Underneath us

I'll find my way home

***

      Казалось бы, приближается первый месяц зимы, а в Сеуле до сих пор льют одни лишь дожди, отчего, возвращаясь с рабочей смены каждый вечер, мужчина может отметить только вечные сгущающиеся сумерки, мокрый асфальт, слабо освещённую фонарями улицу и столь знакомый, оттого в той же степени ненавистный вход в дешёвый паб. Ноги сами привели по приевшемуся, протоптанному пути, без особых раздумий, пропуская его через не охраняемую никем дверь, звоночек на которой оповещает обычно уставших работников о пришедшем госте.       — Не желаешь ли послушать одну небольшую поучительную историю? — попробует хотя бы для себя. Ему здесь делать нечего. Терять тоже. Либо разговоры, либо идти домой с неприятным чувством от поступившего предложения со стороны парня, рядом с ним сидящего.       — А откуда Вы её знаете?       Молодым всего-то знать хочется.       — Мне самому однажды рассказали, — мужчина отодвигает подальше от себя наполненный виски стакан, складывает руки в замок и, не глядя на своего собеседника, продолжает: — В малозаселённом, однако довольно уютном и благоприятном для проживания городке встретились два человека. Чем больше они находились рядом, тем сильнее проникались друг другом. Долгие вечера, разбавленные разговорами о будущем, их общими надеждами, пока не начались трудности.       Может, они и были с самого начала, кто теперь знает?       — Они любили? — интересуется молодой парень, глядя на него своими любопытными и юношескими глазами, в каких ещё нет того горя, через которое прошёл он в его возрасте.       — Да. Думаю, да, — отвечает с лёгкой неуверенностью, не понимая почему. — По крайней мере, обычными друзьями назвать их было сложно, — ему бы хотелось в это верить. — Один из них был лёгок на подъём, всё время расслабленный, удручённый учёбой студент, все дела. Другой же безнадёжный мечтатель и романтик, закрытый, всё время борющийся со своими внутренними сомнениями. Он вечно задавался вопросом: «К чему влюбляться, если рано или поздно всё это мнимое счастье закончится?» Если честно, вряд ли он вообще мог верить чему-либо, что слышал в свои дни. Когда звёзды светили ярче обычного по ночам, этот человек, глядя в открытое нараспашку окно, говорил: «Я сомневаюсь, что это одна из моих фаз. В данный момент это что-то другое, с чем я ранее не сталкивался». Тогда в его голосе слышались безысходность и смирение. Отчаянность.       — Он был болен?       — Нет, — вряд ли душевную боль можно было назвать неизлечимой болезнью. — Его слова отзывались в сердце другого человека, которому казалось, что он ничем не способен помочь. Приходилось проводить ночи в раздумьях, надеясь, что когда-нибудь всё вернётся на прежние места, но «как раньше», — уже не будет никогда. Его внутренний мир постепенно разрушался, очередные взлёты сменялись болезненными падениями. Бессонные ночи напрягали голову, приходилось проверять, всё ли в порядке. В такие дни он чувствовал себя особенно беспомощным, ведь никогда не знаешь, в какой момент проврётся сдерживающая человека грань. Следующий день, ещё одна неделя, прошедший месяц, — потраченное впустую время и ни капли бодрости на его лице. Казалось, он развалится на куски, если останется совсем один. Ты, кстати, боишься одиночества? — бросает взгляд на своего слушателя, возвращаясь к виски, чтобы смочить горло.       — Нет, наверное, — пожимает плечами парень, протягивая. — Мне хочется больше свободы, пока на то есть возможность.       Он бы ответил примерно так же, если бы однажды жизнь не связала его с Чимином.       — Наслаждайся, — поднимает стакан вверх, своим неловким жестом делая тост. — Иногда одни люди становятся для нас чем-то невероятно важным и было бы неплохо, если бы, будучи юным, ты научился их ценить. Когда ты взрослеешь, судьба к тебе уже не так благосклонна, поэтому не стоит разбрасываться тем, что она тебе преподносит. Будь внимательнее, где это необходимо. Научись видеть то, чего, казалось бы, и вовсе даже нет. Оно везде пригодиться может, оказывается.       — А чем закончилась история всё же? — осторожно задаёт вопрос, наклоняя голову вбок. Оглядывает сидящего перед собой мужчину, которому на вид около тридцати. Одет в простые свободные синие джинсы и тёмно-серую футболку с какой-то винтажной надписью спереди. — Что-то мне подсказывает предчувствие, что конец не счастливый.       Чонгук с болью во взгляде усмехается, поправляет свои волосы и морщит нос. Все эти действия не проходят мимо чужих наблюдающих за ним глаз.       Он ведь учил его высказываться. Не молчать. А сам что?       — Ты правда хочешь знать, что было дальше? — спрашивает, надеясь на отрицательный ответ, однако, получая согласный кивок головы, тяжело вздыхает. — Тот, кто был закрытым в себе, стал чаще улыбаться, пытаясь тем самым скрыть свои настоящие чувства. И у него получилось, — Чон осознаёт, что не должен был говорить в настоящем времени, но, скорее всего, этому парню и так уже всё понятно или же он слушает его из чистой вежливости, не более. Только у него самого в этот момент не выходит из головы разговор с Паком, когда они обсуждали его прошлое. Чонгук, как и все его близкие люди, купился на мнимое ощущение того, что всё налаживается, на фальшь, которая прикрывалась смехом, звучащим, словно симфония; ему казалось, что не о чём беспокоится, однако, когда гас свет, им двоим становилось труднее дышать. Он сам спустя время выстроил у себя в голове определённый образ Чимина, отказываясь принимать то, что было буквально перед его носом каждый день. А ничего хорошего-то и не было тогда. Брюнет цеплялся за каждую ниточку в попытке разгадать творящееся в голове его любимого человека, страшась, что когда-то он всё же уйдёт. Обычно говорят что-то вроде: «Бойся своих желаний». А выходит, что «бойся своих мыслей», — кажется куда пугающе. Жить постоянно в страхе, сомнениях равносильно тому, как он живёт с вечной памятью и любовью сейчас. — Они пытались говорить друг с другом, но один из них всё время умалчивал самое важное. Порой создавалось ощущение, что он даже не слушал, о чём шла речь, когда погружался слишком глубоко в собственные мысли. Как думаешь, что испытывал в этот момент его возлюбленный?       — Потерянность? Тревогу за другого? — высказывает свои предположения. — Что-то вроде желания быть рядом, оберегать от ненужных мыслей. Когда ты готов на многое, лишь бы не потерять своего человека.       — Когда ты готов любить его даже в самые мрачные и трудные для него времена.       «Для вас».       Невозможно, находясь в отношениях, не чувствовать боли своего партнёра. Невозможно игнорировать то, что влияет на связь межу вами двумя.       Невозможно, казалось, любить так сильно, что, отпустив, ты всё ещё пытаешься за что-то бороться, зацепиться, найти, где свернул не туда, где проглядел, где не сказал и не услышал. Так не любят, нет.       Ему всё ещё тяжело дышать, жить дальше в одиночку. Время такое не лечит. Люди, чужие прикосновения и обещания — тоже.       Даже если кажется, что тебя отпустило.       Такое не отпустит никогда.       Однако он не жалеет ни о чём.       Те, кто считает, что привязанность обойдёт их стороной, рано или поздно столкнуться с тем, что пережить расставание с близким человеком — то, чего они боялись сильнее всего, избегая на протяжении жизни.       — Но разве со временем чувства не остывают?       Глупый.       Глупый мальчик.       Он или этот парень?       Его единственная любовь исчезала из жизни на глазах, а он этого не замечал.       «Мне нужно время».       Тем утром сердце сжималось от боли не у него одного.       «Когда ты понял, что потерял его?»       «Когда осознал, что ничего уже не спасти?»       — Многие считают, что да, но я не доверяю словам тех людей, которые нагло врут.       «Чонгук, любовь не всегда может помочь».       Я помню холод пола, когда сидел на нём, глядя в пустоту. Кожу щёк стянуло от беспрерывного потока слёз, который успокоился лишь спустя минут сорок. Не знаю. Не засекал точное время.       Словно морозный зимний ветер, тянущийся с твоего любимого моря, пронзил мою душу и ранимое сердце. Мне хотелось развалиться, разложившись, в нашей квартире от горя. Но я этого не сделал, потому что наконец-то всё понял.       Тебе нужна была помощь? Я не мог заставить тебя вернуться.       Ты пошёл на поводу у тени своих мыслей — я остался наедине со своими страхами и сожалениями.       Я ведь шептал тебе одно и то же каждую ночь, согревая со спины.       «Ты ничему уже не веришь, но поверь хотя бы в одно, прошу. Я никуда от тебя не уйду».       А в ответ привычная тишина. Учащенное биение родного сердца. Удивлённый и озадаченный взгляд. Лёгкий поцелуй вместо слов.       Ты снова отвернулся от меня.       Как наши дороги с тобой вообще переплелись? Как мы жили?       Имело ли всё между нами хоть немного смысл?       Мне хочется думать, что даже если всё закончилось так, как оно закончилось, то ты провёл самые лучшие последние минуты своей жизни рядом со мной.       Ты бы сказал сейчас, что я эгоист.       Но ты ведь всегда это знал, не так ли?       Ты ведь и сам такой.       — И чем всё же закончилась Ваша история?       Чонгук подзывает бармена к себе, чтобы оплатить счёт, и поднимается с места под чужим взглядом.       — А чем могла? — он пропускает мимо слова парня, не желая думать над его комментарием. — Мы нашли друг друга, но что с этим нужно было делать не знали, — найти путь назад, удержать, уберечь. Ты ведь всё это сам понимаешь. Но ты также прекрасно знаешь, что ничего из этого не работает, кто бы что ни говорил. — Каждый чего-то лишился. День изо дня люди теряют друг друга. И что у них остаётся, как думаешь?       Ему не нужен ответ этого мальчишки. Ему и его общество в общем-то сегодня и не нужно было тоже.       Ни в какой бар он больше не пойдёт. К чёрту советы друга.       