boreas

ночь была холодной, но бар тёплым. не от температуры — от тишины. в такие часы сюда почти никто не приходил: пара завсегдатаев в углу, бармен, да он сам, сидящий с бокалом чего-то крепкого у самого дальнего окна. за стеклом — неон и редкие машины, скользящие по мокрому асфальту. внутри — покой. хван сидел молча, глядя в полупустой бокал. мысли блуждали где-то далеко. не в делах, не в встречах. в цепочке. в пальцах, державших её. в лице, застывшем от злости и страха. в феликсе. он не хотел признавать, но момент — когда отдал коробку — был… личным. глупым, может. но личным. даже не оставил имени. просто… жест. и всё. он чувствовал лёгкую вину за то, что так сталкерил его. зачем он послал своих за ликсом? ночь кончилась, как обычно. без особой суеты. он остался допить один, пока бармен не кивнул и ушёл закрывать кассу. а утром — утро, как пощечина. он вышел, закурив, просто чтобы пройтись до входа. не ждал никого. но взгляд упал на знакомую макушку. белую, как снег. феликс. стоял у входа, руки в карманах, чуть ссутулившись от прохлады. глаза устремлены куда-то в сторону, будто не решался войти. и хёнджин, не колеблясь, бросил сигарету и спустился к нему, шаг за шагом. — ты чего? — спокойно, негромко. феликс поднял взгляд. уставший, чуть раздражённый, но без злости. в нём было что-то… уязвимое. как будто ночь была тяжёлой. и хёнджин почувствовал это почти телом. — я хотел спросить, — начал тот, не глядя прямо, — цепочка. ты её принёс? он кивнул. — ты… — феликс прищурился, явно подбирая слова. — как ты узнал, где я живу? тишина. несколько секунд. хван улыбнулся — почти незаметно. — я узнал, кто твой брат. минхо. ликс моргнул. понял. и ничего не сказал. просто коротко кивнул, словно устал продолжать. в глазах — следы напряжения, но голос спокойный: — у нас с ним был разговор. утренний. не самый весёлый. из-за… этой записки. — он скосил глаза. — “блондинка”, серьёзно? хёнджин рассмеялся — тихо, впервые за долгое время по-настоящему. — что, разве не мило? — голос лёгкий, даже насмешливый. — если бы не последствия, — буркнул феликс, но без яда. они оба замолчали. прохожие шли мимо, не замечая двоих стоящих мужчин у старого клуба. один — с сигаретой за ухом, другой — с цепочкой под воротником. спокойствие. непривычное, но приятное. — завтракал? — вдруг спросил хёнджин. ликс посмотрел на него с лёгким удивлением, но качнул головой. — тогда пошли. я тебе сделаю кофе. не тот, что у тебя дома. нормальный. — ты уверен, что он нормальный? — прищурился феликс. — а ты рискни. они двинулись внутрь. и в этот раз — без страха. только лёгкая усталость и странное, но знакомое тепло между строк. *** ликс сидел, облокотившись на стол, подбородком упираясь в ладони. взгляд — вниз, на барную стойку второго этажа, где глухо постукивал молотый кофе. а чуть левее — хёнджин. в том самом костюме, в котором он впервые появился перед ним в клубе. тёмный, чёткий, безупречно сидящий на фигуре. спина ровная, движения выверенные, спокойные. он возился с кофеваркой, не торопясь. будто это был не утренний кофе, а какой-то важный ритуал. феликс всё смотрел и не мог оторваться. что-то было в этом моменте. в том, как звуки зала снизу едва доносились сюда. как луч света пробивался сквозь жалюзи. как хёнджин стоял к нему спиной, не оборачиваясь, будто знал — феликс там. и не требовалось больше ничего. он тихо усмехнулся. ну и фарс. обещал себе, что не будет с этим «демоном» иметь ничего общего. и где он сейчас? в его клубе. на втором этаже. утро. кофе. его внутренний голос что-то буркнул в ответ, но феликс проигнорировал. представил, как бы отреагировал минхо. «ты ебанулся?» — вот, что он