OnlyF(ans)orMe

Минхо стоит под прохладным душем уже пятнадцать минут, пытаясь собрать свои мысли в кучу: там, за дверью ванной комнаты, в его гостиной сейчас находится Хёнджин, и Ли слишком хорошо представляет, что сейчас произойдёт. А ещё с какого-то хрена он по этому поводу чертовски нервничает. И виной тому всё тот же сын-маминой-подруги-Хван. Который соблазнял его на протяжении всего свидания (что после первой договорённости о субботе пришлось несколько раз переносить по разным причинам аж на три недели позже), да еще так тонко и умело, что Минхо не сразу осознал это. Лишь когда желание уволочь младшего куда-нибудь в укромный уголок и зажать в определённых таких целях стало слишком навязчивым, вытеснив все остальные мысли из головы.

***

Первый раз желание плюнуть на запланированную программу возникло у Ли, стоило Хёнджину появиться у входа в океанариум, с которого их свидание и начиналось. Хёнджин был одет в оверсайз-рубашку, застёгнутую на единственную пуговицу и сползшую с правого плеча. Под рубашкой угадывалась простая белая майка, что в открывшемся вырезе аппетитно облегала крепкую рельефную грудь (которую Минхо помнил еще с момента столкновения в бассейне, да), заправленная в свободные джинсы (которые, по мнению всё того же Минхо, сидели слишком низко и держались на пуговице, тазовых косточках и честном слове) и разрисованные кеды. Хван убрал часть волос в милый маленький хвостик, вновь нацепив свои очки-обманки, и выглядел в целом-то достаточно просто (хотя это и отличалось от того, что привык видеть Ли в институте), но старший всё равно подвис, просто пялясь. Виной ли тому недосып старшего, который трижды перепроверял заранее купленные билеты и брони на столик и ещё одно мероприятие, адская зачетная неделя (хотя в этот раз действительно обошлось без препираний с ректором) или подготовка танцевальных групп к отчетному концерту, но факт остается фактом: вид Хвана действительно как-то слишком внезапно выбил его из колеи. Впрочем, ненадолго: Хёнджин явно удивлённый и смущенный таким вниманием кашлянул, выводя Минхо из транса. После чего старший вздрогнул, сглотнул подступившую слюну и отвесил себе мысленную оплеуху (нет, Ли, конечно, знал, что младший красив (слащав, как сам же повторял), но сейчас…), но не мог не отметить, что ощущался такой Хёнджин как-то иначе. Острее. Интереснее. И, помня, что у них было до… Минхо таким Хваном однозначно был заинтригован. А каким ещё младший может быть? Впрочем, на углубленное изучение этого вопроса у него был целый сегодняшний день, а потому, коротко поздоровавшись, Минхо достал из кармана два билета, кивнув на центральный вход в океанариум.

