Сливаясь в лунном танце

      От Ша’арнеза пахнет дымом, горными травами и терпкими цитрусовыми маслами. И Тисс готова поклясться своей эсшайской гордостью, что ему этот запах несомненно идёт. Ведь ей так хочется нежно сцеловывать со смуглой кожи шеи этот пленяющий аромат, впитывая его в свою кожу, ткани наряда, пряди волос, ниспадающие волной, сплетающиеся с чужими цвета серебра. Ей хочется пропитаться им насквозь, чтобы этот запах… и он сам всегда были рядом.       Ей так много хочется сказать, так много сделать, каждый раз при их встрече, но она лишь трусливо сжимает складки платья, натягивает на лицо саркастическую улыбку и старательно избегает взглядов в его сторону. Пытаясь сделать вид, что это хоть как-то спасает от нарастающих с каждым днём нежности и сжигающей её страсти. Будто не она тонула в его тягучих взглядах, не она ждала мимолётных прикосновений, не она грезила им и наяву и во снах.       Тисс кажется, что так она предаёт свою родину, предаёт своё сердце, которое, как раньше казалось, билось только ради мести за семью, за свой родной Эсшай, за всех убитых на горных перевалах эльфов. Но сердце всегда предательски стучало барабанной дробью около Ша’арнеза, пленяло её стойкий разум своими крепкими путами, которые стискивали и привязывали к этой чужой земле.       И казалось порой, что легче сдаться, легче признаться в том, что в мужчине она видит не врага её королевства, а до боли в сердце родного человека, свою распалённую любовь. Но помешательство проходило, она вновь надевала очередное роскошное платье, притворно улыбалась и проживала дни, будто не она плакала ночью, не она с болью в сердце осуждала себя и попрекала за такие ненужные сейчас чувства.       Она бы предпочла быть брошенной в ту душную и грязную камеру в катакомбах, чем свободно ходить по замку, дышать тем же воздухом, что и он, видеть его вблизи, говорить с ним о каких-то неважных вещах.       Тисс штормит, как лодку в бушующих водах океана, её кидает от ненависти до любви: она то любит до изнеможения, то в гневе рвёт исписанные глупыми стихами бумаги. Ещё немного и она сойдёт с ума, если только не дотронется до него, если только не поцелует эти выразительные тонкие губы, если только не посмотрит прямо в его пристально-внимательные сизые глаза.

***

      Они видятся практически каждый день из-за её обучения. Это убивает Тисс, злит до боли сжатых кулаков, после которых на ладонях остаются красные полумесяцы от ногтей, это выводит её из и так хрупкого равновесия.       Он вновь улыбается и ехидно бросает очередную колкость, Тисс подхватывает, они вновь чуть не ссорятся из-за каких-то глупостей. Ведь эту битву никто не желает проигрывать, не желает сдаваться и капитулировать с белым флагом. Это их личный замысловатый танец, состоящий из шуток, колкостей, обменивания холодными взглядами. Это их особый вид флирта, который никто из них, кажется, не понимает.       Дни тянулись нескончаемой чередой с тех пор, как они вернулись с родины со Генэша. День сурка, который никогда не закончится. Тисс начинало раздражать чувство юмора её жизни, когда приходилось смотреть на Ша’арнеза вблизи, говорить с ним о драконах, чувствовать его прикосновения, которыми он лишь поправляет её, а не притрагивается так, как бы ей хотелось на самом деле.       Эта пытка не кончалась, и потому эльфийка уже успела пожалеть, что выжила тогда в горах, что её не убили на месте за её поступок. Да даже сальные намёки императора казались меньшим из зол в этом проклятом замке. — Тисс, пожалуйста сосредоточься на том, что я тебе говорю, - в очередной раз шипит мужчина и закатывает глаза на её очередное оправдание. — Да ты даже не смотришь на меня, какое уж тут обучение. Всё, на сегодня закончили, - отрезает Ша’арнез и исподлобья следит, как Тисс собирает свои бумаги, поправляет платье и вскинув подбородок, будто это не её сейчас практически выставили с урока, удаляется к выходу. — До следующего занятия, лорд, - «если я вообще приду», добавляет она уже в уме, и даже не глядя на реакцию со Генэша захлопывает за собой дверь.       Эльф так и остаётся стоять посреди комнаты в растерянности, смотря на проход двери, где секунду назад испарилась Тисс.

