Драгоценный нефрит генерала Сюаньчженя

      Вишня в саду у генерала Сюаньчженя только недавно зацвела, от чего в воздухе витал еле уловимый нежный запах. Некоторые листья, не удержавшись на ветвях, срывались вниз и медленно падали под ноги идущему по дорожке небожителю. Сад у генерала Сюаньчженя был прекрасен на столько, что захватывало дух, стоило только ступить на его территорию. Прекраснее этого сада мог быть, разве что, сам генерал, на которого Инь Юй просто не мог смотреть без восхищения. В последнее время он повадился приходить сюда по ночам. Он сам не знал, почему, но в это место хотелось возвращаться снова и снова. Здесь ему было намного спокойнее, чем где либо ещё, даже спокойнее, чем в собственном дворце, в котором ему порой было одиноко и пусто, даже не смотря на то, что к нему частенько наведывался Цюань Ичжень. Инь Юй поморщился и растёр ноющее запястье на левой руке. Кажется, он потянул его, когда пытался удержать своего непутёвого шиди от очередной драки. Несмотря на то, что тот вот уже как месяц вознёсся самостоятельно, Инь Юй так и не избавился от привычки решать конфликты, в которые Ичжень вечно впутывался. Он вздохнул и пошёл дальше по выложенной драгоценным нефритом дорожке. Всё здесь буквально кричало о богатстве и величии. Спустя пару шагов Инь Юй остановился и посмотрел вперёд, туда, где возвышался дворец генерала. Всё, что было связано с ним, вызывало у Инь Юя небывалый трепет в душе. Он никогда раньше не подходил к дворцу Сюаньчженя так близко и, уж тем более, не заходил внутрь - никто не приглашал, да и Инь Юй не считал себя достойным такой чести. Наверняка, если бы ему когда нибудь выпала возможность посетить дворец Сюаньчженя, он бы скончался на месте от переизбытка чувств. – Здравствуйте, генерал Иньюй, – внезапно послышалось за спиной. Инь Юй вздрогнул и невольно вжал голову в плечи. Этот мягкий бархатный и спокойный голос мог принадлежать только одному человеку. Сердце в груди совершило кульбит и ухнуло куда-то в пропасть. Он медленно обернулся, боясь, что ему отсекут голову на месте, и выдавил из себя виноватую улыбку. – Генерал Сюаньчжень, простите, я не замышлял ничего дурного, лишь хотел взглянуть на ваш сад! – поспешил заверить он. Вся небесная столица знала, что Сюаньчжень славится холодным и непоколебимым характером. Некоторые шептались за спиной, что стоит постоять с ним рядом дольше пяти минут, и полностью покроешься ледяной корочкой. Инь Юй, конечно, всегда считал это бредом, но был согласен с тем, что генерал источал холод почти физически.         Сейчас же, стоя от него в десяти шагах, генерал неожиданно улыбнулся. Инь Юй не поверил своим глазам, ведь то была не злорадная ухмылка, о которую, казалось, можно уколоться, коей Сюаньчжень часто одаривал других небожителей, то была мягкая, искренняя улыбка. Инь Юй окончательно растерялся. – Всё хорошо. Можете гулять здесь, сколько вашей душе угодно, – спокойно проговорил Сюаньчжень, чем поверг Инь Юя в ещё больший шок. По слухам он знал, что бог войны юго-запада терпеть не может, когда кто-то приходит к нему без спроса. Либо слухи врали, либо Инь Юй просто спал. Незаметно от генерала он завел руки за спину и ущипнул себя за запястье. В ответ последовала лишь резкая боль, но он так и не проснулся. – Вы не будете против моей компании? – спросил Сюаньчжень, делая шаг вперёд. Инь Юй окончательно потерял дар речи. Нет, это определённо было лишь сном. Ну или же бредом сумасшедшего, коим Инь Юй уже был готов себя окрестить. Генерал Сюаньчжень заложил руки за спину, как представитель какого-то древнего королевского рода и смотрел на Инь Юя, склонив голову на бок, явно ожидая ответа. – Я.. а.. м, к-конечно не против, конечно... Я буду т-только рад.. – кое как выдавил из себя Инь Юй, сгорая от волнения и стыда. Сюаньчжень вновь мягко улыбнулся и сделал ещё несколько шагов к нему. Инь Юй был готов поклясться, что его сердце вот вот не выдержит – на сколько бешено оно колотилось в груди. Когда  Сюаньчжень подошёл к нему, Инь Юй и вовсе забыл, как дышать. Тот протянул ему руку, согнутую в локте, явно ожидая, что Инь Юй ухватится за неё. Тот, в свою очередь, побелел как полотно. – Ч-что в-вы, генерал, я не посмею! – Сюаньчжень выгнул одну бровь и недоуменно уставился на него, но руки своей не убрал. – Я, по-вашему, древний артефакт, к которому нельзя прикасаться? –хмыкнул он. Инь Юй судорожно замотал головой. – Нет, нет! Просто это огромная честь для меня, просто стоять рядом с вами, уж не говоря об... этом, – быстро-быстро затараторил Инь Юй и кивнул головой в сторону чужой руки. Сюаньчжень фыркнул и беззлобно закатил глаза. – Огромная честь? Генерал Иньюй, мы с вами оба божества. Мы равны. Не стоит так принижать себя. За вас это сделают другие, поверьте. Инь Юй неловко потупился. Просто так взять генерала Сюаньчженя под руку, как старого приятеля было для него равносильно тому, если бы он нацепил корону, но, судя по всему, Сюаньчжень не собирался отступать. В конце концов, под натиском чужого взгляда, Инь Юй всё же взял того за локоть и тут же залился краской. – Вот и отлично, – улыбнулся Сюаньчжень и направился вперёд по дорожке, – Я вас не укушу, не стоит меня бояться. Инь Юй на это промолчал, не решившись сказать, что дело вовсе не в страхе. Какое-то время они шли молча, наслаждаясь ночной тишиной. Разница в росте у них была совсем небольшая, но Инь Юю всё равно казалось, что Сюаньчжень возвышается над ним огромной каменной скалой. – Слышал, ваш шиди и бывший служащий недавно вознёсся, – внезапно проговорил генерал, разрушая мирную тишину. – Ох, да, – вздохнул Инь Юй, – Он – моя маленькая личная трагедия. – Почему трагедия? – удивился Сюаньчжень. – Не успел я забрать его на небеса, он уже прославил мой дворец своими драками. Бестолочь, – выругался Инь Юй. Сюаньчжень рассмеялся. Честно признать, Инь Юй слышал его искренний смех впервые, и сейчас просто обоимлел от его мелодичности. По плечам побежали мурашки. – Тут не поспоришь, – согласился Сюаньчжень, – Но всё же, в нём есть что-то стоящее. Он делает то, что считает нужным, не оглядываясь на других. Не боится отвечать обидчикам и не пытается казаться святым в глазах окружающих, – сказал Сюаньчжень. Инь Юй украдкой глянул на него и заметил, что взгляд его будто слегка потускнел, – Я так не могу, – добавил он. – По вам и не скажешь, генерал, – честно сказал Инь Юй. Ему всегда казалось, что Сюаньчженю искренне плевать на чужое мнение. – Я хороший лицедей, не так ли? – грустно усмехнулся тот.

