Детские руки – взрослые ошибки

11:18 am. Питер свалился на кровать, как мешок с картошкой, раскинул руки, будто ждал, что сейчас кто-то великодушно поднимет его и утешит. Хотя, конечно, наивно было бы надеяться, что кто-то заметит его великомученическое самопожертвование. Гениальный, способный, умелый человек со способностями паука — а в быту задроченный подросток с мешками под глазами и коленками, исцарапанными в хлам — возвращался с ночного рейда, состоящего из пары спасённых котов, нескольких мелких грабителей, одного нелепого спуска с крыши и не слишком удачной попытки впечатлить самого себя. Он уставился в потолок, устало перебирая в голове, что пошло не так. Ну, для начала, костюм. Он, конечно, был не самым убогим: скорее, он был настолько дрянным, что даже Питер, самопровозглашённый король "я могу сделать это сам", понимал — до идеала далеко. Ткань протёрлась за несколько часов, особенно на локтях. Швы держались на честном слове. Эти очки чуть не слетали, как только он приземлялся слишком резко, что, учитывая его уровень координации, происходило постоянно. Он провёл ладонью по лицу, зевая, и перевернулся на бок. Телефон тихо вибрировал. Питер не сразу обратил на это внимание — подумал, что это очередное спамное уведомление. Но потом ещё раз, и ещё, и ещё. Он нахмурился, взял устройство, разблокировал. и, конечно же, удивился. Экран пестрел красными значками уведомлений. Твиттер, инстаграм, даже, мать его, какие-то новостные сайты. «Неопознанный супергерой в Нью-Йорке? Кто этот парень в странно красном костюме?» «Человек-паук – новый герой Нью-Йорка?» «Кто скрывается за маской человека-паука?» Паркер уставился на экран, прочитал всё раз пять, прежде чем до него дошло. Его засняли. Он. На камере. Везде. Он открыл первое попавшееся видео. Shaky cam, разумеется — снято на телефон с такого расстояния, что его, наверное, и различить-то невозможно. Но нет, сука, возможно. Прыжок с крыши. Кувырок в воздухе. Приземление, пусть и неуклюжее, но эффектное. И подпись: «А этот чувак хорош.» Он уставился на комментарии. в основном – вопросы. Кто это? Откуда он взялся? Это новый мститель? Это какой-то тупой розыгрыш? Он перевёл взгляд на руки. Пальцы в царапинах. Суставы саднят. Мышцы горят. И только сейчас до него дошло — он вляпался в это. По уши. Питер закинул телефон на грудь и зажмурился, пару секунд надеясь, что, может быть, если он достаточно сильно захочет, всё это окажется сном. Но, увы, желания не материализуются, а ощущение адреналина в крови, перемешанного с усталостью, слишком реальное, чтобы списывать его на фантазию. Он раскрыл глаза и уставился в потолок, отмечая, что краска на нём давно облупилась. — Ну ты и дебил, — выдохнул он себе под нос, без особого осуждения, скорее даже с лёгким восхищением. Ну то есть, серьёзно, как он вообще до этого дошёл? Сначала мистер Старк, потом жертва педофилии, теперь, человек паук? Нет, правда, он ведь планировал, что всё будет иначе. Он представлял себя анонимным героем, скрытым защитником, которого никто не знает, но все уважают. Таинственным борцом за справедливость, ускользающим в ночи. Но реальность, как всегда, решила дать ему подзатыльник, напомнив, что жизнь — это не комикс, а он — не таинственный мститель, а подросток с костюмом, сшитым из остатков спортивной формы, и явно завышенными ожиданиями. Паркер снова схватил телефон, машинально обновляя страницу. Уведомления продолжали сыпаться. К его ужасу, какой-то особо ретивый пользователь уже нашёл несколько фото, на которых были видны куски его лица. Неясные, размытые, но всё же. Питер почувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается. — Супер, – фыркнул раздражающе мальчик, – Теперь осталось только, чтобы это увидел кто-то знакомый, и можно заказывать себе надгробие. Парень стиснул зубы, запихнул телефон под подушку и перевернулся на живот. А после, вздрогнул от резкого стука в дверь. — Питер! Ты уже встал? Он закрыл глаза, проклиная вселенную, и со стоном перевернулся обратно. — Да, Мэй, сейчас.. Он буквально ощущал, как время сжалось в плотный комок тревоги и усталости. Ему нужно было придумать план. Что-то, что поможет ему не облажаться ещё больше, чем он уже это сделал. Потому что если он чему-то и научился за свою короткую, но насыщенную жизнь, так это тому, что если есть возможность всё испортить — он обязательно её использует.

