boreas

в комнате воцарилась тишина, тёплая, неловкая и… живая. феликс больше ничего не говорил, просто медленно отвернулся, прошёл к дивану, скинул плед на себя и лёг, не закрывая глаз. он не знал, заснёт ли сегодня, но почему-то с присутствием хёнджина в комнате стало легче. воздух будто стал плотнее, но и теплее. безопаснее. хёнджин остался стоять у стены, руки скрещены на груди, взгляд в одну точку. он не мог расслабиться. ни на миг. иль-су мог появиться в любой момент. но что сильнее всего пульсировало в голове — это взгляд феликса. его голос. «я легче дышу, когда ты рядом». он не должен был этого слышать. не имел права. но теперь… он не мог это выбросить. через пару минут феликс тихо шевельнулся и произнёс почти шёпотом: — ты ведь не уснёшь, да? хёнджин коротко фыркнул. — разве я похож на того, кто спит? — ты похож на человека, у которого в голове слишком много, — снова прошептал феликс, не глядя. — и ты сам не знаешь, что с этим делать. он снова попал в точку. и хёнджина это злило. но не на феликса. на себя. он медленно подошёл и сел на пол у дивана, опираясь спиной о край. спина почти касалась ноги феликса. — ложись рядом, — вдруг сказал феликс. — не на диван, просто… не стой в стороне. хёнджин поднял голову и, не веря себе, улёгся рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы слышать, как феликс дышит. — я не знаю, что ты во мне нашёл, — прошептал он, глядя в потолок. — но я — не герой твоих книжек. я не хороший, ли. и ты это поймёшь. вопрос только: когда. тишина. и в этой тишине феликс усмехнулся. — возможно, я просто люблю разгадывать загадки. а ты, хван хёнджин, самая сложная из них. и больше они не говорили. лишь тишина и ночной свет, прорывающийся через шторы. и дыхание двоих. ещё не вместе — но уже и не порознь.  они так и лежали. в тишине, где каждое движение казалось слишком громким, а каждый вздох — слишком важным. феликс дышал ровно, будто всё, что происходило в последние дни, перестало существовать. через какое-то время он перевернулся на бок, лицом к хёнджину. не открывая глаз, не просыпаясь — просто инстинктивно. его колени подтянулись к груди, он свернулся клубочком, как маленький зверёныш, и, будто во сне, потянулся ближе, ближе к теплу. пальцы его коснулись рубашки хёнджина. у того сердце пропустило удар. хван смотрел на него. на его тёплое, расслабленное лицо. на мягко приоткрытые губы, на чуть подрагивающие ресницы. феликс спал спокойно. и хёнджин завидовал. этой наивной, детской вере в то, что всё будет хорошо. ему самому давно перестало быть спокойно. но сейчас… он перевернулся на бок, лицом к феликсу. необъяснимая потребность быть ближе, видеть чётче, ощущать сильнее. рука потянулась сама собой. длинные пальцы аккуратно провели по щеке мальчика, едва касаясь, словно боялся разбудить, словно боялся разрушить этот сон. — ты не должен был меня пускать, ли, — шепнул он, так тихо, что сам едва услышал. — но я рад, что ты это сделал. и в этой ночной тишине он впервые за долгое время почувствовал… покой. хрупкий, как лёд на поверхности воды. и такой же легко разрушаемый. как только хван убрал пальцы от его щеки, феликс внезапно всхлипнул. тихо, еле слышно — но для хёнджина этого было достаточно. мальчик поморщился во сне, сжал кулачки и что-то невнятное пробормотал, будто пытался убежать от чего-то страшного в глубине снов. и вдруг стал таким… маленьким. беззащитным. совсем не тем дерзким и нахальным, каким был в первую встречу. а настоящим. живым. трепетным. что-то болезненно сжалось внутри хёнджина. не раздумывая, он подался вперёд и аккуратно прижал феликса к себе, укутывая в своё тепло, как будто его объятия могли защитить от всех кошмаров этого мира. его подбородок упал на макушку младшего, дыхание стало тише. — всё хорошо, — шепнул он, почти неосознанно. — ты в порядке. я с тобой. он сам не знал, кому именно это говорил. ему? себе? но в этот момент хёнджин впервые ощутил, как сильно его страшит мысль, что кто-то может отобрать у него этого ангела. этого мальчишку с сияющими глазами и бьющимся сердцем. он не имел на него права. но он уже держал. и, чёрт возьми, отпускать не хотел. всё было слишком тихо. слишком… уютно. впервые за долгое время. хёнджин всё ещё держал феликса в объятиях, чувствуя, как тот расслабляется, перестаёт дрожать, дышит ровнее. он закрыл глаза на секунду — и в эту же секунду раздался стук. тихий, но чёткий. настойчивый. как будто что-то рвётся сквозь эту ночь, чтобы напомнить — им не положено покоя. хван напрягся. всё тело в долю секунды собралось в одно сплошное острое чувство. он аккуратно выскользнул из-под руки феликса, который тихо что-то пробормотал во сне, но не проснулся. натянул на себя чёрную кофту, даже не думая о тапках, и пошёл к двери. осторожно. бесшумно. открыл. никого. только ночь. только сырой ветер, словно шепчущий о чём-то гадком. и… конверт. и фото. он наклонился и поднял его, уже зная, что там. и когда взглянул — в груди болезненно кольнуло. снимок был сделан сквозь окно. непрофессионально, но достаточно чётко. он держит феликса в объятиях. тот уткнулся в его шею, будто нашёл в нём всё своё спокойствие. а на обороте — резкими чёрными буквами: “интересно, твои демоны теперь тоже захотят поиграть с ангелами?” и ниже — маленькая, едва заметная надпись: “я рядом. всегда.” иль-су. его стиль. его грёбаная наглость. он играет. теперь уже открыто. хван сжал фото так сильно, что края дрогнули, а пальцы побелели. но не порвал. он не мог. всё зашло слишком далеко. и теперь он знал: феликса он не отдаст. во что бы то ни стало. хёнджин тихо закрыл дверь, снова заперев замок. опустил взгляд на снимок — в нём не было ничего, кроме откровенного вызова. иль-су больше не прячется. он играет в открытую. и ему нравится ощущение контроля. хван провёл рукой по лицу, тяжело выдохнув. ему стоило уйти ещё в тот день. не трогать этого мальчишку. не позволить себе чувствовать. но всё это уже было бессмысленно. слишком поздно. он вернулся в комнату. феликс всё так же спал, свернувшись калачиком, укрытый пледом почти до носа. словно ничто в мире не могло нарушить этот хрупкий, невинный покой. и именно этот контраст — его чистота против грязных игр иль-су — разрывал хёнджина изнутри. он молча сел рядом на край кровати. положил снимок и записку на тумбочку — так, чтобы не попались ликсу на глаза утром. потом откинулся назад, продолжая смотреть на него. тот тихо засопел, чутко пошевелившись, будто почувствовал его присутствие. и вот в этот момент хван понял: страх. не за себя. за него. не потому что кто-то угрожает, а потому что он сам теперь опасен. он медленно лёг рядом. не притрагиваясь, не дыша в его сторону. но рядом. настолько близко, насколько позволял себе в эту ночь. феликс внезапно что-то тихо пробормотал и, не просыпаясь, потянулся ближе. прильнул к его боку, будто нашёл его наощупь. его тепло. его дыхание. его сердце. хёнджин закрыл глаза. и прошептал в темноту: — будь ты проклят, иль-су… я тебе его не отдам. хёнджин вздрогнул, когда почувствовал лёгкое движение рядом. он сразу открыл глаза — и увидел, как феликс медленно распахивает свои. тот ничего не сказал. лишь пару секунд смотрел на него, будто что-то в нём узнал. словно его шёпот, такой тихий и едва слышный, разбудил в нём что-то тонкое, почти невидимое. феликс не спросил. не удивился. только медленно, будто во сне, приподнялся и лёг на его грудь. укрыв собой его сердце, как будто хотел уберечь. одна рука обвилась вокруг его талии, вторая — легла рядом, цепляясь за край рубашки. и, будто это было самым естественным, он снова заснул. его дыхание стало размеренным, тёплым, греющим сквозь ткань. маленькое тело, прижавшееся к нему, словно искало спасения. а может, и не спасения. а покоя. хёнджин не двигался. руки остались лежать по бокам, но сердце… оно билось под этим мальчишкой слишком сильно, слишком громко. “ты даже не знаешь, кого обнимаешь…” — подумал он, опуская взгляд на его белые волосы и тонкие пальцы, сжимающие край его рубашки. но не отстранился. не прогнал. не остался ледяным. всё, что он сделал — аккуратно, почти невесомо, прикрыл их одеялом. и остался так. с ним. до утра.  *** утро. приглушённый свет, еле пробивающийся сквозь плотные шторы. хёнджин сидел на краю кровати, не шевелясь. в руке — белый конверт, которого он не оставлял. он уже знал, что там. пальцы дрогнули лишь один раз, когда он вытащил фото. и сердце… оно словно на секунду замерло. они. оба. спят. он — лежит на спине, с чуть нахмуренным лбом даже во сне. а феликс — свернувшись клубочком, голова у него на груди, рука обвивает талию хвана. а его собственная рука — на спине феликса. укрывает. как защита. как клятва. снято всё так, будто… будто кто-то стоял у изножья кровати. будто просто смотрел. будто был внутри.хёнджин сжал челюсти. фото зашуршало в пальцах. вторым в конверте лежал листок, вырванный из блокнота. на нём — размашисто, дерзко, всё тем же мерзким почерком: “милое зрелище. вы действительно так спите? настоящая семейка. но двери у вас слабые. на следующий раз советую лучше запирать.” хёнджин резко поднялся. он почти не дышал. глаза — острые, как лезвия. иль-су был внутри. в этом доме. в их комнате. в ту ночь. и он позволил этому случиться. он провёл его сюда. он сам притащил феликса в ловушку. он сжал фото так сильно, что края порвались. бумага треснула под пальцами, но он даже не моргнул. руки дрожали от гнева, но он всё ещё стоял — до странного спокойно. опасно спокойно. на пределе. он оглядел комнату. всё казалось обычным. тихим. словно никто и не вторгался. словно иль-су не стоял вот здесь, у самого изножья кровати. не наблюдал. не запечатлел этот слишком личный момент. хёнджин провёл ладонью по лицу, заставляя себя выдохнуть. всё сжималось. страх? ярость? беспомощность? нет, он не знал. он только знал, что больше не может быть даже мысли, что феликс снова окажется в одиночестве. особенно теперь. позади кровать чуть зашуршала. хёнджин обернулся — феликс медленно открыл глаза. он приподнялся на локтях, сонно моргая, ещё не до конца проснувшийся, и сразу нашёл взглядом хёнджина. взгляд, в котором что-то неуловимо изменилось. стало строже. жестче. но всё равно — пугающе тихим. — ты давно не спишь?.. — пробормотал феликс, голос сиплый после сна. он сел, неуклюже потянувшись, потом зевнул в кулак. хёнджин не ответил. он подошёл. сел рядом. и, не глядя на него, протянул фото. феликс взял снимок… и замер. — что… это?.. тишина. слишком долго. — хёнджин, — его голос стал тише, — он был здесь? хван кивнул. — он вошёл в дом, — медленно, ровно. — он был в этой комнате. ночью. когда ты спал у меня на груди. феликс побледнел. пальцы дрогнули. он сжал снимок, будто боялся, что тот исчезнет, если он моргнёт. — я… я не слышал, — он прошептал. — я даже не почувствовал… он правда… — он следил. уже давно. и я сам привёл его сюда. голос хёнджина был сдавленным. не ярость, нет. в нём звучало отвращение к себе. он резко встал и подошёл к окну, отдернул штору, оглядел двор. ничего. тишина. но он чувствовал: иль-су где-то рядом. — я не позволю ему прикоснуться к тебе. — голос прозвучал тише, но тверже. почти обещание. феликс сидел, всё ещё сжимая снимок, глядя в спину хёнджину. внутри — комок. он не знал, что сказать. только чувствовал, что сейчас не должен ничего говорить. только быть рядом. ещё ближе. иначе хёнджин снова утонет в себе. и может быть, уже не вернётся. хёнджин всё ещё стоял у окна, даже не шелохнувшись. взгляд — в никуда, пальцы едва заметно подрагивали, но только феликс бы заметил это. только он. феликс медленно поднялся с кровати. без слов. без вопросов. подошёл к нему, чуть неуверенно, будто боялся быть лишним… но всё равно подошёл. и просто обнял. обнял со спины, прижавшись к нему всем телом, как будто мог удержать, если тот решит исчезнуть. его лоб легонько уткнулся между лопаток хёнджина. а ладони замерли на его груди.  хёнджин закрыл глаза. он не знал, как дышать. не знал, что делать с этим теплом. он давно забыл, каково это — когда кто-то касается тебя не из страсти, не из выгоды… а просто потому, что хочет быть рядом. и в этот момент — его пронзило. остро. страх. не за себя. за него. за то, что он уже не сможет защитить. за то, что, возможно, уже опоздал. он ненавидел это чувство. ненавидел себя за то, что снова позволил себе быть уязвимым. так мерзко, так… слабо. но, чёрт побери, этот мальчишка — он будто встал у черты, которую хёнджин давным-давно провёл. и перешагнул. — я не должен был втягивать тебя, — хрипло вырвалось из него, — не должен был даже приближаться. ты… не понимаешь, как это работает. я разрушаю всё, к чему прикасаюсь, феликс. но руки феликса крепче сжались. — тогда просто не отпускай, — едва слышно. — и всё будет в порядке. тишина. и в этой тишине хёнджин впервые за долгое, очень долгое время позволил себе просто… опустить голову. и позволить себе чувствовать. хоть немного. феликс не отпускал. молча. без истерик, без слов, без дурацких фраз утешения — просто стоял рядом, прижавшись, как будто хотел своим теплом прогнать из хёнджина всю ту тьму, что жила в нём. а хёнджин… он не двигался. в груди что-то жгло. не боль, нет. что-то другое. что-то странное, слишком человеческое. он устал это отрицать. и даже если хотел — не мог заставить себя оттолкнуть этого мальчишку. рука медленно поднялась — неуверенно, почти как у человека, забывшего, что значит касание. он положил ладонь на руку феликса, всё ещё сжавшую его грудь. не сжал, не убрал — просто… коснулся. и всё. они стояли так, тишина заполняла комнату. но в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. — не бойся, — снова феликс, тихо, уже возле уха. — я не отойду. ты понял? хёнджин закрыл глаза. он не привык, чтобы за него держались. он не знал, как это — когда тебя выбирают не из страха, не из интереса, а просто… так. просто потому, что ты есть. и в этот момент всё внутри него словно дёрнулось. как струна. он чувствовал — всё это слишком опасно. слишком хрупко. слишком важно. но он не оттолкнул. — иди, — вдруг глухо сказал он. — оденься. завтракать надо. феликс сжал его крепче: — ты в порядке? тишина. потом хёнджин коротко кивнул. не врал. он действительно… пока был в порядке. пока этот ребёнок прижимается к нему, пока рядом — он дышит. и этого достаточно. но внутри всё равно горело.всё ещё стоял тот снимок. всё ещё стучали в висках слова иль-су. всё ещё жила мысль: «он был внутри дома». и это значило только одно — они больше не в безопасности. нигде. но хёнджин не позволял себе думать о худшем. пока феликс рядом — он будет держать его. любой ценой. внутри всё хрустнуло. не резко. не громко. а так… будто медленно, почти ласково, по одному. один за другим — трещины, волны, расколы. тот самый айсберг, который хёнджин возводил годами — с холодной точностью, сдержанностью, самодисциплиной и яростью — дал трещину. и начал рушиться. не от боли. не от угроз. а от того, что этот светлый мальчишка стоял рядом и молча держал его за руку. вся броня, все стены, что он лепил, закрываясь от мира, — оказались ничем перед этим тёплым прикосновением. и внезапно стало страшно. не от врага, не от иль-су, не от опасности. а от того, что он чувствует. хёнджин не моргнул, когда на него наставляли пистолет. не дрогнул, когда скрывался от полиции. но сейчас… один взгляд, одна рука на груди, один шёпот — и внутри что-то разрушилось до основания. он стоял, как будто его застали голым перед всем миром. обнажённым. не телом — душой. и именно в этот момент феликс тихо улыбнулся. будто