***

Океанариум Хёнджину понравился. Пока он в чистом детском восторге ходил от стекла к стеклу или задирал голову, разглядывая проплывающих над ними рыб, Минхо разглядывал младшего, позволяя себе мимолётные улыбки. Хван смеялся с «морды» ската, умилялся тигровой акуле, восхищался ярким окрасом проплывающих стаек рыб-ангелов или рыб-клоунов и сокрушался, что не взял с собой фотоаппарат (потому что план свидания Минхо держал в секрете), Ли любовался чужой живой мимикой и разбирался в собственных ощущениях от происходящего. Разговор в библиотеке, когда Хван признался про то, что знал, кто скрывается за ником и маской, конечно, разозлил старшего, однако озвученная причина такого поведения удивила. И крыть-то в целом было нечем, Минхо прекрасно знал, как к Хёнджину относился. Но настолько креативный подход удивил. Хотя в этой истории до сих пор оставалась пара белых пятен, которые Минхо потом планировал выяснить, интерес к младшему у него возрос. И раз уж его внимания так добивались, то Ли великодушно сделал шаг навстречу. Тем более, деньги вернуть надо, а Хван напрямую их брать не захотел… И в принципе за время переноса свиданий они достаточно нормально так наконтактировали: совместная подготовка к концерту и собственно сам концерт, внезапное вовлечение в различные мероприятия с подачи небезызвестного президента студсовета, который внезапно разглядел потенциал их дуэта и теперь сваливал на них дополнительную работу, прикрываясь заботой об аттестации Минхо… (Но старший-то знает, что Чан в этот момент таскал Феликса на свиданки) И хотя Ли всё ещё ворчал и фыркал, но активно уже не спорил, ведь с Хёнджином и любовью младшего к оптимизации процессов, с задачами студсовета они справлялись достаточно быстро. При этом Минхо даже успел посетить межинститутские спортивные соревнования по плаванию, где Хван взял серебряную медаль, и пришёл поболеть за него. (Хотя сам старший потом утверждал, что пойти его заставили Феликс и Чан, от мягкой улыбки Хёнджина, когда Ли подошёл его поздравить после награждения, в груди потеплело. И так хорошо стало…) И вообще их сближение происходило как-то пугающе быстро и легко, потому что все ранее приписываемые ему качества, которые раньше вызывали в нём раздражение (умный, добрый, интересный, отзывчивый и скромный (хотя с этим бы Минхо поспорил: некоторые взгляды Хвана были очень далеки от понятия скромности)), нашли свое прямое подтверждение и теперь воспринимались Ли спокойно. Они обменялись номерами во время подготовки к концерту, но продолжили общаться и после на отвлеченные темы: Минхо и правда договорился о съёмке животных в приюте, а Хван смеялся над его шутками и после присылал фотки котов, утверждая, что старший похож на каждого; они обсуждали какие-то фильмы, и даже пару раз созванивались по фейс-тайму вечером, но ситуацию с сайтом для взрослых больше не повторяли. И Минхо соврёт, если скажет, что не вспоминал эти моменты. (Может, даже чаще, чем хотелось бы) Но… держался.

***

Второй раз Ли накрыло уже на мастер-классе по керамике, куда он отвел младшего, когда длинные пальцы Хвана скользили по глиняной заготовке вверх-вниз с удивительным профессионализмом, лепя при этом что-то не совсем приличное. (А может и приличное, Минхо не разбирал уже, где фантазия, а где реальность, залипнув на чужих кистях.) А уж когда Хёнджин подошел к нему, прижавшись со спины и помогая придать правильную форму будущей чашке, границы совсем размылись: жар чужого тела, обжигающее скулу дыхание и тихий, почти интимный, шёпот, объясняющий, как правильно, творили с Минхо что-то невероятное. В голове невольно (и с удивительной точностью) воспроизвелись стоны, которые он слышал в наушниках во время их приватов, спровоцировав набег мурашек по всему телу. Что не укрылось от Хёнджина, который всё так же тёплым выдохом куда-то в область шеи поинтересовался, не замёрз ли старший, а то может стоит попросить чуть-чуть прибавить кондиционер в помещении, ведь будет очень плохо, если Ли после их прогулки заболеет. Минхо лишь отрицательно помотал головой, чудом сдержав разочарованный выдох, когда Хван отстранился. — Отлично получается, хён, — Хван улыбается, наблюдая за Ли, когда тот приступил к формированию стенок. — У тебя весьма умелые пальцы, только контролируй их силу, когда погружаешь внутрь. Нужно нежнее, не торопись, вот так, да, — младший одобрительно кивает, когда Минхо корректирует свои действия. — И не напрягай слишком сильно кисти, расслабь и разведи пальцы чуть в стороны. Так ты равномернее растянешь стенки. …И только Минхо знает, чего ему стоило не подавиться воздухом от двусмысленности фразы. До конца занятия он высидел лишь чудом, а ставя свою заготовку на поддон рядом с Хёнджиновой и, ловя тёплую улыбку, испытывает какой-то необыкновенный трепет. Мастер-класс Хёнджину тоже понравился.

