Огонь и бензин

В тот день жара стояла такая, что воздух дрожал, будто накалённое стекло. Кондиционер сдох к чёртовой матери, оставив за собой только липкий, вязкий зной. Даже окна будто потели от зноя - тускло затянутые маревом, готовые вот-вот растаять. В гараже у Саламанки царила вязкая тишина, словно её можно было намотать на болт. Лало что-то мурлыкал себе под нос, возясь в потрохах своего Шевроле. Пальцы ловко крутили, откручивали, что-то щёлкало, брякало - будто он разговаривал с машиной на своём особом языке. Иногда Начо дивился этой почти безумной одержимости - идеалом в ревущем моторе, в сверкающем хроме, в ритме механики. И всё бы ничего - сам Варга тоже не был равнодушен к подобной романтике, но его внимание прочно сосредоточилось на другом. На нём. На том, кто сейчас, весь в масле и пыли, ловко склонился над капотом. Грёбаный Эдуард… грязный, потный… и, чёрт побери, такой чертовски сексуальный. С хлопком расстёгиваются пуговицы, и вот уже яркая рубашка скользит вниз, как театральный занавес, раскрывая чужую спину. - Эй, Начи… Сгоняй за пивом, будь добр, - хлопнув его по плечу, сказал Лало и снова нырнул под капот. - Жарища адская… Как ты ещё держишься? - Сам не знаю… - буркнул Начо, поёживаясь в плотно застёгнутой рубашке, словно в ней можно было спрятаться. Дышать и правда было трудно. Но точно не из-за жары. Он отстранился, шагнул в дом. Внутри было ненамного лучше - воздух тёплый, вялый, как заплесневевшая вода. На кухне Варга вытащил из холодильника пару бутылок пива и тут же приложил одну к виску. Хотелось выдохнуть в голос. Но пиво не спасало. Его не спасал и холод. Ни один чертов способ не мог остудить этот внутренний жар - потому что причина его носила имя. Эдуард Саламанка. Слишком харизматичный. Слишком бесцеремонный. Слишком... горячий. И будь день хоть чуть прохладнее, Начо, может, и справился бы. Но нет - этот голый торс, эта чёртова улыбка, которая пронзала его насквозь. И теперь в штанах становилось тесно, а на щеках расцветал румянец стыда. Собрав волю в кулак, Игнасио вернулся в гараж, стараясь не смотреть в ту сторону. - Вот, - коротко бросил он, протягивая бутылку. Он отвернулся слишком резко, будто Лало и вправду был перед ним голым. - Спасибо, Начи, - улыбнулся Саламанка. - Я же просил… зови меня просто по имени, - устало выдохнул Начо, усаживаясь обратно. Ненавидел это прозвище. Почти. Потому что, когда его произносил Лало, по коже шёл ток. И сердце прыгало, как спринтер на старте. А показывать этого - было нельзя. - Да брось ты, - усмехнулся Лало, открывая бутылку каким-то инструментом, явно не предназначенным для этого. - Тебе же нравится. Он сказал это бездумно, почти рассеянно, но попал прямо в цель. Как скальпель в мягкое мясо. И пускай Саламанка был мастером видеть чужие слабости - нюх на предателей, нюх на ложь - понять, что Начо сгорает по нему, он, похоже, не мог. Или… просто делал вид, что не замечает. А может, именно это и делало всё ещё хуже. Весь день Лало возился с машиной, пока наконец не выпрямился, хлопнув себя по бокам. - Ну всё, можно кататься, - с довольным видом натянул рубашку. - Давай, Начи, запрыгивай. Он обошёл Шевроле и распахнул переднюю дверь. Занял водительское место с шумом, как будто этот день был самым обычным. Начо не осталось ничего, кроме как повиноваться. Они катались по Альбукерке, не торопясь, петляя по пустынным трассам - одиноким, как их разговор. Вернее, его отсутствие. Лало не замолкал, сыпал байками, острил, веселился. Начо молчал. И ему было комфортно просто слушать. - Ой, бля… - вдруг вскрикнул Саламанка, будто вспомнил нечто важное. Начо приподнял бровь. - Начи, открой бардачок. Там кое-что для тебя. «Кое-что для него» - эти слова зазвенели, как натянутая струна. Начо медленно потянулся к бардачку, будто в нём могла лежать не безделушка, а что-то, способное изменить расстановку сил во Вселенной. Пальцы дрожали едва заметно. Он открыл крышку - и внутри, среди каких-то бумаг и перчаток, лежала небольшая чёрная коробочка. Плотная, бархатистая, как из ювелирного. Он