почувствовал всё это. не глядя, просто щекой к его спине, с той самой лёгкой, искренней улыбкой, в которой не было насмешки — только нежность. — царь борей… сломался, — прошептал он еле слышно, и в его голосе было так много тепла, что у хёнджина перехватило дыхание. он закрыл глаза. да. сломался. разбился. растаял. и пусть. если бы он сейчас открыл рот, всё вырвалось бы наружу. все страхи, вся ярость, слабость, дрожащая внутри — всё сорвалось бы с губ и растворилось в этом тепле. он знал, что это момент, когда возвращаться уже некуда. что теперь феликс — не просто свет рядом. он стал частью его тьмы. вошёл в неё, не испугавшись, не отвернувшись, не сбежав. а остался. руки хёнджина медленно опустились вниз, на запястья ликса, что были обвиты вокруг его талии. он провёл большими пальцами по внутренней стороне его ладоней — будто хотел убедиться, что тот действительно здесь. что это не сон. и, может быть, впервые за долгое время, он не чувствовал злости. не чувствовал отчуждения. только… хрупкое, тёплое спокойствие. такое, что пугало даже сильнее, чем буря внутри. — тебе не стоит быть рядом со мной, — выдохнул он, почти беззвучно. — я… он хотел сказать «сломаю тебя». «испорчу». «размажу твой свет по этой грязи, в которой я живу». но не смог. потому что эти руки на нём — не отпускали. и он не хотел, чтобы отпускали. молчание между ними было долгим, но тишина была… правильной. она не давила, не душила. она обнимала. и хёнджин стоял, закрыв глаза, позволяя себе на секунду просто быть. не демоном. не защитником. не преступником. а просто — человеком, у которого под кожей наконец-то начало таять. хёнджин медленно развернулся. его движения были отточенными, но в них сквозила осторожность, будто он боялся спугнуть это хрупкое, едва уловимое тепло, которое только что обняло его за талию. он взглянул в глаза феликсу — тёплые, немного сонные, с доверчивой улыбкой на губах. не сказав ни слова, хван аккуратно взял его за руки и подвёл к подоконнику. легко, будто феликс был из стекла, усадил его туда, где мягкий утренний свет ложился на его золотую кожу. он встал ближе, медленно, будто всё происходило в замедленной съёмке. его ладони легли по обе стороны от бедер феликса, сомкнулись на подоконнике — он будто заключал его в кокон, но не для того, чтобы поймать. чтобы защитить. лбом он коснулся его виска. молча. их дыхание смешалось. — ты… — он чуть выдохнул, губами задевая его висок. — ты сводишь меня с ума. он закрыл глаза. — я не должен был… не должен был подходить. не должен был оставаться. — в голосе дрожали несказанные слова. — но, чёрт побери, как бы я ни старался — ты всё равно оказался ближе, чем должен. — он сжал зубы, тяжело выдохнул. — ты разрушаешь всё, что я строил годами. и я даже не злюсь. я… благодарен. — он замолчал на пару секунд, позволяя себе почувствовать, как рядом с ним — живое, тёплое сердце. — ты заставляешь меня хотеть остаться. впервые. и тогда он поднял голову и посмотрел на него. прямо в глаза. медленно, будто приручая свою собственную дрожь, хёнджин склонился и впился в его губы. его губы были твёрдыми, напористыми — словно он боялся, что их снова отнимут. в них был голод. боль. страх. но и безумная, нечеловеческая нежность. он целовал его, как будто тонул.  а губы феликса… они были, как бантик, как персиковый лепесток. нежные, мягкие, живые. они поддавались, отвечали, принимали его. и в этот момент, на этой чертовски светлой грани утра — он знал. он уже не сбежит. поцелуй был коротким, но насыщенным — твёрдые, решительные губы хёнджина сомкнулись с мягкими, тёплыми губами феликса, будто мир сжался до одной точки, до одного касания. и в этом касании было всё: страх, нежность, сдержанная боль и то чувство, которое он так долго отрицал. феликс, чуть запыхавшись, посмотрел на него, всё ещё ощущая тепло на губах. — знаешь… — выдохнул он с лёгкой улыбкой, — а я думал, ты не умеешь целоваться. хёнджин тихо выдохнул, его лоб всё ещё покоился на виске феликса. тот, мягко коснувшись его шеи руками, обвил её и притянул его ближе. тепло его прикосновения сбивало с толку, обнажало. — а ещё, — усмехнулся феликс, его голос звучал мягко, будто дразнил, но в нём была тёплая привязанность, — я думал, твой айсберг никогда не треснет. особенно после того, как ты ударил меня при первой встрече. он фыркнул от собственных слов, будто вспоминая тот вечер и сравнивая его с тем, что происходит сейчас. — ты тогда был злой, холодный… а сейчас стоишь тут, целуешь меня и даже не убегаешь. ну, ты даёшь, хван. хёнджин тихо рассмеялся, почти беззвучно. смех — будто вырвался случайно, сам не поверил, что способен. он выпрямился, посмотрел на феликса снизу вверх, прижавшись к его коленям, опираясь руками о подоконник с двух сторон, будто окружая, но не сдавливая. — возможно, — сказал он, голос всё ещё немного хриплый, — ты первый, кто не испугался моей злости. не убежал. не отвернулся. он замолчал, глядя в глаза феликса. в его взгляде было что-то странное: уязвимость, прорывающаяся сквозь привычную ледяную маску. — и да, — продолжил он чуть тише, наклоняясь ближе, его лоб снова коснулся лба феликса, — ты расколол мой айсберг, ли феликс. до основания. без предупреждения. он не стал целовать его снова — просто остался так, близко. глаза в глаза. будто впервые за долгое время позволил себе быть настоящим. феликс лишь усмехнулся, мягко, с тем самым дерзким огоньком в глазах, который хёнджин уже начинал считать своим любимым. он всё ещё обнимал его за шею, и пальцы лениво скользили по коже на затылке, чуть-чуть царапая ногтями. — звучит как победа, — прошептал он, качнув головой так, что их носы на миг коснулись. — я ведь сразу понял, что ты не демон. он чуть наклонился, лбом к лбу, и тихо выдохнул: — ты просто был очень один. тишина. весенняя. ранняя. снаружи что-то капало с крыши, птицы просыпались, но в комнате всё замерло. в груди хёнджина словно что-то дёрнулось. сжал кулаки, будто хотел оттолкнуть всё это — тепло, правду, его. но руки так и остались лежать по обе стороны от тела феликса. и он не отвёл взгляд. — ты меня не понимаешь, ли, — хрипло сказал он, едва касаясь губами его лба. — я сделал слишком много. ты бы испугался, если бы знал всё. — не знаю, — выдохнул феликс, чуть сильнее прижимаясь. — может, я и правда наивный. но я всё равно выберу тебя. тишина снова повисла — такая плотная, что её можно было резать ножом. а потом хёнджин, словно окончательно сдаваясь, опустил лоб ему на плечо и глубоко выдохнул, впервые за долгое время позволяя себе немного слабости. *** ликс не понимал, почему хёнджин так переживает. ну, мол, плохое прошлое, сделал там что-то не так, ну и что? плевал он на его прошлое, он просто хотел быть с ним, жить настоящим и может быть, и будущем. он просто хотел, чтобы хёнджин увидел это. чтобы увидел, что можно иначе. что он не обязан всё время тонуть в вине и страхах. ликс смотрел на него, и внутри всё сжималось от странного, непривычного чувства — не жалости, нет… чего-то другого. тёплого. он видел, как хван медленно выпрямился, как опустил взгляд, будто борясь с тем, что рвёт его изнутри. а он… он просто сидел, прижавшись к нему и думал: “ну почему ты не видишь, как я тебя люблю, идиот”. и он не знал, как это произнести. не знал, не испугает ли. но знал точно — не отпустит. может, хван был весь из колючек и холода, но рядом с ним феликсу было… правильно. не идеально. не безопасно. просто — правильно. ликс тихо выдохнул, оторвавшись от его плеча, и снова посмотрел на него снизу вверх. глаза хвана были будто вечно подо льдом, но он клянётся — видел в них трещину. и этого было достаточно. ликс чуть склонил голову, наблюдая за каждым его движением — как дрогнули пальцы, как хёнджин резко отвёл взгляд в сторону, будто