***

      Ша’арнез внимательно вглядывался в фигуру поодаль от себя, которая ярким пятном в лунной ночи вырисовывалась у высоких каменных сводов коридора. Он с неожиданной для себя тревогой думает про её грустное лицо и почти потухший взгляд, который так кардинально отличался от острых васильковых омутов в первые недели пребывания в империи.       Тисс слышит шуршание ткани и тихие, почти сливающиеся с шумом летнего ветра шаги. Оборачиваться не спешит, ведь слишком хорошо знает эту поступь, эту привычку появляться из ниоткуда и оставлять её с бардаком на сердце. — И долго ты будешь стоять и так пристально смотреть на меня, лорд со Генэш? - неожиданно даже для себя самой выпаливает Тисс, слегка поворачиваясь к мужчине, который застыл со вскинутыми от удивления бровями. — Какой радушный приём, эя Вэдтри, меньшего от тебя и не ожидал, - по обыкновению шутит Ша’арнез и подходит к резным перилам, где и стоит девушка.       Она лишь еле слышно хмыкает и щебечет что-то про его наглость, а потом внезапно поворачивается к нему, с необычной в последнее время решимостью, и молвит почти еле слышно: — Знаешь, ты хоть и грубиян, но нравишься мне отчего-то слишком сильно.       Ша’арнез смотрит на неё почти дико, будто только сейчас увидел в первый раз. Его льдинки-глаза ищут на чужом лице подсказку, подтверждение того, что всё сказанное — плохая шутка, ищет саркастическую ухмылку, да что угодно, но видит лишь ту самую сжигающую изнутри грусть и тоску, видит выступившие на глазах хрусталики-слёзы. — Тисс… почему ты плачешь, - шепчет он и кончиками пальцев ловко смахивает их со светлых щёк одним движением.       Она не отвечает, рукой стряхивает остатки предательских слёз и впервые за долгое время глядит прямо в глаза, не отводя взгляд, цепляется за сведённые брови Ша’арнеза и обеспокоенные глаза, которые, казалось, вместо обычного льда были похожи на тёплое море в её родном Эсшае.       Тисс как сумасшедшая повторяет у себя в голове нескончаемое: «он враг, враг, враг…», но его близость, его трепетные касания… Она не может противиться, не может оттолкнуть такого желанного, прекрасного, такого красивого в этом бело-голубом лунном свете, который так хорошо подчёркивает его волосы, схожие с нитями серебра на её расшитом платье. — Ша’арнез, я не могу, правда не могу… Оттолкни меня, пожалуйста, не дай совершить эту ошибку…- еле слышно шепчет она в исступлении и тянется руками к нему, притягивает за ворот белоснежной рубашки и утыкается куда-то в шею, трепетно вдыхая его запах.       Но к её удивлению, мужчина лишь хмыкает на это и сам прижимается ближе, гладит Тисс по волосам, мимолётно целует в макушку и заключает в такие долгожданные объятия. Никто из них не мог сказать, сколько прошло времени, но, когда Тисс успокоилась и они отстранились друг ото друга — луна уже висела над их головами, словно немой созерцатель их неожиданного порыва. — И почему же твоя очаровательная головка решила, что это будет ошибкой? - вопрошал его вкрадчивый голос, эхо которого разносилось по пустому коридору замка. — Я… Я эсшайка, а ты ро’одец, кажется, что это довольно очевидно, нет? - хрипло восклицает Тисс и глядит на него почти зло, вновь сжимая юбку платья. — Тисс, я тебя не ненавижу, не ненавижу Эсшай, и как бы тебе не хотелось ненавидеть меня… Нас… Хотя и есть за что, не могу отрицать, но прошу, Тисс эя Вэдтри, прошу, не отталкивай, не отводи свои прелестные глаза от меня, каждый раз, когда видишь, не делай вид, будто неприятна даже одна мысль обо мне… Только потому, что я родился в Ро’оде, - девушка вздрагивает от такого знакомого голоса, который звучит без единого смешка и упрёка. — Что ты имеешь ввиду, Ша’арнез?       Мужчина театрально закатывает глаза и в один миг притягивает её ближе к себе, наслаждается чужим теплом рядом, убирает выбившиеся из когда-то аккуратной причёски пряди, и пару секунд всматривается в чужое лицо, прежде чем коснуться запретных губ своими.       Сперва мягко, едва касаясь, а после уже смелее сминает губы с большим напором, как если бы ждал и представлял этот момент много раз. Тисс плавится под его прикосновениями сильных рук, которые сминают платье, плавится от его горячих и столь желанных губ, плавится от него самого рядом с такой ничтожной ней.

