам. Бежать в тяжелом длинном платье было ужасно неудобно. Добравшись до принадлежащих ей покоев, она стремительно ворвалась внутрь, благодаря за открытую настежь дверь, которую в порыве ужаса сама же и забыла захлопнуть, выбегая из комнаты несколькими минутами ранее. Сейчас казалось, между этими двумя моментами разверзлась пропасть длиною в целую жизнь! Захлопнув за собой тяжелую дверь на засов, Узи без сил прислонилась лбом к прохладному дереву, в очередной раз отчаянно взывая ко всем богам, чтобы все оказалось только сном. За толстой преградой дерева и железа — словно в ответ на её молитвы — на удивление стояла мертвенная тишина. Ни торопливых шагов, ни зловещего шипения раздосадованного вампира — ничего. Но не успела та расслабленно повернуться, радуясь своей расторопности, как в этот момент уже знакомый низкий голос медленно проговорил прямо у неё над ухом: — Вот мы с тобой и встретились вновь, человеческая женщина. Балансируя на грани обморока, Узи медленно обернулась, всей душой желая втиснуться затылком в твердую поверхность, слиться с дверью, лишь бы не встречаться взглядом со своим убийцей. Не помогло. Частью дерева ей стать не удалось, а в холодной усмешке врага явственно читалось, что все её жалкие мысли он наперед предугадывал. Как ему удалось так стремительно оказаться здесь? Стоило признать, Узи сама себя загнала в эту комнату, как в ловушку, облегчив противнику и без того несложную задачу. Девушка подавленно молчала, но ему и не нужен был её отклик. Вампир упивался моментом своего триумфа, и наличие слушательницы — пусть и невольной — оказалось ему на руку. — Признайся. Ты ведь думала обо мне? Вспоминала? — Узи приготовилась услышать о мести, о вкусе победы, о торжестве расы вампиров, если уж на то пошло. Но никак не тех слов, что срывались сейчас с губ её мучителя. Вспышка удивления на мгновение сумела даже затмить собой прежний липкий страх. — Уверен, что да. Наша встреча была не той вещью, что можно легко забыть, — он неторопливо осмотрел её с ног до головы, особо наслаждаясь её лицом, потрясенное выражение которого ей не удалось скрыть. Смолчать Узи уже не могла. Мысль, что это будет последней речью, которую та произнесет в этой жизни, лишь подстегнула гнев и желание высказаться. — Вы… — даже в этот момент она не сумела обратиться к врагу так, как он того заслуживал. — Вы самое ужасное существо из всех, что я когда-либо встречала! Как я сейчас жалею, что спасла вас тогда в пещере! Забыть о вас? Да даже если бы я захотела, последние несколько минут не стереть из памяти! И вашу роль в них. Ну а то, что произошло сегодня в зале не делает вам чести! Даже наоборот: ни один воин не может гордиться такой победой — нечестной и бесславной, — разгоряченная своей яростной тирадой, Узи не заметила, как начала понемногу наступать на него. — Хотите убить меня? Ну так чего же вы ждете? Сделайте это хладнокровно и жестоко, так же, как убили у меня на глазах короля и всю его свиту! Какой-то части её слов удалось совершить невозможное — задеть вампира. В торжествующем взгляде мужчины мелькнула тень, но он, вопреки ожиданиям, удивительно быстро справился с собой. — Любопытно. Оказывается, даже у такой тихони и паиньки, как ты, имеются когти. Мне нравится это. И вновь она получила совершенно неожиданную реакцию! Узи надеялась разозлить врага, выдав самую эмоциональную речь в своей жизни, чтобы довести его до такого состояния, когда в порыве злости он убьет её одним движением, не терзая долгими часами мучений. Однако вампир, кажется, разгадал её замысел в самом начале его претворения. Удивительно, но осознание этого факта пробудило в душе новую вспышку злобы. Наверное, в том было повинно одно его присутствие рядом — никогда прежде Узи не испытывала столь много чувств за одно мгновение. — Вы что, совершенно не слышали того, что я вам сейчас сказала? Мне безразлично, что вам нравится или нет! Убейте меня. Я не хочу больше оттягивать этот момент, выслушивая ваши речи. С этими словами она изо всех сил рванула ворот платья, особо не надеясь на успех, но гнев подарил ей силы, о которых она и не подозревала: с громким треском ткань легко поддалась её усилиям. Однако в своем желании приблизить момент, когда вампир сбросит с себя маску сдержанности, Узи перестаралась. Пойдя по шву прямо по кружевной вставке, так неудачно разделявшей ворот и корсет, платье начало сползать вниз, обнажая не только шею, но и плечи… Узи вспыхнула так, что даже сама ощутила, как побагровело лицо. Враг же только лишь насмешливо хмыкнул, наблюдая за её смущением: — Вероятно, теперь у