что-то внутри снова сдвинулось. да, он видел это. видел, как внутри него снова начала собираться броня. и от этого захотелось сжать его сильнее. не дать снова уйти в себя. не дать снова исчезнуть в холоде. он не был дураком, не идеализировал. он знал, что всё не просто. знал, что внутри этого человека столько мрака, сколько, может, и не утащишь. но он не хотел спасать. он просто хотел быть рядом. молча. упрямо. до последнего. — мне не страшно, — тихо вырвалось у него. хёнджин не ответил, только едва заметно напряг плечи. ликс продолжал, — даже если ты вдруг сорвёшься, даже если весь этот твой мрак снова накроет тебя… мне не страшно. — он усмехнулся, чуть горько, чуть тепло. — я всё равно останусь. и сам не заметил, как его голос дрогнул. он, упрямый, громкий, слегка наглый — сейчас говорил почти шёпотом. но это было настоящим. честным. его сердцем. хёнджин чуть наклонил голову, и в его взгляде что-то опасно сверкнуло. словно феликс задел какой-то нерв, о котором сам не подозревал. на лице хвана отразилось недовольство — не грубое, не резкое — а такое, от которого внутри что-то предательски сжимается. — слишком смело, — выдохнул он, и голос у него был низкий, почти ворчливый, почти глухой. он выпрямился, на миг отстранился, будто размышлял, а потом, резко, без лишних слов, схватил ликса за подбородок, заставляя его взглянуть прямо в глаза. нежно, но с напором. властно. — это я должен быть первым, кто говорит, что останется. — он провёл большим пальцем по нижней губе феликса. — я — тот, кто решает, когда и кто кого держит. понял? и всё же… даже в этих словах не было холода. наоборот. в каждом из них плескалось что-то дикое, тяжёлое… болезненно настоящее. феликс чуть нахмурился и, не отводя взгляда, усмехнулся. — так встречаемся мы или нет, царь борей? — протянул он с лёгкой дерзостью, но в голосе всё равно дрожала надежда. — или ты просто разрываешь мне душу ради развлечения? хёнджин замер. но не отпустил его подбородок. напротив — подтянул ближе. и взгляд его стал слишком прямым, слишком настоящим. в нём не было ни игры, ни маски. — ты действительно хочешь, чтобы я стал твоим? — тихо, но с хрипотцой. — ты понимаешь, что если мы начнём это, назад пути не будет? — он провёл рукой по шее феликса, почти ласково. — я не из тех, кто делает это наполовину. я не люблю легко. я люблю… до конца. хёнджин не отрывал взгляда. он смотрел так, будто впервые видит ликса по-настоящему — без масок, без защит, без этой своей наигранной отчуждённости. тишина между ними затянулась. напряжённая, но не давящая. в ней пульсировали не слова, а чувства. — феликс, — хрипло начал он. его голос будто стал чуть тише, глубже. — ты уверен? он отпустил его подбородок и аккуратно провёл ладонью по щеке, замирая у уха. — ты ведь ещё не знаешь всего. — он сглотнул, почти незаметно. — я могу быть жестоким. могу закрываться. делать больно — не специально, но делать. — он посмотрел в его глаза. — я не умею быть мягким всегда. прошлое… оно не отпускает. ты готов принять меня таким? в этих словах не было драматичности. это не был испуг или попытка оттолкнуть. он действительно хотел знать — правда ли феликс готов. быть с ним. рядом с ним. в этом мраке, что идёт с ним рука об руку. — потому что если скажешь “да”, — хёнджин чуть наклонился, прижимаясь лбом к его лбу, — я не отступлю. никогда. феликс замер. он чувствовал, как сердце колотится в груди так сильно, что будто отдаётся эхом в груди хёнджина тоже. но он не отводил глаз, даже когда воздух стал как натянутая струна. он знал, что сказать. это было просто. страшно, но просто. — да, — выдохнул он. почти шёпотом. но в этом коротком слове было больше, чем можно было бы вместить в тысячу. — я готов. — он слегка улыбнулся, мягко, не по-детски. — я не хочу идеального, хёнджин. не хочу сказки. хочу тебя. таким, какой ты есть. с мраком, с прошлым, с твоими сложностями и этой твоей холодной бронёй. он потянулся ближе, обвил руками его шею и снова уткнулся в него лбом, касаясь носом. — и если ты не отступишь, я тоже не отступлю. никогда. тишина снова настала, но на этот раз — теплая. насыщенная. наполненная чем-то новым. как будто всё вокруг затаило дыхание, давая им это мгновение. хёнджин опустил взгляд, будто на секунду потерялся в собственных мыслях. его пальцы сжались на талии феликса, не болезненно, а как будто цепляясь за реальность. потом он снова посмотрел прямо в его глаза, и в его голосе впервые за долгое время не было холода — только осторожность и что-то почти… нежное. — тебя правда не волнует, что мне двадцать четыре? — спросил он низко, внимательно отслеживая каждую реакцию на лице младшего. — ты ведь только восемнадцать исполнил. ты слишком… чистый для всего этого. феликс хотел было что-то сказать, но хёнджин резко заговорил снова: — я не играю с чувствами. и если мы действительно… вместе, ты должен понимать, во что ввязываешься. короче, — он чуть щурится, опуская голос почти до шепота, — если ты и дальше будешь говорить такие вещи, я потребую плату. — пауза. взгляд тяжелеет. — поцелуй. — он говорит это просто. твердо. и без улыбки. — докажи, что ты теперь мой. сейчас. феликс сначала просто моргнул, будто не сразу понял, что услышал. а потом уголки его губ дернулись вверх в мягкой, почти непослушной улыбке. сердце било с каким-то надрывом — не от страха, нет. от нахлынувшей волной чувства, что, кажется, накрыло с головой. — доказать?.. — переспросил он, тихо, будто боясь спугнуть этот хрупкий момент. он придвинулся ближе. не отводя взгляда от тёмных, обжигающе серьёзных глаз хёнджина, поднял руку и провёл пальцами по его щеке. мягко, с осторожностью. и без слов потянулся вперёд, целуя его. не спеша. с теплом. как будто в этом поцелуе — вся суть их истории. лёгкий трепет в груди, сжимающие воздух эмоции, доверие. его губы касаются губ хёнджина — тёплые, твёрдые, чуть настойчивые. но в этот раз феликс не уступает, он тянет его ближе за ворот рубашки, не отрываясь. дыхание спутано. мир будто остановился. он чуть отстраняется и шепчет, уже едва слышно, почти на губах: — вот тебе доказательство, царь борей. теперь ты мой. хёнджин ухмыльнулся, взгляд потемнел, но не от злости — от чувства, которое он больше не пытался прятать. пальцы крепче легли на талию феликса, и в следующий миг он аккуратно, но настойчиво прижал его к холодному стеклу окна. от перепада температуры феликс вздрогнул, но не отстранился — только глубже вдохнул, замирая в руках старшего. — наоборот, — хрипло прошептал хёнджин, склонившись к его уху. — ты — мой. весь. полностью. его губы коснулись линии челюсти феликса, будто он ставил свою метку. — с этим смирись, малыш, — продолжил он, чуть тише. — я долго строил стены, но ты… ты выломал их так, будто им не было и дня. он отстранился лишь на долю секунды, чтобы посмотреть ему в глаза. и в этом взгляде было всё: страсть, признание, одержимость. хёнджин медленно склонился к его шее, осторожно, будто боялся спугнуть, и мягко, почти невесомо, поцеловал в кожу под ухом. его губы были тёплыми, дыхание — медленным, контролируемым. он задержался на мгновение, вдыхая знакомый запах грейпфрута и лаванды, а потом выпрямился. в его взгляде всё ещё тлел жар, но он подавил его — слишком легко было потерять контроль рядом с этим мальчишкой. — всё. хватит, — пробормотал он, почти себе. — идём завтракать. феликс лишь кивнул, не говоря ни слова, и всё так же легко улыбнулся. будто знал — его тепло растворилось под кожей хёнджина и уже не выветрится. они спустились вниз, на кухне стояла тишина, которую нарушали только лёгкие звуки посуды. завтрак прошёл спокойно: без намёков, без лишнего, просто тепло. после еды хёнджин молча взял ключи, жестом подозвал феликса. они вышли, сев в машину. дорога была такой же