does he know it's legal now? / А он знает, что теперь это разрешено законом?

Когда Сэм и Баки уже как следует зарядились кофе, городок начал просыпаться. К счастью, масштабных разрушений не было — ни одного разваленного в щепки дома, какие обычно Сэм видел в новостях после мощного торнадо. Правда, много деревьев повалило, а кое-где в домах виднелись разбитые окна. — На дорогу до Сан-Анджело полтора часа, — сообщил Сэм, убирая со стола посуду после их оплаченного бесплатного-завтрака-в-качестве-извинения. — Значит, можем выехать после полудня. Сейчас сколько, около девяти? Что будем делать? Баки приподнял бровь. — Серьезно? Это вопрос с подвохом? — Не понимаю, о чём ты. — Во-первых, Капитан Америка спрашивает у супер-солдата, чем бы им заняться, пока местные жители разгребают завалы из деревьев и прочего дерьма. Думаю, это вопрос с подвохом. Во-вторых, я знаю, что ты сейчас мечтаешь присоединиться к мужикам на пикапах, которые там орут на улице, обсуждая, как оттащить огромный ствол с дороги. — Ну согласись, звучит же весело, а? Баки закатил глаза. — Может, тебя даже пустят за руль, если вежливо попросишь, — подразнил он. — Только не бери Kia. Или бери, но без меня. — Да ты сам сможешь дерево оттащить одной рукой! Нам даже пикапы не понадобятся. — И лишить тебя всего веселья с грузовиками? Ну уж нет. Несомненно, быть восторженным идиотом за рулём пикапа — одно из простейших удовольствий в жизни. Сэм провёл все утро в компании местных, расчищая улицу от завалов. Они это делали, вероятно, самым бестолковым способом, но буксировать разный хлам было заебись как увлекательно. Баки тем временем абсолютно очаровал одну из старушек, когда помог ей найти сбежавшую кошку и заколотил разбитое окно, через которое животное и сбежало из дома. Сэму даже удалось украдкой сфотографировать его с мурчащей от ласки кошечкой на руках. Он подумал, что, возможно, это самое умилительное, что теперь хранится в его телефоне. К полудню Сан-Саба уже не выглядел городком, пережившим торнадо — если не обращать внимания на кое-где заколоченные окна. Они успели принять душ, переодеться в чистую одежду, и уселись в маленькую Kia прямо по расписанию. — Итак, что мне нужно знать? — спросил Баки, когда они выехали на шоссе 190. — В смысле? — Ну, есть какие-то запретные темы для разговоров за столом? Про политику я в курсе, что лучше не надо. И здесь вообще принято обращение «мэм» и «сэр»? Мне говорили, что не всем нравится, потому что напоминает о возрасте. А ещё ты должен назвать мне все имена и рассказать кто есть кто, а то я через секунду после знакомства всё перепутаю. — Ты слишком заморачиваешься. Баки достал блокнот с ручкой. Матерь Божья. — Я заморачиваюсь ровно настолько, насколько нужно, — настаивал Баки. — Важно всё. — Должен признаться, у тебя серьёзная конкуренция, — со вздохом сказал Сэм. — На прошлое Рождество они познакомились с Торресом, и он всех очаровал. Баки помрачнел: — Ну конечно, кто бы сомневался. — Думаю, он уже почти лучший друг Уилла. А Ширли купила всей семье билеты на футбольный матч Tехас A&M – Майами. Они даже меня не пригласили, а Торреса пригласили, представь! — Имена, Сэм, имена! — Баки яростно чёркал ручкой в блокноте. — Ой, прости. Ширли — это мама Райли. Уилл — его племянник, то есть внук Ширли. Он сейчас… на первом курсе, вроде? В Техасском универе. И, получается, что та девушка, с которой мы вчера познакомились, была его няней в детстве. Сэм краем глаза заметил, как Баки кивнул. — Ширли. Уилл. Принято. — Да всё будет нормально. — Знаю. — но Баки буквально кипел нервной энергией, щёлкая ручкой. — Как он? — Торрес? — Да. — Он… — Сэм задумался, подбирая слова. — Сложно, очень. Ну, ты же понимаешь. Ему хочется снова в бой как можно скорее. С ума сходит от скуки, но при этом физически ему ещё тяжело. Мы ходим на физиотерапию до сих пор. Баки насмешливо приподнял бровь: — Мы, говоришь? — Заткнись, ни слова больше. — Как мило. Ты обзавёлся младшим подопечным-напарником. Кажется, к претендентам на должность супергероя сейчас это обязательное требование. — Совсем не мило, блин, это тяжело! Я оказался единственным человеком в списке его экстренных контактов, можешь себе такое представить? Я спрашивал, есть ли кто-то, кому он мог бы позвонить, номера родителей или каких-то родственников... Нет, только я. А я и с племянниками-то едва справляюсь. Баки какое-то время молчал. Сэм всегда это в нём ценил — то, как он подбирал слова, когда это действительно имело значение, как он тщательно обдумывал всё, что слышал. Наконец он сказал: — Я понимаю. Это… сложно. Заскочу к вам в следующем месяце, ладно? Пообщаюсь с парнем, покажу пару приёмов. Может, со временем мне тоже удастся попасть в список его экстренных контактов. Сэм моргнул, не сразу осознавав его слова. — Это… спасибо, Баки. Тот только проворчал что-то себе под нос, снова щёлкнул ручкой. — Имена, Сэм. Мне нужны имена.

