Мое дорогое Высочество, все будет хорошо

Прошло не так много времени с тех пор, как Бай Усянь прогнал Мэй Няньцина. Вероятно, даже часу и не прошло. Бай Усянь тяжело дышал, так и не двинувшись ни на мгновение, преклонив колени у кровати. Его Высочество... или его величие осталось в прошлом? Он не знал. Он смотрел на свои руки, затем на лежащий перед ним меч, всматриваясь в собственное отражение на холодном металле. Отвращение, гнев, страх. Все перемешалось внутри, сдавливая грудь. В душе было тяжело. Ливень за окном дергал слух и раздражал, напоминая пытку. Громкий, навязчивый. Ему хотелось тишины. И ещё... Мэй Няньцина. Его голос. Такой спокойный, родной голос.. Хотелось снова ощутить его ладонь на своей голове, тонкие пальцы, перебирающие тёмные пряди, поглаживающие его так, словно ничего и не случалось. Сверху что-то тихо повторяя, но обычно Бай Усянь даже не вслушивался, просто ловил этот сладкий, завораживающий звук. Единственное, что он помнил отчётливо — это слова: «Все будет хорошо». Все будет хорошо?.. «Ничего не будет хорошо!» «Предатель! Соврал!» С этими словами Бай прокричал, схватившись за голову, сжимаясь чуть ли не в клубок, словно пытался спрятаться хотя бы от самого себя. Он не находил себе места даже в собственном теле. Голова кружилась, картинка перед глазами плыла, а тело шатало из стороны в сторону. Острые боли в висках и жалобные крики вассалов на лице не давали покоя, казалось, пытались окончательно свести его с ума. Он был на грани. В какой-то момент пальцы судорожно сжались на рукояти меча, резко схватив его. Он направил острие на себя, не в силах больше сдерживать навязчивые мысли об одном и том же исходе. Бай Усяню оставалось сделать лишь одно движение прежде чем освободить себя от страданий, как дверь резко распахнулась. Неужели.. настолько громко кричал? — Ваше Высочество! Бай Усянь даже не поднял голову. Сразу понял, кто вошёл. Тот что, никуда не уходил?.. Брови дрогнули, нахмурившись, а руки, сжимающие меч, заметно задрожали. От злости? От страха? Сам уже не понимал. Он не повернулся. Не хотел. Не хотел видеть того, кого только что прогнал. И в то же время... ждал. Боялся показаться в разы слабее. — Проваливай! — рявкнул он, срываясь на крик. — Ты меня не услышал с первого раза?! Решил самостоятельно меня добить?! Хочешь посмотреть, как бывший принц сам себя убьет?! Смотри!! Собираясь резко воткнуть в себя меч, его затея вновь обрывается, чувствуя некую силу оказывающую сопротивление. Тепло. Дрожащие ладони от холода и раздражения накрыло чем-то теплым. Это были ладони Мэй Няньцина. Цзюнь У осиливает себя и молча поднимает голову. Он встречается с пристальным взглядом своего последнего вассала. В его глазах видит сильное беспокойство, напуганный.. и все равно не позволяет Его Высочеству сделать задуманное. Губы поджаты, кажется, немного подрагивают. – Мое.. мое Высочество. Не нужно.. прошу вас.. тише... – Отстань.. оставь в меня в покое!! Я устал. Я... Он прерывается, его глаза теперь блестят. Он не может продолжить, не находя слов для ответа. Капельки слез собираются, мягко стикая по щекам вниз. А ладони Мэй Няньцина в свою очередь сжимались, не позволяя тому вновь приложить силы на оружие. — Я клянусь... если вас не станет, я потеряю смысл жить. Мне не нужен этот мир без вас. Я останусь рядом, сколько бы вы меня ни отталкивали... я не хочу оставлять вас одного. Принц замер, вслушиваясь в словах. Сейчас он их слышал так четко, как никогда, хоть и голос вассала сходил на шепот. Меч выскользнул из ослабевших пальцев, с глухим звоном ударившись о пол. Гулкий звук эхом разнесся по комнате. Все тело не слушалось. Он резко закрыл лицо руками, сжимаясь спиной к кровати, но тут же почувствовал, как его подхватили. Тепло. – Мэй Няньцин... – Мое дорогое Высочество.. я вас не оставлю. Тише.. я рядом... Бай Усянь, в прошлом наследный принц Уюна, великого государства, презирая свою слабость и эмоции, теперь прижимался в ответ. Он не понимал, что с ним происходит. Совсем недавно он готов был задушить второго, язвил, прогонял его прочь... А теперь... Теперь у него просто не было сил. Нет, он не хотел. Не хотел снова кричать, не хотел отталкивать. Он хотел только одного — утонуть в этих объятиях, верить в сладкие слова о том, что всё будет хорошо. Даже если это ложь. Даже если всё давно обречено. Он сходит с ума. А Мэй Няньцин продолжает обнимать его, не отпуская. Он преклонил колени рядом, руки прижимают крепче, сильнее, поглаживая спину и поднимаясь ладонью вверх, касаясь темных волос, не отстраняясь ни на миг. Его голова мягк о ложится на плечо своего Высочества, прикрывая глаза.