молча достал её, и сердце его, словно в такт качающейся машине, ухнуло. Открыл. Кольцо. Тяжёлое, из тёмного металла с глухим матовым блеском, как у ртути в полумраке. На его поверхности - не вульгарные камни и не дешёвая гравировка, а тонкий, почти невидимый орнамент, напоминающий лабиринт. Оно выглядело… чересчур личным. - Чего завис? - Лало краем глаза глянул на него, прищурился. Он хмыкнул, словно это было что-то незначительное. - Один из поставщиков. Новый. Тип, который не только «помогает», но и барыжит всякой хернёй - цепи, перстни, браслеты. Всё оптом. Мы с ним партию фальшивых часов загоняли на прошлой неделе, он это кольцо сунул в ящик - мол, "штука редкая, кому-нибудь зайдёт". Ну я и подумал… Тебе бы пошло. Он замолчал на секунду, будто ждал реакции, но когда её не последовало, просто добавил: - Примерь. Посмотрим, угадал ли с размером. Начо вглядывался в кольцо, как будто оно вот-вот заговорит с ним. Что-то внутри подсказывало - это не "просто подарок от поставщика". Оно было… слишком правильным. Словно выточено под него, под изгиб его костяшек, под форму его пальцев. Он медленно надел его на безымянный палец. Кольцо село идеально. Ни вольно, ни туго - будто всегда там и было. И в ту же секунду в животе сжалось что-то мягкое, как будто это кольцо - не металл, а прикосновение. Начо молчал. Долго. Смотрел на свою руку, потом - в окно. Глаза не встречались. Внутри всё горело. - Ну? - Лало повернулся к нему с широкой ухмылкой. - Подходит? - Ага, - выдохнул Варга, почти шёпотом. Он не мог сказать больше. Потому что в голове крутилось одно: «Почему? Зачем?» . Лало, будто почувствовав, что градус молчания стал подозрительным, фыркнул и хлопнул по рулю. - Да не смотри ты так. Это просто кольцо, Начи. Но он лгал. Начо знал. Он это почувствовал в момент, когда металл коснулся кожи. Не было там «просто». Слишком личное. Слишком точное. Слишком… «его». И всё внутри пело и корчилось. Потому что это был не просто подарок от Лало, а признание. Прошло несколько недель. Или, может, месяц - Начо уже сбился со счёта. Время, казалось, растекалось, как вода сквозь пальцы: липкое, мутное, лишённое ориентира. С того дня, когда он надел кольцо в машине Эдуарда, они почти не пересекались. Саламанка иногда заглядывал - мельком, будто тень. Приходил в кафе, когда Варга считал наличку за барной стойкой, делал вид, что просто проходил мимо. Пара слов, какой-то смех сквозь зубы, пустые шутки. Всё, как будто, по-прежнему. Только вот нет. Что-то изменилось. Улыбка Лало - та самая, хищная, обволакивающая, - теперь появлялась реже. Словно исчезла в каком-то внутреннем дыму. Вместо неё - напряжённость, почти физически ощутимая, как статическое электричество перед грозой. И взгляд… как будто Лало смотрел сквозь него, будто избегал касания глазами, как ожога. Начо замечал это. Замечал и молчал. Потому что, возможно, именно молчание было тем, что удерживало их двоих от падения в то, откуда уже не выбраться. А потом наступила пятница. И вдруг - словно по странной милости случая - они снова оказались рядом. Дольше, чем на пару дежурных минут. Дольше, чем улыбка, натянутая для приличия. Целый вечер, вплоть до ночи. И это было непривычно. Слишком непривычно, почти болезненно. Будто кто-то вернул тебе давно забытый запах - тёплый, родной, тревожащий. Игнасио не знал, что делать с этим временем. Он будто бы вновь учился дышать рядом с Лало, снова привыкая к голосу, к тени от его улыбки, к тому, как воздух становился тяжелее, стоило тому лишь приблизиться. Всё это было чертовски знакомо… и чертовски опасно. Казино гудело. Под потолком клубился искусственный дым, мигающие огни резали глаза, фишки с щелчком падали на столы, сливаясь с гулом голосов и звоном бокалов. Здесь всё кричало о деньгах, риске, пороке - и всё это идеально подходило Лало. Он сидел в полутени VIP-зоны, откинувшись на спинку кресла, одной рукой перебирая стакан с виски, другой - что-то лениво крутил в пальцах, похожее на фишку, но по весу, наверное, было куда тяжелее. Рядом, чуть напряжённо, молча сидел