***

Когда они направляются в ресторанчик с грилем, напряжение между ними спадает: Минхо продолжает наблюдать за эмоциями Хвана, который взахлёб делится восторгами от лепки. Оказывается, что Минхо очень точно попал с этим пунктом плана: Хёнджин давно хотел попробовать свои силы, да всё не складывалось, поэтому младший очень и очень за предоставленную возможность ему благодарен. Ли на это лишь фыркает, закатывая глаза, и отмахивается, говоря, что очень рад. (И старший ни за что не признается, что штудировал сайты с вариантами незабываемых свиданий пару ночей подряд.) И хотя собственная замороченность по сравнению с предыдущим игнорированием казалась Минхо слишком резким переходом, Хвана хотелось удивить. Судя по всему, удалось. То, что Ли слишком расслабился, упустив контроль, он понял после бутылочки соджу, распитой на двоих, когда потирание чужого бедра о его собственное под столом перестало казаться случайностью. Их столик был небольшим по размеру и стоял в дальнем углу, но Ли всё равно вопросительно выгнул бровь, ловя слегка захмелевший взгляд младшего, однако Хёнджин не удостоил его объяснением или извинениями и повторил прикосновение, не прекращая своего рассказа о каком-то забавном случае из работы фотографом. Хёнджин смотрел на Минхо открыто и вызывающе, словно прощупывая границы, и Ли ответил тем же: ощутимо сдавливая чужое бедро коленями, с хитрым прищуром. С губ Хвана сорвался томный выдох, и он немного поерзал на стуле, заливаясь очаровательным румянцем (теперь не только алкогольным) и хлопая своими длинными ресницами. И вырываться не спешил. Чужая реакция заставила кровь Минхо бурлить, и это был уже третий раз, когда он хотел наплевать на собственную программу… Но вместо этого лишь стёр с уголка чужих губ соус, с которым они ели мясо, и облизав остатки с пальца, поинтересовался: — Прогуляемся? Хёнджин, конечно же, соглашается.

***

Они добираются до набережной под рассказы Минхо о приюте для животных и его танцевальных группах. Младший идёт рядом (они иногда соприкасаются руками) и слушает внимательно, задавая вопросы. Ли понимает, что заинтересованность эта не наигранная — Хвану действительно любопытно узнать его поближе, и это тешит его самолюбие. А еще Хёнджин действительно искренне смеётся над его шутками: громко, заливисто, до глаз-щёлочек и болящих от напряжения живота и щёк. Да так заразительно, что старший сам не может сдержать улыбки. Время пролетает быстро. А вот дождь, что накрыл их на скамейке в парке, где они присели отдохнуть и съесть по мороженому (младший вновь не упустил момента для откровенного флирта, демонстрируя способности своего языка (хотя Минхо, честно говоря, уже было достаточно одного вида губ, измазанных в сладости, скользивших по эскимо)), судя по пузырящимся лужам, заканчиваться не собирался. Глядя на промокшего до нитки Хвана, чья рубашка теперь прилипала к телу, выгодно выделяя мышцы и торчащие от прохлады соски, Минхо, зная, что младшему ехать домой на другой конец города, спросил: — Может, ко мне? И Хёнджин согласился.

***

Добравшись до квартиры, Минхо первым отправил под горячий душ Хёнджина, выдав полотенце, пока сам остался экстренно прибираться в гостиной и заваривать горячий чай. А когда спустя полчаса всё лишнее было засунуто в ближайшие шкафы и ящики, а чашки с чаем дымились на столе, из ванной выплыл Хван в одном полотенце, заставив Минхо замереть, как олень перед фарами. Одно дело видеть его через экран или вспоминать столкновение в бассейне, и совсем другое наблюдать в собственной гостиной: с распущенным волосами и скользящими наперегонки каплями по крепкому торсу. Глаза Минхо превращаются в широкоформатную камеру с высоким разрешением, записывая чужой силуэт в память с чудовищной дотошностью: бесконечно длинные ноги и махровое полотенце, скрывающее всё самое интересное. Узкая талия, рельеф бицепсов, тёмные всё еще торчащие соски, ямка между ключицами и соблазнительные губы которые шевелятся… — Что? — Минхо смаргивает наваждение, когда до него доходит, что губы шевелятся не просто так — с ним явно разговаривали, но он был слишком сосредоточен на картине перед собой. От которой, откровенно говоря, в штанах стало тесно. Хёнджин добродушно фыркает, когда старший наконец смотрит ему в глаза. — Я говорю: могу ли я одолжить у тебя что-то из одежды, пока моя будет сохнуть? — Одежды? — заторможенно переспрашивает старший, а потом спохватывается, осознавая вопрос. — Да, конечно. Комната справа — шкаф в твоём распоряжении, — Ли бочком просачивается мимо младшего в ванну. — Можешь взять что угодно.