спокойной. хёнджин время от времени бросал взгляды на феликса, но не говорил ничего. ему не нужно было. он просто был рядом. и этого, хоть на мгновение, было достаточно. хёнджин плавно остановил машину в сотне метров от дома — не доезжая специально. он знал, что минхо не одобряет, не смотрит спокойно на него, будто может насквозь просечь, что между ними что-то есть. он ненавидел это чувство — когда за ним наблюдают. мотор стих, и он повернулся к феликсу. — дальше сам? — голос был ровным, почти спокойным, но взгляд цеплялся за каждую черту его лица. ликс чуть прикусил губу, будто думая, но ничего не ответил. вместо слов он перегнулся через ручник, заскочил к хёнджину на колени и крепко его обнял, обвивая руками за шею и утыкаясь лицом в его ключицу. запах… этот запах. lа nuit de l’homme от yves saint laurent — глубокий, пряный, как вечерний дождь, впитавший в себя дым, кардамон и кедровую свежесть. чуть терпкий, с оттенками лаванды, мускуса и кожи. он как запретный магнит: таинственный, взрослый и слишком тянущий. ликс вдохнул глубже, почти дрогнул. — ты пахнешь, как грех, — прошептал он с лёгкой улыбкой, не открывая глаз. хёнджин не ответил. руки сами легли ему на талию, крепко, уверенно, будто не хотел отпускать. но знал — нужно. хёнджин не двигался. будто замер, вбирая этот момент, короткий, как вдох, как мираж. феликс всё ещё сидел на его коленях, тихо, с той самой лёгкой улыбкой, будто всё в порядке, будто никто не угрожает, будто ночь не закончилась шёпотом страха и тенью за дверью. — ты ведь вернёшься? — вдруг тихо спросил ликс, не поднимая глаз. хёнджин сжал пальцами край его кофты. так аккуратно, будто боялся порвать. — да. — одно слово. твёрдое, как камень. феликс наконец поднял взгляд. тёплый, мягкий, совершенно беззащитный. — тогда я подожду. даже если не стоит. сердце хвана глухо дернулось. он не заслуживал этого. не заслуживал ждать. не заслуживал ни этот взгляд, ни эти слова. но когда феликс аккуратно поцеловал его в щёку, задержавшись на долю секунды дольше, чем надо, хёнджин вдруг почувствовал, что может ждать и сам. — иди, — выдохнул он, всё ещё держа его за талию. — пока я не передумал. феликс хмыкнул, быстро, как кот, соскользнул с его колен и, уже на выходе, задержался у двери. — ты не передумаешь. и вышел, не оглянувшись. а хёнджин остался сидеть, чувствуя, как на его коже всё ещё висит этот лёгкий запах феликса — чего-то сладкого, солнечного… невыносимо светлого. хёнджин смотрел вслед феликсу через лобовое стекло, не включая двигатель. тот шагал по дороге в сторону дома — в наушниках, в своём ритме, будто всё в порядке. будто ничего не было. будто за ним не наблюдают. сердце хвана кольнуло предчувствием. иль-су. в груди что-то хрустнуло, будто лёд под ногами — и он распахнул дверь машины. — блядь, — выдохнул он и, не думая больше, побежал. феликс шёл медленно, задумчиво, слегка раскачивая руками. дорога до дома занимала минут пять, но хёнджин понимал — пять минут — это роскошь. — эй, — выдохнул он, догоняя и хватая за запястье. ликс обернулся, удивлённо распахнув глаза, выдернул наушник. — хёнджин? что ты… — я провожу, — коротко бросил хван, обводя взглядом пустую улицу. слишком пустую. слишком тихую. — не спорь. просто иди. феликс не стал. только снова улыбнулся — слегка, понимающе. и шагнул рядом. хёнджин шёл чуть сбоку, так, чтобы видеть обочину, переулки, окна домов. напряжение будто хрустело в его затылке. шаги феликса рядом были лёгкими, почти невесомыми, и от этого становилось страшнее — хрупкий, беззащитный. он сам привёл его в эту тень. и теперь обязан был быть его светом, даже если сам — тьма. феликс иногда косился на него, но молчал. всё понял. по взгляду, по хмурому лицу, по тому, как хёнджин крепко держал руку в кармане, сжимая кулак. — ты ведь не думаешь, что он здесь, да? — тихо спросил феликс, наконец нарушая тишину. хёнджин не ответил. лишь на секунду остановился и оглядел переулок, потом снова пошёл вперёд. — он был в доме, — выдавил он сквозь зубы. — он знает, где ты живёшь. я не могу рисковать. феликс остановился. — и что теперь? ты будешь ходить со мной до школы? до магазина? до ванны, может? — в его голосе была не насмешка, а растерянность. хёнджин обернулся. в его глазах не было ни капли колкости, только глухая, невыносимая тревога. — если понадобится — да. феликс тяжело выдохнул. и ничего не сказал. только снова пошёл рядом. молча. и шаги их слились в ритм. всё, что было между ними — уже не просто игра. это становилось необходимостью. хёнджин не сказал ни слова. просто поднял руку и, не задумываясь, приобнял феликса за плечи, прижимая к себе ближе. не резко, не навязчиво — спокойно, уверенно. так, будто всегда так делал. феликс чуть вздрогнул, но не отстранился. наоборот, будто бы выдохнул, будто именно этого прикосновения и не хватало. он наклонился чуть ближе, едва заметно прижавшись к боку хёнджина. шли дальше — медленно, почти неслышно, под редкие скрипы ветра и хруст тонкого льда под ногами. и хёнджин, глядя вперёд, стиснул губы. он боялся. но держал его крепко. как будто если отпустит — исчезнет. они остановились у ворот — простая металлическая ограда, за которой прятался дом, казавшийся сейчас особенно тихим и чужим. феликс замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, не спеша открывать калитку. он чуть поёрзал на месте, будто не хотел уходить, и его взгляд упал на руку хёнджина, что всё ещё лежала у него на плече. тот молчал. смотрел прямо перед собой, но пальцы не ослабляли хватки, будто не хотел отпускать. — ты точно… — начал феликс, но осёкся. хёнджин перевёл на него взгляд, спокойный, ровный. и вдруг сам заговорил, тихо: — я не хочу, чтобы ты заходил один. феликс чуть удивлённо моргнул. — ты не доверяешь минхо? — спросил он с тенью иронии, будто хотел разрядить обстановку. — не в этом дело, — коротко ответил хван. — просто… сегодня лучше, если я буду рядом. он слегка подтолкнул калитку, и феликс, вздохнув, кивнул. — ладно. не спорю. и они зашли внутрь — не спеша, в тишине, будто между ними уже давно не было неловкости. будто всё стало яснее. внутри всё было привычно — тишина, лёгкий запах кофе из кухни и приглушённый смех из гостиной. но стоило им пройти чуть дальше по дорожке, как в проёме появился минхо. за его спиной, с чашкой в руках, стоял джисон, расслабленный, как всегда, с добродушной полуулыбкой на лице. феликс даже успел обрадоваться, увидев их двоих — он хорошо ладил с джисоном, и тот всегда был как глоток нормальности в этом хаосе. — о, вы уже… — начал джисон, но не успел договорить. потому что минхо уже смотрел не на феликса. он смотрел на хёнджина. взгляд острый, жёсткий. как клинок, подведённый к горлу. — ты что, блядь, опять возле него? — прорычал он. феликс тут же дернулся, но хёнджин не сдвинулся ни на шаг. — успокойся, — тихо, но чётко произнёс он. — я просто провожал. — «просто»? — голос минхо стал громче, он шагнул ближе, впритык. — я сказал тебе держаться от него подальше. ты, сука, что, с ума сошёл? они стояли почти нос к носу. феликс рефлекторно шагнул между ними, но джисон мягко удержал его за руку, шепнув: — не лезь пока, Феликс. в глазах минхо кипело, и кулак его уже был напряжён, как пружина. но хёнджин не отступал. спокойный, без страха. — ты опоздал с этим, — ответил он глухо. — и ничего менять уже не выйдет. напряжение между ними было почти ощутимым. стоило только искре — и вспыхнуло бы пламя. минхо не мог оторвать взгляд от хёнджина. он был готов взорваться, но что-то в спокойствии хёнджина, в его отсутствии страха перед этим столкновением, заставляло его нервничать ещё больше. — ты думаешь, что я просто так отстану? — минхо сжал кулаки, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. — ты не понимаешь, с кем