Тяжелый случай

— Я не смогу тебя принять. Это Чонгук говорит, когда только видит в дверях чернявую макушку Тэхёна. Чернявая она еще со времен первого курса, и, так-то, с тех времен прошло семь лет с хвостиком, а до этого он стабильно выжигал свои волосы до цвета цыпленка. Почти курочка Ряба. Чонгук, когда увидел впервые его школьные фотографии, не удержался и все-таки шутканул про золотые яйца, за что тут же получил этой же фотографией (то бишь смартфоном) по лбу. Урок усвоил. Но к первому курсу до Тэхёна, с его слов, все-таки снизошло озарение, что он выглядит, как нападавшие на асфальт осенние листья гинко или несчастная Рапунцель (когда Чонгук пошутил про скинуть волосы, Тэхён погрозился остричь ему патлы, пока он спит, урок вновь был усвоен), так что быстро вернул свой натуральный (не по ориентации) цвет и стал обычным корейцем. Ну ладно, красивым корейцем. Возможно, самым из всех, кого Чонгуку вообще доводилось повстречать. — И тебе привет, — Тэхён здоровается слишком задорно для человека, который с соплями, слезами и матами выставлял Чонгука за дверь. Честно говоря, это первый признак того, что Тэхён нервничает. Обычно чем скептичнее и высокомернее он ведет себя в ситуациях, когда вообще не до смеха, тем больше он нервничает. И губы у него красные — кусал наверняка, пока шел. И у порога мялся — Чонгук слышал. Это не то чтобы прям расстраивает, потому что от вида нервного Тэхёна становится немного радостно, но вовсе не потому, что Чонгуку нравится, когда нервничает Тэхён. Просто в некоторой степени это дарит… надежду. Ах да, он забыл добавить! Знакомьтесь, вот это (на этом моменте можно нервно дернуть рукой в сторону дверного проема) Ким Тэхён. Самый красивый человек, возможно (однозначно), на планете, настоящая заноза в заднице, харизматичный засранец, который и мертвого из гроба достанет, но потом обязательно ласково убаюкает, и, да, бывший Чонгука. Уже как почти два месяца?.. Эти два месяца тянулись невозможно медленно, по ночам Чонгуку снились разочарованные глаза Тэхёна, в ушах стояли его страшные слова про расставание, что-то про то, что он его никогда не простит, много других нехороших слов, слезы, чемодан с вещами на полу в коридоре (Тэхён всегда был немного драматичен и категоричен, но все мы не без привета, верно?), и, возможно, у Чонгука совсем немного травма. Еще, возможно, совсем немного он все еще любит своего бывшего. Возможно, совсем не немного. Хотя от перестановки слагаемых сумма не меняется. Все равно любит, а как — уже неважно. Ну конечно, всего-то два месяца прошло. Ему, наверное, и жизни не хватит, чтобы разлюбить, а тут жалкие шестьдесят дней. Учились они, благо, в разных университетах (двух мозгоправов одна семья не выдержит), а познакомились и вовсе случайно: каким-то неведомым образом совпали компании. Лучший друг Тэхёна — Чимин — вовремя начал встречаться с сестрой хёна Чонгука — Юнги, и как-то так вышло, что попали они все и еще пара таких же несчастных за один стол желающих поделить бутылку и стресс за пережитую учебную неделю (сделка не самая выгодная, потому что, как оказалось, это был кредит на спокойствие, а возвращать его потом придется с процентами. Тридцать два — годовых, можете доставать калькулятор или тетрадь в клеточку, к концу этого года Чонгук, вероятно, просто повесится). За первой бутылкой пошла еще одна, на третьей у Тэхёна красиво блестели глаза, четвертая распивалась уже без них. По всем канонам таких встреч, это просто должен был быть