Начо. Вся эта атмосфера немного давила. Возможно, Варге было бы легче среди кучи людей, в большом просторном зале, а не в небольшом отдельном помещением где он один на один с Эдуардом. Он до сих пор не понимал, зачем Лало его сюда притащил. Сначала тот сказал: "Деловая встреча, нужна поддержка, ну а ты у нас надёжный." И всё. Ни объяснений, ни предупреждений. Но по взгляду Эдуарда было ясно - он планировал, что всё может пойти наперекосяк. И в таких случаях он всегда брал с собой того, кому доверял. Или... того, кто в случае получии первую пулю в лоб. - Эти сукины дети опаздывают, - пробормотал Саламанка, закатив глаза. - Типично для людей Густаво. Чёткие, как часы, когда нужно прятать товар, но когда надо поговорить начинают играть в недосягаемость... Начо ничего не ответил. Он уже чувствовал, как под столом вибрирует ярость Лало. Та, которая всегда на грани. И вот они появились двое, сдержанные, в безукоризненно отглаженных костюмах, с лицами, будто вырезанными из мрамора. Один из них высокий, с резкими скулами и холодным взглядом. Второй помельче, но, по всей видимости, не менее опасный. Оба не выказали ни малейшего уважения , просто кивнули и уселись напротив, будто это Лало должен был радоваться их визиту. - Сеньор Лало , - начал высокий, - мы получили ваше сообщение. Однако в дальнейшем мы бы предпочли обсуждать подобные вопросы через господина Фринга напрямую. Они назвали Саламанку "Лало" . Ошибка. Только Начо может его так называть. Улыбка Лало медленно поползла на губы. Но это была не та его дьявольская ухмылка, а нечто холодное, почти спокойное. Значит, опасное. - Ах, через самого Густава? Ну надо же. А ничего, что я сижу тут, трачу своё время, а вы мне предлагаете что? Отправить ему открытку? - Тон Саламанки становился всё острее. Начо уже знал, как это выглядит. Всё шло по наклонной. И если не вмешаться, Лало может выйти из себя. - Не стоит принимать всё так лично, - вставил второй, с каменным лицом. - Мы всего лишь передаём предпочтения господина Фринга. Второй раз. Личное. Снова не тот тон. Начо краем глаза заметил, как под столом Лало чуть сдвинул пиджак, давая себе доступ к оружию. - Эй, - мягко, почти шёпотом сказал Начо, но твёрдо. Его рука легла на руку Лало, едва касаясь, там мягко и ненавязчиво. - Лало... Не надо. Они только этого и ждут. Лало обернулся на него. В глазах пламя, но не дикое, а умное, прожигающее. Несколько секунд молчания повисло между ними, будто время застыло. Он хотел было сдвинуть руку Варги от своей, но блеснувшее на чужой руке кольцо, остановило его. Его рука , незаметная под столом, медленно стекла с рукояти пистолета ,вмиг устроившись на чужой ноге, как будто успокаивая. Лало вздохнув, откинулся обратно на кресло и снова взял стакан. - Ладно, - сказал он уже громче, - передавайте своему Густаво, что я пока соглашаюсь. Но только потому, что сегодня пятница, и я в хорошем настроении. Он поднял стакан, выпил. Люди Фринга обменялись взглядами, кивнули и почти тут же ушли, растворившись в зале, напоследок закрыв за собой дверь. Начо медленно выдохнул. Пальцы всё ещё дрожали. Он чувствовал, как под на его бедре пульсирует напряжение в руке Лало. - Спасибо, - тихо сказал Варга. Лало лишь ухмыльнулся, но уже по-настоящему, по-своему. - Я ведь мог, ты знаешь. Один выстрел - и ни один из них не успел бы моргнуть. - Знаю. - выдохнул Начо, усмехнувшись. И в этих словах - в этом взгляде, пересечённом между вспышками неонового света и холодным дымом казино - было гораздо больше, чем просто благодарность. Они ещё долго сидели вдвоём в полутемной зоне казино. Лало пил, молчал. Начо тоже не рвался нарушать тишину - у него было странное чувство, будто между ними что-то сдвинулось. Совсем чуть-чуть, но ощутимо. - Этот ублюдок назвал меня "Лало".- фыркнул вдруг Саламанка и поставив стакан на стол, обернулся в Игнасио.