Как найти свою любовь?

Первое, что я увидел, когда открыл глаза была длинная лестница. Вторым стало осознание того, что я уже иду по ней. Шаги отдавались глухим и неприятным эхом, от которого тело невольно напрягалось. Я пытался ступать мягче, но сколько бы усилий ни прилагал, звук только нарастал. Через пару секунд я заметил, что мои ладони запотели, а пальцы слегка дрожали. Перед глазами временами всё теряло четкость, словно я смотрел сквозь мутное стекло. Лестница никак не заканчивалась. Я шёл вперёд без выбора, надеясь, что конец должен быть где-то рядом. Ощущение времени пропало, когда передо мной наконец-то появилась дверь. Я не сразу решился коснуться ручки. Лишь осмотрев её и пространство вокруг, я успокоился. Я понял, где стою и куда меня ведут. Поэтому без сомнений ринулся внутрь. Дверь привычно скрипнула и медленно распахнулась. Тёплый свет хлынул навстречу почти сразу, заставив прищуриться, пока глаза заново привыкали. Комната не моя, но знакома до мелочей. Она была точь-в-точь похожа на ту самую, которую я когда-то запомнил. Чуть смятая ткань зелёного одеяла, коллекция грязных кружек на прикроватной тумбочке, лёгкий беспорядок из игрушек лего на полу. Твик лежал на кровати, слегка согнув ноги и опираясь спиной на подушку. В руках он держал книгу. И судя по положению пальцев, как раз переворачивал страницу. Услышав, как открылась дверь, Твик поднял голову. Его взгляд мгновенно стал тёплым. А губы тронула улыбка. Та самая, от которой у меня всегда становилось спокойнее внутри. — Иди ко мне, — тихо произнёс Твик. Книга упала на постель. Он протянул руки, словно не сомневался, что я подойду. И я подошёл. Я рухнул рядом в его объятия, которые тут же тепло сомкнулись вокруг моего тела. Запах кофе заполнил мои лёгкие, и я даже не успел подумать, что это всего лишь сон. Потому что в следующую секунду я проснулся. Один. В тишине серой квартиры. Под равномерный шум утреннего дождя. В следующий раз я уже бежал по лестнице. Ступени словно появлялись под ногами слишком быстро, и я всё время о них спотыкался. Пальцы скользили по перилам. Я буквально подтягивал себя выше. Я даже не знал, куда так отчаянно тороплюсь, пока не увидел её. Ту самую дверь. Перед ней я резко замер. Сердце гулко застучало где-то в горле. Я машинально прикусил губу, прежде чем взяться за ручку. Дверь открылась со знакомым скрипом, от которого в ушах неприятно заложило. Но всё это исчезло моментально, стоило мне увидеть его. Мой Твик был там. На полу в центре неровного круга из разбросанных настольных игр, карточек и кубиков он сидел там вместе с Клайдом и Толкеном. Я смотрел, как ребята что-то обсуждали между собой. Они перебрасывались фразами, спорили и звонко смеялись. Твик, прислонившись плечом к мягкому пуфику, выглядел расслабленным и счастливым. Он смеялся так легко и искренне, что на моём лице мелькнула улыбка. А за ней изо рта вырвался выдох облегчения. Я к ним не подошёл. Лишь прислонился плечом к шкафу у стены. И просто смотрел на него, будто мне больше ничего и не нужно было. Только видеть, что он есть и с ним всё в порядке. Именно поэтому пробуждение ударило так сильно, что я, словно ребёнок, разревелся в кровати. В другую ночь лестница опять встречала меня своими ступеньками. На этот раз я знал, куда они ведут. И вместо бега шёл медленно, мысленно подсчитывая их количество. Сто. Сто десять. Сто тридцать. Я поднял голову и наткнулся на всю ту же дверь. Однако коридор вокруг изменился. Он разросся в бесконечно длинный и пустой. Без картин на стенах, ковра на полу или поворотов в другие комнаты. Только дверь, слабо подсвечиваемая единственной лампочкой. Я открыл её и наткнулся на раздражённый взгляд Твика. Он, сложа руки у груди, сидел на стуле спиной к столу, но лицом ко входу. Ко мне. Смотря прямиком в мои глаза. Внутри меня что-то больно сжалось. Твик нахмурился сильнее, что я вдруг отчётливо почувствовал себя нежеланным гостем. — Чтобы ты себе там ни напридумывал, — сказал он холодно, — я этого не хочу, Крэйг. Я не люблю тебя. Я резко проснулся, будто кто-то выдернул меня назад. Сердце заколотилось, и первые секунды я просто пытался понять, сплю ли я. Когда воздух наконец-то вернулся в лёгкие, я смог с облегчением выдохнуть и уткнуться лицом в собственные