                                            ***

С тех пор они очень сблизились. Проводить ночи за общением в саду Сюаньчженя стало почти традицией. Они разговаривали обо всём на свете. Инь Юй слышал, как другие небожители говорили, что Му Цин больше похож на бога литературы, чем войны, чем он был и согласен и не согласен одновременно. Да, генерал Сюаньчжень обладал недюжинным интеллектом, свойственным божествам литературы, много знал об искусстве, но сражался не хуже, чем любой другой бог войны, превосходя по силе многих из них. Если честно, для Инь Юя всегда было загадкой, как уже статный на тот момент генерал обратил внимание на него – только недавно вознёсшегося небожителя. Нужно отметить, что стоило Му Цину проявить интерес с молодому богу войны, все вокруг тут же стали шептаться и удивлённо коситься в их сторону. « – Генерал Сюаньчжень наконец-то проявил дружелюбие к кому-то? – Кажется да... Вот уж не думала, что у него есть сердце, хи-хи... – Дааа! Я несколько лет пытался наладить с ним контакт, но всё напрасно! А тут, вознёсся какой-то... очередной.. и генерал вдруг сдружился с ним? – Ты пытался с ним поладить лишь для того, чтобы пробиться по службе! Тоже мне! – Как будто новый небожитель не станет пользоваться своим положением рядом с Сюаньчженем! – Может и не станет!»       Наслушавшись подобного бреда и вдоволь "насладившись" повышенным вниманием к своей персоне, Инь Юй хотел уже было высказать сплетникам всё, что думает, но Му Цин посоветовал ему просто не обращать внимания и делать вид, что чужие слова – пустой звук. Позже он пояснил, что на самом деле, боги и мелкие чиновники вели себя так абсолютно всегда. Инь Юй тогда поразился, неужели в небесных чертогах всё точь в точь так же, как и в мире смертных, а небожителям только дай повод пошептаться у тебя за спиной? Му Цин, кажется, именно по этой причине ни с кем не сближался на небесах, разговаривал с окружающими только по делу и выполнял свой долг бога войны, не нуждаясь ни в ком. Всё, что его волновало – собственный статус и репутация. Наверное ещё и по этому Инь Юй не понимал, с чего вдруг генерал обратил на него внимание. Единственный, с кем Сюаньчжень более менее ладил, был Ши Цинсюань – шумный и всегда улыбающийся повелитель ветров. Что неудивительно, тот поддерживал контакт практически со всеми, очень любил заводить новые знакомства и ко всем относился так, как они этого заслуживали. Инь Юю он понравился сразу. На открытии его дворца только Ши Цинсюань смог успокоить бунтовщиков, что обвиняли Циина в избиениях, за что Инь Юй был ему очень благодарен.

                                              ***

        Из распахнутого окна веяло приятной прохладой ночи, забравшей себе борозды правления, заглушив все звуки беспокойного дня. Инь Юй снова провел смоченной в лекарстве ваткой по чужой бледной коже, на что раненый отозвался болезненным шипением, будто разозлённый кот, ей богу! – Потерпите немного, скоро станет полегче, – проговорил он и для уверенности провёл кончиками холодных пальцев по бледной щеке. Му Цин скривился было, но почувствовав его прикосновение, тут же расслабился, – Ну вот зачем вы реагируете на его выпады? Знаете же, чем все закончится! – сокрушался Инь Юй. Он так часто заставал драки двух генералов юга, что они уже казались обыденностью, но как же больно сжималось его сердце каждый раз, когда, сидя во дворце Сюаньчженя, он обрабатывал его кровоточащие раны. – Он всегда бьёт первым, – ответил Му Цин и устало прикрыл глаза. Инь Юй тяжело вздохнул и убрал ватку с лекарством подальше. По идее, ему не обязательно было помогать Сюаньчженю с этим, ведь тот мог за пару секунд исцелить себя с помощью духовной энергии, но это уже стало устоявшейся традицией, повторяющейся не один год. Никто из них не знал, как они пришли к этому. Наверное, если бы Инь Юю несколько лет назад сказали, что когда-то он будет сидеть в покоях генерала Сюаньчженя и помогать ему исцелять раны, он бы ни за что не поверил в это. Да что уж тут греха таить, Инь Юй бы не поверил даже в то, что когда-то станет к генералу ближе, чем просто проходящее мимо божество. – Я сегодня был в мире смертных, – внезапно проговорил Му Цин. Инь Юй удивлённо повернулся к нему. – Да? И зачем же? – спросил он. – Да так, было одно дело, – отмахнулся Сюаньчжень, – Каким-то ветром меня занесло на ярмарку, где продавали разные книги и повести. И, мать их, какие же глупости пишут эти смертные! – воскликнул Му Цин, демонстративно закатив глаза. – Дааа? – протянул Инь Юй, заинтересовано склонив голову на бок, – И что же такого они пишут, что вызвало у вас такое негодование? – Почитайте сами! – фыркнул Сюаньчжень и швырнул ему тонкую книжонку. Инь Юй положил её себе на колени и раскрыл на первой странице. «В древние времена, в одной из живописных долин Поднебесной, жил юноша по имени Цинь. Он был одарённым, нежным и смелым, и его сердце принадлежало прекрасной девушке по имени Юнь. Она была словно весенний цветок, распустившийся под лучами солнца, и все в деревне любили её за доброту и ум. Однажды, злой дух, обитающий в темных лесах, заметил Юнь. Он наслал на неё чары, и она впала в глубокий сон, как будто в облаках. Жители деревни были в ужасе, и никто не знал, как разбить чары злого духа. Цинь, преданный своей возлюбленной, решил не отступать перед лицом опасности. Он отправился в путь к зловещему лесу, умытый слезами горя, клянясь спасти Юнь любой ценой. На пути к логову духа Цинь встретил мудрого старца, который дал ему важный совет: "Только истинная любовь может победить зло. Будь готов пожертвовать всем, что у тебя есть." Это предостережение запечатлелось в его сердце. Юноша достиг логова злого духа, могучего и коварного. Дух с насмешкой говорил с ним, предлагая: "Ты можешь отдать свою свободу и стать моим скверным рабом, и тогда твоя возлюбленная проснётся" Сердце Циня дрогнуло, но он знал, что истинная любовь не терпит эгоизма. Он поднял голову и ответил: "Я выберу её счастье, даже мне придётся потерять себя. Все, что мне нужно — это видеть её улыбку." Дух, впечатлённый мужеством юноши, принял его решение. Цинь навсегда остался в чертогах врага, поработившего его. Дух, в свою очередь, исполнил свою часть сделки и пробудил Юнь ото сна. Когда она открыла глаза, то поняла – Цинь пожертвовал собой ради неё. Юнь встала на ноги, вдохновлённая жертвой своего любимого, вернулась в деревню и стала рассказывать о бесконечной любви, которая остаётся жить даже после смерти её возлюбленного. Так и осталась история о Цине и Юнь, как светлый след в душах людей, напоминая о том, что истинная любовь – это великая сила, способная преодолеть любые преграды. После смерти Юнь их души воссоединились в единое целое, воплощая надежду и свет в сердце каждого, кто знал их историю» Дочитав, Инь Юй почувствовал, как в уголках глаз собираются слёзы. До чего же красиво писали смертные! Только вот, почему Му Цин посчитал это чушью? – Что здесь не так, генерал? – удивился Инь Юй, – По-моему очень милая история. – Не правдоподобно, – фыркнул Сюаньчжень, – Какой глупец станет так унижаться ради любви? Стать рабом? Ещё чего. Сердце Инь Юя отчего-то неприятно сжалось. – Многие променяли бы собственное достоинство ради любви, – с лёгкой обидой в голосе ответил он – Неужели вы никогда не любили на столько сильно? Му Цин пожал плечами. – Думаю нет. Эти слова подобно острому кинжалу полоснули Инь Юю по сердцу, хоть он и сам не понимал, от чего вдруг. Но разговор этот запомнил на долгие-долгие годы.