***

(Уже не видя, что после того как дверь за ним закрывается, Хёнджин щурит глаза, лукаво улыбаясь. — Что угодно, говоришь?..)

***

Минхо закручивает кран, понимая, что прохладный душ ему ни капельки не помог, а от всех воспоминаний он лишь сильнее распалился. Наспех вытирается полотенцем, натягивает домашние штаны и немного мешкает с футболкой (он привык обсыхать без одежды, но сейчас не один) и в конце концов натягивает её, выходя из ванной. Однако в гостиной никто не обнаруживается… — Хёнджин? — Я в комнате. Ли хмурится. Не то чтобы спальня была запретной зоной (он ведь сам младшего туда отправил), но у него вроде не такой большой шкаф, чтобы не найти в нём одежду за то время, что он был в душе. — У меня не так много вещей… — начинает было Минхо и осекается, замечая Хвана вальяжно развалившегося на своей кровати. В своей рубашке. В своём галстуке (боже, где Хван его откопал-то?). И в своём нижнем белье. И всё. И всё, совсем всё, по всем фронтам, потому что все попытки успокоиться летят коту под хвост. Сопротивление бесполезно, когда против тебя, на твоих же нервах, играет Хван Хёнджин. — Почему ты ещё здесь? — голос Ли звучит тихо и хрипло, а сам вопрос получается с подтекстом. И услышать ответ на «подтекст» старшему интереснее. Младший приподнимается на кровати, опираясь на локти, скользит по Минхо цепким оценивающим взглядом, облизывая губы. Медленно подтягивает к себе одну ногу, сгибая её в колене и позволяя любоваться рельефом мышц на бедре. Склоняет голову набок. — Мне было очень интересно посмотреть на комнату, про которую ты мне тогда рассказывал, — Хёнджин проговаривает слова медленно, словно смакуя каждое. Его грудь медленно вздымается от потяжелевшего дыхания. — И тот самый стол, где ты собирался меня «разложить». Обстановка в комнате становится взрывоопасной. — И как? — Минхо приподнимает бровь, подходя к кровати. В старшем чувствуется зашкаливающее напряжение, а улыбка на губах выглядит слишком хищной, заставляя низ живота Хёнджина нервно дёрнуться от предвкушения. — Кажется хлипким, — Ли возвышается над Хваном, и Хёнджин чувствует себя крошечным под давлением его ауры. — Боюсь, не выдержит. — Вот как? — Минхо жадно разглядывает младшего. Подхватывает кончик галстука и наматывает его на кулак, проверяя границы дозволенного. И её хватает с лихвой: Хван встаёт на колени на кровати, поднимаясь вслед за натяжением галстука. И не говорит ни слова против. — Тогда, может, начнём с твоего рассказа? — костяшки пальцев мягко давят на кадык. Ли замечает, как расширяются чужие зрачки. — Где твой рот растягивается вокруг моего члена, м? Минхо проводит большим пальцем по его губе, слегка оттягивая её. Беспокойный язык младшего вновь смачивает губы, задевая подушечку пальца. — Так будет даже лучше. Минхо шумно выдыхает, прикрывает глаза на миг — и впивается в губы Хёнджина поцелуем. Хван сдаётся моментально, даже не пытаясь бороться за главенство: приоткрывает рот, пропуская чужой язык, позволяет ему хозяйничать и хнычет, цепляясь пальцами за резинку его штанов. Минхо отрывается от губ на короткий миг, смотрит в помутневшие глаза и прикусывает нижнюю губу Хёнджина. — Какой жадный, — проводит языком по следу от укуса. — Так не терпится, да? Хван в ответ лишь быстро кивает, заставляя Минхо фыркнуть и отстраниться, разматывая галстук. Старший помогает себя избавить от штанов и белья, а после стягивает футболку, отбрасывая куда-то в сторону, и садится на кровать. Хёнджин тут же сползает на пол, замирая меж разведённых ног. Выглядит при этом жутко довольным: водит пальцами по его бёдрам, не отрывая взгляда от напряжённого члена. И старший не может удержаться от комментария: — Выглядишь так, словно давно об этом мечтал. Однако Хван кивает: — Достаточно. С момента, как узнал, что ты с Джисоном поспорил. И Минхо не успевает осмыслить полученный ответ, потому что Хёнджин оттягивает крайнюю плоть, касаясь мягкими губами головки. Хван не медлит: дразнит языком дырочку уретры, проходится по уздечке, и опускается ниже, заглатывая на половину. Втягивает щеки, пропуская глубже, и мнёт набухшие яички. Минхо опирается на трясущиеся руки позади себя и пытается не рухнуть навзничь, потому что не может оторвать взгляда от лица