бы сказал. а может, и не сказал бы — просто посмотрел бы этим взглядом, в котором сразу и осуждение, и боль, и «я же тебя предупреждал». но, честно говоря… плевать. он снова посмотрел на хёнджина. тот только что налил кофе в две чашки и стоял, держа одну из них в руке, а потом, наконец, обернулся. — ты чего такой тихий? — спросил он, подходя ближе. глаза его были чуть припухшие от недосыпа, но голос — спокойный, как и шаги. ликс пожал плечами и протянул руки за чашкой. — думаю, как объяснить брату, почему я пью кофе у тебя. хван усмехнулся уголком губ. — скажи, что тебе просто хотелось хорошего кофе. — враньё. — тогда скажи, что пришёл за ответами. — а ты их дашь? тишина. глоток. горький, насыщенный вкус. феликс чуть прищурился. — а это точно кофе? — ты сам сказал — не люблю банальности. — хёнджин сел напротив, поставив локоть на стол. они замолчали. и это было не глупое молчание. в нём было… комфортно. как будто никто не спешил. как будто всё остальное — неважно. по крайне мере, пока — неважно. феликс сидел за столиком, обхватив ладонями чашку с кофе. аромат был приятным. кофе — тёплым. а вот хёнджин — как лёд. он стоял напротив, не садясь, облокотившись о стойку, будто даже не особо присутствуя здесь. — спасибо за… цепочку, — тихо произнёс феликс, не поднимая взгляда. — не за что, — короткий ответ. пауза. кофе стынет в ладонях. феликс медленно поднял глаза. — но откуда ты знал, куда её привезти? хёнджин даже не вздрогнул. не удивился. не напрягся. спокойно, как будто это очевидно: — ты же Ли Феликс. брат Ли Минхо. тишина. глубокая, как удар. феликс моргнул, потом отставил чашку, посмотрел на него внимательно, почти растерянно. — …я тебе не говорил, как меня зовут. хёнджин чуть наклонил голову. на лице — ни тени эмоций. взгляд — пронзительный. — я и не говорил, что ты говорил. воздух между ними замер. на пару секунд показалось, что даже звуки улицы снаружи исчезли. — ты следил за мной? — феликс спросил это тихо, но в голосе скользнуло напряжение. не испуг, нет. просто осторожность. предчувствие чего-то, что может ранить. хёнджин не ответил сразу. он лишь подошёл ближе и поставил перед ним сахарницу, не касаясь. — я просто умею собирать информацию. особенно, если человек интересный. феликс ничего не сказал. он смотрел в его глаза и вдруг понял: с этим человеком нельзя играть в прятки. он тебя найдёт. даже если ты сам не хочешь, чтобы тебя находили. но странно другое — он не чувствовал злости. только жаркое волнение в груди. и какой-то чёртов интерес. феликс не знал, что это было. хёнджин… будто переключался. то ледяной, почти чужой, то вдруг снова говорит так, будто знает его слишком хорошо. слишком близко. эмоциональные качели, от которых то поднимает, то выбрасывает в яму. и всё это — в нескольких метрах от него. этот взгляд. эти ответы. слишком спокойные. слишком точные. слишком, блядь, пугающие. «интересный человек», сказал он. а феликс и сам уже не знал, радоваться ли этому интересу или послать его к чёрту. он встал, подхватил рюкзак, быстро допил остатки кофе. ни к чему это всё. слишком много вопросов, слишком мало… спокойствия. а ответов совсем нету. — у меня пары, — бросил он, почти на бегу надевая куртку. не дождался ответа. даже не посмотрел назад. лишь хлопнуло тихо за ним дверь. хёнджин медленно убрал его бокал. пальцами за край — аккуратно, как всегда. он смотрел на остатки кофе на дне, будто мог прочитать в них что-то ещё. задержал взгляд. и вдруг тихо усмехнулся. — пары, — пробормотал себе под нос. не врёт. но и не всё говорит. он отошёл к барной стойке, отставил бокал. и замер. в метрах пяти от него стоял он. тот самый. мужчина в тёмном