                                         ***

– Я всё не не возьму в толк, как у Циина ещё остались последователи? – эти слова стали для Инь Юя подобно раскату грома в безоблачном небе. Слышать такое от Му Цина, который сам пару лет назад считал Цюань Ичженя достойным божеством было слишком странно, – Он же просто глупый ребёнок, – добавил с раздражением. Инь Юй лишь растерянно пожал плечами. Говорить о Циине не хотелось, его и так было слишком много в его жизни. Олицетворяя солнечный свет, он оттенял Инь Юя слишком сильно, так, что заметить того становилось почти невозможно, если не вглядываться. Разговоры с Му Цином всегда были приятными, и только в них Инь Юй находил свой покой в последнее время. А его бестолковый шиди в них совершенно не вписывался. – Он делает то, что считает нужным, – ответил Инь Юй, – Это давно меня не касается. Сюаньчжень фыркнул. – Он толком не исполняет свой долг как божества, а последователи у него всё прибавляются, – было видно, что эта тема давно волновала Му Цина, – Скольких небожителей он затмевает собой, хотя абсолютно этого не заслуживает! Многие из кожи вон лезут, чтобы пробиться хотя бы в чиновники и потом хотя бы ценят это, а он?! – Сюаньчженя понесло. Кажется, он давно копил в себе неприязнь к Циину, чтобы она наконец вырвалась наружу. Инь Юй невольно скривился. Он без лишних слов понял, на кого намекает генерал и от этого понимания стало ещё отвратнее. Конечно, Му Цин имел ввиду его самого. Вот уже несколько лет к ряду он твердил о том, что Инь Юй заслуживает большего, и это загоняло его в ещё большее уныние. Он правда старался, чтобы обойти Циина или хотя бы на шаг приблизиться к нему, но всё напрасно. Из головы Инь Юя всё не выходили его собственные слова, сказанные в мире смертных своим соученикам много лет назад. «Если вы считаете, что достойны большего, давайте заниматься усерднее, чтобы догнать и превзойти его!» Усерднее.. усерднее.. усерднее. Он сам попался на свой же крючок. Тогда Инь Юй действительно считал, что всего можно достигнуть неустанным бесконечным трудом, но сейчас, сколько бы не старался, сколько бы не изворачивался, ничего не выходило. Храмов и последователей не прибавлялось, напротив, многие переходили под покровительство Циина. Чёрт возьми, он даже не входил в число «самых достойных божеств войны», о чём могла идти речь? Конечно, он возносился не ради того, чтобы бороться с кем-то за число последователей, и был рад просто находиться в небесной столице и иметь титул божества, но... Сколько же было этих "но", Инь Юй не смог бы пересчитать. – Ну и пускай, – вопреки терзающим мыслям, ответил он, – Это не наше дело, – добавил, натянуто улыбнувшись. Му Цин нахмурился, но промолчал. Они прошли ещё немного в полной тишине, пока генерал не опустился на ближайшую скамейку и вздохнул. Инь Юй последовал его примеру. – Я же вижу, что ты подавляешь в себе зависть и ненависть к нему, – внезапно проговорил Сюаньчжень. Инь Юй тут же стыдливо залился краской и поспешил опустить голову. Генерал видел его насквозь... – У него всё вышло так легко, слава, куча храмов и последователей. А ведь он не прикладывал и малой доли тех усилий, что прикладывал ты, – продолжил Му Цин так осторожно, будто по кусочками собирал вдребезги разбитый хрусталь, – Завидовать в твоём случае – это нормально. Зависть не делает тебя плохим человеком. Инь Юй почувствовал, как глаза защипало от слёз. Му Цин действительно читал его как раскрытую книгу и ни капли не осуждал, был готов принять его, зная, что он далеко не святой. Невольно Инь Юй втянул голову в плечи и сжал кулаки, сложенные на коленях. Заметив это, Му Цин положил свою руку поверх его и почти невесомо погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. По позвоночнику и рукам будто начали моросить мелкие капли дождя, заставляя Инь Юя вздрогнуть. – Всё в порядке. Ты имеешь право испытывать любые эмоции, будь то ненависть, злость или зависть, не важно. Твои чувства – это тоже часть тебя и нельзя от них отрекаться и пытаться подавить. Инь Юй почувствовал, что если ещё хоть одно слово сорвётся с губ Сюаньчженя, он позорно разрыдается прямо на месте. Му Цин сказал то, что его тревожило уже очень давно. И так только ему удалось понять истинную причину тревоги Инь Юя... – Но если ты хочешь утереть этому мелкому поганцу нос, то я могу помочь тебе повысить статус, – подмигнул Му Цин. – Нет! Что Вы, генерал, я не хочу добиваться успеха нечестным путём! – тут же переполошился Инь Юй. Му Цин склонил голову на бок словно хищная птица и хмыкнул. – Я пошутил, – ответил он, – Я верю, что сможешь добиться всего сам, – искренне продолжил Сюаньчжень, и Инь Юй снова зарделся, – Но если будет нужна моя помощь, я всегда рядом. Я всегда рядом. Му Цин говорил со всей искренностью, и его словам хотелось верить. – А ещё, я думаю, тебе стоит отпустить себя. Перестать вечно всё контролировать, – продолжил Сюаньчжень. – Кто бы говорил, генерал, – не остался в долгу Инь Юй. Му Цин фыркнул и закатил глаза. – Отныне никаких генералов, – спустя недолгое молчание внезапно выпалил он. – Что? – удивился Инь Юй. – Обращайся ко мне по имени, – ответил Му Цин. – Что?! – воскликнул он и повернулся к Сюаньчженю всем корпусом. – У тебя закончился запас слов? – хмыкнул Му Цин, почему-то отворачивая лицо. Инь Юю показалось на секунду, что тот слегка покраснел. – Кхм.. нет, – неловко пробормотал Инь Юй, еле удержавшись от третьего "что?" Наверное на данный момент это было единственным, что он мог из-за себя выдавить. Му Цин на полном серьёзе предложил ему звать его по имени? А как же уважение? Как же их различия в статусах? – Это слишком великая честь для меня, – неловко улыбнулся Инь Юй. – Великая честь? – удивился Му Цин, снова поворачиваясь к нему, – С чего это? Я же зову тебя по имени. – Вам можно, – хмыкнул Инь Юй. Статус Сюаньчженя действительно позволял ему многое. Да и Инь Юя устраивало, когда к нему обращались по имени. – Тогда и тебе можно, – парировал Му Цин. — Но... — С этого ты и начнёшь отпускать себя. Мы ведь друзья, а ты говоришь со мной на Вы, да ещё и генералом называешь наедине, к чему такая важность? – перебил его Сюаньчжень. Инь Юй пожал плечами. Он и сам не знал, просто считал, что так нужно, что так правильно. – Давай, скажи это, – принялся подначивать Сюаньчжень, – Назови моё имя, – он повернулся к Инь Юю. Его чёрные глаза блеснули, отражая лунный свет и хитро сощурились. Бог войны запада густо залился краской и поспешил отвернуться. – Генерал Сюаньчжень, я не... – Позови меня, – всё не унимался Му Цин. Он протянул руку и, подцепив двумя пальцами подбородок Инь Юя, повернул его к себе, – По имени, – шепнул он. Следя за движением его губ, бог войны запада невольно сглотнул. Он был готов поклясться, что видит, как на шее у Му Цина бьётся жилка. Наверняка тоже от волнения, как у него самого. От этого сердце забилось ещё быстрее. Сюаньчжень тоже испытывает эмоции, тоже волнуется, тоже чувствует. – Му Цин... — еле слышно прошептал Инь Юй и все внутренности будто сжались в комок. Сюаньчжень по прежнему держал его за подбородок и неотрывно смотрел прямо в глаза, будто через них изучал душу. Инь Юй и сам не мог оторвать взгляда, хоть и осознавал какой-то частью своего разума, что стоит ещё хоть на секунду задержаться в этих чёрных озёрах, он останется в них навсегда. Просто утонет, даже не попытавшись удержаться на поверхности. Его никто не станет искать, о нём даже не вспомнят. Так есть ли смысл отводить взгляд? Когда Инь Юй задал этот вопрос самому себе, глаза Му Цина тут же опустились чуть ниже, на его чуть розоватые губы. – Ещё... — просьба Сюаньчженя звучала почти отчаянно и больше походила на мольбу. Мольбу, очень похожую на те, что произносят смертные, в обращении к ним, божествам. Инь Юй не раз чувствовал, какого-то это, когда к тебе кто-то обращается так, будто ты единственное спасение. Но слышать молитвы от верующих, зная, что ты действительно стоишь выше них на ступени иерархии, и слышать такую же отчаянную, сказанную с придыханием мольбу от божества, что имело куда больший статус, было словно небом и землёй. – Му Цин, – ответил Инь Юй, нарочито медленно, будто растягивая каждый слог в чужом имени, давая насладиться его звучанием самому себе и богу перед ним. Сюаньчжень неотрывно следил за его губами, будто впервые слышал и видел, как кто-то произносит его имя так. Наверное, это действительно было впервые, – Му Цин, – снова повторил Инь Юй, а по телу разлилось тепло. Му Цин, Му Цин, Му Цин. Так звонко, так легко. Му Цин, Му, Цин, Му Цин. Все тревоги незаметно исчезали из его души, не оставляя за собой и следа. Сейчас они не центр его сознания. Сейчас они, это что-то совсем не важное, далёкое, возможно даже иллюзорное. Сейчас остался только он, Му Цин... – А-Цин, – сам того не осознавая, шепнул Инь Юй. Взгляд Сюаньчженя тут же метнулся к его глазам. В чёрных озёрах плескалось удивление, которое тут же сменилось почти одержимым блеском, но Инь Юй заметил это лишь на секунду, потому что Му Цин снова опустил взгляд к его губам. Задержавшись на них пару мгновений, он внезапно подался вперёд и накрыл своими. Сердце в груди будто остановилось, а затем пустилось в бешеный пляс. Инь Юй даже если бы захотел, не смог бы отстраниться сейчас. Его тело сковало, окутало густым туманом , сквозь который ничего не видно. Окутало их обоих от посторонних глаз. Му Цин опустил веки, как будто не хотел, чтобы Инь Юй тонул сейчас. А тот знал, что когда нибудь всё равно утонет, как бы они оба не пытались оттянуть этот момент. Он и сам закрыл глаза, видеть сейчас было совершено ни к чему, нужно было чувствовать. Му Цин целовал его долго, пока у обоих не закружилась голова. Губы его отдавали лёгким привкусом спелой вишни, это Инь Юй запомнил на всю оставшуюся жизнь. Да и как, чёрт возьми, это можно было забыть? Как можно было забыть Му Цина? Будто нехотя генерал отстранился от его губ. Он дышал, чуть приоткрыв рот, загнанно, тяжело и смотрел на Инь Юя так, будто был готов на него молиться... – Я был не прав, – отдышавшись, прошептал Му Цин. – А? – потеряно отозвался Инь Юй, невольно подаваясь вперёд. Единственное, чего ему хотелось сейчас, это снова прильнуть к губам Сюаньчженя. – Смертные пишут далеко не глупости, – сказал Му Цин практически на одном выдохе и снова поцеловал его. Инь Юй тогда не понял смысла его слов. Он не мог думать ни о чём, кроме чуть сладковатого привкуса вишни на своём языке, ни о чём, кроме нежных пальцев генерала, что задержались на его щеке, осторожно поглаживая. Мир Инь Юя ограничился до этой скамьи, на которой они сидели. А больше ему было и не нужно.

