OnlyF(ans)orMe

— Хён? Чужой голос вырывает Ли из мыслей, что с бешенной скоростью проносятся в его мозгу. Первым желанием естественно было прикрыться и оборвать звонок (Минхо все еще не верит в силу анонимности чертовой маски), которое сменилось последующим желанием потребовать адрес Хвана у Феликса, чтобы в ночи сорваться на разборки с этим мистером-идеалом-института. До Ли доходит и причина нервозности сегодня — это голос Хвана, что так походил на голос Сэма, но за собственным раздражением от нежелательного контакта он не мог сразу сопоставить эти факты. Он чувствует в этом насмешку судьбы: старший избегал Хвана всеми возможными способами, не желая даже просто разговаривать, но все равно столкнулся и при более пикантных обстоятельствах. А что если?.. Как он вообще нашел его на сайте? Зачем? Отомстить за весь негатив? Нет, Минхо не выступал против него активно, но достаточно демонстративно игнорировал. Хёнджин решил посмеяться? Собрать компромат? Но стал бы он тогда открывать своё лицо? Ведь Ли может спокойно сделать то же самое. Однако… Донат. Первый созвон, на котором Хван рассказал с каким бы удовольствием отсосал бы старшему. Блеф, чтобы заманить на дальнейшие разговоры? Минхо переводит взгляд на пухлые губы младшего и низ живота скручивает возбуждением. Да, эти губы на его члене смотрелись бы невероятно правильно. Припухшие, блестящие от слюны, скользящие к основанию или рассыпающие поцелуи по бедрам… — Мистер Кот? — Хван вновь подает голос, и Минхо поднимает взгляд на экран, видя, как младший нервничает, ерзая на стуле. Хёнджин не зовет его настоящим именем, но Ли с трудом верит в то, что он его не узнал. Однако… — Да, Сэмми? — голос старшего звучит хрипло, после длительного молчания. Он пристально разглядывает Хвана и обстановку вокруг него, замечая, что сам Хёнджин сильно-то не скрывается: книги, грамоты, медали — всё на виду. Как и кровать позади компьютерного стола. У камеры Хвана достаточно хороший угол обзора. — Теперь ты убедился, что я не школьник? — робкая улыбка трогает губы младшего, а Минхо едва сдерживается, чтобы не попросить перестать ломать комедию, но следующая фраза заставляет его сердце рухнуть куда-то в желудок. — Теперь ты расскажешь, как бы ты меня трахнул, будь я в твоей комнате? У Ли вновь сбивается дыхание. Хёнджин хочет — чего??? Старший раздумывает пару секунд, прежде чем растянуть губы в хищной улыбке и выдохнуть. — Только если ты снова будешь меня слушаться, Сэмми. — Да, — поспешно кивает Хёнджин. — Я буду очень послушным, хён. Ли шумно выдыхает через зубы. Что ж… Хван сам развязывает ему руки. Если он хочет, чтобы Минхо его уничтожил, то он это сделает. Обращение «хён», сказанное с этим чертовым томным придыханием, проходит импульсом через все тело, отдавая в крепнущий член. Ли оглядывает Хвана: тот в домашней футболке и шортах, выглядит по-прежнему так невинно, что у Минхо голова кругом. В груди сталкивается похоть с желанием сорвать чужую безупречную маску, чтобы посмотреть, как низко может пасть идеал всея института, что приходится на мгновение прикрыть глаза, чтобы остудить пыл и собраться с мыслями. Чёртов Хван Хёнджин. Даже через экран вызывает у Минхо самые сильные эмоции. Ли открывает глаза, улыбаясь остро, и склоняет голову набок. — Рад это слышать, Сэмми, — Минхо замечает, как вздрагивает Хенджин, облизывая губы, от этого обращения, запоминая реакцию. Не будет врать, что ему это не нравится. Очень даже. — У тебя есть какие-нибудь игрушки или что-то вроде? Хёнджин немного мнётся, и Минхо готов руку дать на отсечение, но он видит, как Хван краснеет. Настолько, что это заметно через экран. Хван прикусывает губу, кивая. — Есть. — Возьми одну. Минхо не то чтобы удивлен, но не будет отрицать, что знание, что у младшего есть игрушки, его заводит. Хёнджин отказывал всем в предложениях встречаться, однако удовлетворял себя