секс на одну ночь, но ночь как-то совсем неожиданно растянулась на шесть лет, а потом закончилась одним днем. Получилась не тысяча и одна, но все равно как сказка, Чонгук аж до сих пор вспоминает. Возможно, он тоже немного драматичен, но ему прощается, потому что он: а) влюблен в своего бывшего; б) ходит с разбитым сердцем; в) видит этого самого бывшего спустя два месяца после расставания на пороге своего же личного кабинета; г) этот бывший, судя по его невозмутимо-сучьему выражению лица, сейчас выпрыгнет из штанов от нервов. Щекотливая ситуация, не правда ли? Щекотливости добавляет еще тот факт, что работает Чонгук не каким-нибудь там милашкой-парикмахером, который в случае чего может ювелирно вонзить ножницы в глазницу и невинно похлопать ресницами, сказав, что рука соскользнула. И не зубным (а мама ведь настаивала!), чтобы легально забетонировать на хрен Тэхёну пасть или достать через глотку сверлом до сердца. И даже не доставщиком пиццы (будем честны, вряд ли у доставщика пиццы будет свой кабинет), чтобы просто размазать эту пиццу вместе с коробкой Тэхёну по лицу. Чонгук — психолог. И в его случае ему потом грозит статья за доведение до самоубийства, если он все-таки согласится Тэхёна принять. Сам факт его нахождения на пороге вот этого прям новомодного, суперкомфортного кабинета — уже нонсенс. Какого черта его сюда принесло? Нет, когда Чонгуку прилетела заявка на прием от некого Ким Тэхёна, он, конечно, нервно дернулся и застучал сердцем (сейчас оно громыхает, блять, как майская гроза), но потом вполне себе справедливо посчитал, что это тезка. Мало у них, что ли, Ким Тэхёнов в городе живет? Видимо, мало, блять! — Ты пришел поговорить о нашем расставании? — крохотная надежда. — О, — Тэхён забавно вытягивает губы трубочкой, — нет. Я пришел к психологу. О-о-очень тяжелый вздох. — Не получится, — на тяже-елом таком выдохе. Взгляд стопорится на полосах паркета под ногами, потому что, вот честно, нахуй надо на Тэхёна смотреть. — Да почему? — Я не смогу тебя принять, — Чонгук нервно сглатывает сухость в горле, — это противоречит профессиональной этике. Я не имею права принимать клиентов, если знаю их или тех, о ком они будут говорить, лично. Как минимум не смогу быть беспристрастным. Единственное, о чем мы можем поговорить, — показательно щелкает замком двери, мол, сам попался, — это о нашем расставании. У нас аж целый час, — кивает на часы на стене, — потом поищешь себе другого психолога для решения своих проблем. Тэхён себе не изменяет. Серьезно, раньше Чонгук думал, что нет большей занозы в заднице, чем Пак Чимин, а потом узнал получше Тэхёна, и это ебаный пиздец. Пиздец этот юркает вглубь кабинета с таким довольным лицом, будто его и правда вот прям все-все устраивает, снимает с себя пальто и удобно устраивается в кресле. Ручки еще на коленках складывает. В глаза заглядывает. Разве что бровки домиком не заламывает, блять. — Давай в обратном порядке, — Тэхён клонит голову к плечу, — сначала моя проблема, потом — все остальное. Чонгук хмурится, сложив руки на груди: — Нет. Я не буду проводить тебе сеанс. — Но мне нужен именно ты, — бубнит Тэхён, расстроенно надув губы. — Почему? — Ты единственный гей-френдли психолог, которого я знаю. А проблема у меня очень деликатная. Там прям тяжелый случай. Чонгук сглатывает ком в горле. Тяжелый случай — это, блять, просто в принципе про Тэхёна. Как он вообще додумался прийти на прием к Чонгуку?! Нет, хорошо вообще, что додумался, потому что он уже