                                             ***

В груди холодело с каждой секундой всё сильнее. Нет... Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. Недоразумение, да? Недоразумение же? Тысячи вопросов и не одного ответа, единственным, кто мог ответить Му Цину, был Инь Юй, но тот стоял весь сжавшись, втянув голову в плечи и мелко дрожал. Десятки пар глаз были обращены к нему. – Как же так? – Что вообще произошло? – Им Инь Юй управляет? Но как?! – Уму не постижимо! – Какая подлость! Му Цин сжал кулаки и невольно скрипнул зубами от злости. Этой галдящей толпе вокруг только дай повод перемыть кости всем вокруг, не разобравшись в ситуации! Хотя, на первый взгляд всё действительно казалось очевидным: Цюань Ичжень ни живой, ни мёртвый лежал на земле весь в крови, до этого умудрившийся убить нескольких небожителей, а потом попытавшийся покончить собой и действовал он явно по приказу Инь Юя. Му Цин до конца не понимал, в чём дело, и с каких пор Циин так беспрекословно слушается своего шисюна, но когда начался переполох, Инь Юй кричал "сними одежды" так что, наверняка, проблема была в них. Но как?! Нужно будет расспросить Инь Юя об этом подробнее, когда всё уляжется. – Да его сослать мало! – закричал кто-то из толпы, и Му Цин сильнее впился ногтями в ладони, а Инь Юй пуще прежнего вжал голову в плечи, будто мечтал поскорее провалиться сквозь землю. Му Цин, стоящий около него, протянул руку и сжал чужую подрагивающую ладонь в своей. Инь Юй ошарашенно уставился на него, затем перевёл взгляд на толпу и, будто испугавшись чего-то, резко выдернул руку из чужой хватки. – Не нужно, генерал, – шепнул он одними губами. И снова это "генерал", будто они и не сближались вовсе, будто снова стали чужими друг другу, далёкими, будто не было тех ночей в саду, не было поцелуев. Му Цина словно ударили ногой в грудь. Он понимал реакцию Инь Юя, понимал, чего тот испугался. Он вечно переживал о репутации Сюаньчженя, но тому было плевать, что о нём подумают. – Что здесь творится?! – внезапно раздался голос Цзянь Юя, одного из самых близких подчинённых генерала запада, – Что с нашим дворцом?! – повернулся он к Инь Юю, – Кто его разрушил?! Тот задрожал ещё сильнее, его лицо побледнело до невозможности. Казалось, ещё секунда, и Инь Юй умрёт на месте. – Как ты им управляешь? – внезапно спросил Владыка и сделал шаг к Инь Юю. Тот невольно отступил и побледнел ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда? – Ладно, я знаю. Дело в доспехе? – задал Цзюнь У риторический вопрос. Инь Юй внезапно пошатнулся и рухнул на землю, обхватив голову руками. Му Цин тут же кинулся было к нему и попытался дотронуться до плеча, но тот отстранился и снова прошептал: «Не надо, генерал» Со всех сторон снова обрушилась волна голосов. – Поразительно! За сотни лет в небесных чертогах я не видел ничего подобного! – Один небожитель подчинил себе разум другого и повелел ему развязать бойню, умертвить больше десяти богов войны, а затем покончить с собой?! – Какое коварство. Му Цин едва не задохнулся от злости. Что они несут?! Никого Инь Юй не приказывал убивать! Если грёбаный Цюань Ичжень не может держать себя в руках, то это лишь его вина! – Владыка! – внезапно окликнул Цзянь Юй, – То одеяние Циину дал я! Инь Юй не виноват. Все взгляды, включая Му Цина, тут же обратились к нему. Так вот в чём дело... – Цзянь Юй! – хрипло позвал подчинённого генерал запада, но тот не унимался: – Я лишь хотел преподать урок нахальному юнцу, я и подумать не мог, что всё так обернётся! Му Цин застыл. В его голове боролись противоречия. Конечно, он и сам терпеть не мог Циина и с удовольствием проучил бы его как следует, будь у него такая возможность, но не до такой же степени! Хотя... Цзянь Юй ведь не мог знать, чем всё закончится. – Я всегда ненавидел его, не скрываю, но Инь Юй был к нему добр, кто угодно это подтвердит! Генерал Сюаньчжень! – Цзянь Юй кинулся к нему и схватил за рукав. От неожиданности Му Цин отшатнулся, – Скажите же! Скажите! Вы хорошо знали моего генерала! Он не способен на это! Он вообще ничего не знал о доспехе! Му Цин кивнул. – Да, я и впрямь давно знаком с генералом. Он не мог бы пойти на это.  – Ох, ты, видно, плохо знаешь своего... – из толпы раздался чей-то голос, но на последнем слове небожитель запнулся, – Своего драгоценного Инь Юя! – наконец нашёлся он с определением. Му Цин фыркнул. Кажется, зависть небожителей наконец начала просачиваться наружу. – Вот-вот! Как это он не знал, если лично отдал Циину приказ умереть! Только не говори, что просто ляпнул сгоряча! – подхватил другой. Му Цин был практически уверен, что это действительно так. Ну не мог Инь Юй, который даже а разговоре с ним всегда выгораживал и защищал Цюань Ичженя, так с ним поступить! Кто угодно, но не Инь Юй. – Что за вздор! – возмутился Цзянь Юй! – Он бы так не поступил! Всё это время он заботился о Цюань Ичжене и не желал ему ничего плохого! Инь Юй, скажи им! – воскликнул Цзянь Юй, его генерал на это лишь отрешённо помотал головой, – Генерал Сюаньчжень! – взвыл Цзянь Юй, снова хватая Му Цина на руку, будто тот был его единственным спасением. – Да, – подтвердил он, – Инь Юй всегда хорошо отзывался о Ичжене. В жизни не поверю, что он желал ему смерти! – Вот именно! – подхватил Цзянь Юй. – Да как он смеет! – возмутился кто-то, – Мы собственными глазами всё видели! – Это наверняка недоразумение! Вы неправильно поняли! – продолжал Цзянь Юй, вставая впереди своего генерала и закрывая его собой от чужих глаз и нападок. Му Цин последовал его примеру. – Хорошенькое недоразумение: повелеть своему шиди умертвить себя! Такому нет оправдания! Цзянь Юй не смог найтись с ответом, лишь нервно сжал кулаки, а толпа тем временем продолжала гомонить. – Говорят, с тех пор, как Цюань Ичжень основал дворец, Инь Юй стал его избегать. Каждый раз, когда он являлся на порог, ему говорили, будто Инь Юя нет дома. Сначала мне показалось это странным, а оказывается, его там давно недолюбливали. – Что за бред! – вспыхнул Цзянь Юй, – Циин вечно доставал его! Вечно мешал сосредоточиться на работе! Как бы вы реагировали, если б к вам каждый день приходили домой и трепали нервы! Му Цин был с ним абсолютно согласен. – Даже если Инь Юй избегал Цюань Ичженя нарочно, он имел на это полное право! – высказался он, – Даже если он его шиди, Инь Юй не должен был всегда быть рад его приходу! Тем более, чаще всего, Ичженя встречали во дворце Инь Юя со всей теплотой! – Ага! Конечно! – возмутился кто-то, – Мы сами прекрасно видели его "теплоту"! – Кстати, несколько дней назад на пиру в честь Праздника Середины Осени кто-то перепутал богов войны запада. Я ещё тогда заметил, какие недовольные лица были у этих двоих! – высказался кто-то и небрежно махнул рукой в сторону Инь Юя и его подчинённого. – А с какой стати им радоваться неуважению к себе?! – взорвался Му Цин. Тогда, на празднике, на Инь Юе действительно лица не было. Но ведь любой на его месте отреагировал бы так же! Му Цин и сам не обрадовался, если бы его перепутали с Наньяном. – Конечно, ситуация неприятная, но не до такой же степени, чтобы пойти на убийство! – тут же ответили ему. – Да послушайте вы! – взревел Цзянь Юй, – Инь Юй ни при чём! Это сделал я! Я признался, что тут ещё обсуждать! Однако, слова его не вызвали никакого эффекта. Толпа продолжала распыляться всё