самостоятельно. Интересно: кого он представляет в такие моменты? Хван смущается еще больше и лезет куда-то в тумбочку рядом со столом извлекая на свет силиконовый член. Довольно реалистичный и самой обычной длины (возможно даже сравним с членом Минхо и в пользу последнего), укладывая скромно на стол. Минхо разглядывает игрушку и довольно кивает. — Разденься, Сэмми, — Хёнджин ни секунды не сомневается, стягивая футболку и принимаясь за шорты, обнажаясь. Ли шумно выдыхает, когда видит, что Хёнджин не надел нижнее белье. Этот факт делает член окончательно каменным, и Ли сжимает свой пах. — Покажешь, как ты себя растягиваешь? — В следующий раз, хён, — неловко улыбается младший. — Я уже готов. Вау. Даже так. — Покажи мне, — только может выдохнуть Минхо, разбирая узел на собственном полотенце. Отрицать возбуждение глупо, поэтому Ли решает облегчить свою участь, тем более, что Хван, встаёт с кресла и, подкручивая что-то на камере и забирая игрушку со стола, перебирается на кровать. Встает на четвереньки, раздвигает колени, прогибаясь, и просовывает собственную руку между ног, касаясь пальцем колечка мышц. — Смазка, Сэмми. Хёнджин согласно мычит и выуживает бутылочку с лубрикантом из-под подушки. Отворачивается, выдавливая немного на пальцы, а Минхо думает, что ему смазка тоже не помешает. Хван невероятно покорный, и это безумно заводит. Член уже побаливает, требуя к себе внимания, и Ли в нем не отказывает: выдавливает прохладную субстанцию, сразу же распределяя по стояку. Шипит от контраста температур и ощущений, не сводя взгляда с предоставленного зрелища: Хван погружает два длинных пальца себе в дырочку (практически до костяшек), и стонет так, что старший готов тут же кончить. Но Ли пережимает член у основания, хрипя: — Блять, великолепно, — Минхо дышит часто. — Ты такой готовый, Сэмми. Чертовски податливый и готовый. Возьми свою игрушку, малыш. Ласковое обращение срывается с губ само собой, порождая довольный всхлип по другую сторону экрана, и Хван подбирает игрушку. Его руки уже теряют четкость движений, и он шумно выдыхает, проезжаясь между половинок фаллоимитатором. — Чёрт, ты такой, — Ли не может подобрать подходящего слова, прикусывая кончик языка. Будь Хван рядом, он бы вообще не разменивался на долгие прелюдии. — Я хочу сожрать твою задницу, Сэмми. Вытрахать тебя языком до такой степени, чтобы ты забыл, как тебя зовут, малыш. Я бы пометил каждый сантиметр твоей кожи своими зубами, — Ли сглатывает подступившую слюну и не врет ни капли, понимая, что чистую медовую кожу младшего действительно хочется покрыть татуировками из собственнических отметок. Чтобы тянуло и побаливало при каждом движении. Хван чистый холст, который хочется раскрасить по своему усмотрению… — Хён, — скулит Хёнджин, приставляя искусственный член к своей дырочке. Но не погружает, потому что не разрешали. Минхо доволен чужим поведением до счастливого писка, но пытается сохранить самообладание. Хван нуждается в его внимании, а Ли нуждается в отзывчивости Хёнджина. — Что, Сэмми? — дразнится старший, скользя ладонью, по собственному стояку. — Ты не рассказываешь, — обиженно тянет Хван. — Я такой раскрытый, а ты не рассказываешь, что хочешь меня. — Я очень хочу, милый, — мурлычет Минхо. — Твои бёдра, — Ли шумно выдыхает через нос, прикрывая глаза. Картинка на мониторе лишает его самообладания. — Я бы с удовольствием смял твои бёдра, Сэмми, до ярких отметин. Маленьких отметин от моих пальцев. Чтобы ты запомнил мои прикосновения надолго, — старший открывает глаза, жадно впиваясь взглядом в картинку на мониторе. — Я бы мял твои бёдра, потираясь своим членом между твоих половинок, милый. Толкался и притягивал ближе, но не проникал, пока ты не начал бы меня умолять… — Пожалуйста, хён, — всхлипывает Хёнджин, и Ли прикусывает губу до крови. Хван невозможно горячий и податливый. Его хочется рядом, на собственных