просто выть был готов от невозможности хоть как-то с Тэхёном связаться. — Пожалуйста, — продолжает упрашивать Тэхён. — Нет. — Ты даже не выслушал меня. — Ты тоже не стал меня выслушивать, — парирует Чонгук, оперевшись плечом о косяк двери, — а сейчас требуешь от меня обратного, — потом еще тяжелее вздыхает. Вскидывает взгляд на невинно моргающего Тэхёна. — Видишь? — разводит руки в стороны: — Я уже не могу быть объективным. — Ничего страшного, — заверяет Тэхён, кивнув пару раз болванчиком, — один сеанс. Пожалуйста. — Нет, Тэ- — Я заплачу в два раза больше. — Вопрос не в день- — Только один раз, — и руки еще складывает в умоляющем жесте, — а потом мы нормально поговорим. Чонгук щурится, заглядывая в невинные черные глаза. Судя по степени наглости Тэхёна, тот не просто сейчас из штанов выпрыгнет — взорвется. — Обещаю, — и смотрит во все глаза, чертовы кратеры, жаль, что Чонгук все-таки не парикмахер. Да что у него там такое произошло?! Это вообще не должно волновать Чонгука! Но волнует же, чертов Ким Тэхён! — Ладно. Ладно, черт с ним, блять. В прямом смысле — сидит явно на плече и советует всякие гадости. Наверное, он же и уговорил прийти к Чонгуку, мало крови, мол, при расставании выпил. Чонгук вообще, по ощущениям, донором заделался. Его все сосут-сосут, никак не высосут. Теперь дьявол лично на порог заявился. Вдруг не нервничает, а все-таки просто издевается? — Что у тебя? Похуй, можно быть неформальным — Тэхён сам знал, куда идет, и строить из себя мегапрофессионала Чонгук как минимум из вредности не будет. Но блокнотик все-таки в руки берет. На всякий случай! Чтобы кружочки всякие порисовать, если будет сильно бесить. — Понимаете, доктор, я расстался с парнем… Сука, прямо в лоб! Издевается еще сидит! Чонгук стискивает зубы, торопливо опуская грифель на бумагу. Тот озадаченно ломается. Два месяца! Он за два месяца успел кого-то найти! И расстаться! Это даже не больно, это просто, блять, яростно. — М-м. — Это было… — Тэхён расслабленно откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. Да блять, прям вот так! Расскажи историю своей любви, мне же и так мало кошмаров без тебя по ночам снится! — Ужасно больно. Я до сих пор его люблю. Чонгук тянется за точилкой. — Почему вы расстались? — цедит сквозь зубы. — Он поступил как настоящий мудак, — в этот момент голос у Тэхёна немного проседает. Больно, наверное, все-таки вспоминать. Чонгука почти начинает грызть совесть за собственное поведение. Карандаш застревает в точилке. — Разбил сердце, растоптал в грязь самооценку, веру в любовь, все такое… Карандаш в точилке крошится. — …мы разругались в пух и прах. Знаешь… знаете, у меня было ощущение, будто весь мир в один момент рухнул, — Тэхён горько усмехается. Да что случилось-то?! — Мне хотелось с ним состариться, может, улететь в Америку, обменяться кольцами, семья и прочее, — досадно машет ладонью. — Мы, кстати, вообще случайно познакомились, а потом как-то завертелось. Я быстро потерял голову. И ведь никогда так не делал, но он… особенный, наверное? — слабо улыбается, разглядывая свои ладони. — Мы даже не ругались почти. Только если мелкие стычки, — ну конечно, за пару месяцев-то. Там и букетно-конфетный период не успевает пройти, а Тэхён уже о свадьбе размечтался. Идиот. Чонгук скрипит зубами. — Съехались в считанные дни, все было идеально. Он понимал меня буквально с полуслова, даже мои самые ужасные шутки. Поддерживал, когда мне было… очень плохо, не злился и не обижался, когда я мог