- Только тебе можно меня так называть. - Ох... Мне считать это за привилегию? - рука Лало на ноге медленно поднялась вверх, заставляя Варгу импульсивно сжать ноги. Эдуардо будто перестал двигаться, словно на секунду замер, как охотник, увидевший добычу. Его взгляд опустился на палец Варги и остановился. Ни слова. Ни движения. Только напряжённая тишина между вдохом и выдохом. - Ты всё ещё носишь его? - спросил Лало негромко, почти лениво. Начо опустил глаза на кольцо. - Ага. Село идеально. - Он сделал паузу. - Удобное. - Он не хотел, чтобы в голосе звучало больше, чем нужно. Но всё равно прозвучало, потому что чужая рука на бедре вдруг приятно сжалась. Лало прищурился. Его пальцы слегка оглаживали бедро, будто пытаясь расслабить напряженные мышцы. - Оно тебе идёт, - сказал он, уже не пытаясь скрыть, как пристально смотрит. - Хотя, знаешь… Оно и вправду не было случайным. Я выбрал его для тебя специально. Просто… не стал говорить тогда. Начо поднял взгляд. Их глаза встретились, впервые за вечер, по-настоящему. - Почему ты мне это сейчас говоришь? - Не знаю, - протянул Саламанка, криво улыбаясь, почти по-детски глупо. - Может, это наконец вызовет у тебя хоть какие-то эмоции? - Что ты имеешь в виду?.. - растерянно спросил Начо, машинально отступая, вытянув руку вперёд , Эдуард уже буквально нависал над ним, вторгаясь в личное пространство без малейшего стеснения. - Перестань. Я всё всегда замечаю, - голос Лало звучал тихо, но с какой-то хищной уверенностью. - Я вижу, как ты краснеешь, когда я подхожу слишком близко. Я замечаю, как задерживаешь на мне взгляд, дольше, чем должен. Я знаю, что ты ко мне не равнодушен... - он говорил всё тише, всё ближе склоняясь к его лицу, будто вытягивая признание взглядом. - Ты же понимаешь, я не идиот. Начо инстинктивно отвёл лицо в сторону, стараясь спрятать внезапный жар, разлившийся по щекам, за воротником бордовой рубашки. Сердце бешено стучало, каждый удар отдавался эхом в висках, заглушая даже собственные мысли. Стало невыносимо - смотреть ему в глаза, зная, что теперь Саламанка знает всё. - Знаешь… - выдохнул Лало, так и не дождавшись ответа. - Я думал, ты сам поймёшь. Что кольцо не просто подарок... Он сделал паузу. Глаза его сверкнули, и прежде чем Начо успел что-либо сказать, Эдуард резко сократил расстояние между ними, обхватил его за ворот и впился в губы - смело, настойчиво, будто ставя точку в давно начатой истории. Поцелуй обрушился на Начо, как летний ливень - внезапно, горячо и с таким напором, что всё остальное просто перестало существовать. Он не сразу ответил - сперва замер, ошеломлённый, но затем всё-таки поддался - шагнул навстречу, сжал пальцами край пиджака Лало, словно пытаясь удержать себя в реальности. Их губы сплелись, дыхание смешалось, и секунды растянулись в вечность, наполненную шумом крови, гулом музыки и легким, щекочущим ароматом дорогого одеколона. Начо был на пределе. Он выдохнул, отстранившись лишь на пару сантиметров , достаточно, чтобы шептать прямо в губы. - Лало… Давай уйдём отсюда. Здесь слишком… людно. Его голос дрожал, хоть он и пытался говорить твёрдо. Вокруг - суета казино, мягкий звон фишек, приглушённые разговоры, охранники где-то на фоне… Всё это казалось неправильным, почти неприличным. Он хотел тишины. Стены. Дверь, которая могла бы захлопнуться. Но Лало, похоже, и не думал двигаться. Он не отстранился, наоборот , его ладони скользнули по спине Начо, останавливаясь на талии, и он снова притянул его к себе, вплотную. - А меня всё устраивает, - прошептал он, глядя в глаза с такой непоколебимой уверенностью, будто и правда весь мир подчинялся только его желаниям. - Здесь тоже неплохо. Есть своя прелесть , в том, чтобы не скрываться. Чтобы ты знал, что я не стыжусь ни тебя, ни того, чего хочу. Начо сглотнул. Он чувствовал, как взгляды редких прохожих в VIP-зоне скользят по ним, но Лало, казалось, наслаждается этим. Словно нарочно держал паузу. Словно ему было важно, чтобы все видели, как он касается его. - Я серьёзно, - прошептал Начо, чуть настойчивей. - Мне… нужно выйти. Ненадолго. Он пытался сохранить лицо. Он не мог позволить себе потерять контроль - не здесь, не так. Лало ухмыльнулся, как будто всё это было игрой, правила которой знал только он. Но наконец