больше, а Инь Юй будто слился с землёй, перестав даже дышать. Му Цин опустился на колени рядом с ним и осторожно дотронулся до одной из рук, которые Инь Юй безропотно сложил на коленях. Тот даже не пошевелился, его губы дрожали, а пустой взгляд сверлил сапоги Цзянь Юя, всё ещё стоящего перед ним. – Уведите их, мрачно распорядился Цзюнь У, – Линвэнь, присмотри за Циином. У Му Цина упало сердце. Нет... Всё не могло закончиться так, нет, нет, нет! Инь Юй был его воздухом, его драгоценным нефритом, единственный, мать его дорогим человеком в этой грёбаной столице, где все только и делали, что шептались за спиной и выслуживались перед ним ради статуса. Инь Юй был единственный, кому было неинтересно всё это. Единственным, кто был с ним рядом просто так! Без выгоды, без надежды продвинуться по службе благодаря ему. Единственным, чёрт возьми, во всём этом дерьме, кто был с ним искренним! Владыка, заложив руки за спину, направился по своим делам, но не успел сделать и пары шагов, как его догнал Му Цин и схватил за рукав, точно так же, как пару минут назад его хватал Цзянь Юй. – Владыка, прошу, не надо! Пожалуйста, не ссылайте его, молю! Я что угодно сделаю, только не трогайте его! – он упал на колени, беспомощно цепляясь за одежду Цзюнь У, – Я умру тут без него, Владыка, умру! – бездумно шептал Му Цин, по щекам его бежали слёзы и ему было абсолютно всё равно, кто что подумает о нём. Без Инь Юя всё, что было вокруг, не имело никакого смысла. – Сошлите меня вместе с ним! Я без него умру, правда! Пожалуйста... Пожалуйста... – Генерал Сюаньчжень, – послышался позади слабый голос Инь Юя. Му Цин обернулся и взглянул на него полными глазами слёз, – Не нужно, А-Цин, – тихо-тихо прошептал Инь Юй, но Сюаньчжень смог прочитать по губам. В груди у него будто образовалась огромная дыра, что с каждой секундой разъедала все его внутренние органы, причиняя ужасную боль. – Уберите его, – холодно проговорил Владыка и вырвал свой рукав из пальцев Му Цина, поморщившись с отвращением. Двое богов войны, кажется это были Фэн Синь и генерал Пэй, но Сюаньчженю было всё равно, подхватили его под руки и повели прочь от Владыки и дворца Инь Юя. Издалека он заметил, что кто-то точно так же схватил того и потащил куда-то, а он даже не сопротивлялся. Цзянь Юй кричал ему что-то, вырывался из рук стражи. Му Цин не мог расслышать его слов, в ушах будто стояла вода. – Нет! – закричал он, – Отпустите! Отпустите его! Плевать на унижения, плевать на всё. Он уже не раз терял близких ему людей. Сначала Его Высочество, затем матушку. После её смерти Му Цин пообещал себе, что больше никогда ни к кому не привяжется, никого не впустит в своё сердце, чтобы не страдать от этой ужасной боли в груди потом. Но когда появился Инь Юй, он не смог противостоять невыносимой тяге к нему. Когда они только познакомились, Му Цин не ожидал от этого ничего, думал, что новый бог войны будет как и все остальные подлизываться ради личных заслуг, но какого было его удивление, когда Инь Юй в шутку сказал впервые: "Когда-нибудь я и вас обойду, генерал". Наверное именно тогда Му Цин впервые испытал что-то похожее на уважение к нему. Чем больше они общались, тем больше Сюаньчженю хотелось узнавать его. Сердце сладко трепетало в груди от даже самого короткого разговора с Инь Юем, а с губ не сходила улыбка. С ним было спокойно. С ним было хорошо. Наверное так Му Цин себя не чувствовал никогда, даже в смертной жизни. Единственное, что его волновало в юности - как не получить по лицу за то, что кому-то показалось, будто он стащил что-то с прилавка. И ведь только потому, что он был бедняком! Богачи крали, порой, гораздо больше, чем такие, как он, но об этом, как правило, молчали. Матушку он любил, но чувствовал свою ответственность за неё, которая опустилась на его плечи совсем в юном возрасте. К наследному принцу он испытывал уважение, но никогда не мог позволить себе называть его своим другом. С Инь Юем же всё было иначе. Он любил его. Любил, как мог, своим чёрствым каменным сердцем, по крайней мере, так его описывали окружающие. Инь Юй стал для него всем. Он подарил ему чувство нужности, дал понять, что пока он рядом, Му Цину всегда будет куда прийти, к кому обратиться. Сейчас же у него так беспощадно отбирали этот лучик света, снова оставляя в кромешной темноте. Силуэт Владыки удалялся с каждой секундой, а Му Цин всё никак не мог перестать кричать ему вслед: – Пожалуйста, сошлите меня вместе с ним! Я что угодно сделаю, пожалуйста, я ведь тут умру! Прошу! Пожалуйста... – он сам не соображал, что несёт, будто разом потеряв контроль над своими словами, – Умру, умру... Я умру... – шептал уже беззвучно, когда Владыка, а позже и Инь Юй скрылся из виду. Му Цина затащили в его дворец и почти грубо швырнули в руки подчинённым. – Что случилось?! – воскликнул один из них, увидев своего бледного как полотно генерала, без конца повторяющего "умру, умру, умру". Сюаньчжень кинулся было прочь из дворца, чтобы успеть остановить неизбежное, но Фэн Синь снова толкнул его к двери. Ходящие вокруг небожители удивлённо уставились на них. – Да что с тобой такое?! – взревел Наньян, – Как будто, кроме него никого нет в небесной столице! Му Цин отрешённо помотал головой. – Нет... Для меня нет... – прошептал он одними губами и снова во всей мере осознал весь ужас происходящего. – Пустите меня! Пустите! – закричал он, вырываясь из чужих рук, что не давали ему отойти от дворца ни на шаг. Фэн Синь что-то сказал Пэй Мину, но Му Цин не услышал, у него набатом в голове билось отчаянное «умру, умру, умру, умру, я без него умру!» Генерал Пэй нахмурился, но через секунду кивнул. – Простите, генерал Сюаньчжень, но долго мы вас сдерживать не сможем, – проговорил он. – А? – удивился Му Цин, но не успел опомниться, как его резким ударом по голове отправили в отключку.

***

      Очнулся он в своих покоях. Голова ужасно раскалывалась, было больно даже просто открыть глаза, то ли из-за пролитых слёз, к слову, он совершенно забыл что это такое, ведь последний раз давал волю подобным чувствам ещё в смертной жизни, то ли из-за удара по затылку. На краю его кровати сидел Ши Цинсюань, понурив голову. Му Цин приподнялся на локтях. – Генерал, Вы как? – спросил повелитель ветра, заметив, что тот очнулся. Му Цин медленно сел и попытался вспомнить события последних часов. Его будто со всей силы пнули ногой в грудь. – Где он?! – вскинулся Сюаньчжень, – Его сослали?! Ши Цинсюань тут же виновато опустил голову, будто от него что-то зависело и кивнул. Му Цин рухнул обратно на постель. Это конец. Как же недолго длилось это счастье рядом с Инь Юем. Всего то десять лет, которые в сравнении с его божественной жизнью – просто ничто... Он снова остался совсем один. Ши Цинсюань пересел ближе и ласково погладил его по волосам. – Мне очень жаль, генерал, – грустно проговорил он. Му Цин не шевелился. Даже дышать перестал, кажется. Это больше не имело смысла. Ши Цинсюань всегда был с ним добр, но их отношения даже близко не были такими, как с Инь Юем. Они не стали с ним так близки. Му Цин прислушался к ощущениям в груди. Боль будто действительно разъела все его внутренности, включая сердце, оставляя за собой зияющую дыру в теле. Пусто. Омерзительно. Холодно. Му Цин подтянул одеяло к себе и укрылся с головой. Он не хотел никого видеть. Никого и ничего.