пальто. вчерашняя встреча, короткий разговор, напряжение в голосе — всё всплыло мгновенно. он стоял, скрестив руки, с той самой злой, раздражающе самоуверенной ухмылкой. подошёл без приглашения. — я тут подумал, — начал он, не меняя выражения лица. — ты вообще знаешь, с кем связался? хёнджин не моргнул. — говори. — этот мальчик. Ли. — мужчина прищурился. — ты в курсе, что он сын Джея? тишина. и теперь уже хёнджин слегка изменился в лице. он знал имя. знал, кто такой Джей. тот, кто когда-то держал в страхе половину города. много лет назад. исчез, отошёл в тень. но имя всё ещё оставалось весомым. а теперь… его сын. тот самый мальчишка с нежной шеей, кофе в руках и слишком живыми глазами. хёнджин отвёл взгляд, но не сказал ни слова. а внутри что-то дрогнуло. не страх. не злость. а какое-то странное предчувствие. игра становится сложнее. хёнджин чуть приподнял подбородок, пристально вглядываясь в мужчину. глаза остекленели, голос — ровный, отточенный. он пришёл не зря, это уж точно. — чего ты добиваешься? мужчина чуть наклонил голову, разглядывая его. ухмылка стала шире, а в голосе появилась насмешка. — ты ведь редко интересуешься кем-то. — он сделал шаг ближе. — а этот малыш… зацепил тебя, да? он… сладкий. у хёнджина не дрогнуло ни одного мускула. но в пальцах под столом что-то тихо щёлкнуло — ногти врезались в кожу. не показал. — аккуратней с формулировками, — выдал он тихо, как ледяной ветер. мужчина рассмеялся. коротко. резко. — да расслабься ты. я же не враг. пока. — он на мгновение замолчал, будто давая паузу, чтобы слова проникли глубже. — но… у тебя появился слабый нерв, хван. а я люблю щёлкать по таким. хёнджин молчал. в голове будто заиграла сирена. не от страха. от ярости. от инстинкта — защищать. от ненависти — к тем, кто лезет туда, куда не просят. — не трогай его, — сказал он спокойно. слишком спокойно. мужчина вскинул брови. — оу. защита. — он кивнул, будто подтверждая собственные догадки. — так и знал. — пауза. — мне просто нужно, чтобы ты кое-что сделал. и никто не пострадает. ни он, ни ты. а если начнёшь сопротивляться… ну, ты же знаешь, как я умею быть убедительным. хёнджин стоял молча. холод. внутри — ярость. снаружи — ледяной покой. — пошёл вон из моего клуба, — выдохнул он. — ты знаешь, где меня найти, — подмигнул тот на прощание и скрылся в темноте. и только тогда хёнджин позволил себе вдох. медленный, глухой. он смотрел на дверь, за которой исчез этот ублюдок, и знал: всё только начинается. *** прошла неделя. ни сообщений, ни звонков, ни случайных пересечений. тишина. почти уютная, если бы не подспудное напряжение под кожей, не то лёгкое покалывание, которое напоминало — штиль бывает только перед бурей. феликс сидел за ужином с родителями. вилка крутилась в пальцах, еда остыла, разговор — как фон. — …вот, а завтра у тебя встреча. — какая ещё встреча? — не отрывая взгляда от тарелки. — свидание, — ответил отец. — в ресторане. с дочкой партнёра. ты ведь говорил, хочешь наладить личную жизнь? ликс ничего не говорил. просто поднял глаза. и долго смотрел. не на них — сквозь. — я не пойду. — феликс… он встал. стул заскрипел, как протест. — я сказал — не пойду. он достал пиджак, молча направился к двери. матери хватило ума не остановить его. отцу — сил. улица была прохладной. камни мостовой гулко откликались на шаги. лишь редкие прохожие мелькали в свете фонарей. феликс шёл быстро, не разбирая дороги — просто прочь. и внезапно — удар плечом. что-то выскальзывает, хрустит под ногами. — чёрт, извините! — он резко опустился на колени. разлетевшиеся пачки лапши, сухие, потрескавшиеся. в пальцах — дешёвая упаковка. в лицо дует прохладный