Таких, как Чон Чонгук, в подобных питейных заведениях видят насквозь сразу.       — Я Вас понял.       — Тогда, хочется верить, что ты теперь ещё и понимаешь, почему я тебе отказываю, — он оставляет чаевые на барной стойке. Пусть он с барменом сам решит, как разделить их. Это уже не его дело, — И бросай всё это дерьмо. Деньги, что тебе здесь предлагают, того не стоят, — и это тоже было не его дело, но он не смог промолчать. Хоть когда-то.       Потому что таких, как этот молодой парень, что предложил себя ему сегодня за выпивку и за несколько тысяч наличкой, также видно насквозь сразу.       Встречный прохладный ночной ветер Сеула сопровождает его по пути к машине, что он оставил чуть дальше от входа.       Что у него осталось?       У него остались только воспоминания о былых днях, что могут согреть одинокую душу в любую непогоду, ведь даже если тебя не стало, это не значит, что моя любовь к тебе умерла следом.       Она живёт. Живёт в каждом моём вдохе и выдохе, в очередной пройденной минуте, в твоей любимой песне и фрагменте из запомнившейся книги; в зелёном чае, что я завариваю себе каждое утро и вечер; в бушующих волнах океана, который я стараюсь посещать хотя бы дважды в год, но из-за работы иногда получается меньше; в мгновениях, которые мы пережили вместе.       Всё это сопровождает меня постоянно, словно шёпот твоим нежным и слегка хриплым голосом мне с утра на ухо. Словно твои мягкие и трепетные касания. Словно наполненные похотью и некой собственностью твои порывы страсти, которыми меня сносило порой по ночам.       Для меня время остановилось ещё тогда, а ты всё боялся, что его недостаточно.       И ты был прав.       Недостаточно было времени для нашей любви. Для нас.       Сейчас оно меня душит.       Моё сердце всё ещё бьётся лишь потому, что мне кажется, будто твоё постукивает моему в унисон где-то в другой вселенной, пока мы дурачимся, пролёживая все часы в нашей спальне, в нашем доме. В Японии. С нами рядом недовольная Кунжутка, которую я всё же отвёз своим родителям, так как не справлялся с ней сам. Она поглядывает на весь этот переполох со стороны, наверное, как и ты сейчас глядишь на меня.       Это бред, но отчего-то же люди в него верят.       «В любовь тоже верят. Только самые отчаянные люди».       Если так, то прости.       Ты ведь знаешь, что я вру.       Мне тяжело было оставаться с кошкой, потому что в какой-то момент она стала смотреть на меня таким же взглядом, что принадлежал лишь тебе, когда ты не сводил с меня своих тёплых глаз.       И иногда мне бы хотелось верить, что ты просто куда-то сбежал. В другую страну. Может, в Европу. Просто, чтобы вновь попробовать отыскать смысл. Ты ведь никогда не верил в «навсегда». Думал, что ты всегда где-то ненадолго. В Токио ты тоже приехал без особых надежд, без попыток найти здесь друзей или обустроить свою жизнь как простого рабочего. Ты говорил мне не привыкать. Не пытаться привязываться, но я не могу как ты. Я люблю наш дом, даже если покинул его. В нём всё наше: две чашки с глупыми фразами, купленные по уценке в каком-то случайном магазине; цветы в горшках, которые мы поливали по очереди; фотографии над кроватью, развешанные в незамысловатом порядке. Это место, что для меня всегда будет синонимом к слову «покой». И у меня есть любимые места, в которые я тебя постоянно водил. У меня есть преданный круг людей, пусть их немного, но я им могу доверять. О таком и не мечтать мне было, однако теперь я знаю, что всё это реально. И знаешь, самая простая истина для меня всегда заключалась в том, что необходимое и принадлежащее мне будет навеки моим. Мне не нужно многого. Тебя в моей жизни хватало для того, чтобы я мог смело назвать себя счастливым человеком. Ведь это так просто. Только тебе это не надо было, наверное.       Так что прости, но мне проще думать, что где-то в другом уголке мира ты продолжаешь читать статьи из газет или книги по утрам, прогуливаться под дождём, покупать в магазинах яблочное желе и общаться вежливо с кассирами. Мне хочется думать, что, может быть, когда-то я совершено случайно встречу тебя где-нибудь в Токио, и мы пройдём мимо, сделав вид, что никогда и не знали друг друга. Это не было бы так больно, как осознавать куда более правдивую реальность. Я хочу мечтать, что ты всё ещё дышишь, но больше не рядом со мной. Сбежал ты или просто решил оставить меня на время, потому что захотелось, — я всё могу простить. Только дай мне возможность не сойти с ума от того, что тебя больше нет и никогда не будет.       Я не сумасшедший пока что. И я понимаю, что это всё звучит как полнейший бред.       Пожалуй, я должен закончить и ехать домой. В Сеуле сегодня обещали дождь, а капли с неба лишь подтверждают это.       Ты, скорее всего, задаёшься сейчас вопросом: «Что он здесь забыл?»       Думаю, теперь ты и сам знаешь на него ответ.

***

I wanna swim in the ocean, wanna take my time

For me