                                          ***

      Сюаньчжень перестал выходить из дворца, отвечать, когда с ним пытались связаться в духовной сети, а позже вообще сменил пароль. Молитвы исполняли подчинённые. Никто, кроме Ши Цинсюаня, не знал, что с ним случилось. Небожители лишь шептались, проходя мимо его дворца, и строили догадки. Впрочем, как и всегда. Му Цин перестал есть и спать. Он и так не нуждался в этом, а теперь еда и сон не доставляли удовольствия. Перестал ходить на собрания и разговаривать с кем либо. Весь мир перестал для него существовать. На прошлом собрании, после которого случился весь этот кошмар, его и нескольких других богов войны назначили пойти в дозор вместе, но Му Цин остался во дворце, заранее попросив Ши Цинсюаня передать его отказ. – Но.. Генерал Сюаньчжень, Владыка будет в ярости! – вытаращил глаза повелитель ветров, – Да и другие боги войны вряд-ли оценят ваш поступок. Они же надеялись на вас! – попытался воззвать к его совести товарищ. – Да пошёл Владыка нахер! – в сердцах выпалил Му Цин. Ши Цинсюань содрогнулся, – Пошли они все нахер! Когда я просил не ссылать Инь Юя, он отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи. Так с чего я должен выслуживаться перед ним?! – все больше распалялся Сюаньчжень. Ши Цинсюань попятился назад, пока не упёрся спиной в двери его покоев. – Хорошо-хорошо, – согласно кивнул он, – Я передам ваши слова. – Спасибо, – благодарно кивнул Му Цин. Ши Цинсюань удалился. Сюаньчжень ещё какое-то время сидел на кровати и глупо смотрел в стену. Ему безумно хотелось напиться. Этого делать было ни в коем случае нельзя, ведь его сковывали обеты, но тяга была страшной. Может ему всё же стоит выйти из дворца и подышать свежим воздухом, пока он окончательно не сошёл с ума. На улицах всё было так же как раньше. Все занимались своими делами, общались друг с другом, весело смеялись, и никому не было дела до низверженного неделю назад бога войны. Грудь Му Цина снова обожгло яростью. Как они могут жить как прежде?! Как?! Увидев его, кто-то тут же начал шептаться, кто-то даже хихикал. Проходя мимо небольшой компании, Му Цин услышал обрывок разговора: – Неужели генерал Сюаньчжень действительно был так близок с этим.. Инь Юем, – имя его было произнесено с плохо скрываемым презрением в голосе. – А ты сомневался? – ответили женским голосом, – Ты видел хоть, как он на него смотрел? Как на драгоценный нефрит, клянусь, своими глазами видела! – И что только он в нём нашел? – продолжил первый голос, – У этого не было и десятой части последователей и храмов, что есть у Сюаньчженя! – У генерала Иньюя, – встрял в разговор Му Цин. Внутри у него всё дрожало от злости. Да как эти мелкие сошки смеют говорить такое о его Инь Юе? Как смеют открывать свои поганые рты?! – Чего?! – повернулись на него небожители, вытаращив глаза. Они явно не ожидали, что он вмешается. На небесах у Му Цина была репутация спокойного и уравновешенного бога, который вступал в конфликты только с Наньяном. – Не у этого, не у этого Инь Юя, а у генерала Иньюя, – настойчиво поправил он. Боги застыли с раскрытыми ртами, – Это во-первых. А во-вторых, вы что, совсем помешаны на храмах и последователях?! Неужто вы решили, что я был рядом с генералом все эти годы ради какой-то выгоды?! Как же прогнили ваши разумы... – Да какой же он генерал! – с гладкой усмешкой перебил кто-то, – Посмешище, да и только! Му Цин с силой сжал кулаки, держась на грани того, чтобы не сорваться и не убить к чертям эту гнилую тварь. Хотя.. может, всё же, стоило придушить его? Тогда возможно его сошлют.. – Он был богом войны, а значит генералом, – стараясь сохранять спокойствие, проговорил Сюаньчжень, –Если я ещё хоть раз услышу неуважение в его сторону из ваших поганых ртов, я устрою всё так, что вслед за ним в мире смертных окажетесь вы, – ядовито выплюнул Му Цин и побрёл прочь, не дожидаясь, пока небожители придут в себя. Те ещё какое-то время стояли молча. Они знали, что при большом желании генерал Сюаньчжень действительно может привести угрозу в действие. Поэтому, провоцировать его лишний раз не хотели. Му Цин тяжело вздохнул. Его по прежнему колотило от злости как припадочного. Нет, ему определённо нужно выпить.