Хёнджина: от трепещущих ресниц с кристаллами слезинок в уголках глаз, раскрасневшихся щек и действительно слишком соблазнительно растянутых губ вокруг его каменного стояка. Ли кажется, что он может кончить только от этого вида, хотя длинный язык Хёнджина творит с ним что-то совершенно сумасшедшее. Младший ненадолго выпускает пульсирующую плоть изо рта, лижет член по всей длине, продолжая ласкать головку рукой и втягивает по очереди губами яички, сосредотачивая на них ласку. Не отрывая при этом взгляда от его глаз. Минхо поджимает пальцы на ногах и комкает в ладонях одеяло, хрипя: — Я скоро… Хван понимает моментально, продолжая движение рукой, и через минуту Минхо содрогается всем телом, зажмуриваясь, а пальцы младшего заливает тёплое семя. Хёнджин замедляет движение ладони, чтобы не причинить дискомфорта гиперстимуляцией, а после рука и вовсе исчезает с обмякшего члена. Минхо открывает глаза, натыкаясь на Хвана, что рассматривает жемчужные капли спермы на своих пальцах. — Салфетки в тумбочке, — хрипло выдыхает Ли и Хван кивает, поднимаясь с колен. Ноги затекли и неприятно покалывает, но Хёнджин добирается до обозначенного места, сразу находя нужную вещь. — Смазка там же, неси сюда, — прилетает в спину, и Хван оборачивается, сталкиваясь с тёмным взглядом Минхо. — Ты ведь не думал, что мы на этом закончили? — Хёнджин закусывает губу, отрицательно качая головой. — Вот и умница, Сэмми, — обращение из чата отдает волной возбуждения в низ живота, заставляя член младшего дёрнуться. — Стол может и не выдержит, в чём я, конечно, сомневаюсь, но сожрать твою задницу я всё еще могу на кровати. Так что возвращайся скорее. У меня на тебя большие планы. Хёнджин демонстративно облизывает один палец, замечая, как от этого действия чужой член дёргается. — Насколько большие? — Хван наспех очищает собственную ладонь, подхватывая смазку и замирает рядом с Минхо. — Намного, — старший дёргает парня на себя, заставляя ойкнуть и приземлиться ему на колени, хватаясь за плечи. Находит на ощупь конец галстука и тянет его вниз, приближая их губы. — А ты разве не понял? — Я хотел уточнить… — Потом уточнишь, — Минхо вновь утягивает Хёнджина в поцелуй. В этот раз Хёнджин целуется агрессивнее, нетерпеливо потираясь собственным членом о живот Минхо, но всё еще не пытается отнять главенство. Он весь как оголённый нерв: реагирует на каждое касание с такой отдачей, что Минхо от восхищения дышать забывает. Но ласк не прекращает, утягивая младшего в водоворот удовольствия. И Хёнджин не сразу понимает, когда успевает оказаться на спине, вдавленный крепким телом в кровать. Минхо губами исследует его шею, стискивает бока ладонями, ласкает языком соски, метя укусами-поцелуями грудь. Хван зарывается пальцами в чужие волосы, оттягивает прядки, наслаждаясь вибрацией в груди от рыка старшего. Он послушно приподнимает таз, позволяя стянуть с себя трусы, на которых уже проступило мокрое пятно от сочащейся смазки, и блаженно выдыхает, разводя ноги. А когда Хван хочет снять рубашку, Ли отталкивает его руки, качая головой. — Оставь. Младший смотрит на Минхо заинтересованно, но не комментирует. В конце концов, его тоже заводит мысль о том, что он в одежде старшего. — Я долго не продержусь, — хрипит Хван, когда Минхо самозабвенно принимается наминать внутреннюю часть бедра сильными пальцами. Ли кивает. — Хочешь от языка или… — Или, — поспешно выпаливает Хван, ловя хищную ухмылку. — Значит от языка кончишь утром. Перевернись, — Хёнджин выполняет сказанное, укладываясь щекой на одеяло, пока Ли подсовывает под его бёдра подушку. Его половинки неожиданно (и бесцеремонно) раздвигают, заставляя вздрогнуть. Минхо причмокивает. — Однозначно, — палец старшего скользит по ложбинке, надавливая на сфинктер, — утром точно кончишь от языка. От услышанного внизу живота усиливается жар, а дырочка начинает рефлекторно сжиматься. Хван слышит, как щелкает колпачок бутылька со смазкой, как с характерным смущающим звуком она льётся на чужие пальцы (одна капля случайно попадает на поясницу, заставляя вздрогнуть от контраста температур: горячая кожа и прохладный гель), и не находит в себе сил оторвать щеку от кровати, потому что уверен, что кончит сразу же, едва встретится с чужим