Bittersuite

Тёмное шоссе уходило в бесконечность, рассекая ночь светом фар. Магдалена вела сосредоточенно, не позволяя себе расслабиться, даже когда Иванка, раскинувшись на пассажирском сиденье, весело рассказывала что-то о своих студенческих годах. — …и тогда мы решили, что лучший способ отпраздновать день рождения подруги — это запустить фонарики прямо на крыше общаги. Но, как выяснилось, крыша была не предназначена для таких «мероприятий», и один из нас чуть не провалился в вентиляционный люк. Представь, через пять минут прибегает охрана, мы в панике, фонарики уже улетают в небо, и что мы делаем? Притворяемся, что медитируем! — Иванка засмеялась, запрокинув голову. — Нас, конечно, всё равно поймали. Магдалена невольно усмехнулась, даже не заметив, как пальцы чуть ослабили хватку на руле. — Ты, похоже, всегда была авантюристкой. — О да. Я даже умудрилась спрыгнуть с парашютом, когда мне было девятнадцать. — Иванка повернулась к ней, лукаво склонив голову. — А ты? Когда-нибудь делала что-то… безумное? Магдалена задумалась. — Если под «безумным» ты имеешь в виду то, о чём можно пожалеть — нет. Я предпочитаю сначала думать, а потом действовать. — Это скучно. — Это безопасно. Иванка улыбнулась, но не стала спорить. Её взгляд задержался на профиле Магдалены — строгом, собранном, чуть напряжённом. Её всегда тянуло к таким людям. Тем, кто держится стойко, но внутри… внутри спрятан целый мир. — Давай остановимся у океана, — вдруг предложила она. Магдалена взглянула на неё вопросительно. — Просто… мне хочется немного постоять у воды. Океан ночами был другим. Не бескрайне синим, а чёрным, глубоким, как бездна. Ветер тянул в себя запах соли, и волны с тихим рёвом разбивались о берег. Магдалена вышла из машины, вдохнув воздух полной грудью, пока Иванка доставала из кармана пачку сигарет. — Не возражаешь? — спросила она, щёлкнув зажигалкой. Магдалена молчала, наблюдая, как огонёк вспыхнул и тут же погас, оставив только слабое оранжевое свечение у губ Иванки. — Ты всегда куришь? — спросила она ровным голосом. — Когда волнуюсь. — Ты сейчас волнуешься? Иванка усмехнулась: — Может быть. Магдалена посмотрела на неё с непроницаемым выражением лица, но внутри что-то неприятно сжалось. Она отвела взгляд, но запах табака уже впитался в воздух. — Почему тебе это так не нравится? — спросила Иванка, бросая на неё быстрый взгляд. Магдалена провела пальцами по виску. — Я не хочу привязываться к тому, кто умирает не по ошибке, — наконец произнесла она, голос прозвучал тихо, но отчётливо. Иванка чуть приподняла брови, задумавшись. — Я не… — она запнулась. — Это ведь просто сигареты, Маг. Магдалена посмотрела на неё, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на жуткую усталость с оттенком боли. — Да. Просто сигареты. Они стояли в тишине, пока Иванка не отбросила окурок и не раздавила его носком ботинка. — Если тебе так важно, я могу бросить, — сказала она серьёзно. Магдалена слабо улыбнулась: — А ты всегда так легко меняешь привычки ради других? — Нет. Только если человек того стоит. Магдалена замерла. Их взгляды встретились. Иванка шагнула ближе, медленно, не торопясь. Ветер трепал её волосы, губы чуть приоткрылись, и она потянулась вперёд — всего на сантиметр, давая Магдалене время отвернуться, остановить её. Но Магдалена не отвернулась. Она лишь прошептала: — Не сейчас. Иванка остановилась, вглядываясь в её глаза, и кивнула. Океан продолжал шуметь. Они стояли молча, прислушиваясь к дыханию океана. Иванка была непривычно тиха. Её обычно лёгкая, шутливая манера общения куда-то исчезла, уступив место чему-то другому — чему-то глубокому, непонятному, тревожному. Она не привыкла, чтобы её останавливали. Магдалена не смотрела на неё, но чувствовала этот взгляд — пристальный, задумчивый, слегка растерянный. — Ты ведь не о сигаретах, да? — наконец спросила Иванка. Магдалена не ответила сразу. — О них тоже, — спокойно сказала она. — Но в основном — нет. Иванка хотела спросить «О чём тогда?», но поняла, что этот вопрос прозвучит слишком прямо, слишком настойчиво. А Магдалена, кажется, не из тех, кого можно брать наскоком. Она сделала пару шагов вперёд, убрала руки в карманы. — Я просто… — Иванка вздохнула. — Мне не нравится ощущение, что между нами что-то стоит. — Это потому, что ты привыкла быть слишком открытой, — Магдалена взглянула на неё. — А я нет. — Но ты ведь хочешь, чтобы кто-то тебя понял, да? Магдалена чуть приподняла брови. — А ты? — Что? — Ты хочешь, чтобы тебя поняли? Иванка усмехнулась: — Я не такая сложная. Магдалена медленно качнула головой. — Это не правда. Иванка опустила взгляд, глядя на тёмную полоску берега. Ветер путался в её волосах. — Я, наверное, веду себя глупо. — Почему? — Потому что мне, почему то, важно знать, что с тобой. Магдалена посмотрела на неё чуть дольше, чем обычно. — Это не глупо. Они вернулись в машину. Магда завела двигатель, но не спешила трогаться. — У меня есть идея, — вдруг сказала Иванка. — Какая? — Поехали ко мне. Магдалена удивлённо посмотрела на неё. — Я не предлагаю ничего странного, — быстро добавила Иванка, усмехнувшись. — Просто… просто останься на