                                          ***

      Алкоголь обжигал горло и грудь, разливался во всему телу невыносимым жаром, заставляя морщиться. Он не пил вина с тех пор, как сковал себя обетами, да и до них попробовал его всего раз. Оно не то чтобы сильно нравилось ему по вкусу, но в утопая в нём можно было ненадолго забыть обо всём. Когда Му Цин попросил уже шестой сосуд, подчинённые странно переглянулись и обеспокоено уточнили, уверен ли он. Сюаньчжень лишь отмахнулся от них. Соблюдать обеты больше не было никакого смысла. Может так его сошлют и он сможет отыскать Инь Юя... Внезапно двери в его покои отворились. Му Цин подумал было, что это подчинённые принесли вино, но на пороге стоял Фэн Синь. – Чегооо тебее? – пьяно протянул Сюаньчжень. – Какого хрена?! – возмутился Наньян и сделал шаг к нему, – Какого хрена?! – повторил он и ткнул пальцем в грудь Му Цину. Тот уставился на него полными непонимания пьяными глазами. Зрение напрочь отказывалось фокусироваться. – Я думал, у тебя случилось что-то, раз ты отказался участвовать в дозоре, а ты здесь сидишь и пьёшь?! – возмутился Фэн Синь. Му Цин растерянно хмыкнул, сам не понял от чего и произнёс: – А у меня и случилось... Думаешь, так просто потерять любовь всей жизни? – спросил он и глаза его снова наполнились слезами. Фэн Синь опешил на секунду, но тут же взял себя в руки. – Это не выход, — он указал на пустые сосуды из под вина, разбросанные по столу. – А что мне остаётся? – спросил Му Цин, – Уговори Владыку сослать меня, тогда не буду пить, – сказал он и снова рассеянно посмотрел на Фэн Синя. Тот неловко потупился. – Ты правда настолько сильно любил его? – спросил он. – Любил. И люблю, – уверенно ответил Му Цин, – Так же, как ты любил Его Высочество, – добавил он. – Ясно, – вздохнул Фэн Синь, – И давно ты догадался? – спросил он. – Ещё в юности, – ответил Му Цин, – Ты смотрел на него, как на самый драгоценный нефрит! – бездумно повторил он слова тех небожителей, обсуждающих его с Инь Юем и повертел в руке пустой сосуд. Он был настолько пьян, что у него окончательно развязался язык. – Не надо больше, – помолчав немного, попросил Фэн Синь. – А? – рассеянно переспросил Му Цин. – Хватит пить. – Нееее, – лениво протянул Сюаньчжень, – Я умираю, Фэн Синь, ты знаешь? Умираю. Я ведь говорил Владыке, что умру без Инь Юя. Вот, пожалуйста, – он икнул и устало ткнулся лбом в сгиб локтя.  – Ты умрёшь, если продолжишь пить. Тебе ведь нельзя с твоими обетами! – воскликнул Фэн Синь. – Ммм... – отозвался Му Цин, – А тебе то что? Фэн Синь на это ничего не ответил. Он молча подошёл к нему и попытался поднять со стула. – Иди спать, – сказал он. У Му Цина не было сил сопротивляться. – Скажу твоим подчинённым, чтобы больше не носили тебе вино, – посадив его на кровать, задумчиво проговорил Фэн Синь. – Они не будут тебя слушать, – хмыкнул Му Цин и снова икнул, – Они тебя терпеть не могут, – расплылся он в улыбке. – Все в своего генерала, – не остался в долгу Фэн Синь. – Ага, – подтвердил Му Цин, кивнув головой, хотя конца не понял смысла его слов. Внезапно на него навалилась такая тоска, что стало ещё хуже, чем до того, как алкоголь попал в его организм. На глаза навернулись слёзы, а грудь снова сдавило, будто на неё с огромной высоты уронили огромный камень. – Не хочу жить, – сказал он куда-то в пустоту, смотря сквозь Фэн Синя. – Из-за этого? – спросил он. Сюаньчжень не стал отвечать. Вопрос показался ему глупым, – Разве это того стоит? – не унимался Наньян. – Почему вам всем так сложно назвать его по имени? – кое как выдавил из себя Му Цин. – Что? – не понял Фэн Синь. – Почему вы все называете его "этот", "это". У него ведь имя есть, мать вашу! – разозлился Му Цин, вскакивая с кровати и тут же пошатнулся. – Я не про него, а про ситуацию в целом, – неловко потупился Фэн Синь. – Похер мне, – грубо отозвался Му Цин, – Да, блять, я не хочу жить из-за того, что случилось. Инь Юй был единственным моим родным человеком! Единственным, кого я полюбил спустя столько лет! – закричал он. Находиться во дворце было невыносимо. Стены будто давили на него со всех сторон, мечтая расплющить. Да и целом, в небесной столице ему было нечем дышать. Возможно так на него действовал алкоголь, но Му Цин действительно начал задыхаться. В горле встал ком. Казалось, ещё секунда, и он потеряет сознание от недостатка кислорода. И тогда он побежал, сам не ведая куда и зачем. Просто побежал из покоев, не обращая внимания на удивлённые взгляды слуг, побежал по лестнице вниз, прочь из дворца, прочь из столицы. Из глаз бежали слёзы, он спотыкался, но чудом удерживался на ногах. Пару раз Му Цин слышал, как его окликал Фэн Синь, но разве мог он остановить его сейчас? Ступени казались бесконечными. Он всё бежал и бежал, а они не кончались, кислорода в лёгких было всё меньше и меньше, а ком в горле будто резко обзавелся шипами и грозился разорвать гортань и кожу к чертям собачьим. Внезапно Му Цин снова споткнулся и в этот раз кубарем покатился по лестнице, ударяясь локтями, коленями и головой о ступени. Оказавшись на улице, он сжался в комочек и тихо всхлипнул. Небожители, проходящие мимо, заахали, прикрывая рты ладонями, и снова начали шептаться. И ни одна мразь не подошла поинтересоваться, всё ли с ним в порядке. Наверняка от него за несколько десятков чи несло алкоголем, но сейчас было всё равно. Он выпрямился, сидя на коленях. Всё тело ужасно болело от падения. Дышать стало ни чуть не легче. Внезапно Му Цин почувствовал, как к горлу подступила тошнота и его вывернуло наизнанку. Рядом с ним на корточки присел Фэн Синь и протянул сосуд с водой. Му Цин жадно отхлебнул половину и его почти сразу снова стошнило. После этого чуть стало легче. Он вернул воду Фэн Синю и прохрипел тихо: «Спасибо...» – Не за что, – отозвался Наньян. Му Цин вздохнул и вытер рот рукавом, затем шмыгнул носом и, пошатываясь, встал. Пару минут пытался сфокусировать зрение и удержаться на ногах, а потом, прихрамывая, обречённо побрёл в сторону своего дворца.