☆彡

Баки тщательно записывал всё, что говорил Сэм, и просматривал заметки всю оставшуюся дорогу. Сэм рассказал ему о Джо — сестре Райли и маме Уилла — острой на язык, первой в семье, кто поступил в колледж. О её муже Джордже и дочери Мэйси. Мэйси ещё училась в школе и, насколько Сэм знал, мечтала о художественной школе на другом конце страны, что стало вечным семейным яблоком раздора — Сэм очень надеялся, что за столом не поднимут эту тему. Затем, конечно, родители Райли — Ширли и Ларри. И наконец, мама Ларри — Бабуля. Сэм, к стыду своему, даже не знал её настоящего имени, из-за чего Баки вздохнул, уставившись на свои записи. Зато Сэм заверил, что все будут настаивать, чтобы Баки обращался к ним по именам, кроме Бабули, та всегда представлялась как «Бабуля». — Она передвигается на инвалидной коляске и плохо слышит, но печёт обалденную выпечку, — рассказал Сэм. — Ну, точнее, раньше пекла. Теперь она следит, как Ширли делает это под её чётким руководством, комментирует каждый шаг, доводит до белого каления. Но персиковый пирог того стоит. Баки снова вздохнул, перечитывая записи. — Я всё забуду. — Эй, большинство людей просто пришли бы без расспросов, а ты собрал кучу информации, не волнуйся. Баки захлопнул блокнот и бросил на него задумчивый взгляд. — Ну, я хотя бы добьюсь приглашения на этот проклятый футбольный матч, чего нельзя сказать о тебе. Сэм только рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Они тебя полюбят. Сэм как в воду глядел. Стоило Баки включить обаяние на полную: свою ослепительную улыбку, обращение «сэр» и «мэм» (Сэм заранее заверил, что здесь так можно), сказал хозяевам комплименты за уют в доме и аромат готовящейся еды — и семья была очарована. Джо украдкой показала Сэму большой палец за спиной мужа, а Бабуля тут же заявила, что Баки — красавчик. А когда Баки сам предложил прочитать молитву перед едой — без всяких подсказок от Сэма — Сэм понял, что этот парень действительно знает, что делает. Баки искренне похвалил кулинарные таланты Ширли и поинтересовался, как ей удаётся делать пюре таким невероятно нежным. Внимательно слушал, как Уилл с воодушевлением рассказывал о предстоящей стажировке в Форт-Уэрте, от чего его мать сияла от гордости. Он даже смог разговорить Мэйси, которая до последнего отчаянно пыталась изображать угрюмого трудного подростка, и та с жаром начала рассказывать про свой проект по истории. Сэму пришла пора признаться себе: он был по уши влюблён в Баки Барнса. Но, конечно, раз уж это было семейным сборищем, что-то обязано было пойти не так. Если бы Сэм знал заранее, он был бы готов поспорить, что всё закончится очередным скандалом из-за художественной школы Мэйси, как на прошлое Рождество. Но в это время года причина могла быть только одна. Призрак прошлого. Его присутствие в этих стенах. Пустой стул рядом с Джо. Наглухо закрытая дверь комнаты напротив. Сэм должен был догадаться. Он заметил, как мать Райли собирается с мыслями перед тем, как начать этот разговор. Что-то мучало её весь день — он догадался по тому, как она то и дело прикусывала губу, как теряла нить разговора, задумавшись. И вот, когда возникла пауза в беседе за столом, всё и случилось. — Мы видели в новостях, — медленно начала Ширли, ковыряя вилкой в тарелке. — То сражение возле Острова Небожителей… — Мама, — её прервал резкий голос Джо. — Что? — Ширли вскинула голову. — Я не думаю, — Джо пристально смотрела на неё, — что стоит об этом говорить сейчас за столом. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Сэм уже понял, к чему всё идёт. Лучше прояснить всё и сразу. — Продолжайте. Что вы хотели сказать? — мягко произнёс он. — Просто… — голос Ширли дрожал. — Это было ужасно. Как он падал вниз. Это… было так же? Как тогда?.. Джо резко грохнула на тарелку свою вилку и нож. — Какого чёрта?! Как ты можешь задавать ему такие вопросы? — Всё нормально, — Сэм услышал собственный голос, будто издалека. Потому что Сэма уже не было в этой комнате. Он снова был в небе. Над тёмным океаном. Над песками Афганистана. Смотрел, как он падает. Конечно, он падал точно так же, — ответил бы на вопрос Сэм. Когда люди сгорают заживо в свободном падении — это выглядит всегда одинаково. — Простите, мы выйдем ненадолго, — будто сквозь воду послышался голос Баки, и следующее, что осознал Сэм — они сидели рядом на полу в маленькой ванной комнате, прислонившись спинами к закрытой