Кольцо Нибелунга

      Мидеймос редко гуляет. В детстве свободы ему хватило по горло, и таким же свободолюбивым он остался: правда вот пророчество, контроль Аглаи и долг как златиуса перекрыл все пути. Да и «на попятную» идти нельзя. В кремносском нет такого понятия.        Зато, имея к себе расположение Аглаи, пускай и не самое надежное, спокойно отдыхать без задней мысли мог Фаенон. Разумеется, тренировался он много, редко вообще имел хоть минутку свободного времени, но гулять неспешным шагом по Охеме любил. Этого не выносил Мидей. Людей больно много было.       За пределами священного города в этом плане было всё гораздо проще. Когда нет фальшивого солнечного света, который постоянно истощал тепло, думается легче. Мидеймос четко не скажет, в какие дебри они забрели, но сейчас голова снова была на удивление пуста.       Фаенон лежал на траве. Его волосы спутались, а Мидей всё ходил из стороны в сторону неподалеку, не находя себе места. Зато здесь было однозначно прохладнее. Мидеймос понимал, отчего мечется, но от этого проще не становилось. Спаситель лениво повернулся на него.       — У меня скоро в глазах начнет двоиться.        — Чего? — мужчина оглянулся на него.        — Хватит летать из стороны в сторону, говорю. Сядь уже хоть куда-нибудь.        Мидей наконец остановился и застыл на месте. После сделал два смелых шага от Фаенона, присел на траву примерно в трёх метрах от лежачего. Поднял голову на небо: темное и не слепящее. Ему это нравилось. Наверное, в душе хотелось бы видеть обыкновенную смену дня и ночи. А не этот бред и искусственный мрак.        — Ну ты ещё дальше сел бы, — Фаенон прыснул. — Куда ты убежал? Я ведь не кусаюсь.        — Я кусаюсь, — наиграно закатил глаза Мидеймос, так и не сдвинувшись с места. — Мы надолго здесь застряли?       — Нет. Долго нельзя будет. Патрулировать скоро начнем, — мужчина прикрыл глаза и глупо улыбнулся. — Здесь гораздо тише, чем в Охеме, правда?       — Благодарю, Спаситель. А я ведь даже поначалу и не заметил, — Мидей усмехнулся. — Разницы особо-то и не заметить: чем отличается поляна, где ни одной души нет, от обыкновенной улицы Охемы, кишащей людьми разных мастей?         — Всегда пожалуйста. Если у тебя ещё возникнут проблемы с неочевидными вещами, я с радостью готов тебе помочь, — Фаенон выдержал паузу и прокашлялся. — Тебе здесь нравится? Ты ведь любишь тишину.        Мидеймос перестал дышать. Тихо сглотнув, он выдавил из себя только:       — Пф-ф.        — Какой чудесный ответ.        Мидей хмыкнул и перенаправил взгляд на виднеющиеся вдалеке руины. Ему тоже, на самом деле, хотелось лечь. Но он прекрасно понимал, что после будет безумно тяжело подняться. А заручаться поддержкой Фаенона он в жизни не согласится.        По-хорошему, нужно было бы свести общение с ним к минимуму. Чтобы обрезать стебли чувств, что врезались в его подсознание всё сильнее с каждым новым днём. Это началось слишком давно: семя этого противного цветка начало прорастать ещё в момент, когда в голове Мидея появилась престранная установка.        Жизнь Фаенона приоритетнее его же совсем не оттого, что тот Спаситель и последняя надежда Амфореуса. Он просто был важнее. Если Фаенон был в безопасности – спокойней становилось Мидею.        Принц вернулся в реальность, когда заслышал чириканье неподалеку. Обернувшись на Фаенона, он увидел птицу, что присела на его указательный палец. Откуда в руинах взяться птицам? Отчего она так спокойно села на Спасителя, ничего не опасаясь?        Заметив несколько удивленный взгляд Мидеймоса, Фаенон рассмеялся. Птица не испугалась и его хохота, продолжив спокойно сидеть.       — Ты прямо-таки добродушная принцесса, которую любят животные.        — Ну как же без этого, мой принц, — Спаситель усмехнулся, хитро прищурившись. — Быть может, тебя тоже полюбит. Хочешь попробовать?        Мидей без колебаний подсел ближе, гораздо ближе. Но в его руки птица не далась: она улетела, а принц поспешно попытался встать, полный фальшивого разочарования. Но Фаенон ловко перехватил его руку, сжав чужое запястье. Без весомой силы: просто чтобы ощущалось какое-никакое давление.        — Скажи: ты ненавидишь меня?       — Ну, конечно же. Иначе и быть не может, — Мидей выдавил из себя весьма естественный смешок и вырвался из чужой хватки. Но его руку в этот же момент перехватили снова.       — Мидей. Я серьезно.        Мужчина замолчал. Фаенон смотрел на него озадаченно, слишком прямолинейно: Мидей не любил попусту тратить и так мало отведенное для спокойствия время, но теперь же он только мог молиться, чтобы этот отвратительный момент поскорее закончился. Можно ли было перемотать время? Что нужно сказать, чтобы после не пожалеть?       — Не думаю, что это можно назвать ненавистью.       — Тогда почему ты избегаешь меня? — Фаенон крепче сжал его запястье. — Я не понимаю тебя. Ты отталкиваешь меня. Но в тоже время охотно соглашаешься пойти со мной, куда бы я тебя не позвал.        — Это ради твоей же безопасности. Таких безрассудных глупцов как ты я видал немало, и за ними нужно присматривать.        — Выходит, это всё лишь из-за того, что я глупец?        Нет. Это «всё» давно вышло за грани контроля. Это бушующая волна цунами с каждым разом набирала обороты и безжалостно окатывала Мидея ледяной водой. С каждым приливом смотреть на Фаенона становилось всё тошней. Дыхание сбивается. Сердце бьется. В ушах шумит. В горле пересыхает.        — Пожалуй, да.        — Поня-ятно.        Он специально тянет эту гласную. Просто чтобы показать Мидею, что он нисколько не обижен и даже не придает этому значения. Мидеймос внимательно посмотрел на чужие губы, расплывшиеся в неловкой улыбке. Спаситель закрыл глаза. Принц поспешно отвел взгляд и вырвал свою руку из слабой хватки.        Мидеймос снова отодвинулся от Фаенона на приличное расстояние. Вгляделся в темное небо. Сколько у них могло бы быть времени, если бы Мидеймос не трусил? Этого слова также нет в кремносском языке. Спаситель пошатнул многие его принципы, заставил прочувствовать значение незнакомых ему слов на собственной шкуре.        Мидей заслышал чужое ровное дыхание.        Темная ночь. Подле скалы у пещеры Фафнера расположился Альберих, он в глубоком раздумье. Он ждет того дня, когда увидит дракона убитым. Из леса выходит Вотан в лице странника и останавливается напротив Альбериха.        Нибелунг узнает его и сначала отступает в испуге, но тотчас в величайшей ярости наступает на него. Никакой любви нет и быть не может между ним и Вотаном, который пришел предупредить его об опасных для него вещах: чтобы он берегся Миме, брата своего, который взял с собою Зигфрида, чтобы тот Фафнера убил.        «Помни одно, — продолжает Вотан. — не знает мальчик кольца, а Миме ищет его».        Вместе они — Вотан и Альберих — будят Фафнера, и нибелунг говорит ему, что битвы с хорошо вооруженным противником тот сможет избежать, если отдаст кольцо. Весьма информативный ответ Фафнера:        — Не дам я тебе ничего, не буди, — ворчливо протянул Фаенон, нахмурившись и дав Мидею по руке.        Принц промолчал. Не сказать, что они преступно засиделись, но возвращаться в священный город было нужно, как бы Мидеймосу и не хотелось. Он бы с удовольствием поглядел за спящим Спасителем ещё сотню мгновений. Но такова их роль. Так было нужно.        — Слушай, деревенщина, я всё понимаю, но..       — Ваше Высочество, просто полежите рядом и закройте рот.       Как же хотелось порой Фаенона придушить. Но Мидей просто ничего не ответил: разве что в голове пометил, что минут через пять он попробует разбудить его ещё раз. Если и на этот раз не встанет: понесет вверх ногами.        Спаситель снова заныл, как только Мидеймос попытался его растормошить. Мужчина потряс его по плечу, отчего Фаенон всё-таки соизволил неторопливо подняться. Его голова завалилась набок. Смотрел он настолько сонно, словно Мидей прервал не десятиминутный, а десятичасовой сон.        — Нам пора идти.        — Очень жаль.        Спаситель беспадонно уткнулся лицом в чужое плечо. Мидеймос застыл на месте, покосившись на чужую голову.        — И всё же: ты меня ненавидишь?        — Нет, — Мидей закатил глаза и оттолкнул его, поднявшись на ноги. — Доволен?       — Безусловно, — лениво улыбнулся Фаенон.       Со смехом и советом Альбериху поладить с Миме Вотан исчезает в лесу. Альберих скрывается в боковой расселине. Сцена пуста.