                                           ***

Чтобы заново собрать себя по кусочкам, Му Цину пришлось для начала сломать. Убить в себе ту часть, которая позволила ему вновь открыться кому-то, которая позволила полюбить. Чтобы попытаться отпустить тот день, он стал тем, кого в нём видели другие небожители – чёрствым и холодным человеком. Его сердце сгорело тогда, сожгло само себя, оставляя лишь жалкую горстку пепла. Из пепла этого потом появился камень, твёрдый ледяной. Это было к лучшему, ведь камень, в отличие от сердца, не болит, камень не чувствует. Му Цин больше и не хотел чувствовать. Постепенно он вернулся к работе во дворце, загрузил себя ей так, что на раздумья не оставалось ни времени, ни сил. Порой Сюаньчжень всё же развлекал себя чем-то помимо молитв: общался с Ши Цинсюанем, ходил на ночные охоты с генералом Пэем или в одиночку, баловал себя дорогой едой, и по несколько часов зависал в духовной сети от скуки. Но чувствовать вновь он так и не научился. Он не соврал, когда сказал, что умрёт без Инь Юя. Физически он продолжал существовать, но жизнью это было назвать сложно. Иногда он спускался в мир смертных и сам не понимал зачем. Вернее, понимать то он понимал, но признавать этого не хотел. Инь Юя нигде не было, сколько бы он не пытался искать. Му Цин побывал во всех местах, о которых ему рассказывал бывший генерал запада, проводя в них свою смертную жизнь, но и там его не нашёл. Если бы он сказал, что отпустил ситуацию и забыл Инь Юя, это была бы самая гнусная ложь в его жизни. Нет, он не забыл. И не отпустил тоже. Часто его мучали ночные кошмары, в которых снова и снова повторялись события тех дней. Вот в столице начинается хаос, вот Инь Юя обвиняют во всех смертных грехах, вот уводят под руки стражи, а Му Цин на коленях ползает за Владыкой, а тот даже не смотрит в его сторону. А потом Му Цин умирает. Снова и снова. Он просыпался в холодном поту и ещё очень долгое время не мог остановить дрожь. Порой Му Цин просто не ложился спать нарочно, чтобы не видеть этих ужасных картин. Так прошло несколько сотен лет. Забыть и отпустить он не смог, но у него получилось убедить себя, что он смирился. А потом неожиданно вознёсся новый небожитель. Нет, у Сюаньчженя давно не было надежды на то, что его драгоценный нефрит сможет вернуться в столицу, но... сердце от чего-то тогда забилось в груди пойманной птицей. Это оказался Его Высочество, наследный принц, что поразило Му Цина не меньше. Спустя столько лет? И как ему удалось? Конечно, он знал, что Се Лянь ненавидит его, поэтому просто подойти и расспросить по-человечески не получилось бы. Он уже не был таким добрым и наивным, как много лет назад, но Му Цин невольно снова начал беспокоиться о его судьбе. Так он и начал в тайне помогать принцу, приняв облик одного из своих подчинённых. Конечно, ради этого ему пришлось терпеть компанию Фэн Синя, который тоже считал, что Се Лянь без него просто не справится, но когда тот молчал, его ещё можно было стерпеть. Со своим бывшим телохранителем принц стал ближе, чем с ним, Му Цином. Снова. В какой-то мере он был рад за них, ведь Наньяну наконец выпал шанс быть рядом с тем, кого он любил всем сердцем, но Сюаньчжень вновь солгал бы, если б сказал, что ни капли не завидует. Любовь всей его жизни была где-то далеко далеко, в неизвестном Му Цину месте (думать о том, что Инь Юя уже давно нет в живых, он категорически отказывался), и ему ничего не оставалось, кроме как слепо верить и надеяться, сам не зная на что. А потом Се Ляню поручили отправиться в Призрачный город и отыскать пропавшего повелителя земли. Призрачный город славился на всю округу, а градоначальник – Искатель Цветов Под Кровавым Дождём был величайшим из четырёх бедствий, который мог стереть с лица земли сотни небожителей и глазом не моргнуть. Поэтому Му Цин увязался за Се Лянем, мало ли, что могло произойти с ним в этом проклятом месте. На счастье Сюаньчженя, с ними послали Ши Цинсюаня, а не Наньяна, потому что собачится с ним всю дорогу не было никакого желания, а вот с повелителем ветров они бы отлично сработались. Правда, тот постоянно уговаривал Се Ляня принять женский облик, заставляя Му Цина прятать усмешки в рукаве. Их план провалился с самого начала и вместо спокойной миссии без жертв, превратился в какой-то хаос. И всё из-за принца Тайхуа, что присоединился к ним позже. Мало того, что тот разозлил демона, и им еле удалось унести ноги, так он ещё и не считал себя виноватым! Му Цину хотелось прибить его на месте.  Не успело пройти и часа с того момента, как Се Лянь объяснил ему, как нужно себя вести, Лан Цяньцю ввязался в очередную драку. «Чтобы я ещё хоть раз пошёл с вами куда-то!» – прошипел про себя Му Цин и полез помогать товарищам. Выбора то у него не было. – Прекратите балаган! – внезапно крикнул кто-то. Му Цин застыл на месте. Этот голос казался ему до боли знакомым. Он завертел головой, в попытке увидеть источник звука, и взгляд его зацепил демона. Вернее даже не так... Демоном его было назвать сложно. Он больше был похож на человека, пусть и лицо его скрывалось маской, от него не исходила демоническая энергия. Незнакомец тем временем подошёл к Се Ляню и протянул ему руку со словами: «Уважаемый даочжан, вас приглашает глава города. Он давно ждёт вас в доме блаженства. Прошу.» Му Цин почувствовал, как сердце начало биться чаще, чем должно. Му Цин почувствовал... Почувствовал по-настоящему спустя столько лет. Демоны вокруг зашептались. Из их слов он смог разобрать только «Посланник Убывающей Луны». Кажется, это был титул незнакомца. Тот без особого интереса оглядел остальных небожителей, но когда его взгляд остановился на Му Цине, он замер на секунду, но быстро взял себя в руки и повёл Се Ляня куда-то. Сюаньчжень выждал, пока те отойдут на приличное расстояние и тихо последовал за ними. Сердце в груди сходило с ума, а дышать становилось всё труднее. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что преследует их вовсе не ради безопасности принца, а ради того, чтобы узнать, кто скрывается под маской. Это явно не делало его хорошим товарищем, но думать об этом сейчас не хотелось. Посланник Убывающей Луны завёл Се Ляня в дом блаженства, а сам остался стоять на улице. Если он обернётся, Му Цину просто будет негде прятаться, поэтому он застыл. Как же глупо получилось. Дом блаженства величественно возвышался над ним, впрочем, как и весь город. Он прежде никогда не был на территории резиденции демона и имел весьма дурное представление об этом месте, но сейчас вдруг отметил для себя, что здесь весьма красиво. Посланник Убывающей Луны внезапно обернулся. Му Цин дёрнулся было в сторону, но тот уже успел его заметить. – Генерал Сюаньчжень, зачем вы преследуете нас? – спросил он всё тем же спокойным до боли знакомым голосом. – Я не... – начал было Му Цин, но не смог проронить ни слова. Откуда он знает его титул? Посланник Убывающей Луны заложил руки за спину и прошествовал мимо него. – Неужели боитесь, что я или же мой господин навредим принцу? – хмыкнул он. – Нет, я... Подчинённый Хуа Чэна медленно удалялся. – Не волнуйтесь, глава города ничего не сделает Его Высочеству, он безмерно уважает его. Му Цин спросил бы, за что демону уважать небожителя, но сейчас это волновало его меньше всего. – Господин... – позвал он, но получилось так тихо, что Посланник Убывающей Луны даже не услышал. – Генерал... генерал Иньюй! – наконец нашёл он в себе силы почти закричать. Подчинённый демона застыл на месте, – Инь Юй... – повторил Му Цин. Если он ошибся, это будет всего лишь жалким недоразумением, но если он прав... Сюаньчжень почувствовал, как по рукам и шее бегут мурашки. Кажется, прошла вечность, прежде чем Посланник Убывающей Луны медленно потянулся к своей маске и снял её. Затем, не оборачиваясь к Му Цину, произнёс: – Я уже давно не генерал, А-Цин, – и обернулся. Сердце в груди Сюаньчженя больно ударилось о грудную клетку, а затем будто перевернулось и упало куда-то в живот. Перед ним стоял тот, кого он потерял много веков назад. Тот которого искал повсюду, но так не нашёл и следа. Инь Юй очень изменился за эти годы. Он без особого труда мог бы слиться с толпой, настолько была обычной его внешность, глаза потускнели, а улыбка казалась почти вымученной. Но всё же это был его Инь Юй. Му Цин сделал один осторожный шаг к нему. Затем второй. Третий. Бывший генерал запада невольно отступил, но Сюаньчжень взял его за плечи и, резко притянув к себе, стиснул в объятиях. Инь Юй вздрогнул, но не отстранился. – Я искал тебя, – тихо-тихо, сквозь подступившие слёзы прошептал Му Цин. – Прости... – так же тихо ответил Инь Юй. Непонятно было, за что он извиняется, но спросить Сюаньчжень не мог, горло сдавило от слёз. Бывший генерал положил руки ему на лопатки и невесомо погладил. В голове у Му Цина вертелось тысяча вопросов к Инь Юю. Как сложилась его жизнь после низвержения? Почему он начал служить демону? Как они вообще встретились с Хуа Чэном? Помнил ли он Му Цина? Но задать их он не мог. Статный генерал юго-запада просто молча содрогался от плача, как маленький ребёнок, прижимая Инь Юя к себе так, будто это была их последняя встреча. – Почему ты не связался со мной? – наконец смог Му Цин спросить хоть что-то, отстраняясь и заглядывая Инь Юю в глаза. Тот потупился. – Я не думаю, что в небесной столице одобрили бы наши.. наш союз, если б узнали, что я теперь служу демону, – проговорил он. – Да плевать! – воскликнул Му Цин, – Они вечно ничего не одобряют! Кто бы что не делал, они вечно будут осуждать! А кто такие "они"? Почему я должен слушать их? – всё больше распалялся он, – Знаешь, когда мне было плохо, со мной рядом был Ши Цинсюань, иногда Наньян, но ни один из них никогда не осуждал меня за мои чувства к тебе. На остальных мне плевать. Почему я должен слушать мнение тех, кто ни разу даже не попытался протянуть мне руку помощи, когда я буквально умирал?! – Му Цин понял, что выпалил всё это на одном дыхании только после того, как замолчал и дышать стало тяжело. – А-Цин... – одними губами шепнул Инь Юй. Его лицо стало ещё бледнее. В глазах плескалась боль, на грани с отчаянием. Руки задрожали и Посланник Убывающей Луны поспешил сжать их в кулаки, – Прости... – снова прошептал он, – Прости, прости меня... – глаза его заблестели от слёз, но прежде чем Му Цин успел заметить это и осознать, Инь Юй бросился к нему на шею и прижал к себе так крепко, что у Сюаньчженя перехватило дыхание. – Прости, прости, прости... Он не знал, за что тот извиняется. Инь Юй и сам не понимал. Не понимал, что продолжал повторять, словно мантру. Прости, прости, прости, прости меня... Сколько же всего он хотел бы сказать Му Цину. Сколько же слов скопилось за эти годы, которые он подавил в себе. Прости, что оставил тебя. Прости, что не вытащил из тьмы. Прости, что не смог вернуться. Прости за то, что убил тебя. Но Инь Юй не мог выдавить из себя ничего, кроме этого бессмысленного "прости". Прости, прости, прости. Прости меня. Му Цин и не держал на него зла. Он был готов простить ему многое, если не всё. Тем более, в случившимся не было и толики его вины. Возможно, если бы Инь Юй не боялся осуждения, всё было бы иначе. Возможно они бы встретились гораздо раньше, но всё же, он не был виноват ни в чём. Му Цин прижался к нему ещё сильнее и вдохнул родной запах. – Прощаю, – на манер бывшему богу войны проговорил Сюаньчжень, – Обещай, что больше не покинешь меня, – почти взмолился он, не желая отпускать Инь Юя ни на секунду. – Обещаю, – глухо отозвался тот. – Даже если твой градоначальник будет против? – зачем-то спросил Му Цин. – Плевать на него, – уверенно проговорил Инь Юй, – Плевать на них всех, – он отстранился от Сюаньчженя и взял его лицо в ладони, – Я так люблю тебя, А-Цин, – прошептал Посланник Убывающей Луны, заглядывая ему в самую душу. Му Цин открыл было рот, чтобы ответить, но тут Инь Юй коснулся его губ своими. Осторожно, почти невесомо, будто боялся, что Сюаньчжень может рассыпаться хрусталём. Ровно секунду Му Цин думал, прежде чем вплести пальцы в шелковистые волосы и притянуть Инь Юя к себе ещё ближе и поцеловать уже увереннее. Ему хотелось расспросить бывшего генерала о многом, но он ещё успеет. Столько невысказанных слов осталось внутри, но теперь им некуда торопится. Упущенное они наверстают. Обязательно.