ладони. Остаток утра я провёл, не вставая с кровати. Никак не мог найти причины, чтобы подняться. Длинная лестница снова вела меня вверх к его детской комнате. Я поднимался вприпрыжку, чувствуя знакомое волнение, которое появлялось каждый раз перед встречей с ним. На ходу я то и дело проверял рюкзак. Карандаши. Тетрадь. Книга по астрономии. И телескоп аккуратно уложенный сбоку, ремешком пристёгнутый к ткани рюкзака. Всё на месте. Я шёл по коридору уже быстрее, почти переходя на бег. Радость толкала вперёд сильнее здравого смысла. Поэтому я даже не замечал, что стены выглядят чужими. Только дверь осталась прежней. Я постучал. Мне открыли, но на пороге стояла незнакомая женщина. — Где Твик? — слова вырвались прежде, чем я успел подумать. Женщина моргнула. — Он переехал. — Как? — я машинально сжал лямки рюкзака. — Я же всё принёс. У нас были планы. Мы должны были смотреть на космос сегодня. Я даже телескоп взял. — Я понимаю, Крэйг. Правда. — проговорила она, держась за край двери. — Но ты опоздал. Твика здесь больше нет. Никто тебя не ждал. Воздух странно застыл. Секунду, а может две, я просто не мог вдохнуть. Я смотрел на незнакомку, пока она не захлопнула передо мной дверь. И я проснулся. Когда лестница снова привела меня к двери, я заранее знал, что это сон. Я даже не поднял руку, чтобы постучать. Тихо опустился на пол рядом, прислонившись спиной к дереву. У меня не хватило смелости, чтобы войти. Если быть в невидениии означало сохранять надежду, то я позволил себе эту роскошь. Даже зная, что это сон, я боялся всё разрушить. Просто сидел, вслушиваясь в дыхание за дверью. Мне этого хватало. Проснулся я уже после того, как восемь раз выключил будильник. На работу я, конечно, опоздал. В сообщении клиенту соврал, что телефон разрядился. Будто я был не при чём. Хотя я сделал это специально. В полусне, но осознанно двигал пальцем по экрану, принимая решение поспать. Ведь если я продлю сон, то побуду с ним дольше. Пусть даже ценой реальности. В реальности его же нет. Я не знаю, зачем сейчас это вспоминал. Ведь живой Твик сидел прямо передо мной. Но я нагло уходил в воспоминания о своих снах. Они повторялись семь лет. Не каждый день, и даже не ежемесячно. А просто в самые разные моменты моей жизни. Они вдруг снова всплывали по ночам и напоминали мне о той боли, что я пытался похоронить. Это всегда была вся та же лестница, коридор, и чёртова дверь, за которой постоянно происходили разные вещи. Иногда то, от чего утром подступала тошнота и злость на весь мир. А иногда чувственные и настолько реальные моменты, что я почти в них верил. Там я будто по-настоящему держал тогда руку Твика в своей. Я помню, как правдоподобно чувствовал мягкость его кожи. Как нежно гладил её пальцами, поднимаясь всё выше и выше к губам. Почти целуя. А потом всё изменилось. Он становился раздражённее и обиженнее. Пока в одну ночь вовсе не исчез из моих снов, оставив мне лишь дверь в свою детскую спальню. Знаете, это странно… Сны про Твика, в котором нет Твика. Но каждый раз, когда я видел эту дверь, то вспоминал о нём. Я искал его взглядом в коридоре, словно он вот-вот должен прийти. Но его больше не было. Во снах оставалась только дверь. И это странное чувство… Во сне запускается какой-то внутренний механизм. Знаете, как цепочка ассоциаций, которая неизбежно ведёт к нему. Я верю, что сны что-то пытаются нам сказать. Когда мне снился Твик, то я понимал, что скучаю. Но когда мне стала сниться дверь… А я даже не решаюсь её открыть! Просто стою и смотрю, пока сон не оборвётся. Что это значит? Что прошлое закрыто и туда не вернуться? Или, может, мой разум уже не помнит его лицо, поэтому Твик приходит ко мне в образе двери? — Крэйг, у меня есть кое-что для тебя. — Твик протянул лист бумаги, сложенный пополам, которое всё это время лежал у него в рюкзаке. Я смотрю на Твика и понимаю, что больше не сплю. Подо мной стул, вокруг кофейня, люди, голоса, запах зёрен. А он сидит напротив меня. Весь такой повзрослевший и чужой. С неловкой улыбкой протягивает мне что-то, кажется, важное. — Я написал это на первом курсе. Шесть лет назад. Эм… — Твик немного замешкался, когда белый, слегка помятый лист бумаги оказался в моих руках. — Мой психолог посоветовал написать тебе письмо со