связываешься. хёнджин лишь слегка поднял бровь, его голос оставался таким же холодным, как всегда. — ты слишком много думаешь, минхо. просто отпусти. он сам решает, с кем ему быть. феликс стоял в нерешительности между ними, ощущая напряжение, которое, казалось, вот-вот разорвёт воздух. он хотел что-то сказать, но его голос застрял в горле. минхо и хёнджин. всё это казалось настолько… напряжённым, что его сердце билось в два раза быстрее. джисон, стоящий рядом, вмешался, мягко положив руку на плечо минхо, пытаясь как-то успокоить ситуацию. — минхо, ты ведь не хочешь, чтобы это всё перешло в нечто более серьёзное, да? — его голос был спокойным, с нотками просьбы. — мы можем поговорить позже. минхо замолчал, но глаза его оставались хмурыми. он глубоко вздохнул, отпуская напряжение, но взгляд на хёнджина не становился мягче. — это не конец, — только и сказал он, поворачиваясь и уходя, явно ещё не отказываясь от своих мыслей по поводу того, что происходило. хёнджин стоял молча, не двигаясь, и только когда минхо скрылся за дверью, он выдохнул и обратил взгляд на феликса. — ты в порядке? — его голос был тихим, но в нём всё же была забота. феликс вздохнул, немного успокаиваясь, но всё ещё ощущая внутри это сжатое, напряжённое чувство. — да, я… я просто не ожидал, что он так отреагирует. хёнджин кивнул, скользнув взглядом на его лицо, как будто пытаясь понять, что творится у феликса в голове. но вместо того, чтобы что-то сказать, он просто положил руку на его плечо, мягко, почти невзначай. — всё будет хорошо, — сказал он, хотя сам не был в этом уверен. феликс не раздумывал. несмотря на присутствие минхо и джисона, которые явно не одобряли его компанию с хёнджином, он затащил того в дом с решимостью, как будто это было его решение, которое он не мог и не хотел отменить. минхо что-то говорил в спину, но феликс только ускорил шаг, привлекая к себе внимание, пока они не оказались в тишине своего дома. феликс, не глядя на хёнджина, уверенно повёл его наверх, и тот молча следовал за ним, ощущая эту странную, но в то же время комфортную динамику. в какой-то момент феликс обернулся, и с быстрым взглядом в его сторону усмехнулся. — не переживай, я просто хочу, чтобы ты расслабился, — сказал он и толкнул дверь в свою комнату. комната феликса была довольно необычной, с одним очевидным элементом, который сразу бросался в глаза — стеной, увешанной его картинами и фотографиями. в углу стоял старый, но красиво отделанный деревянный стол, на котором валялись журналы и книги, на одной из полок стоял аквариум с рыбой, а сама комната была оформлена в сдержанных тонах: серые стены, темно-зеленые занавески, и в воздухе висел лёгкий запах древесины и чего-то ещё. он заметил несколько черных и белых постеров на стенах, в том числе портреты известных художников, что говорило о его интересе к искусству. хёнджин ощутил, как его взгляд невольно затормозил на одной из картин, изображающих рассвет на морском побережье. оно казалось спокойным и мирным, и в этом было что-то завораживающее. феликс, заметив, как хёнджин осматривает его комнату, тихо хмыкнул, шагнув внутрь и опуская сумку на кровать. — нравится? — спросил он, с улыбкой оглядывая всё вокруг. — это моя зона, моя личная галерея, если хочешь. хёнджин молча подошёл к одному из постеров и внимательно рассмотрел его. это было довольно личное место для феликса, и хотя хёнджин мог бы думать, что в этом есть что-то подростковое, он не мог отрицать, что комната излучала некую уединённую атмосферу. — интересное место, — сказал он, бросив быстрый взгляд на феликса, который уже устраивался на кровати. он заметил, что феликс снял обувь и теперь сидел на кровати, расслабленный, как будто здесь, в своей комнате, он мог быть собой, не скрываясь. хёнджин подумал, что это должно быть важно для него, потому что, несмотря на все игры снаружи, феликс казался действительно уязвимым, когда был в этом пространстве. и что-то в этом ощущении заставляло хёнджина быть осторожным, даже если он не показывал этого. хёнджин заметил, что кровать у ликса довольно большая и удобная. мягкие, почти роскошные простыни, аккуратно застеленные, создавали атмосферу уюта, и хёнджин невольно ухмыльнулся, представляя, как феликс там спит. его взгляд на кровать был, возможно, немного больше, чем просто интерес к меблировке — это было как наблюдение за чем-то личным, что принадлежало только феликсу. он не мог не подойти ближе, решив немного разрядить атмосферу и добавить немного хорошего настроения. наклонившись, хёнджин сделал шаг вперёд и, схватив феликса за плечи, с лёгким усилием перевернул его на кровать, заставив младшего упасть лопатками на мягкую поверхность. феликс недовольно моргнул, но прежде чем что-то сказать, хёнджин навис над ним, ловко прислонившись ладонями к матрасу по бокам от его тела. — ну что, тут удобно? — с лёгкой усмешкой проговорил хёнджин, смотря прямо в глаза феликсу, который не успел еще опомниться от неожиданного движения. феликс, ещё немного удивленный, выдохнул, но улыбнулся, игриво взглянув на него. хёнджин с каждым движением всё больше ощущал, как его игра с феликсом становится не просто развлечением, но и чем-то гораздо более личным. феликс хихикал, весело реагируя на каждое движение хёнджина, не воспринимая это всерьез. его смех был лёгким и игривым, но как только хёнджин наклонился и поцеловал его шею, феликс резко затих. его дыхание сбилось, он едва сдерживал стоны, ощущая, как это место оказалось его слабостью. хёнджин почувствовал, как шея феликса буквально напряжена, а тело начинает отдавать каждое ощущение, с которым он не мог справиться. хёнджин на мгновение остановился, понимая, что, возможно, зашёл слишком далеко, потому что он сам начинал ощущать, как возбуждается — в штанах становилось неудобно. он понимал, что всё это лишь игра, но это было и не так уж просто контролировать. феликс, заметив его реакцию, чуть отстранил его, положив ладонь на грудь хёнджина, сдерживая его дальнейшее приближение. оба на мгновение замерли, а потом феликс снова подался вперёд, искоса взглянув на хёнджина. — эй, не слишком ли ты разошелся? — сказал он, игриво поднимая брови, — не думал, что ты такой страстный. хёнджин с ухмылкой ответил, не давая себя сбить с толку, продолжая подшучивать. — ах да? это ты заставляешь меня так реагировать, — тихо пробормотал он, почти мурлыча, — ты не можешь всё так серьёзно воспринимать. их обмен взглядами и поддевками продолжался, становясь всё более игривым. напряжение, которое ещё пару минут назад витало в воздухе, постепенно сменялось лёгким, почти беззаботным настроением, пока оба не смеялись, наслаждаясь моментом, который, несмотря на его пикантность, всё же оставался легким и весёлым. хван навис над младшим и наклонился ближе к его уху, проводя ладонями по его талии. — ты ведь мой, малыш, да? — голос оставался низким. — т-твой, — как-то сдавленно ответил ликс, сжав в пальцах его рубашку на груди. — мой маленький. лучик мой. солнце… мой ангел. — хрипло шептал ему на ухо хёнджин, довольствуя его смущением. он наклонился ниже, медленно, но довольно жадно целуя его шею, руки оставались на талии хёнджина. он услышал тихое мычание младшего, от этого он чувствовал, что лишь сильнее разгорается. он аккуратно прикусил его кожу на шее, стараясь не оставить след, хоть и жаждал этим. ликс сжимал его плечи, прикрыв глаза и запрокинув голову инстинктивно назад. ему нравилось это, чертовски нравилось. впервые он позволял кому-то владеть собой, ох, это блядский кошмар, и в этом кошмаре чудовище — его парень. его. однако переспать с этим чудовищем он не прочь… мысли его перебились, когда он услышал скрип дверей. он распахнул глаза, одновременно повернув голову с хёнджином в сторону дверей. стоял