коленях, отчаянно скачущим на члене и плаксиво всхлипывающего. Вцепившегося пальцами в плечи Минхо и стонущего от ласк, граничащих с лёгкой грубостью. О, как бы Минхо его взял… Быстро, неистово, втрахивая в стол, как фантазировал в тот раз, или в кровать, чтобы показать, что комфорт Хвана ему не безразличен. Впрочем, Хван даже в собственной нужде быстро схватывает, давая то, что от него требуется. — Хён, позволь мне… — Погрузи в себя игрушку, милый… Слова Ли тонут в громком стоне. Будь Минхо менее одержим происходящим, он бы задумался о соседях младшего, но сейчас ему откровенно плевать, он довольно мурлычет, поощряя чужие действия. — Двигайся медленно, Сэмми. Чувствуй каждый сантиметр своего хёна… Хёнджин угукает, исполняя сказанное, и медленно входит в себя искусственным членом. Всхлипы в динамиках по ощущениям проникают в самую душу Ли, заставляя пальцы на ногах поджаться. Невыносимо. Минхо стискивает зубы. Ну какого черта Хван такой идеальный? Он собирался его разрушить, а по факту… Ладонь на стояке ускоряется, когда Ли выдыхает: — Чувствуешь, Сэмми? Чувствуешь, как хен глубоко берёт тебя? Я бы прижался к твоей спине своим торсом, покрывая поцелуями твои плечи. Я бы прикусывал твою шею, стискивая бока, и ускорялся бы. Ускорься, Сэмми. Я бы сделал так, чтобы твоё дыхание сбилось. Я трахал бы тебя так, чтобы ты забыл своё имя и мог бы стонать только моё. Потом бы развернул, — ладонь Ли сосредотачивается на движении под головкой. — И вновь вошел в тебя. Впился бы в твои пухлые губы поцелуем и наполнил комнату звонкими шлепками наших тел, стремясь подвести тебя к краю, — Минхо пробегается языком по пересохшим губам. — Я бы запретил тебе себя касаться, чтобы ты кончил только от моего члена в себе. Старший жадно разглядывает руку с игрушкой, которая двигается на высокой скорости внутри Хвана. Сам Хёнджин скулит тоненько на одной ноте, и Минхо жалеет, что не может видеть его лица сейчас, почти уверенный, что по щекам Хвана пробегают две влажные дорожки. — Хён-хён! — отчаянно шепчет младший. — Позволь мне кончить, хён! От плаксивой интонации у самого Ли яйца практически вибрируют. — Кончай, Сэмми. Хван вздрагивает всем телом и изливается на свою постель, выстанывая: — Минхо-хён!!! Ли кончает, заливая руку семенем, но прозвучавшее имя приводит его в чувство, подобно ведру холодной воды: быстро, резко и действенно. Пока Хёнджин продолжает содрогаться в оргазме, Минхо завершает звонок.

***

Минхо срывает с себя маску, отбрасывая в сторону, и тяжело дышит, откидываясь на спинку кресла. Хван назвал его имя. Хван простонал его во время оргазма. Случайно? Специально? У Ли нет ответов, но живот неприятно скручивает страхом. Что это было? Хёнджин действительно узнал его, но решил вести игру, чтобы на пике блаженства упустить контроль? Или это игра, которая нацелена на его сокрушение? Добивается его расположения за все время игнора? Ли пробегается языком по губам, уставляясь в потолок. Он должен был отключится еще в самом начале, когда понял кто с ним разговаривал. Нахрена довел до этого? И зачем это самому Хёнджину? Он не обладает ни связями, ни деньгами, ничем-то еще таким. Что младшему надо? Самоутвердиться? В голове раздается сладкое «Минхо-хён» и старший шумно выдыхает через нос, прикрывая глаза и стискивая зубы. Он не может определиться со своей реакцией: Хван в переписке, по связи и в институте ведет себя мило и приветливо, несмотря на холодность в свою сторону. Но переписки и созвоны отзывались и в самом Минхо, в отличие от личного общения. Старший трясет головой. Хватит об этом думать. Но НЕ думать не получается, когда Минхо вспоминает, что на завтра у него назначена встреча с Хваном в библиотеке. Чертов концерт. Ли стоит под душем, забыв про салфетки. Как ему быть? Даже если Хван не узнал его, он-то всё понял. Укладываясь в кровать, Минхо решает действовать по ситуации.