всеми мыслями и чувствами. И сжечь его. Только тогда я не смог это сделать. Я спрятал письмо в коробку с воспоминаниями со школы, где ещё лежала моя выпускная мантия и фотоальбом с классом. А потом жизнь завертелась и я совсем забыл про письмо. Вспомнил, лишь когда ты написал мне. Вот. Думаю, что тебе интересно, что я там писал. — Ты ходил к психологу? — мои пальцы дрогнули вместе с голосом. — Да. — Твик кивнул. — Расставание и переезд в большой город сводили меня с ума. Я не справлялся один. — Пф, — я закатил глаза. Прокрутил лист перед лицом, но так и не решился открыть его. Вместо этого я демонстративно откинул письмо на стол. — Психологи советуют всякую дрянь, не думаешь? Вместо того, чтобы написать мне, ты писал это письмо и не отправил. Разве это нормально? — Мне это помогло, — прошептал Твик расстроенным голосом. — Это хорошее упражнение. — Почему ты не позвонил мне? — злость разрасталась во мне горящим пламенем в груди. Я ощущал, как краснеет моё лицо. Как сжимаются кулаки. — Мы же расстались, — он сказал это так безразлично, что на секунду я подумал, что это проблемы с моими ушами. — На тот момент прошел почти год. Разве был смысл писать тебе? Ты же мне не писал. — Ох, так я ещё виноват в этом? — я не выдержал и повысил голос. — Твик, это ты улетел в Нью Йорк. Ты меня бросил гнить в Южном Парке. Это ты закрылся от меня. Краем глаза я заметил, что посетители с соседних столов оглядываются на нас. Твик тоже это заметил. Он дёрнулся, нервно посмотрев на людей. Впервые за этот вечер он дёрнул головой ровно точно также, как делал это каждый день в детстве. Но даже это движение показалось мне чужим. — Ты мог просто написать мне… — Твик шептал, словно пытаясь сделать наш разговор тише. — Ты не был у меня в блоке. Ты знал мой номер телефона. Ты знал улицу, на которой я живу. А ещё ты знал, что я скоро улечу. Может быть я и «закрылся» от тебя. Но ты мог постучаться. — Я злился на тебя. Я чувствовал себя преданным. Ты скрыл от меня самое главное. Ладно, если бы это сделал Толкен или Клайд. Но от тебя я такого даже не мог ожидать! — Неужели один мой поступок перечёркивает всё, что я для тебя делал? — голос Твика дрогнул. Он выглядел искренне потрясённым. — В твоей истории я… Злодей? Плохой? Я ведь так старался быть хорошим парнем… — Господи, Твик… — я нервно закатил глаза. — Не говори, что был добр ко мне! Ты был моим парнем, но последние года вёл себя отвратительно. — Крэйг… — выдохнул Твик. — Нет, — я оборвал черсчур жёстко. — Даже не пытайся спорить. И не смей делать вид, что понимаешь, через что я прошёл… — Прости. — Что? — Я не говорил тебе о своих планах, потому что боялся твоей реакции. Но и ты о них никогда не спрашивал. — Я тоже боялся, — признался я. — Не знаю, мне было страшно с тобой поговорить. Наверно, внутри я ощущал, что что-то не так. — Я тоже это чувствовал, — кивнул Твик. — Но я никогда не хотел с тобой расставаться. Пойми, я не хотел тебя обижать. Так получилось… Ведь это жизнь… Мне было семнадцать лет и я не справлялся со своей жизнью. Но это не значит, что я тебя не любил. — Не значит? — Нет. Моё дыхание выровнилось. Я откинулся на спинку стула, впервые за семь лет ощущая непривычную лёгкость в теле. В этот момент я осознал, что не просто хотел встретиться с Твиком. И я даже не хотел полностью вернуть его. Я лишь желал, чтобы он подтвердил, что всё то, что было между нами, действительно имело значение. Чтобы он сказал: «Я тоже помню тебя. Ты был мне важен. Мы были настоящими». Твик точно изменил меня, раскрыв во мне ту глубину любви, о которой я раньше и не подозревал. Рядом с Твиком я впервые почувствовал, что меня видят. Видят мои странности, мечты и уязвимости. И это чувство редкое. Оно особенное. Поэтому я так сильно в нём застрял. — Помнишь мы сбежали с уроков в другой город? — зачем-то прошептал я, чем расмешил Твика. — Как такое можно забыть? — усмехнулся он. — Я думал, мои родители реально с ума сойдут! Типа вызовут ФБР и президента на вертолёте, чтобы найти меня! — А они даже не заметили, — улыбнулся я. — Как и мои. — Да. — кивнул он. — А Картман не верил, что мы на такое способны! — Пошёл он. — Ага. Пошёл он… — Твик усмехнулся, но улыбка замедлилась и стала мягче. Он вдруг сказал очень нежно. — Крэйг, ты многому