джисон, который сразу отвернулся, подумав лишнее, а минхо сжимал ручку дверей, на лице играли желваки, он явно подумал тоже много лишнего, как и джисон, поэтому сильнее взбесился. джисон тихо хихикнул. — ликси, не думал, что ты будешь снизу, — хихикал джисон, но видя, каким мрачным был хо, просто замолчал. минхо сразу же подскочил, сжимающимся кулаком поворачивая ручку двери, чтобы закрыть её. он выглядел взволнованным и взбешённым, лицо застыло в напряжении. джисон, наоборот, выглядел спокойнее, его взгляд был лёгким, с поддёвками, но он заметил, как меняется атмосфера, когда минхо стал реагировать. у его губ застыла усмешка, но видно было, что он всё-таки скрывает напряжение. феликс, почувствовав этот момент, резко поднялся и повернулся, давая почувствовать это краткое, почти невидимое напряжение. он сжался от смущения, обострённого чувства, которое давал этот взгляд минхо, но тут же уставился на хёнджина, как бы извиняясь за его поведение, как будто искал поддержку в нём. однако минхо не собирался просто уходить. он по-прежнему стоял в дверях, напряжённый и с недовольным выражением на лице, поджидая ответа от младшего. джисон же, наблюдая за ситуацией, немного отступил назад, как будто не хотел вмешиваться, но в его глазах играла заигрывающая улыбка, не скрывающая своего интереса к происходящему. “не ожидал, что ты окажешься в такой позиции, ликс,” — тихо посмеиваясь, джисон тихо прошептал, будто находя нечто забавное в происходящем. хёнджин в это время был сдержанным, не показывая особых эмоций на лице, но его взгляд всё же говорил о его внутреннем состоянии. он не собирался поддаваться смущению или волнующей обстановке. феликс стоял с сжатыми кулаками, готовый хоть и с улыбкой, но с явным смущением, принять ответ на этот момент — что-то должно было измениться в том, что только что произошло между ним и хёнджином. минхо стиснул зубы, его взгляд был полон агрессии. он не сдержался, когда увидел это неподобающему проявлению близости между феликсом и хёнджином, особенно в такой момент. он прошипел: — вы уже и переспать успели? его слова заставили воздух в комнате словно замереть. хёнджин, не теряя самообладания, низким голосом и слегка хриплым от напряжения ответил: — не люблю, когда мешают в таких моментах. а ты помешал не только своему врагу, но и младшему брату. минхо с усмешкой взглядом кинулся на хёнджина, явно не собираясь смиряться с его словами, и воздух между ними вновь наполнился угрозой. его кулаки сжались, готовые к действию. это было напряжение, которое не каждый мог бы выдержать. джисон, понимая, к чему может привести ситуация, вмешался, слегка толкнув минхо в плечо. — хватит, минхо, — сказал он с тихим смешком, но в голосе было что-то предостерегающее. — давай не начнём. феликс в этот момент стоял немного сбоку, но его глаза были полны обеспокоенности. он не хотел, чтобы всё снова переросло в драку, особенно сейчас, когда атмосфера была настолько напряженной. он сделал шаг вперед, прервав молчание: — хватит, ребят. давайте не будем из-за меня портить всё. минхо нервно выдохнул, но ещё некоторое время стоял с напряжённым взглядом. он чувствовал, что ему не дают возможности выразить свои чувства в полной мере, и его раздражение нарастало. хёнджин тем временем оставался стоически спокойным, но его лицо всё ещё отражало внутреннюю борьбу. он не хотел, чтобы вмешательство минхо отвлекло их от более важных вещей. — если ты хочешь, чтобы твой брат был в безопасности, убери это раздражение, — произнёс он тихо, но достаточно твёрдо, глядя на минхо. феликс, не в силах больше терпеть напряжение, устало простонал. его плечи опустились, и он коротко произнес: — ладно, хватит, — его голос был усталым, и в нем было столько неизрасходованной энергии, что она едва не сорвалась наружу. — увидимся позже, хёнджин. он не стал ждать ответа и, не оборачиваясь, направился мимо минхо, давая тому понять своим молчанием, что устал от постоянных приказов и указаний. его шаги были быстрыми, почти не заметными, но с каждым из них он ощущал, как дистанцируется от всего происходящего в комнате. минхо, несмотря на всю свою агрессию, не двинулся с места, только следил за феликсом, не проронив ни слова. в его глазах скрывалась смесь раздражения и досады, но он всё равно не решался что-то сказать. хёнджин остался стоять, немного озадаченный. он тоже не двигался, будто знал, что сейчас не стоит ничего добавлять. напряжение в воздухе было настолько плотным, что даже тишина казалась почти болезненной. феликс молча прошел на кухню, оставив троих в неловкой тишине, словно их отношения с каждым новым шагом становились только сложнее, а расстояние между ними — всё больше. джисон недовольно посмотрел на минхо, а потом на хёнджина, очевидно чувствуя напряжение, которое витало в комнате. его взгляд был строгим, но в то же время скрывал раздражение, которое он явно не собирался скрывать. сдавлено и с легким фырканьем он пробормотал: — да вы оба уже достали. и, не дождавшись ответа, развернулся и направился вниз, к феликсу, как будто искал спасение от этого напряженного момента. его шаги были решительными, но в воздухе оставался холодный след его недовольства. минхо оставался стоять в центре комнаты, его глаза всё так же не оставляли хёнджина. ситуация явно накалялась, но и хёнджин не собирался уступать. минхо не мог остановиться, его слова вырывались сквозь зубы, и взгляд был полон злости. он шагнул ближе к хёнджину, словно не замечая напряжённости в воздухе: — что ты себе позволяешь, а? почему ты трогаешь моего ангела? слова, как нож, резали воздух, и хёнджин почувствовал, как внутри всё напряглось. его взгляд, обычно холодный и ровный, вдруг загорелся огнем — ревность, которую он не мог контролировать. даже несмотря на то, что минхо был его братом, эта территория, его ангел, его Ликс — это было святое. он стоял молча, но глаза уже не скрывали того, что творилось внутри. его тело напряглось, и каждый мускул был готов к реакции. внутри что-то разгоралась, будто огонь, который не хотел угасать. — ты же понимаешь, что он мой, правда? — его голос стал низким и хриплым от напряжения. — мой ангел. не тронь его. хёнджин сам понимал, что его слова звучат как угрозы, но он не мог остановиться. ревность, как всегда, оставляла его без сил перед чем-то, что казалось таким хрупким и таким важным. минхо заметил, как хёнджин напрягся, его взгляд стал более острым, почти опасным. брат снова отступил на шаг, глаза его сузились, и он усмехнулся, не скрывая раздражения. — ты, что, совсем с ума сошел? — он сжал челюсти, пытаясь скрыть раздражение. — ты не имеешь права так с ним, понял? хёнджин шагнул вперёд, но вместо того, чтобы ответить грубо, он просто посмотрел в глаза минхо. его пальцы сжались в кулак, но он не двинулся дальше. — а ты что, пытаешься меня учить? — его голос был тихим, но опасным, как нож, готовый прорезать тишину. — ты не понимаешь, что он… он для меня не просто кто-то. он мой. минхо чувствовал, как между ними висит напряжение. его гордость как старшего брата не позволяла ему просто отступить, но слова хёнджина заставили его замереть на месте. и хотя он был готов вновь начать спорить, он почувствовал, что сейчас это не имеет смысла. — хватит, — сказал минхо, отступая назад. — но если ты его обидишь, я тебя уничтожу. хёнджин не отвечал, но его взгляд всё так же был тяжёлым и решительным. он чувствовал, что его не устраивает, как легко минхо пытается выставить его против феликса. его ангел был его, и никто не мог лишить его этого. минхо посмотрел на хёнджина, а затем, словно устал, перевёл взгляд на пол, делая глубокий вздох. было очевидно, что ситуация накалялась, но в какой-то момент он понял, что не стоит углубляться в этот конфликт. в конце концов, феликс