чай. ***** Квартира Иванки была именно такой, какой её можно было себе представить: маленькой, уютной, полной деталей. На стенах висели фотографии — городские пейзажи, силуэты людей, какие-то моменты, застывшие в кадре. Магдалена не сразу подошла к ним, сначала просто огляделась, пока Иванка расставляла кружки на столе. — Ты сама их снимала? — спросила она, касаясь пальцами одной из рамок. — Да. — Красиво. — Спасибо. Это почти что вся моя жизнь. Каждое фото- имеет свою историю. Магдалена перевела взгляд на фотографию, где Иванка была с кем-то ещё. Красивая русоволосая девушка стояла рядом, положив голову на плечо Ив. Что-то в этом кадре зацепило Магдалену — то ли взгляд, то ли сам факт, что Иванка никого не упоминала. Иванка заметила её взгляд. — Это… — Неважно, — перебила Магдалена, но голос её стал чуть суше. Иванка вздохнула. — Всё-таки важно. Магдалена опустила руку, но осталась стоять напротив. — Возможно и так. Кто она? — Просто человек из прошлого. Магдалена кивнула. — Мы были вместе, — честно добавила Иванка. — Ты её любила? — Наверное. Магдалена посмотрела на неё долго, словно оценивая её слова. — Почему «наверное»? Иванка пожала плечами. — Потому что, когда всё закончилось, мне было не так больно, как должно было быть. Магдалена задумалась. - А разве есть определенная норма боли, которую обязаны испытывать все люди на земле? - Нет, просто это будто бы неправильно… Человек к тебе привязывается, а ты будто и не чувствуешь ничего. Странно звучит из моих-то уст, да?- слабо улыбнулась Иванка — Ты боишься привязываться? — А ты? И тишина между ними вновь наполнилась чем-то напряжённым. — Я боюсь терять, — тихо сказала Магдалена. Иванка чуть сжала пальцы на кружке. — Ты уже кого-то теряла? Магдалена перевела взгляд в окно. — Мы все кого-то теряли. Иванка не знала, что сказать. В комнате повисло молчание. Не давящее, но наполненное. Магдалена вдруг глубоко вздохнула, словно решаясь. — У меня был человек, который ушёл сам. — Умер? — Нет. Просто… ушёл. Иванка почувствовала, что не должна спрашивать дальше. — Мне жаль. — Да ладно тебе. Это давно в прошлом. Никому уже не жаль. И в этот момент она поняла, что Магдалена раскрылась ровно настолько, насколько могла. Иванка не стала давить. — Хочешь мы поднимемся на крышу и посмотрим на звезды? А то ты совсем загрустила, а мне аж стыдно, что я нагружаю плохими чувствами хорошеньких девушек. Магдалена посмотрела на неё, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Хочешь, чтобы мы провалились, как вы в общаге? - На этот раз мы будем умнее и не будем запускать фонарики. Но это только сегодня- широко улыбнулась Иванка Крыша была неожиданно просторной. Не заброшенной, но и не слишком ухоженной — место, в котором редко бывают чужие. Иванка ловко отомкнула замок, придержала дверь, пропуская Магдалену вперёд. В одной руке она держала плед, в другой — термос с чаем. — Я так понимаю, сюда не каждый может попасть? — заметила Магдалена, окидывая взглядом площадку. — Только я. — Это как? — Просто мой дом, мои правила, — Иванка усмехнулась. — Ну, почти. Магдалена не ответила, но её глаза блеснули лёгким интересом. Ветер на крыше был сильнее, чем внизу, но не резкий, а скорее свежий, пронизывающий. Где-то вдалеке светились окна чужих квартир, машинки ползли по дорогам, а над этим всем раскинулось огромное ночное небо. Иванка села первой, раскрывая плед. — Давай сюда, — позвала она. Магдалена с сомнением посмотрела на жёсткий бетон, но всё же опустилась рядом. — Привыкай, — улыбнулась Иванка. — Это лучшее место, чтобы думать. — А ты много думаешь? — Иногда даже слишком. Иванка молчала некоторое время, глядя в небо, потом протянула Магдалене кружку с чаем. — Знаешь, я думаю, тебе всё-таки интересно. — Что? — История той фотографии. Магдалена чуть прищурилась. — Ты хочешь её рассказать? — Если ты готова слушать. Магдалена не ответила, но её молчание было скорее согласием. Иванка поставила термос рядом, скрестив ноги. — Пожалуй, я действительно любила её. Тогда мне казалось, что да. Она закурила, но теперь уже больше для того, чтобы дать себе время собраться с мыслями. — Она была особенной. Не в смысле какой-то невероятной, но просто… я тогда была другой. Мне казалось, что всё происходит так, как должно. Что мы вместе, и всё будет хорошо. Иванка сделала глубокий вдох, выдыхая дым. — А потом… всё как-то развалилось. Магдалена наблюдала за ней внимательно, без лишних вопросов. — Она сказала, что я недостаточно её люблю, — усмехнулась Иванка, но без радости. — И это было правдой? Иванка на секунду замерла, потом кивнула. — Наверное. — Но ты страдала? — Конечно. — Тогда ты её любила. Иванка посмотрела на неё, чуть прищурившись. — Ты так думаешь? — Думаю, да. Иванка усмехнулась, но уже теплее. — Забавно, но, наверное, ты права. Они замолчали. Ветер тихо шелестел в пледе, ночь была тёмной, но не мрачной. — Ты боишься привязываться? — вдруг спросила Магдалена. Иванка на мгновение задумалась, затем кивнула. — Да. Магдалена перевела взгляд с её профиля на город внизу. — Почему? — Потому что я знаю, как это бывает. Они сидели молча, пока чай в кружках остывал.