***

Утро выдается тяжелым по причине тотального недосыпа, но день сглаживает ощущения: пары сегодня такие, что можно забиться на последнюю парту и досыпать то, что недоспал ночью, по причине суетливых мыслей, что атаковали голову. Интересно, может ли Минхо предъявить Хвану за это? Он старательно избегает возможности пересечься с Хёнджином, но младший и сам не попадается ему на глаза, хотя их пары сегодня практически в соседних аудиториях. Ли встречается с Джисоном, что смотрит на старшего напряженно, словно ожидая казни (Ли так и не озвучил желание проигравшему), но расслабляется, узнав причину: старший интересуется насчет вывода денег с сайта. Джисон рассказывает и показывает, а в обед Ли снимает деньги с карточки прикидывая, когда сможет покрыть разницу между донатом и потраченной Хваном суммой. Минхо не хочет быть обязан. В библиотеку он идет, как на казнь… Они не обговаривали конкретное место заранее, но старший и так знает, что Хван предпочитает прятаться за многочисленными стеллажами в дальнем углу зала, скрываясь от лишних глаз. И, наверное, сейчас это вполне ему на руку. Им нужно поговорить, и разговор не из простых. И не для лишних глаз и ушей. Хван встречает его теплой улыбкой, забавным хвостиком на голове и очками-обманками (что невероятно ему идут, но Ли скорее откусит язык, чем признает это). — Привет, Минхо-хён, — обращение легкое и радостное, но вызывает слишком яркие воспоминания, и дыхание Минхо сбивается. — Я подготовил… — Ты ведь всё знал, да? Минхо решает не затягивать с разговором, перебивая младшего. Хван на его реплику растерянно хлопает глазами пару раз, складывая губы буквой «о», а потом преображается: напряжение из плеч уходит, лицо становится мягким, а взгляд — ленивым, с капелькой хитрецы. Хёнджин ставит локоть на стол, упирая щеку в ладонь, и пристально смотрит на старшего. И понимает всё сразу, припечатывая: — Знал. — И зачем это всё? — губы Ли ломает кривая улыбка. Лучше бы Хван сказал «нет». Тогда бы… А что тогда бы, Ли Минхо? Минхо и сам не знает, но слышать о том, что Хёнджин был в курсе, ему не нравится. — Я хотел с тобой сблизиться, — пожимает плечами Хван. — Что? — Сблизиться, — вздыхает младший. Голос становится усталым, а взгляд тяжелее. То есть он знал вообще с самого начала? Минхо убьет Джисона. Жестоко. В какой-нибудь подворотне. — А ты не мог со мной просто поговорить? — нервно хмыкает Минхо, опускаясь на соседний стул рядом с Хёнджином. Внутри поднимается волна раздражения. — А ты со мной разговаривал? — Хван буравит Ли взглядом, кривя губы. — Я ничего тебе не успел сделать, а ты уже записал меня во враги народа. Не пожал руку, фыркал при столкновении, игнорировал любое приветствие, — Хван выходит из себя, но голос не повышает. Однако начинает активно жестикулировать. Неожиданная экспрессия заставляет Ли вжаться в спинку стула. — Избегал на вечеринках и мероприятиях. Я думал ты со всеми такой отстраненный, но оказалось, что именно я особенный. Чем я тебе не угодил, Минхо??? От вопроса Ли даже как-то теряется. Если так подумать, то действительно — чем? Он привык его недолюбливать, считая, что тот слишком выделяется. Но вообще-то выпячивает таланты не он, а окружающие. Сам Хван действительно был просто тихим, трудолюбивым и ответственным. Отзывчивым, если верить Феликсу. Нормальным и коммуникабельным, если верить Хану и Чану. Красивым, если верить всем остальным. Сексуальным, отзывчивым и интересным, если верить самому Минхо. Он ведь не слепой и не глухой. И противопоставить