сделал шаг назад - не отпуская взгляда, не прерывая внутреннего контакта. - Тогда иди. А я , подумаю, догонять ли тебя. Начо, чуть сбитый с толку, покачал головой, и, не дожидаясь больше, почти поспешно вышел из зоны, чувствуя на себе взгляд, обжигающий даже на расстоянии. Начо зашёл в пустой коридор за игровым залом, где не было ни камер, ни посторонних глаз. Там царила полутьма, слышались только далёкие звуки автомата и глухой гул музыки сквозь стены. Он остановился у стены, облокотился, закрыл глаза и глубоко выдохнул, будто выпуская из себя всю дрожь, накопившуюся за последние минуты. Он не знал, придёт ли Лало. Честно , надеялся, что нет. И в то же время - отчаянно хотел, чтобы тот пришёл. Тишина продлилась недолго. Твёрдый, уверенный шаг. Начо узнал его сразу, даже не открывая глаз. Едва уловимый аромат древесный и терпкий , заполнил воздух ещё до того, как Лало оказался рядом. - Ты слишком быстро сбежал, - прозвучало почти весело, но с подкупающей мягкостью в голосе. Начо открыл глаза. Лало стоял перед ним, руки в карманах, голова чуть наклонена набок - в его взгляде читалось всё: вызов, интерес, желание. - Я не сбежал, - ответил Начо тихо. - Мне просто нужно было… перевести дух. - Так переводи, - усмехнулся Саламанка, шагнув ближе. - Я подожду. Он подошёл вплотную, снова, будто нарочно испытывая его границы. Но на этот раз Начо не отстранился. Он смотрел на него снизу вверх, не отводя взгляда. - Ты знаешь, что я не из тех, кто делает это ради игры, - сказал он, едва слышно. - Это всё не просто так. Для меня… не просто так. - Я знаю. Потому и пришёл. - Лало кивнул, уже без усмешки. Взгляд стал серьёзнее. Он медленно поднял руку и провёл пальцами по щеке Начо, затем по линии челюсти, нежно, почти бережно, не спеша. Их дыхание снова смешалось. И когда он вновь поцеловал его, это было уже не как раньше - не напористо, не хищно. Это было молчаливое признание, утверждение, будто он отвечал на всё, что Начо так и не осмелился произнести вслух. И в этот момент всё вокруг исчезло. Не было казино, не было риска, не было опасностей. Были только они - и тишина, в которой никто их не прерывал. Начо прижался ближе, позволяя себе то, чего так долго избегал. Его ладони легли на грудь Лало ,сначала неуверенно, будто проверяя реальность момента. Но когда пальцы почувствовали тепло сквозь тонкую ткань рубашки, он уже не мог остановиться. Пальцы сжались, и он втянул в лёгкие воздух, полный запаха этого человека, от которого трещали внутренние барьеры. Лало целовал медленно, жадно, будто смакуя каждую секунду, каждое прикосновение. Он взял лицо Начо в ладони, большой палец ласково провёл по щеке, потом по уголку губ, от которых не мог оторваться. Его поцелуи становились глубже, горячее, и он с лёгкой усмешкой ощущал, как у Начо подкашиваются колени. - Расслабься, - прошептал он, прильнув к шее, оставляя едва заметные прикосновения губ и языка. - Здесь только мы. Никто не придёт. Начо уже не мог думать. Его разум плыл в каком-то сладком тумане, где не было места страху, только желание и то особенное ощущение, когда тебя видят по-настоящему. Он стянул с себя рубашку, чувствуя, как дрожат руки, а дыхание срывается. Лало помог ему , неторопливо, нежно, касаясь так, будто всё происходящее было чем-то священным. Саламанка обхватил чужую талию руками, окончательно вжав мужчину в стену. В перерывах между поцелуями, его горячее дыхание билось Варге в ухо, что не хило так действовало на второго. Пряжка ремня прерывает нагнетающую тишину, прерываемую лишь громкими вздохами мужчин. Лало вытягивает чужой ремень из петель и набрасывает себе на шею. - Не хочу чтобы он потерялся. В конце концов что-то то должно удерживать твои джинсы потом. - в скольз сказал Эдуард, нетерпеливо растегивая свои брюки. - Как заботливо с твоей стороны... - выдыхая в чужие губы, пробормотал Начо. Его руки схватились за ремень на шее мужчины, властно притягивая ближе. Игнасио подаётся вперед и впивается в чужие губы, так жарко и страстно, будто давно мечтал о чем-то подобном. И в этом была