Случайности не случайны

Поместье Малфоев в Уилтшире возвышалось на холме мрачной громадой. Не имело значение, освещало ли его солнце, или его укрывало стеной дождя, это не умаляло его угрюмого и грозного облика. Драко верил в семейную легенду о том, что предки воздвигли его ещё во времена Мерлина. За века оно не претерпевало значительных изменений. Леди Малфой, входившие в семью, просили позволения у своих супругов на то, чтобы обустроить мэнор на свой вкус, но терпели неудачу. Им разрешалось влиять на внешний и внутренний вид пристроек, будь то домик для слуг, теплица или хозяйственные строения, но главное здание несло на себе печать веков, оставаясь неизменным. Первая леди Малфой, что воспротивилась устоявшимся традициям, стала Нарцисса. Она никогда не действовала в лоб, не ссорилась со свёкрами или Люциусом, но вносила незаметные изменения. Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, расширила сад, окружающий поместье. Сперва она скромно использовала одну предоставленную ей грядку, на которой быстро прижились белые розы из сада её родителей. Когда свекровь и свёкр отошли в мир иной, тогда Нарцисса развернулась на полную. Она высадила любимые цветы и деревья по всему саду, избавляясь от полудохлых растений, не приносящих ни пользы, ни красоты. По её приказу домовые эльфы перестроили беседки, снесли лишние постройки, объединив их в большой амбар, который спрятался на задворках огромной территории поместья. Его оттеснили как можно дальше от основного здания, чтобы он не торчал посреди сада, как бельмо на глазу. Нарцисса взялась бы и за комнаты, если бы по вине Люциуса их дом не оккупировал Тёмный Лорд со всеми своими приспешниками. Леди Малфой не показывала той боли, которую ей причиняло то, как разрушаются не только результаты её трудов с садом, но и результаты её воспитания единственного сына. Нарцисса с детства окружала Драко заботой и любовью, несмотря на то, как с ним холодно обращался Люциус. – Ты балуешь его, Цисси. Это неправильно, – чеканил лорд Малфой, раз за разом пресекая её чрезмерную, на его взгляд, опеку над Драко. Люциус не ценил её попыток привнести толику уюта. Он снисходительно относился к саду, которым она гордилась, и терпел то, как Нарцисса делала ремонт в их супружеской спальне. Что-то он одобрял, но стоило им поссориться, как Люциус вымещал злость на новых шторах. Или уютной кровати. Он взрывал мягкие пуфики, как будто ставил на них клеймо несусветной глупости. Нарцисса не позволяла взрывному характеру Блэков взять над собой верх, но ставила Люциуса на место, едва он пересекал черту. Всё изменилось, когда Драко привёл в дом невесту. – Мама, не думаю, что моя невеста нуждается в представлении. Тем не менее, прошу любить и жаловать Гермиону Грейнджер. – Добрый день, леди Малфой. – Здравствуйте, мисс Грейнджер. Нарцисса подозревала: рано или поздно её сын Драко сделает предложение мисс Грейнджер. Столько лет она слушала жалобы сына на зазнайку и заучку – бесящую, противную, да чтоб её, Грейнджер! В любой непонятной ситуации Нарцисса слышала об этой девочке. Даже больше, чем ей этого хотелось. Понятие об уюте у Нарциссы и у Драко разнились. Драко наделил свою комнату всеми оттенками зелёного настолько, что у леди Малфой рябило в глазах всякий раз, когда она переступала порог его обители. Драко приходил в восторг от того, что Люциус с самого детства позволял своему единственному сыну и наследнику делать со своей комнатой всё, что угодно. И, хотя лорд Малфой запрещал Нарциссе вмешиваться, она тешила себя мыслью о том, что Люциус не настолько холодный, каким хочет казаться, и у него есть свои маленькие слабости. Но он ни за что не принял бы Гермиону в качестве невесты Драко, так что Нарцисса запрещала сыну жаловаться на мисс Грейнджер своему отцу или в присутствии отца. Когда она росла со своими сёстрами Андромедой и Беллатрисой, то родители никогда не запрещали