***

Тони всегда ненавидел бумажную работу. Ну, если быть точным, он ненавидел всё, что подразумевало рутину, однообразие и необходимость вести себя как взрослый, ответственный член общества. А сейчас, в полдень, когда его график больше напоминал многослойный ад из встреч, контрактов и пресс-конференций, он начинал подумывать, что всё это – просто изощрённая месть вселенной. Сегодня он подписал уже больше документов, чем хотел бы видеть за всю оставшуюся жизнь. Тони не строил иллюзий – это была долгая и муторная процедура, требующая дипломатичности и терпения, которыми он никогда не обладал. Но бросить всё к чёртовой матери? Не вариант. Это не просто бизнес, это, мать его, наследие. Пусть и изрядно перекроенное после его громкого «я больше не занимаюсь оружием». — Мистер Старк, следующая встреча назначена на двенадцать тридцать. Представители «Пакстон Тек» уже ждут в конференц-зале. Пятница как всегда, напоминало ему о том, что его день не заканчивался. Он устало откинулся в кресле, щёлкнул шеей и потёр лицо ладонями, задержавшись на секунду, прежде чем открыть ноутбук. Беглый взгляд по вкладкам – несколько деловых писем, отчёты, реклама, новости, опять новости. Тони машинально листал вниз, пока взгляд не зацепился за одну конкретную картинку. Красное пятно на фоне кирпичных стен. Он моргнул. Первая мысль – померещилось. Ну, мало ли, в этом городе полно идиотов, которые любят привлекать к себе внимание странными способами. Но нет. Пальцы сами нажали на заголовок. «Неопознанный супергерой в Нью-Йорке? Кто скрывается под маской человека-паука?» Он почувствовал, как внутри всё неприятно сжимается. Щелчок мышки – и перед ним уже кадры, размытые, но достаточно чёткие, чтобы он узнал это худощавое тело, эти нелепые попытки приземления, этот костюм, который был жалким подобием брони, но, чёрт возьми, до боли знакомым. — Ты, блять, издеваешься? Он откинулся назад, вцепился пальцами в переносицу, закрыв глаза, досчитав до пяти. К чёрту, до десяти. Но, разумеется, это не помогло. Он выгнал его. Выгнал, чтобы его никто не заметил. Чтобы он, блять, не мелькал в новостях, не становился новой сенсацией. Тони сделал самое отвратительное, самое низкое, самое подлое, что мог придумать – он отрезал парня от себя, раздавил его надежды, сломал к чёрту всю эту нелепую сказку о менторстве. «Исчезни, Питер.» Он говорил это холодно, чётко, без тени сомнения. Смотрел, как в глазах пацана гаснет свет, как он стискивает зубы, как дышит через раз, как борется с желанием спросить «почему?», но не спрашивает. Потому что и так знает. Чтобы уберечь. Чтобы защитить. Что теперь? Он сидел в офисе, окружённый договорами, цифрами, расчётами, а этот мелкий ублюдок снова лез в пекло, снова привлекал к себе внимание, снова искал неприятности. И хуже всего было не это. Худшее заключалось в том, что Питер был, сука, хорош. Мужчина открыл очередное видео – на экране мелькнул пацан, нелепый, но быстрый, ещё неуклюжий, но инстинктивно правильный. Его движения были резкими, спонтанными, иногда даже опасными, но в них уже читалась не только сила, но и что-то большее. Азарт? Адреналин? Отчаянное желание доказать себе, что он не зря делает всё это? Старк выдохнул, откинувшись в кресле, сцепил пальцы, уставившись в экран. Питер, мать твою, Паркер. Что, чёрт возьми, мне теперь с тобой делать? Тони закрыл ноутбук. Резко, словно ставя точку. Словно пытаясь физически прервать эту чертову мысль, жрущую его изнутри. И, разумеется, безрезультатно. Он знал, что так будет. Знал, что этот упрямый, неугомонный, неисправимый парень не уйдёт тихо. Он не был тем, кто отступает. Особенно если что-то сверлит внутри, особенно если идея зацепила его глубоко, до костей. Всё равно Тони надеялся. Надеялся, что Паркер переждёт. Что займётся своими подростковыми делами, своей учёбой, своими научными проектами. что забьёт на это геройство. Он мог бы не вмешиваться. Правда. Это было больше не его дело, не его ответственность, не его мальчик. Но в груди неприятно свербило. К черту его. Вправду больше не дело Старка. Он сам его выбросил, что нужно было сделать намного раньше. У него свадьба, новое будущее, другая деятельность. Он научил паренька контролировать свои способности и рефлексы. Пусть делает что хочет. Основное: чтобы он не выдал себя. Пожалуйста, пусть никто не узнает.