***

      Они не помнят, как оказываются в её покоях уже распаленные, со сбившимся дыханием и с красными от бега щеками. В этот момент становится всё равно на слуг, на принца, покои которого были совсем рядом, существовала только эта лунная ночь и их тела, сплетающиеся в замысловатом танце страсти.       Тисс стягивает с него злополучную рубашку, которую успела измять своими же руками, толкает его на большую кровать и садится сверху. Целует в уголок губ, куда-то в подбородок, после переходя к шее и поцелуями, чередующимися с укусами, спускается к острым ключицам, выцеловывая только ей известный узор на его смуглой коже.       Ша’арнез по-доброму смеётся от такого напора и сам оттягивает её от себя, вновь сливаясь в трепетном поцелуе. Эльф пальцами поддевает шнурки и тянет их от себя, развязывая столь мешавшее сейчас платье. Оно с тихим шорохом скатывается вниз к талии, открывая вид на вздымающиеся груди и твёрдые соски, так хорошо просвечивающиеся через лавандовые кружева. Сереброволосый на секунды теряет дар речи и лишь с немым восхищением смотрит на неё. Такую необычно взволнованную, раскрасневшуюся, открытую и неимоверно нежную.       Он ведёт кончиками мозолистых пальцев по ключицам, спускается ниже, и как бы невзначай скользит по соску, заставляя Тисс извиваться от переизбытка тактильных ощущений. Целует её родинку над грудью, оттягивает ткань и языком очерчивает второй сосок, который остался без внимания.       Тисс подбрасывает на его коленях от этого, она проезжается по его уже давно выступающему возбуждению, что-то нечленораздельно шипит, а Ша’арнез посмеивается и в ответ прикусывает сосок, всасывая его губами, играя языком. Они уже оба на грани своего возбуждения и сдавленно стонут, когда Тисс в очередной раз прижимается к его члену и бесстыдно трётся, показывая своё возбуждение и нетерпение.       Ша’арнезу два раза повторять не нужно — он одним движением подминает девушку под себя и между страстными поцелуями стягивает с неё платье и оставшееся бельё. Отодвигается от горячего тела и старается запечатлеть эту картину, выгравировать её образ на подсознании, словно клеймо, от которого никогда не избавиться.       Снимает с самого себя штаны, нижнее бельё и откидывает всё куда-то в темноту комнаты. Тисс в этот момент совсем забывает какого это — дышать. Перед ней возвышалась подтянутая фигура Ша’арнеза, которая, из-за волос и контрастной им кожи переливаясь в лунном свете, словно божество спустилось к ней в покои, не иначе.       Когда мужчина поднял её ногу и поцеловал около лодыжки — она непроизвольно вздрогнула и, не справляясь с нарастающим возбуждением, слегка развела колени в стороны, открывая вид на её разгорячённое лоно, истекающее смазкой. Ша’арнез запнулся воздухом и продолжил целовать уже около колена, неспешно переходя на внутреннюю сторону бедра.       Тисс от нетерпения ловит пряди волос и тянет его лицо ближе к себе, буквально утыкая его губы в разгорячённое и изнывающее лоно. Сереброволосый будто ожидая от неё чего-то подобного успевает среагировать и не упасть на девушку. Он закидывает её ногу себе на спину, а языком ведёт вдоль мокрых складок, очерчивает клитор и всасывает его, ласкает языком.       Девушка несдержанно стонет и тянет за волосы ещё сильнее, метается по белоснежной простыне, будто ничего лучше этого не чувствовала в своей жизни. Ша’арнез обводит пальцами вход и вводит по одному, давая Тисс привыкнуть, каждый свой толчок выцеловывает на бедре и кусает до еле видных синяков, когда она внутри сжимает его пальцы и сдавленно постанывает в подушку. — Ша’арнез, прошу, иди ко мне, - дрожащим голос просит Тисс и тянет руку.       Мужчина отрывается от своего увлекательного занятия и в один миг оказывается рядом с ней, целуя с языком, смешивая её смазку со своей слюной, шепчет что-то про то, какая она вкусная и сладкая. А минутой позже болезненным стояком трётся о раскрытые складки лона, отчего оба стонут в поцелуй и прижимаются к друг другу всем телом, будто хотя слиться в единое целое и никогда вновь не разлучаться. — Тисс, я могу…? - вопрошает эльф подрагивающим голосом и тянется за очередным тягучем поцелуем. — Ты всегда мог, - шепчет эльфийка ему на ухо и взволнованно хватается за чужую руку, не больно сжимая. — Не волнуйся, моя непокорная, я не сделаю тебе больно, - с нежностью говорит Ша’арнез и сжимает руку в ответ, как бы подтверждая свои слова.       Казалось, что Тисс таяла и растекалась от такого со Генэша, выпадала из реальности и вновь возвращаясь под аккомпанемент своих же стонов, его тяжёлого дыхания и шлепков кожа о кожу.       Она нисколько не жалела, что её первым партнёром стал именно Ша’арнез, казалось, что только он и мог быть этим первым «и последним», мелькает у Тисс в голове, когда она вновь целует его, запуская пальцы в серебристые волосы, когда он вдалбливает её в кровать до боли в мышцах, когда он смотрит с такой неприкрытой откровенной влюблённостью в ответ на её такой же взгляд. — Люблю, люблю, - шептала эльфийка между стонами ему на ухо и получала его шёпот эхом, повторяющий слова как молитву. Сегодня они наконец закончили свой лунный танец на двоих.