им приобретать милые безделушки, которыми они украшали свои спальни. Нарцисса и её сёстры соревновались, чья комната красивее всех. И чья комната – Цисси, Беллы или Дромеды – нравится их маме и папе. И Нарцисса побеждала в этом весёлом соревновании до тех пор, пока Белла и Дромеда не выросли и не утратили интереса к изменениям и внесению уюта. Когда Андромеду выжгли с семейного древа, Нарцисса почувствовала, как что-то сгорело и внутри неё, образовав пустоту. – Добро пожаловать в семью, мисс Грейнджер, – сказала Нарцисса Малфой, вынырнув из воспоминаний. Что Первая, что Вторая магическая война унесла так много из её жизни, лишила дорогих сердцу людей. Так или иначе она потеряла обеих сестёр и стала вдовой при живом муже – Люциуса приговорили к поцелую дементора, и приговор вскоре приведут в действие. А маг без души – всё равно, что мертвец. Почему бы не позволить себе обрести нового члена семьи, о которой она слышала заочно много-много раз. – Благодарю вас, леди Малфой. Для Драко и для меня много значит ваше благословение и одобрение. Гермиона Грейнджер поклонилась, выказывая уважение к Нарциссе. Она опасалась будущую свекровь – это угадывалось в том, насколько скованной выглядела в её обществе мисс Грейнджер. – Вы можете называть меня Нарциссой, – мягкая искренняя улыбка осветила лицо леди Малфой. – А вы тогда можете называть меня Гермионой, – ответила мисс Грейнджер, приветливо улыбаясь. Драко держал лицо, но Нарцисса слишком хорошо знала сына и понимала, какая гора рухнула с его плеч, погребая под собой напряжение. Он, не моргнув и глазом, пошёл бы ей наперекор и всё равно женился бы на Гермионе Грейнджер, и был рад, что ему не пришлось этого делать. Нарцисса пригласила их выпить чаю и обсудить предстоящую свадьбу. Ей хотелось, чтобы они смогли учесть не только пожелания молодожёнов, но и её собственные. Компромисс, на её взгляд, можно находить в любом решении, стоит только этого пожелать. Она не учла одного – та самая гостиная, в которой пытали Гермиону Грейнджер, хоть и закрыта на замок, но всё ещё не переделана. Гермиона узнала её, когда они проходили мимо. Она задыхалась, на лбу появилась испарина. Ноги мисс Грейнджер подкосились, и она упала на пол. Крупная дрожь била всё тело бедняжки. – Гермиона! – Драко бросился к невесте и подхватил её на руки. – Гермиона! Драко, скорее, вынеси мисс Грейнджер на свежий воздух! Едва Нарцисса и Драко с Гермионой на руках оказались в саду в одной из беседок, Грейнджер постепенно пришла в себя. Леди Малфой позвала одного из домовиков и попросила его принести воды. – Дорогая, прости, пожалуйста. Мне так жаль, что я заставила снова пройти тебя через это. Нарцисса заламывала руки, не зная, куда их деть. – Нарцисса, не переживайте, вы же не специально. Я забыла выпить Умиротворяющий бальзам, который прописал мне целитель разума. Я буду в порядке. Гермиона сжала ладонь встревоженного Драко и улыбнулась ему. – Я слышала, что у магглов есть такое выражение «клин клином вышибают». Я давно хотела изменить Малфой-мэнор, привнести в него уют, которого ему так не хватает, и начать с того, чтобы уничтожить эту ужасную гостиную. Гермиона обернулась на мэнор, выглядящий угрожающе в лучах заката. – Присоединишься ко мне в моём крестовом походе, Гермиона? – С удовольствием, Нарцисса, – заверила её Грейнджер. – Но, возможно, достаточно будет того, чтобы полностью изменить что-то, чем разрушать. И Нарцисса Малфой понимала, что Гермиона говорила не только о гостиной и мэноре. Им всем необходимо больше времени, чтобы забыть о разрушениях и прийти к созиданию. – Я замолвила словечко за Люциуса Малфоя, чтобы дементоры не забрали его душу, – тихо произнесла Грейнджер, вызвав вздох Драко. – Я надеюсь, что меня услышат. По щеке леди Малфой скатилась слеза, которую она поспешила смахнуть. Её сын выбрал в жёны самую достойную девушку, о которой она только могла бы мечтать.