заигнорировать его на целые сутки, — да прям герой, а? Интересно, что такого тогда не сделал Чонгук, но сделал этот загадочный кавалер, чтобы про то, что, блять, все то же самое делал Чонгук, Тэхён на хрен забыл?! — Я правда… очень сильно его люблю. Знаете, вот всегда хочется к нему какое-то слово подобрать, чтобы прям одним описать и сразу в него все чувства вложить… а таких просто нет. Мне казалось, что вот он весь для меня. И я… был для него. Наверное. По крайней мере, я очень хотел и старался, чтобы он тоже был счастлив, как я. И даже… после расставания не могу желать ему зла, — на грустном выдохе, — потому что люблю. Это ужасно. Чонгук сверлит взглядом минутную стрелку на часах. Слушать… неприятно. Они с Тэхёном всегда разговаривали, и о чувствах тоже, но… таких слов он Чонгуку никогда не говорил. Обидно. И есть ли смысл тогда пытаться узнать, почему им пришлось расстаться, когда у Тэхёна тут такая любовь? Всего-то за два месяца, они что, гребаные сиамские близнецы и ни на секунду не расставались, что он аж так прикипел? Они с Чонгуком шесть лет встречались! Не расстались бы, чуть больше месяца назад стукнуло бы семь! — Я даже… билеты купил, хотел сделать подарок на… просто подарок, на Чеджу поехать на неделю. Откладывал деньги… Мы всегда хотели туда слетать, да ни у кого из нас как-то не получалось… Чонгук непонимающе хмурится. В смысле на Чеджу? Прям как Чонгук? Он там себе настолько похожую замену нашел? Или?.. Тэхён поднимает взгляд с пола и кривовато улыбается, прежде чем продолжить: — А потом мне прислали фотографии, как он выходит с какой-то девушкой в обнимку из отеля. Шумно набирает воздух ртом: — Это парень ее прислал, свою девушку на измене поймал и мне заодно… решил сообщить. Нашел в соцсетях, пробил, — бормочет, — узнал имя, что тоже состоит в отношениях. Отправил мне. Они полгода по отелям шарахались, — Чонгук грустно поджимает губы, всматриваясь в бледнеющее лицо Тэхёна. — Я даже слушать его не стал… Чонгук бы тоже не стал, как бы неправильно это ни было. Наверное, просто сил посмотреть в лицо не было бы, а тут аж выслушать… Да и Тэхён всегда был категоричным в вопросах ссор, так что его реакция вполне себе адекватная для него самого. Один только вопрос: как вообще можно изменить… Тэхёну? Это же Тэхён, Чонгук бы даже перед страхом смерти его ни на кого не променял, что он там вообще за мудака себе нашел?.. — …разошлись одним днем и больше… не виделись. И это так паршиво, понимаете? На меня столько этой грязи вылилось, казалось, будто меня в ней просто измазали с ног до головы, когда я обо всем узнал. Даже поверить сначала не мог. И все равно ведь, — Чонгук рассматривает высыпавшуюся на ладонь карандашную стружку, — люблю его ужасно. Это больно, — с досадой хмыкает Тэхён, словно нехотя признаваясь. — Я не знаю, что мне сделать, чтобы больше не болело. Уже два месяца прошло с тех пор, как мы расстались, а я все еще... Стружка высыпается на пол. — Что?! — крик эхом ударяется о стены. И воцаряется тишина. Тишина эта относительная, потому что все еще назойливо тикают часы, разбавляя ее, и шумно дышит охуевший и вскочивший от неожиданности со своего места Чонгук. И совсем притих перебитый Тэхён — только губы облизывает и сверлит заинтересованным взглядом какую-то одну точку на лице Чонгука. — Повтори, — сквозь сжатые зубы, — что ты там сказал? Где часть про измену, я что-то недопонял, кажется. Это он, блять, сейчас про Чонгука все это время рассказывал? Изменил?! Тэхёну?! А