был его братом, но хёнджин явно был чем-то большим для него. это просто не давало покоя. — ты сам решай, что с ним делать, — прошептал минхо, усталое выражение на его лице. — но если что-то пойдет не так… знай, я буду рядом. хёнджин молча кивнул, но его глаза были всё такими же холодными и решительными. он знал, что минхо не лезет в его дела только потому, что у него есть определённые границы, но это не значило, что он с этим согласен. он покачал головой и, не говоря больше ни слова, направился к двери, не глядя на минхо. минхо не стал его останавливать. он понимал, что сейчас не время для ссоры, и что хёнджин всё равно будет делать, что захочет. он вернулся в кухню, где феликс был один, сидя за столом и потягивая чашку кофе, глаза его были уставшие, но спокойные. феликс поднял голову, увидев его. — что случилось? — спросил он, стараясь скрыть тревогу. минхо не стал ничего отвечать, просто сел рядом и молча посмотрел на младшего брата. было ясно, что для них обоих это всё стало тяжким бременем. — не переживай, — наконец сказал минхо. — всё будет нормально. просто… будь осторожен. феликс кивнул, но не сказал ничего. он знал, что это не просто слова, и знал, что у него есть один человек, на которого он всегда может рассчитывать. но и хёнджин был рядом. и его тянуло к нему, несмотря ни на что. *** хёнджин стоял у окна в комнате феликса, глядя на улицу с прищуром. его пальцы медленно перебирали телефон, пока он писал сообщение — чёткое, без лишних слов: “встретимся. сегодня. один.” иль-су не ответил сразу, но хёнджин знал — тот придёт. они оба понимали, что игра зашла слишком далеко. пора было ставить точки. он повернулся и направился к выходу из комнаты, шаги уверенные, плечи ровные. на его лице снова была маска спокойствия, почти ледяного — ровно та, которую он надевал перед тем, как идти в бой. в коридоре его взгляд упал на феликса — тот стоял, прислонившись к стене, всё ещё в домашней рубашке. мягкие волосы чуть растрёпаны, губы плотно сжаты. хёнджин остановился, подошёл к нему, без лишних слов обхватил за талию и с нажимом притянул к себе. их губы встретились резко, жадно — не как прощание, а как обещание. короткое, но насыщенное. он не заботился о том, что минхо стоял в той же комнате и, вероятно, готов был взорваться от этого зрелища. отстранившись, хёнджин посмотрел в глаза феликса, и его голос был хриплым, но спокойным: — не жди меня долго. и не открывай дверь никому, кроме меня. ещё раз скользнул по его талии пальцами — будто запоминал это ощущение — и развернулся. шаг за шагом прошёл мимо минхо, даже не удостоив его взглядом, и направился к выходу. феликс, не колеблясь ни секунды, пошёл за ним, вплоть до двери. — хван, — тихо позвал он. хёнджин обернулся — на мгновение. феликс выглядел мягким, почти беззащитным, но в глазах его было что-то твёрдое. тот взгляд, ради которого хёнджин был готов сжечь весь грёбаный мир. как только дверь закрылась за ними, прохладный воздух улицы мягко обнял феликса, но не успокоил. он шагал рядом с хёнджином, почти впритык, и всё внутри него сжималось от беспокойства. хван был слишком спокойным — даже для себя. слишком сосредоточенным. слишком… закрытым. — ты куда? — тихо спросил феликс, глядя на него снизу вверх, будто хотел выловить хоть кусочек правды в его глазах. хёнджин не сразу ответил. остановился, повернулся к нему, провёл ладонью по его щеке, потом медленно — почти нежно — запустил пальцы в его мягкие волосы и провёл по ним, как будто хотел унять беспокойство. или, может быть, своё. он чуть склонился, коснувшись своим лбом его лба. — в клуб, — ровно ответил он. — дела. феликс нахмурился. это прозвучало слишком… нейтрально. как будто хёнджин сказал не “в клуб”, а “на войну”. хёнджин выпрямился, обвел его взглядом, задержался на губах, но не наклонился снова. — не волнуйся, ангел. я вернусь. его пальцы сжались на талии феликса чуть сильнее, прежде чем он отпустил. и в этот момент феликс почувствовал — он что-то скрывает. но не остановил. не спросил снова. просто смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась за углом феликс всё ещё стоял на месте, будто застыв в пространстве, глядя на пустую улицу, по которой исчез хёнджин. внутри у него всё сжималось — не из-за слов, а из-за того, как они были сказаны. коротко. ровно. как будто между ними не было того, что уже было. он тихо выдохнул и сжал пальцы в кулак, словно пытаясь удержать остатки спокойствия в ладонях. но внутри крутилось одно: он что-то скрывает… что-то серьёзное. вернувшись в дом, феликс не пошёл к минхо, не пошёл к джисону. он поднялся к себе, сел на кровать, на ту самую, где всего час назад над ним нависал хёнджин, называл ангелом, целовал. и всё это сейчас казалось далеким и хрупким. он провёл рукой по одеялу, по вмятине, оставленной хваном. потом лёг на спину и уставился в потолок. сердце билось неровно. волны беспокойства накатывали одна за другой. “в клуб”… но ведь у него были дела в клубе только по вечерам. что, если он пошёл к иль-су? мысль ударила, как ток. он сел резко, обхватил голову руками и прошептал сам себе: — только не лезь один. пожалуйста. но знал, что тот уже ушёл. и что если хёнджин что-то решил — остановить его невозможно. феликс вздохнул, поджался на кровати и обнял подушку, пряча в неё лицо. он хотел быть рядом. не потому что не доверял — а потому что боялся, что не сможет успеть, если что-то случится. и, чёрт побери, ему было больно от этого. не знать, не понимать, не чувствовать себя нужным именно в этот момент, когда всё внутри хёнджина было снова заперто под замок. феликс скучал. глупо, до безумия, до раздражающей боли в груди — но скучал. всего-то час назад хёнджин держал его за талию, целовал, смотрел этим своим спокойным, чуть хищным взглядом. а теперь будто исчез. воздух без него казался пустым. он сжимал в руках телефон, экран которого то и дело загорался — но не от нужного имени. он писал первым. вроде бы без навязчивости, просто — “ты в порядке?”, “как прошло?”, “ты скоро вернёшься?” сообщения оставались непрочитанными. феликс ходил кругами по комнате, потом спустился на кухню, налил себе воды, вернулся, снова посмотрел на экран. всё так же — тишина. волнение постепенно перерастало в тревогу. он не мог ни смотреть фильм, ни слушать музыку, ни заснуть. да и зачем, если мысли всё равно вращались вокруг одного? лишь ближе к ночи экран всё-таки мигнул. «я дома. всё в порядке.» феликс выдохнул, будто только сейчас позволил себе вдохнуть. слабая улыбка скользнула по губам. пальцы коснулись экрана, но он не стал сразу отвечать. он просто прижал телефон к груди и на секунду закрыл глаза. он скучал. до боли. до безумия. и хотел быть рядом. феликс почти встал с кровати, готовый сорваться. в голове мелькнула дурацкая мысль: а вдруг получится приехать к нему? просто обнять. просто убедиться, что он рядом. но он сразу вспомнил — одному выходить нельзя. не сейчас. не после всего. он сел обратно, уткнувшись лицом в ладони, тихо выдохнул и усмехнулся. только не хватало чувствовать себя какой-то девушкой, которая ждёт своего парня с армии. вздох. ну ахуеть теперь. гордость внутри тут же подняла голову. нет уж. он не будет сидеть, уставившись в экран, как зависимый. феликс поднялся, оставив телефон на тумбочке. пусть хёнджин пишет — он всё равно потом прочтёт. ему просто нужно… отвлечься. хоть немного. он вытер руки о штаны и вышел из комнаты, медленно спускаясь вниз. внизу на диване уже развалились джисон и минхо — с чипсами, пледом и каким-то фильмом на паузе. феликс молча плюхнулся рядом, устроившись между ними. — включайте уже, — буркнул он, устроив голову на подушке. и пусть даже сердце его всё ещё было где-то рядом с хёнджином — он заставит себя быть здесь. хотя бы на пару часов.