***

      При свете начинающегося дня появляются Зигфрид и Миме. Меч Зигфрида висит у него на лыковой перевязи. Миме внимательно осматривает местность и наконец обращается к заднему плану, в то время как возвышенность перед ним все ярче освещается солнцем.        «Вот и пещера», — говорит нибелунг, а Зигфрид надеется теперь узнать, что такое страх. Миме довольно красочно описывает ужасающий облик дракона Фафнера: он свирепый, дикий, огромного роста, страшный и злой, одним глотком может проглотить Зигфрида с его мечом, он брызжет страшным ядом, и этот яд, на кого он попадет, спалит его, точно огнем; у него громадный хвост, и он может зажать им жертву с такой силой, что кости дробятся, как стекло.        Но Зигфрид хочет знать лишь одно: есть ли у него сердце. И, услышав подтверждение этому и что оно на том же месте, на каком у всех зверей, Зигфрид с негодованием отсылает Миме прочь. В ожидании, когда змей выползет испить воды в полдень, Зигфрид ложится под липою.       Герой задается вопросом, как ему узнать облик матери. Он слышит пение птиц, пытается заговорить с ними с помощью дудочки, которую он делает из тростника. Это ему не удается, и тогда он берет свой серебряный рог и трубит в него. Но ему по-прежнему не удается понять, что говорит ему птица на своем языке.       — Хватит дурью маяться, — Мидеймос поглядел на самодельную тростниковую дудку, что Фаенон ловко крутил в руках. — Мы делом заняты.        — Мы ведь уже почти закончили, — Спаситель сделал три смелых шага вперед. — Напомни, какой счет?        — Двадцать восемь – двадцать семь в мою пользу.        — Отлично, — Фаенон спрятал флейту в карман и хлопнул Мидея по плечу. На мгновение задержал руку, но после оттолкнулся от него и побежал вглубь руин. — Увидимся!       Мидей усмехнулся, поглядев на птицу, что присела на ветку неподалеку. Поглядев на неё пару секунд, он также сорвался с места. Прочищали эту местность от отпрысков титанов они уже достаточно долго. Ну, глядя на отсутствие сообщений от Аглаи, можно было предположить, что на это и был расчет.         Мидеймос, признаться честно, немного утомился. На входе в руины, около полуразрушенной арки, они с Фаеноном наконец пересеклись. Мужчина часто дышал и оперся плечом о каменную колонну, прикрыв глаза и рассмеявшись. Мидей старался и вида утомленности не подавать.       — Сколько?       — Тридцать три.        — Тц, — принц закатил глаза.       — Мне нравится это цоканье.        Мидеймос посмотрел на его довольную рожу, после отвесив ему подзатыльник. Фаенон ойкнул.        — Тридцать два.        — Не расстраивайся! И на твоей улице будет праздник, — Спаситель вздохнул и снова похлопал Мидея по плечу. — Возвращаемся?        — Ты зачастил жаться ко мне.       — Не вижу проблемы.       Фаенон взял его под локоть и потащил за собой. Мидеймос густо покраснел и попытался отдернуть чужую руку, но Спаситель держал его крепко, нагло улыбаясь.        — Фаенон!        Мидей заслышал копошение за своей спиной. Фаенон тут же обернулся, наконец соизволив отпустить чужой локоть и обнажив меч. Было слишком темно: вокруг тьма тьмущая. Ничего не видно. Мидей заозирался по сторонам, но внезапно нечто из темноты хлестнуло его по спине.        Громкий звук рога будит спящего дракона Фафнера. Зигфрид нисколько не пугается устрашающего вида великана. Разгневанный вызывающим поведением юноши, дракон нападает на него. Зигфрид ранит его в хвост, а затем, когда монстр приподнимается, чтобы всей своей тяжестью навалиться на противника и тем самым открывает свою грудь, Зигфрид вонзает ему меч по рукоятку в сердце.       Мидей впервые сталкивался с подобным. Когда противник действительно смог напасть на него со спины. Раньше он не позволял себе чересчур отвлекаться, но разве звук донесся не в том направлении, к которому сейчас он повернут лицом? В глазах потемнело. Фаенон подхватил его падающее тело.        Зигфрид побеждает Фафнера, кровь которого попадает ему на язык, после чего он начинает понимать речь птиц. Лесная птица советует ему взять из сокровищ Фафнера кольцо и волшебный шлем. К досаде Альбериха и Миме, Зигфрид следует этому совету. Зигфрид понимает, что Миме хотел использовать и убить его, и поэтому убивает Миме. Вдохновлённый лесной птицей, он отправляется в путь на поиски спящей Брунгильды.