еще что интересное он сейчас выдаст?! Может, у Чонгука там еще и ребенок за пазухой, а он ни сном ни духом о нем?! — Да вот знаешь, — невозмутимо отвечает Тэхён, — я что-то тоже попсиховал, поплакал, понапивался, а потом подумал, что ты в день расставания как-то слишком был непохож на изменщика, который аж полгода с другой спит. У тебя вот тут, — указывает двумя пальцами себе на глаза, — Тихий океан был, — а тут, — теперь кладет кончики указательных на уголки губ, показательно их опуская, — парабола. Ну и в целом лицо такое белое, как у гейш прям, — кусает щеку, вероятно, чтобы не улыбнуться. Гаденыш. — Возможно, конечно, мне просто хочется в это верить, но ты прям какой-то охренеть недогоняющий в тот день был. Ну и чересчур настырно долбился в дверь Чимина по вечерам для изменщика. И, судя по твоей реакции, так же охуел сейчас, как и я в тот день, так ведь? — и так невинно теперь интересуется, главное! Сука. Вот даже слов никаких больше не находится. Нет, вообще Чонгуку как будто радоваться надо, знаете? Тэхён только что прямым текстом сказал ему, что все еще любит, это разве не счастье самое настоящее? Хотя чувства все равно противоречивые. Вроде так… легко становится. Все эти два месяца было тяжело. Прям особенно тяжело было обивать пороги квартиры Чимина, чтобы одним днем узнать, что Тэхён вообще-то квартиру снял, где — не скажу. И с работы уволился, и в сетях заблокировал, и друзья молчат как рыбы — какие, блять, все верные. Один Чонгук тут такой изменщик с ног до головы. Охуеть. — Мне, в общем-то, реально какой-то парень, полный праведного гнева, что он застал тебя с его девушкой, скинул фотографии, сказал, что вы так уже полгода ходите по отелям. И ты тогда по ночам… задерживался, — о, Чонгук помнит как он задерживался: пахал как проклятый на подработке, чтобы на подарок накопить на годовщину, реально трахался, получается. Жаль, что любовница — не та роковая женщина, ради которой уходят из семьи какие-нибудь недобросовестные неверные, — я тебе потом его контакт скину, можешь довести его до самоубийства? Я- — Прибью тебя, блять, — Чонгук мрачно подплывает к креслу, тут нависая над Тэхёном. Тот, правда, не то чтобы прям пугается — только откидывается спиной на кресло, задирает голову и несмело тянет уголки губ вверх. Нервничает. И нервничал — досадное воспоминание, — вон как у порога терся, а потом выеживался изо всех сил, чтобы не показать, как ему страшно. И зачем вот Чонгук вообще об этом подумал? Зато сейчас глаза прям так радостно блестят! Почти на мокром месте! А в день их расставания он Чонгука клял на чем свет стоит и плакал! А мог бы, блять, вместо того, чтобы ругаться, нормально по буквам сказать, в чем, сука, проблема! Чонгук прикрывает глаза, шумно втягивая воздух ртом. Выдыхает. Успокоиться ни черта не помогает. Хочется прям душу всю из Тэхёна вытрясти, а тот сидит, лапки на коленки сложил, разве что хвостиком жалобно не помахивает — был бы, Чонгук бы его в рогалик скрутил! Сука, да даже разозлиться на него, такого довольного и перенервничавшего, нормально не получается! — Я перепсиховал… Ну и… переборщил, — и вот опять покусывает губы. Пусть прекратит! — Прости? — Ты, сука, спрашиваешь?! — Я люблю тебя! — Тэхён вскидывает ладони, еще сильнее вжимаясь спиной в кресло. — П-покажу тебе эту фотографию, это правда как будто ты! Правда, Чонгук! Я, блять, тебя убить был готов в тот день прямо твоим титановым чемоданом! Нет, в какой-то мере можно благодарить судьбу, что он