людей под словом «убить» подразумевается нечто совершенно иное. А я-то гадаю, с чего ты так страстно молишь меня о смерти. Торопливо подхватив сползающий ворот и стараясь не растерять последние капли достоинства — хоть это и казалось сейчас почти невыполнимой задачей! — Узи повернулась к вампиру и, глубоко вдохнув, откинула голову назад, открывая беззащитную шею. Он мог смеяться над ней, сколько захочет, но она больше не могла продолжать этот немыслимый разговор, делая вид, словно они с ним всего лишь двое случайных собеседников, а не убийца и его жертва. Эта ситуация, томительно тянущиеся мгновения, его нарочитая пассивность и словно миролюбивый настрой… Все это было до такой степени нелепо и наигранно, что даже её простодушие не могло поверить в разыгрываемую постановку. Чего её враг ожидал? Зачем тянул время, вместо того, чтобы скорее расправиться с одной из последних жертв? Узи вспомнила лицо отца перед смертью и поняла, что в одном она точно ему завидовала сейчас, — он умер быстро. Ей же такой возможности, увы, не дали. Она стояла в ожидании, покорно запрокинув голову, проходили секунды, а вампир продолжал хранить молчание — и полное бездействие. Не выдержав, Узи открыла глаза: мужчина стоял на прежнем месте, и во взгляде его проглядывала холодная насмешка, но никак не желание крови или её убийства. Он отчетливо наслаждался каждой минутой, проведенной в этой комнате, и не собирался ничего менять. Как только Узи осознала это, те жалкие крупицы сил, что поддерживали её сегодня, растворились под гнетом ярости и бессилия. Все, на что хватило её, — это взглянуть своему мучителю прямо в глаза, вложив в этот взгляд ненависть и презрение, что кипели сейчас в душ — Ну что, человеческая женщина, я вижу, ты закончила этот маленький спектакль. Как ты привыкла звать себя? Узи непонимающе нахмурилась, совершенно не поспевая за логикой этого странного вампира. Зачем ему её имя? Вероятно, отголосок сомнений мелькнул на лице той, так как собеседник недовольно изогнул бров — Так что? — он переспросил, и Узи подумалось, что терпение явно не входило в число добродетелей её нежеланного собеседника. — Ты говоришь мне свое имя или я выбираю его на свой вкус — Узи, — обреченно она ответила ему, отчетливо подозревая какой-то подвох Кивнув в ответ каким-то своим мыслям, вампир холодно распорядился — Сейчас ты следуешь за мной, не задавая вопросов — Но как? Зачем? С вами? Куда? — Узи растерянно взглянула на него, ничего не понимая — Слишком. Много. Вопросов. — Раздельно по слогам проговорил он и скривился Девушка ошеломленно смотрела на него, не в силах осмыслить того, что он не собирался её убивать, по крайней мере, пока не собирался Но идти с ним? Нет, и пусть Узи не знала, что ожидало её здесь, но следовать за ним не собиралась — Я никуда с вами не пойду Он, не говоря ни слова, медленно подошел к ней, а затем... Внезапно отвесил хлесткую пощечину, больше обидную, нежели болезненну Никто никогда прежде не смел поднимать на неё руку! Даже отец не снисходил до физических наказаний, предпочитая запирать её в покоях, и не позволял выходить наружу, пока он не остынет. Но глядя в равнодушное лицо своего врага Узи невероятно четко осознала — те времена прошли. Труп её отца остывал сейчас в нижнем зале, знаменуя конец её жизни во дворце, и надо было раз и навсегда принять этот факт. Как и то, что у вампира имелись на неё какие-то иные планы¸ и желания выбранной жертвы интересуют его в последнюю очередь. В подтверждение её мыслей, мужчина, глядя прямо в глаза, лениво проговорил, отчеканивая каждое слово: — Не испытывай мое терпение. Ты будешь делать все, что я тебе скажу. Не думай, что если я оставил тебя в живых, то ты можешь пререкаться со мной. Этим ты лишь усугубляешь свое и без того шаткое положение. Его пощечина горела на щеке, точно клеймо, а злые слова снова и снова раздавались в голове, пока Узи ругала саму себя, стараясь поспеть за вампиром по столь знакомому коридору. С каждым шагом, приближавшим к зрелищу, что ждало её в тронном зале, сердце все убыстряло свой ход. Мучитель же, устав от её медлительности, что-то прорычал сквозь зубы и грубо ухватил ту за предплечье, заставляя перейти на бег. И в этот момент они вышли к лестнице. Узи знала, что увидит, пыталась хоть как-то подготовить смятенный разум, но все равно не смогла сдержать поток слез, хлынувших, как только она взглянула вниз. Весь зал был в крови, искривленные обескровленные тела придворных и слуг распростерлись на полу. Кто-то был еще жив, но оставшиеся вампиры безжалостно добивали выживших после их страшного