обвинению Хёнджина в общем-то нечего. А надо ли? Ли хлопает глазами, а потом вздыхает. Лезет в карман, выкладывая стопку купюр на стол. — Забери. — Нет. Вот так. Просто и категорично. Ли выгибает бровь, хмурясь. Но едва хочет повторить фразу, как Хван его перебивает: — Я совсем тебе не нравлюсь? — покусывает губу, и Ли безбожно залипает на это действие. — Я не заберу обратно деньги, потому что отдал добровольно. Ты мне нравишься и если это цена за твоё внимание, то я готов её платить, — Хёнджин отводит взгляд и его голос звучит тише и печальнее. — Если я могу быть рядом только как Сэм…. Минхо разглядывает младшего, видя перед собой неуверенного младшекурсника. И это совсем не то, что он обычно воображал… — Кстати, почему Сэм? — Хван выгибает бровь, возвращая внимание на Ли. Странный вопрос в рамках текущей темы разговора. — Это моё имя, которое я использую заграницей. Пока я был младше, я был с родителями, которые практически не вылезают из командировок. Когда закончил старшую, то изъявил желание учиться в Корее. Родители не стали возражать. Квартира у нас есть, на её-моё содержание перечисляют два раза в месяц. Но из-за подработки, я практически не пользуюсь их деньгами. Разве… — А кем ты работаешь? — спрашивает Минхо, зеркаля чужую позу. Хван не очень понимает смену настроения в диалоге, однако чувствует её прекрасно. — Фотографирую. Или пишу картины на заказ. — А сколько стоит фотосессия? Минхо разглядывает младшего, замечая смятение на чужом лице, но облегчать чужую участь не будет. Он еще чуть-чуть злится, что его провели. Хван же хмурит брови. — С какой целью интересуешься? — Хочу заказать… — Тебе бесплатно, — выпаливает Хван. -…в приют для животных, где я подрабатываю. Может так их лучше разберут. Только мне нужен пример твоих фото. Ли немного врет, потому что фотографии Хёнджина видел в холле института. И даже проникся. Хван действительно фотографирует хорошо. Но Ли не чувствует себя неудобно. Его тоже обманули. — Я пришлю. Но тебе — всё равно бесплатно, — качает головой Хван. Ли вздыхает. Да как вернуть эти деньги??? — А картина? — Ответ тот же. Хёнджин продолжает сверлить Ли взглядом, а Минхо не знает, что еще придумать. В целом, после монолога Хвана он чувствует себя чуть спокойнее: младший не собирается его шантажировать и сам заинтересован в контакте. Это странно, но чего ломаться, Ли тоже интересно углубить взаимодействие. Даже если оно началось с интима… — И всё же… — Если хочешь вернуть мне деньги, то потрать их на наше свидание, — Хван облизывает губы и выглядит решительно. Но неуверенно. Однако Минхо сдается и пожимает плечами. — На субботу ничего не планируй. Оставишь номер, я напишу тебе, мистер будущий. — Хван шумно выдыхает, расплываясь в робкой улыбке. — Так что там по концерту?.. Хёнджин достает подготовленные реплики, придвигаясь к старшему, радуясь, что Ли движется в ответ…

***

— Хёнджин! Ты обещал, что мне не придется выполнять задание! Я не могу признаться Чанбину! — Прости, Ханни, но я полностью на стороне своего парня, — урчит Хёнджин в объятиях Ли, когда Джисон плюхается за их столик, возмущаясь. — Я больше не буду тебе помогать! — Мне больше и не надо, — улыбается Хван, чувствуя ласковый поцелуй на макушке. — И я тоже считаю, что тебе пора наладить личную жизнь, — на Хана уставляются два пытливых взгляда. — Так что файтин! Джисон поворачивается на столик, где обычно сидит Со, ловя на себе пристальный взгляд карих глаз старшекурсника. Вздрагивает, отворачиваясь обратно. — Да пошли вы…