как минимум не попытался. Чонгук тяжело вздыхает. Еще раз. Потом еще. В общей сумме он вздыхает около десяти раз, но ни один из этих вздохов не помогает ему переварить ситуацию. С одной стороны… это все еще Тэхён. Он, блять, просто такой, что, когда обижается, замолкает чуть ли не на сутки, переваривает в себе всю эту обиду, а потом приходит и препарирует, мол, где ты, Чон Чонгук, и что сделал не так. В этом есть плюс в виде того, что в таком случае они не ругаются прям ругаются, а уже нормально обсуждают, но очевидный минус в том, что из Тэхёна, блять, даже клещами не вытащишь, что конкретно его разозлило, пока он десять раз сам это не проанализирует. С его слов, это для того, чтобы понимать, что он не надумал и не действовал под влиянием всяких там эмоций или плохого настроения — ваще класс. Теперь еще Чонгук знает, что чем сильнее обида, тем дольше будет молчать гребаный Ким Тэхён. И даже непонятно, что лучше: орать друг на друга и брызгать слюной, но зато выяснять проблему на месте, или получать такой игнор на сутки (как выяснилось, как минимум…), но зато потом адекватно разговаривать. Хотя про адекватно — сомнительно. Но в любом случае, наверное, насрать как, если в исходе любого из вариантов развития событий они будут вместе. Но что-то в игнор аж на два месяца попадать больше не хочется. Чонгук аж оседает на пол от бессилия. — Прости меня, — Тэхён бормочет под нос. Уже не такой смелый, вау. Расслабился, потому что, Чонгук же его за дверь не выставил! — Правда, прости, мне очень стыдно. Я должен был с тобой поговорить, но- — Господи, просто помолчи. Упирается лбом Тэхёну в колени. Тот их сводит. Вероятно, для удобства. Какой хороший, а? Чонгук сдавленно выдыхает. Чуть трется лбом. — Задницу готовь, — тоже бормочет, — засранец. — Да она уже… — Это, блять, фигуральное выражение было. Тэхён тихо смеется. Кладет ладонь Чонгуку на затылок — это прикосновение расползается мурашками по всему телу. — Прости, — склоняется ближе, согнувшись в три погибели, трется носом о блаженно подставленный висок Чонгука, — я доверяю тебе. — Я вижу, — ворчливое. — Но доверяю в перспективе, — задумчиво тянет Тэхён, — мне надо было остыть и подумать. — Тэхён, ради бога, в следующий раз, когда тебе приспичит остыть и подумать, остывай и думай сколько угодно, но, блять, не расставаясь со мной с психами и криками, окей? — вымученно стонет Чонгук. — М-м, хорошо. Класс. — Рад, что мы смогли прийти к компромиссу. В ответ только тихий смешок. Ладонь из волос не пропадает — пропускает пряди сквозь пальцы. — Скажи, — и что теперь ему нужно? Дайте Чонгуку немного молча позаряжаться, у него стресс и тридцать два процента годовых на спокойствие! В гробу будет выплачивать, упокоенный, — что тебя больше расстроило: что я твой чемодан выкинул или что обматерил? Это он типа так обстановку пытается разрядить, шутник хренов. — Меня больше расстроило, что ты плакал, блять. Впервые за шесть лет. Чонгук до сих пор помнит, как похолодел от ужаса, когда ему открыл дверь вроде Тэхён, а по ощущениям кто-то совсем другой. Несчастный. — Это был шок. У обоих, ага. Чонгук хмыкает: — Знаешь, что самое смешное? — М? — Тэхён вопросительно мычит, продолжая копошиться в волосах. Он потом вечно шутит, что блох ищет, а Чонгук ведь не пес! А сейчас хорошо. Соскучился потому что. Как будто бы могло быть по-другому, ага. — Что ты сначала вышвырнул мой чемодан с вещами на лестничную площадку, а потом собрал свои вещи и сам свалил. Кому квартиру