доля правды. А может и гораздо больше чем доля. Когда брюки с джинсами уже не мешают проворным рукам Саламанки, он кладет одну из рук на чужой пах. Пальцы слегка сжимаются, волнуя орган через тонкую ткань нижнего белья. Варга лишь отстраняется от чужих губ, чтобы набрать воздуха, как неожиданно для себя громко и волнительно выдыхает. Лало явно все устраивает. Его рука уже совершенно не стесняясь залезает в чужие боксёры и хватает возбужденный орган. Большой палец ведет по головке члена, слишком медленно и мягко, заставляя Игнасио толкнуться на встречу и выгнуться в спине. - Лало, твою мать... - Спокойно, амиго, ты слишком нетерпеливый. - усы Лало щекочут шею, отчего Начо невольно вздрагивает, морща нос. Тем временем вторая рука Эдуардо разобралась с его собственными брюками. Он взял свой член в руку, прижимаясь к трясущемуся под его руками мужчиной. Вторая рука соскользнула со стояка Начо и ухватилась за другой орган, отчего они оба оказались в капкане крепкой и горячей руки. - Расслабься. - прошептал Саламанка, начиная медленно двигать рукой. Сначала движения были плавными и медленными, словно свободно бороздящий океан корабль. После он начинал двигаться рвано, все также медленно, будто испытывал чужое терпение, которое и так было на пределе. Начо уткнулся лбом в плечо мужчины перед собой, издав глухое, сдавленное мычание, когда рука босса снова «помогла» ему - настойчивая, уверенная, без всяких церемоний. Его ладони по-прежнему вцеплены в ремень, но уже без попытки удержать Лало - скорее, чтобы не потерять опору самому. Ноги предательски подкашивались, но даже в этом дрожащем состоянии Игнасио отдавался ему полностью, иногда сам, будто непроизвольно, подталкиваясь бедрами навстречу. - Бля… я сейчас, - выдохнул Варга сквозь зубы, вцепившись зубами в плечо Эдуардо. Укус вышел жадным, почти звериным , отчего Лало вздрогнул, хоть и не отстранился. - Эй, Начи, ты чего, съесть меня решил? - с усмешкой прошептал Саламанка, чуть запыхавшись. - Мы ведь не богомолы в брачный сезон. - Заткнись, нахуй, - прохрипел Игнасио, вскинув голову. Его голос предательски дрожал, но он держался, нахмурив брови, будто злился, что дал себе слабину. - Не будь со мной таким грубым, Начито, - прошептал Лало, нежно целуя его в макушку, задерживая губы на коже чуть дольше, чем нужно. Тепло этого поцелуя, как тихий оберег, будто говорил: всё хорошо, я с тобой. Начо, может, и хотел бы съязвить, отбросить очередную колкость, но вместо слов из его груди вырвался глубокий, протяжный стон, полный капитуляции и блаженства. Лало удивленно вскинул брови, ухмыляясь , особенно когда ощутил, как по его руке из чужого члена начинает стекать сперма. - Ты весь дрожишь… может, помочь тебе дойти до туалета? - проговорил он, наконец убирая руку с их переплетённых тел. - Думаешь, я настолько слаб, что не выдержу кончить ещё раз? - с трудом, но уверенно ответил Варга. - Ох, Начиии… если бы я хоть на секунду в тебе сомневался, ты бы не был здесь сегодня, - усмехнулся Саламанка. - Хотя твое тело говорит само за себя. Мне кажется, ты просто рухнешь, если я продолжу. - Рухну, да? - переспросил Игнасио, и одна из его рук, отпустив ремень, скользнула вниз по телу Лало. Он обхватил чужой, всё ещё стоящий орган, и медленно сжал, будто отвечая жестом. - Тогда, может, на коленях я и не упаду, - добавил он, и, не дожидаясь ответа, опустился вниз. - Что это ты придумал, bromista ? - слегка хрипло и уже неуверенно спросил Лало, прикусив нижнюю губу. Но Начо ничего не ответил. Он просто широко раскрыл рот и, не отводя взгляда, взял чужой член в себя. Влажные губы мягко сомкнулись на чувствительной головке, вызывая у Лало резкий всплеск желания. Кровь хлынула вниз с новой силой, а тело напряглось. Саламанка вынужден был опереться на стену, чтобы сохранить равновесие - удержаться на ногах, пока Варга, такой безмолвный, но такой решительный, брал его стояк в рот. Язык Начо двигался медленно, выверенно, будто он смаковал каждый миг, каждым прикосновением показывая, кто здесь действительно контролирует