ветер. — да всё в порядке, — услышал он. мужчина тоже опустился на колени, аккуратно подбирая лапшу в пакет. движения плавные, глаза цепкие. оценивающие. феликс поднял взгляд. чужие глаза — тёмные, тёплые, будто улыбаются, а потом… что-то хищное. мелькнуло. быстро исчезло. — неловко вышло, — сказал мужчина, поправляя пальто. — ты, наверное, спешил? — просто гулял, — ответил феликс. в его голосе — усталость, вечная, застывшая. — ясно. ты всегда такой вежливый? — только когда кто-то не влетает в меня на повороте, — чуть усмехнулся ликс. мужчина засмеялся. низко. приятно. — меня зовут иль-су. а тебя? — феликс. — красивое имя. идёт тебе. пауза. — тебя проводить? феликс открыл рот, чтобы отказаться — но не успел. в нескольких метрах, в темноте между домами, взгляд прожигает спину. тяжёлый. острый. знакомый. хёнджин. вся суть в сжатых кулаках, в лёгком покачивании вперёд, как у зверя на грани прыжка. он знал этого мужчину. слишком хорошо. иль-су обернулся на мгновение, как будто почувствовал. ухмыльнулся. почти незаметно. но не для хёнджина. а потом вновь повернулся к феликсу. — ты весь дрожишь. не замёрз? — всё нормально. — ну тогда… я всё равно пройду с тобой немного. просто так. — он поправил пальто, будто не заметив взгляда со стороны. и в этот момент у хёнджина внутри всё вскипает. хёнджин остался в тени. пока. наблюдая. иль-су шёл рядом с феликсом, держась близко, но не слишком — всё по грани. он что-то рассказывал, улыбался, изредка бросал взгляды вбок, будто изучал, записывал каждую реакцию. и хёнджин это видел. знал, что за этим стоит. этот ублюдок не делает ничего просто так. феликс, сжав руки в карманах, слушал рассеянно. он не улыбался. не смеялся. просто кивал, шёл, не особо включённый в беседу. но этого было достаточно. иль-су питался вниманием. как хищник, терпеливый, уверенный. хёнджин вышел из тени только тогда, когда они свернули в сторону жилого квартала. ноги сами повели его. впереди — улица с мягким светом фонарей, на которой тень феликса сливалась с чужой. он не думал. не планировал. просто подошёл. — феликс. тот вздрогнул, обернулся, глаза расширились. — хёнджин?.. иль-су обернулся следом. улыбка на лице не изменилась. но в глазах… всё заиграло. — о, — с насмешкой произнёс он. — знакомый голос. феликс на секунду перевёл взгляд с одного на другого. он чувствовал напряжение — как статическое электричество перед грозой. — ты чего здесь?.. — тихо, почти шёпотом спросил он хёнджина. тот не ответил сразу. просто встал чуть ближе к нему, не глядя на иль-су. только на ликса. — я не мог уснуть, — коротко сказал он. — и решил выйти? — и решил выйти. иль-су шагнул в сторону. его голос стал мягким. слишком мягким. — смотрю, ты не такой уж и одинокий, как казался. — он усмехнулся, руки в карманах. — ты закончил? — хёнджин, наконец, посмотрел на него. его голос был ледяным. без эмоций. без угроз. и от этого страшнее. иль-су пожал плечами, выпрямился. взгляд скользнул по феликсу, как по витрине. — не торопись, хван. я же говорил — мы ещё увидимся. — и прежде чем феликс успел что-либо сказать — развернулся и ушёл, не оборачиваясь. тишина осталась на его месте. густая. напряжённая. феликс тихо выдохнул. — ты за мной следил? хёнджин не ответил. лишь смотрел, как тот стискивает пальцы в карманах. как трясутся плечи. как он делает шаг назад — и замирает. — иди домой, феликс, — спокойно сказал он. — он тебя знает? — иди. — хёнджин… — если он хоть пальцем к тебе притронется — я его разорву. голос всё так же тихий. но в нём — правда. не угроза. обещание. феликс проглотил ком в горле. постоял. а потом развернулся и пошёл прочь. а хёнджин остался. сжимая кулаки