кровавого пира. Здесь были все: мужчины, женщины, дети. Никого в замке не пощадили этой ночью. Никого, кроме неё. Но разве Узи просила об этом? Нет! Она должна была быть с ними, разделить их ужасную участь. Девушка с ненавистью взглянула на замершего рядом мужчину, не раз являвшегося ей в кошмарах, замечая, насколько его пьянит вид поверженных противников: торжество читалось в заостренных чертах лица вампира, глаза сияли хищным огнем, губы кривила недобрая улыбка. — Так будет с каждым, предавшим меня, — негромко произнес он. Едва ли эти слова предназначались ей. В этот момент от остальных вампиров отделилась женская фигура, в одно мгновение оказавшаяся прямо перед ними, остановившись на последней ступени лестницы. Первое, что бросалось в глаза, — нечеловеческая красота женщины. Безукоризненные черты лица, струящиеся за спиной светлые волосы, нежная кожа и стройное тело были способны очаровать любого мужчину. Единственное, что заставляло поверить в смертельную опасность этой красавицы, — капли крови на светлой ткани, выглядывавшей сквозь распахнутую накидку. Рядом с ней даже самая привлекательная человеческая женщина показалась бы невзрачной простушкой. Окинув Узи презрительным взглядом, она обратилась к её спутнику, перед этим усмешкой дав понять, что ни одна деталь не ускользнула от ее взора: ни спадающее платье, которое Узи была вынуждена поддерживать одной рукой, ни красный след на её щеке. — Мой повелитель, как было приказано, все уничтожены, — с небольшой паузой она добавила, стрельнув в сторону девушки глазами. Отчего-то её странный интерес заставлял нервничать. — Кроме одной. — Хорошо, Ви. Передай всем, мы возвращаемся домой. Больше здесь делать нечего. Кивнув в ответ, светловолосая вампирша, тем не менее, не торопилась уходить. — У тебя остались вопросы? Она кивнула, не сводя с Узи пристального взгляда. Неизвестно чему ухмыльнувшись, стоявший рядом вампир вдруг небрежно произнес: — Вижу, ты тоже заметила сходство. Повернись ко мне, — этот приказ уже был адресован ей. По-прежнему мало что понимая, Узи обреченно повернулась и подняла лицо к нему, надеясь на пояснения. Вглядевшись, мужчина удовлетворенно хмыкнул. — Они точно связаны кровными узами. Скажи мне, Узи, имя «Бо» тебе о чем-нибудь говорит? Кровь отхлынула от лица, ей срочно потребовалась опора, чтобы не покачнуться от налетевшего порыва слабости. Бо? Но откуда вампиру могло стать известно имя брата? С трудом шевеля ставшими вдруг непослушными губами, Узи выдавила ответ. — Он мой брат. Теперь уже осклабилась блондинка. — Да? Надо же, какая она невзрачная в отличие от него… Что ж, думаю, ему будет интересно её увидеть. Закончив этот странный диалог, вампирша мгновенно переместилась к остальным воинам, в тот же момент они двинулись на выход. А Узи так и стояла, мысленно раз за разом прокручивая только что услышанную беседу, боясь поверить в её ужасающий смысл. — Ты можешь задать свой вопрос, — раздалось над ухом, но девушка не могла отвести взгляд от удалявшейся светловолосой макушки. Мысли разбежались в разные стороны, и ей с трудом удавалось не терять связь с реальностью. Не дождавшись реакции той, враг картинно вздохнул, возвышаясь надо ней. — Твой брат жив. Ну или, по крайней мере, существует, как вы это называете. Моя сестра нашла его забавным. — Подождите… Что вы имели в виду, говоря «существует»? — на то, чтобы выдавить из себя эту простую фразу, потребовалось целых десять ударов сердца. Узи мысленно отсчитывала гулкий стук в висках, ухватившись за этот привычный звук, как за спасительную соломинку. Ей отчаянно была нужна, необходима сейчас хоть какая-то опора, способная удержать её крошечный мир в шаге от разрушения. — Вы, люди, считаете, что у вампиров нет души. Поэтому мы якобы не живем, а существуем, — он с секундной усмешкой взглянул на неё, прежде чем сухо закончить: — Мы с твоим братом сошлись в схватке, но он потерпел неудачу. Я должен был убить его, однако моей сестре он чем-то приглянулся, и она решила оставить его в качестве домашней зверушки. Теперь он один из нас. Узи почувствовала, как несмотря на все усилия остатки не мира разбиваются вдребезги. Что-то умерло в глубине душе вместе с равнодушными словами вампира, слезы бессилия чертили влажные дорожки на щеках, а рассудок отказывался принять то, во что превратилась её когда-то скучная и размеренная жизнь всего за один вечер. Поэтому почувствовав, как перед глазами все закружилось-слилось в мутную картинку без образов и звуков, Узи испытала невыразимое облегчение, мгновением позже провалившись в спасительный обморок.