ситуацию. Лало, при всём своём напускном спокойствии, всё больше терял над собой власть - его пальцы бессознательно сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Он смотрел вниз, на Варгу, который с закрытыми глазами, со вкусом и полной самоотдачей работал ртом, и чувствовал, как мир сужается до одной единственной точки - до горячего, жадного рта, в котором он тонет. - Carajo… - выдохнул он, не в силах сдержаться, и рука, самопроизвольно, легла на затылок Начо. Он не давил , просто держал, как будто боялся, что тот исчезнет. Губы Варги слегка скользнули вниз по члену , к основанию, а потом снова вверх, на мгновение задерживаясь, создавая напряжение - щекоча, дразня. Его взгляд поднялся, и на миг их глаза встретились. Этот взгляд был раскалённым , в нём было всё: желание, вызов, преданность и власть. Эдуардо едва не застонал от одного этого взгляда. - Ты… - начал он, но не закончил. Все слова вылетели из головы, как дым сквозь пальцы. Осталось только чувство , как будто всё вокруг размыто, и только Начо остаётся в фокусе. Тем временем Варга ускорился - ритм стал глубже, решительнее. Лало откинул голову назад, а его бедра невольно подались навстречу, но он тут же одёрнул себя, будто опасался, что слишком резкое движение разрушит это хрупкое, жаркое волшебство. - Ты меня добиваешь… - прохрипел он, дыхание сбилось, голос сорвался на хрип. - Прекрати, если не хочешь, чтобы я… Но Начо и не думал останавливаться. Влажный звук, с которым губы скользили по органу, стоны, смешанные с тяжёлым дыханием, запах пота и желания - всё это складывалось в симфонию, от которой тело Саламанки напряглось до предела. В последнюю секунду он попытался отстраниться, но пальцы Начо вцепились в его бёдра - крепко, властно, не позволяя убежать. И Эдуардо сдался. Оргазм накрыл его мощной волной оргазма - тело выгнулось, он застонал так, как не позволял себе много лет. Варга принял всю сперму без отвращения, без стеснения - с таким видом, будто именно этого и добивался. Он отстранился лишь спустя пару секунд, проводя рукой по подбородку, стирая капли. Его взгляд был тяжёлым, насыщенным, а губы распухли и блеблестел - Всё ещё думаешь, что это я упаду с ног? - хрипло спросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони и вставая. Голос дрожал, но в нём слышалась насмешка. - Всё ещё может измениться, Начито, - с ленивой, почти вымученной улыбкой пробормотал Лало, прежде чем резким, неожиданным движением развернуть Игнасио лицом к стене. Его рука легла на затылок мужчины, безжалостно прижимая его лоб к прохладной поверхности. - Хочешь поспорить? - с усмешкой выдохнул Варга, не сопротивляясь, а наоборот - с вызовом выгибаясь под его хваткой. Его пальцы уверенно скользнули по талии, и он одним движением стянул брюки вместе с нижним бельём, позволив им мягко соскользнуть к лодыжкам. - А на что мы ставим, mi amor? - Лало приблизился, руки легли на крепкие бёдра, сжимая их, притягивая ближе, как будто не мог насытиться их теплом. - Если выдержу , ты будешь моим личным водителем, - прошипел Игнасио, оглядываясь через плечо с нахальной усмешкой. - Я уже заебался разъезжать по всему Альбукерке, пока ты реализуешь свои… кхм… предпочтения. - Вот как? - Лало рассмеялся, низко, с хрипотцой, и наклонился ближе, шепча почти в ухо. - А я-то думал, ты выберешь что-то поунизительнее для меня. Ну ладно. А если ты не выдержишь? - Да брось, - фыркнул Варга. - Твои старческие ноги едва выдерживают стояние в очереди, не то что меня.- Он рассмеялся дерзко и самоуверенно, с лёгким отблеском наглости в глазах. Но этот смех быстро оборвался, когда Саламанка, не предупредив, раздвинул его ягодицы и, направившись точно, одним напористым движением вошёл внутрь , чуть больше, чем наполовину. Резкий вдох сорвался с губ Начо. Он выгнулся, вжимаясь грудью в стену, будто инстинктивно пытался уравновесить этот внезапный рывок, но не отпрянул - наоборот, будто впитывал каждую деталь происходящего. Лало навис сверху - горячее, тяжёлое тело прижималось к нему всем весом, одна рука по-прежнему удерживала бёдра, вторая скользнула на живот, фиксируя его как якорь. Без лишних слов он двинулся снова , глубже, настойчивее, вызывая у Игнасио дрожь, которая прошла волной по позвоночнику. - Так ты говорил… что уже победил?