меня научил. С тобой я впервые нарушал правила. — Только этому? — я с усмешкой прищурился. — Конечно, нет… Благодаря тебе я стал смелее. Не уверен, замечал ли ты, но за все годы наших отношений я стал меньше дёргаться. — Замечал. Ты научился дышать спокойно и реже впадал в панички, — ответил я, слегка наклонив голову. Твик замер на секунду. Потом кивнул. — Да. Видишь? Сейчас я говорю увереннее, — уголки его губ дрогнули, но взгляд стал серьёзным. — Спасибо. — Пожалуйста, Твик, — я поджал губы в сомнениях, но всё же продолжил. — Ты тоже меня кое-чему научил. Он вопросительно выгнул бровь. — Быть менее пофигистом, — я загнул палец перед собой. — Говорить о чувствах вслух, — загнул второй. — И быть открытым перед новыми людьми… Спасибо тебе за это. — Пожалуйста, Крэйг. — Честно… — я опустил взгляд, неловко усмехнувшись. — Я понятия не имею, кем бы я был без тебя… Твик тихо выдохнул, чуть склонив голову. Он подвинулся ближе и через стол мягко коснулся моей ладони. — Ты бы был собой. Я поднял глаза, встречая его тёплый взгляд. И замер, впитывая каждое слово правды. Мы с Твиком проговорили долго. Дольше, чем я препдполагал в начале встречи. Слова текли легко, будто между нами не лежали годы молчания. Мы перескакивали с темы на тему, смеялись над историями из детства, перебирали в памяти наши глупые, но по-настоящему счастливые моменты. Те, что тогда казались обычными, а теперь считались почти легендами. Твик рассказывал о своей нынешней жизни: где работает, какие люди его окружают, какой сериал он смотрит по вечерам. Я рассказал, что до сих пор общаюсь с Клайдом, что езжу в Южный Парк, что катаюсь на мотоцилке. Потом мы говорили и о наших несбывшихся мечтах. О моей тяге к космосу, которую я потерял, пока взрослел. Твик предложил, как вернуть мою мотивацию стать космонавтом. А я же посмеялся над его наивностью, но в мыслях отметил для себя зайти на сайт и глянуть стоимость аренды телескопа. Мы проговорили четыре часа. Четыре часа, в которых было всё от смеха и нежности до боли и почти страшной ясности… Если я исцелюсь, то между нами всё действительно закончено. Я столько лет пытался рационализировать, обесценить, отшутиться и убедить себя, что чувства исчезнут, а я всё забуду. Но я не забуду. И дело никогда не было в Твике. Дело было во мне. Мы влюбляемся в тех, кто живёт так, как в глубине души хотим жить сами. Семь лет я повторял себе, что потерял главную любовь своей жизни. Но я потерял не человека. Я потерял иллюзию, что мне нужен кто-то другой, чтобы быть целым. Я ведь и есть всё то, что я искал в его глазах. — Мы можем поддерживать связь, — с улыбкой пожал плечами Твик. — Да, обязательно, — кивнул я, зная, что это ложь. Наверное, мы бы списывались каждый день в течение недели, но вряд ли больше. Я знаю, что через пару недель наш диалог уйдет вниз. Я знаю, что это конец. Но я киваю и соглашаюсь, потому что мне хочется чуть-чуть подольше побыть в этой иллюзии. Выходя за пределы кафе, я вдруг понял, что, возможно, это последний раз, когда я вижу Твика. Странно, но мне совсем не хотелось плакать. Дверь за спиной мягко щёлкнула, отрезая меня от тёплого света и запаха кофе. Я шагнул на тротуар, и Нью-Йорк ударил в уши своим гулом. Город жил сегодняшим днём, словно не держась за прошлое. И кажется я наконец-то науичлся тому же. Нельзя вернуть того, кто ушёл. Но можно быть благодарным. Мои сны были не о том, что я скучаю. Они напоминали, что я умею чувствовать. И, может быть, это и есть самое главное. Если честно, то в какой-то степени я рад, что Твик изменился. Это значит, что его семнадцатилетняя версия только моя. А лучший способ вернуть «Твика» — это вернуть того себя, которым я был рядом с ним. Я ведь искренне любил. Я горевал. Я смеялся, надеялся и жил с искрой в груди. И все эти чувства и воспоминания, привычки и осозания… Это моё. Я прошёл несколько шагов, позволяя хаосу Нью-Йорка обнять меня. После чего достал телефон и нашёл среди контактов номер Лиама. Крэйг Такер Привет. Я приду на твой день рождения (22:16) Это могла бы быть история о том, как я вернул любовь всей своей жизни. Но это история о том, как я отпускаю любовь всей своей жизни, чтобы встретить любовь всей своей жизни.

your past doesn't need you anymore.

your future does.