планировал оставить? — Ой все, замолчи. Говорю же, у меня был шок. — У соседей, наверное, тоже… Тэхён снова смеется. У него мягкие подушечки пальцев в то мгновение, когда он осторожно массирует кожу головы, чуть шумнее и глубже задышав. — И чего ты пыхтишь? — Все еще в шоке, — приглушенно. Чонгук приподнимает голову. Это чтобы на Тэхёна посмотреть и над ним же поржать, потому что по голосу слышно — шок во всей красе. Глаза красные, влажные и виноватые, губы, в общем-то, тоже красные, нервничал же. И поделом, Чонгук вообще-то тоже нервничал! Он вот, в отличие от некоторых, предпочитает сразу все свое недовольство вываливать, а не варить его в себе месяцами. Вот скинули бы эти фотографии ему, он бы из Тэхёна всю душу на месте вытряс и там бы узнал, что все это неправда. Ошибка, злая шутка — черт его знает, но до самоубийства того парня Чонгук попозже точно доведет. Или до психиатра. Неважно. Все неважно. Точнее перестает быть важным в это мгновение. Ну разве что клиент у него еще один примерно через минут сорок. Благо этого хватит, чтобы Тэхёна поцеловать. — Ну и что это? — скептично машет ладонью на лицо Тэхёна Чонгук: — Это я плакать должен. — Мне чемодан твой жалко, — незамедлительно шмыгает носом в ответ Тэхён. — Он же сломался. Вот придурок. — А меня тебе не жалко? Не отвечает. — Я люблю тебя, — точнее отвечает, но совсем не то, но как будто все равно нужное. Даже нужнее, чем все остальное. — В следующий раз разрешаю меня связать и заклеить мне рот скотчем, если я вдруг решу расстаться без разговоров. Чонгук возмущенно хмурится: — Ты что, еще раз со мной расставаться собрался? Мало ли что у него еще там в перспективе? Говорил вроде про семью, кольца и старость — Чонгук только сейчас вспоминает, и от этого становится тяжело дышать. В хорошем смысле. А Тэхён смеется. Тихо, довольно. Позже — наконец целует. Тоже в своей манере, он весь такой, как будто специально для Чонгука: и поцелуи, и объятия, и взгляды. Даже странно становится думать о том, что они умудрились разойтись аж на два месяца! Вечность, по ощущениям. — Мне самому скоро надо будет к психологу ходить, — хотя ворчать все еще хочется, — с твоими приколами. — Что вас беспокоит? — Тэхён моментально переключается, перемешивая свое бормотание с поцелуями, играется с прядями волос на затылке. Сейчас еще намотает на палец, а потом будет ныть, что перетянул и запутался. Вечно вот так с ним. — Да у меня молодой человек дурной, — ласково бормочет Чонгук, — выкинул мой чемодан на лестничную площадку, собрал свои вещи, ушел на два месяца, — Тэхён понимающе мычит на каждое слово, — заставил мучиться и ужасно скучать. Злиться и не понимать, что я сделал не так. — Дайте угадаю, — и точно ведь не скажет ничего нормального сейчас, — и вы все равно его любите? И заглядывает в глаза так, будто бы Чонгук может ответить отрицательно. Вот этими своими покрасневшими, влажными, но такими довольными, что даже эти два месяца начинают казаться ерундой. Он же пришел, сам покаялся, сам… соскучился. И любит — самое важное. Старость, кольца, Америка, семья… От перемены мест слагаемых сумма не меняется. В итоге все равно будут они. — Очень, — шепотом в уголок губ. Тэхён его вздергивает, когда обнимает руками за шею, стекает на пол с этого дурацкого кресла, смешивает дыхание и очень-очень нежно улыбается. Это тоже всегда было только для Чонгука. Так и осталось. — Мд-а, — цокает языком Тэхён, — тяжелый у вас случай. Однозначно. Такое уже, наверное, не лечится.