- прохрипел Лало, скользя языком по чужому затылку, оставляя там горячий, влажный след. Начо не ответил. Только стон, хриплый и сдавленный, сорвался с его губ, и пальцы впились в стену, будто пытались найти хоть какую-то опору в этом нарастающем вихре ощущений. - Я старый, говоришь… - продолжал Саламанка, снова двигаясь, медленно, но с нарастающим напором. - Тогда тебе придётся доказать свою точку зрения на практике, mi niño rebelde . Каждое новое движение Лало отзывалось в теле Начо оглушающим эхом. Он чувствовал, как каждое проникновение дробит его на осколки, заставляя всё внутри гудеть, дрожать , но он не просил пощады. Наоборот, спина его выгибалась всё сильнее, подставляя себя, принимая , с каким-то неистовым, яростным желанием быть полностью под контролем, но не сломленным. - Mierda…- сдавленно выдохнул он, когда Лало двинулся особенно резко, заполняя своих членом до конца. Варга ударился лбом о стену, но даже не попытался отстраниться. Он только тихо выдохнул, почти ласково, почти нежно, - Глубже… Лало усмехнулся, низко, почти рыча, и пальцы его крепче сжали чужие бёдра. Он на мгновение замер, наслаждаясь ощущением того, как горячо и плотно его приняли, а потом начал двигаться ,с уверенностью, с ритмом, который не оставлял места для слов. Коридор наполнился звуками: влажными, глухими ударами тел, тяжёлым дыханием, сдавленными стонами. Стена под ладонями Начо была холодной, но спина горела, грудь рвалась от удовольствия, которое было слишком близко к боли. И всё же он держался. - Это всё, на что ты способен? - прохрипел он, с трудом находя в себе силы для дерзости. Его голос срывался, но внутри пульсировала гордость. Саламанка хмыкнул, наклонился и прикусил кожу между шеей и плечом, оставляя там метку. - Я только начал, - прошептал он, прежде чем снова двинуться : глубже, грубее, с новым рвением. Его движения стали жёстче, бедра сталкивались с характерным хлопком, в груди бурлило что-то дикое, неостановимое. Начо, несмотря на дрожь в ногах, не сдался. Он жадно впитывал каждый толчок, как будто тем самым доказывал: я выдержу всё, что ты на меня выльешь. Даже когда его пальцы соскользнули со стены и он едва не осел вниз, он лишь вцепился в локтях, цепляясь за равновесие. - Начито… - прохрипел Лало, всё ещё нависая сверху. Его дыхание сбивалось, движения становились резкими, почти судорожными. - Твоё упрямство сведёт меня с ума… - Тогда заткнись и сходи с ума, - прошипел Варга, и, изловчившись, подался назад, сам толкнувшись навстречу, так ,чтобы чужой член вошел в него по основание. Это было как разрыв , горячий, слепящий. Лало застонал так, будто каждый нерв в теле вспыхнул. Руки его метнулись к животу Игнасио, обхватили его, притянули ближе, удерживая на месте. И в этом последнем, глубоком толчке - он сорвался. Оргазм накрыл Эдуардо, как лавина, и он сжал мужчину в руках так, будто боялся, что тот исчезнет. А Начо, чувствуя, как внутри пульсирует жар, только тихо выдохнул, стиснув зубы, дрожа с ног до головы, но не отпуская ни на секунду. Они стояли так ещё какое-то время - прижавшись, слипшиеся, молчащие. Лишь тяжёлое дыхание и удары сердца нарушали тишину. - Так что, когда начинается моя смена за рулём? - глухо усмехнулся Варга, облокотившись лбом о стену. Лало всё ещё был внутри. Он поцеловал его в плечо и пробормотал, выдыхая прямо на кожу: - Брось, я не могу заставлять моего красивого мальчика делать что-то без его воли... - Отозвался Саламанка, довольно улыбнувшись.- Будем считать что ты победил. - Подлизываешься? - Мне же надо вернуть долг за тот ахуенный минет, да? - Боже, закрой рот, Лало. - закатив глаза, фуркнул Начо. - Ну Начииии... - протянул Эдуард, целуя чужую щеку. После этого вечера в их жизни поменяется очень многое. Может, Игнасио стоит пересмотреть вариант слинять из бизнеса, не так уж все и плохо .