двери, и Баки раз за разом повторял «дыши, Сэм, давай, вместе со мной, дыши». В конце концов Сэму удалось заставить тело подчиниться, синхронизировать дыхание со спокойным ритмом друга — даже если от этого лёгкие горели огнём. Баки осторожно спросил: — Ну вот, получше? Сэм почувствовал, как последние отголоски панической атаки отпускают его, и закрыл глаза, сосредоточившись на тепле от плеча Баки, прижатом к его собственному. — Прошло так много времени, — проговорил Сэм, как только смог. — Я... забыл, что может накрыть вот так. Баки кивнул: — Это всегда подкрадывается незаметно. Думаешь, что справился — и вдруг... Сэм вспомнил свой первый год после Афганистана. Он тогда будто стал призраком, бродил бесцельно и потерянно. Снова и снова видел ту же сцену падения горящего тела, стоило закрыть глаза. Не мог понять, как остальные могут просто... жить, а мир — продолжать вращаться, когда внутри него всё застыло. Вдруг его ладонь сжала рука Баки, выдернув из воспоминаний. — Эй, прекрати это, — твердо сказал он, повернувшись к Сэму лицом. — Что? — То, что происходит в твоей голове. — Я… — Сэм замер, затем понял. — Охренеть. Господи, какой же ты лживый засранец! Ты говорил, что твой «детектор лжи» работает только при отключённом электричестве! — Что за бред! Я говорил, что он работает в тишине. Это не суперспособность, включающаяся при перебоях с электрикой, — Баки сделал паузу. — Тебе стало легче? — Это ты мне скажи! Кто из нас живой кардиорегистратор? В ответ Баки закатил глаза: — Хватит подкалывать, просто ответь. Сэм с сомнением пожал плечами. — Знаешь... — Баки медленно подбирал слова. — Думаю, она не должна была спрашивать тебя об этом. Что она вообще ожидала услышать… Сэм вздохнул: — Все переживают горе по-разному. Кому-то нужно снова и снова ковырять рану, пока она не начнёт кровоточить. Дать ей зажить — а потом повторить всё сначала. — Но всё равно, — проворчал Баки. — На самом деле, — подумав, добавил Сэм, — у меня лет пять таких приступов не было. Не знаю, в чём дело сейчас, но обычно я хорошо справлялся. Баки покачал головой: — Это просто так не исчезает. — Бак, прошло уже чертовски много времени. Я живу без него дольше, чем жил с ним. — Это не проходит бесследно, Сэм, — настаивал Баки. — Ну уж нет, чёрт возьми! Я не позволю этому вернуться, не буду жить на том дне. — Ты не можешь просто взять и заставить ПТСР исчезнуть по своему желанию. — Я не... — Сэм сдавленно вздохнул. — Ты не помогаешь. — Прости. — Баки мягко посмотрел на него. — Я просто хочу сказать, что это нормально. Это естественно. И ты сам это знаешь. Ты бы сказал то же самое любому другому человеку, любому ветерану в своем центре. Это не значит, что ты снова возвращаешься на самое дно. Баки был прав. Конечно, он был прав, но Сэму было нелегко признать это. — Спасибо, — сказал Сэм. — Серьёзно. Я втянул тебя во всё это, но... я чертовски рад, что ты здесь. Баки отвёл взгляд. — Кормят вкусно, — пожал он плечами. — Компания… ну, терпимая. Даже если хреново выбирает машины на прокат. — Отстань, я не специально! — Не знаю. Она тебе подходит. Уголки его губ снова дрогнули в этой чёртовой ухмылке — и только этим можно объяснить, что Сэм выпалил: — Я тебя тоже люблю. У Баки отвисла челюсть. — То есть, — поспешно затараторил Сэм в неловкой тишине, — это было тогда, больше месяца назад, в больнице… ты наверное не помнишь, но... я хотел ответить на твои слова. Ты мой лучший друг. Щёки Баки залило румянцем. Он разжал пальцы, и только тогда Сэм осознал, что они всё это время держались за руки. — А. Точно. Да. — Баки откашлялся. — Я… я забыл, что вообще говорил тебе тогда. Сэм прищурился. — И что, не скажешь в ответ, что я твой лучший друг? Баки ухмыльнулся: — Не хочу, чтобы ты расслаблялся. Конкуренция-то у тебя серьёзная. Сэм заулыбался, остатки тревоги ушли, дышалось легко и свободно. Он встал на ноги и протянул Баки руку. — Как насчёт персикового пирога? Пойдем? Баки посмотрел на него снизу вверх, всё ещё сидя на полу. — Ты точно в норме? Мы можем остаться здесь, если тебе нужно ещё время. — Серьёзно, Бак? Терапевтическая беседа вместо десерта? Баки сверкнул глазами — явно оценил прилетевшую ответку. Сэм выдохнул, на этот раз уже искренне. — Всё нормально. Не то чтобы прямо супер, но я хочу побыть с ними ещё немного. Баки посмотрел ему в глаза. Коротко кивнул. — Ладно, — наконец принял протянутую руку. — Тогда пойдем.