взглядом. Минхо растирает смазку меж пальцев, согревая её, а затем осторожно касается сжатого колечка мышц. Кружит по ободку, смазывая и осторожно толкается одним, не встречая сопротивления. Неозвученный вопрос комментирует сам Хёнджин. — Я немного растянул себя в душе. Можешь начать с трёх. Минхо кивает сам себе (теперь наконец понятно, что Хван делал в ванной полчаса), но растягивать предпочитает все равно осторожно, постепенно добавляя пальцы и подливая лубрикант. Отвлекает от возможных неприятных ощущений поцелуями в поясницу и отстраняется только когда сам Хёнджин начинает подаваться на встречу, сипя: — Войди уже. Минхо дважды просить не надо: он прикусывает одну из ягодиц и тянется к подушке, выуживая из-под неё пачку презервативов. Достает один и, разрывая упаковку, раскатывает латекс по стоящему члену. (В глубине души удивляясь, как он так быстро смог возбудиться от чужой растяжки.) ((Правда, стонал и извивался Хван при этом процессе так, что удивительно, как вообще не кончил.)) Минхо добавляет лубриканта на презерватив и пристраивает головку к разработанной дырочке, начиная медленное погружение. Действует осторожно и плавно, придавливая чужой живот к кровати, потому что Хёнджина такая скорость явно не устраивает, и он активно ёрзает под ним, а Ли ему вредить из-за туманящей разум страсти не собирается. Когда Минхо входит полностью, в комнате раздается синхронный выдох. — Ты как? — Ли покрывает плечи Хёнджина поцелуями, опасаясь двигаться. Всё же это их первый раз в реальности, не хотелось бы испортить. — Хорошо, — мурлычет Хван, слегка прогибаясь в спине. — Но будет отлично, если ты наконец-то начнёшь двигаться. На нетерпеливые нотки в интонации Минхо закатывает глаза, фыркает, но послушно начинает движение: пара фрикций — медленно, выбивая сладкие стоны удовольствия, а затем наращивая скорость. Ли поддерживает быстрый темп, наблюдая, как крошит Хвана под ним: он прогибается в спине и пытается подаваться на встречу, но мощные фрикции вдалбливают его в матрас. Младший стискивает простынь под пальцами так, что в звуках влажных шлепков тел друг о друга, хриплых стонов и шумного дыхания, он различает треск рвущейся ткани. И это подстёгивает двигаться ещё резче. Проникать ещё глубже. А потом, внезапно выйдя из него, Минхо переворачивает перепуганного Хёнджина на спину и снова входит, не прекращая мощных толчков. Лицом к лицу Хван реагирует еще прекраснее: жмурится, закусывает губы и запрокидывает голову, открывая шею. Минхо таким роскошным предложением тут же пользуется: проводит языком, собирая соль с кожи, и прикусывает кадык, заставляя Хвана выругаться. Хван втискивает ладонь между их телами, обхватывая свой член. — Я уже… — Кончай, Сэмми. По вискам старшего течет пот, мокрая челка прилипает ко лбу и мешает обзору, но он открывает глаза шире, когда Хван под ним заходится в приступе оргазма. И Ли готов поклясться, что это одно из самых красивых зрелищ, что он видел. (И хочет увидеть снова.) Сам Минхо не останавливает движения, продлевая чужой оргазм и догоняя собственный, что обрушивается на него спустя полминуты судорожных сжатий Хёнджина. Он просовывает руки под выгнутую спину Хвана и утыкается носом ему в солнечное сплетение, сжимая в объятиях, пока семя наполняет презерватив. Они шумно дышат в унисон, отходя от оргазма, и отстраняются друг от друга, только когда Хван легонько тянет Минхо за волосы, привлекая внимание: — Мне безумно нравится чувствовать тебя в себе, но нам надо бы в душ, пока мы окончательно не слиплись. — А ты не хочешь? — Чего? — Хван хмурится, не понимая вопроса. — Чтоб мы слиплись? — Конечно, нет. — Понятно. Звучит обиженно, но отвернуть голову Минхо не дают, вновь дергая за волосы. Старший поднимает глаза, встречаясь с серьёзным прищуром. — Я не хочу быть с тобой слипшимся, потому что тогда не смогу кончить от твоего языка, — Хван смягчается, щелкая Минхо по носу. — И романтические разговоры после секса не ведутся. Если хочешь — можем обсудить утром. — А как же язык? — Минхо выходит из Хёнджина, скатываясь в сторону. Подсыхающее семя начинает неприятно тянуть кожу. — А языком закрепим результат, — Хван оставляет поцелуй на щеке Ли и, кряхтя, поднимается с кровати. — Договорились.

***

Помывшись и сменив бельё, они возвращаются в кровать. Минхо поглаживает плечо Хвана, пристроившегося у него на груди, как вдруг… — Хёнджин? — М-м? — А как ты узнал, что мы с Джисоном поспорили? — Ты действительно хочешь это знать? — Хван приподнимается на локте, заглядывая ему в лицо. Выглядит при этом встревоженно, что заставляет Ли нахмуриться. Ну не под пытками же он это выведал?.. Хотя после того, как его образ сына-маминой-подруги был разрушен, Минхо уже не знает, чего от него ожидать. Но вот этот момент всё равно прояснить хочется. — Да, хочу. Хёнджин вглядывается в его лицо с минуту, а потом вздыхает, зажмуривается и выпаливает: — Потому что это я заставил Джисона поспорить с тобой. Он проиграл мне в другом споре. — Значит, это ты подставил меня с тем сайтом? — Вообще я загадал с тобой сблизиться, ведь ты игнорировал меня, а он твой лучший друг… — Бывший лучший друг, — хмурится Ли. — … а способ он сам придумал. Старший накрывает лицо рукой, истерично смеясь. Вот почему Хан так настойчиво подталкивал его к Хёнджину… — Вот же ж. И что он должен был сделать, если бы я на контакт не пошел? — Я не придумывал. Но он просил меня поговорить с тобой и отменить задание за его проигрыш в вашем споре, если у нас всё наладится. — Нет, Хёнджинни, на это я пойти не могу. Джисон должен искупить свои грехи. Ли убирает руку от лица, ловя настороженный взгляд Хёнджина. — Что? — Ты злишься? — На что? — Что так вышло? Минхо видит в чужих глазах неуверенность и фыркает, раскрывая объятия. — Иди сюда, — Хван осторожно укладывает голову обратно на грудь старшего. — Честно говоря, мне очень льстит, что ты пошел на такое, чтобы получить моё внимание. Чувствую себя особенным. Так что нет, я не злюсь, — задумывается. — Ну на тебя точно нет. А вот Джисону это всё равно просто так с рук не сойдёт. Хоть я ему в какой-то степени и благодарен, что повёлся. — Значит… — Значит, романтические разговоры остаются на утро, — кривляется Минхо, а потом ойкает, получая тычок в бок. Завязывается недолгая шуточная потасовка, где Хвана быстро прижимают к кровати, устраиваясь сверху. Разглядывает с минуту и оставляет поцелуй на кончике носа, скатываясь под бок и притягивая обратно в объятия. Вновь гладит плечо. — Хёнджин. — М? — Когда мы начнём встречаться, напоминай мне почаще, чтобы я с тобой не спорил, хорошо? Хван легонько шлёпает старшего ладонью по груди. — Дурак.