в карманах. и глядя в ту сторону, куда ушёл иль-су. игра началась. только вот ставки теперь были слишком высокими. *** хёнджин сидел в машине. руки лежали на руле. двигатель давно заглушен, салон тёмен, воняет кожей и никотином. улица пустая. фонарь над капотом мигает, будто моргает устало. он смотрел в лобовое стекло, не видя ничего. всё внутри было тугим, напряжённым. как струна на грани разрыва. он выдохнул — резкий, шумный, скомканный. рука дернулась — и кулак со всей силы врезался в руль. глухой звук. машина дёрнулась от удара. — блядь! — коротко, сквозь зубы. зачем он туда пошёл? зачем вмешался? зачем вообще продолжает лезть в это всё? феликс. чёрт бы его побрал. этот глупый, наивный, слишком яркий мальчишка, который будто сам просится в пасть. ходит по ночным улицам, собирает взгляды, не замечая. врезается в чужих людей. улыбается, когда не должен. бросает взгляды, от которых хочется выть. хёнджин закрыл глаза. откинулся назад. стиснул зубы. он не должен заботиться. он не должен смотреть вслед. он не должен выходить из тени, когда тот улыбается кому-то другому. но, сука, он всё это делает. зачем? чёрт его знает. может, потому что феликс смотрит на него так, как давно никто не смотрел. может, потому что рядом с ним внутри становится… не тише, нет. но по-другому. невыносимо живо. а может — потому что в этот раз он не хочет терять. но это всё бред. он не должен. он демон. он делает сделки. ставит кресты. ломает. а не спасает. не. спасает. и всё же сидит здесь. кулаки дрожат. в груди греется не ярость — нет — а что-то пострашнее. забота. слабость. ревность… он ненавидит это чувство. хёнджин вытер лицо ладонью. глубоко вдохнул. завёл машину. поехал — куда-то, хоть куда. лишь бы не думать. но мысли всё равно ехали с ним. как призраки. как цепи. как феликс. этот яркий, милый ангел. *** феликс сидел на полу в своей комнате, спиной к кровати. руки дрожали, хоть он и не понимал — от холода или от того, что случилось. что, блядь, это было? он мотнул головой, будто пытаясь вытрясти из неё остатки чужого взгляда. мужчина. тот. чужой. липкий. слишком близкий. слишком внимательный. и всё это — снова на него. на его шею, на его голос, на его имя. как будто он — лакомый кусок. он сжал ладони в кулаки. сердце било в грудь так, будто хотело вырваться. ему было не по себе. не страшно. но… неуютно. как будто кто-то только что побывал внутри его личного пространства и ничего не спросил. как будто его опять что-то затянуло в тень, в ту часть города, где всё дышит опасностью. и где-то там был он. хёнджин. блядь. феликс провёл рукой по лицу. всё это… просто перебор. как будто после каждой передышки его снова и снова бросают в омут. и не дают всплыть. он обнял себя за плечи. пальцы сжались на локтях. — какого чёрта, — прошептал он. в комнате было тихо. слишком тихо. он не знал, почему вдруг вспомнил кофейный запах. и бар. и как хёнджин стоял спиной, делая ему кофе. и как его голос вдруг стал холодным. и как сердце в ту секунду резко упало вниз. эти качели сводили с ума. и всё же он вернулся. он снова пошёл к нему. он, блядь, сам ищет эти встречи. может, он тоже с ума сошёл. или просто устал от всех вокруг, кто хочет сделать из него витрину, куклу, сына джея. а хёнджин — нет. он просто смотрит. иногда с ненавистью. иногда с интересом. но всегда по-настоящему. в этом, наверное, и была беда. феликс поднялся с пола, тяжело выдохнул, подошёл к окну. ночь была глубокой. улицы пусты. всё затаилось. он ещё долго стоял, уткнувшись лбом в холодное стекло, молча. он не знал, что будет дальше. но чувствовал: оно близко. и снова не отпустит. он не понимал, почему этого хвана называют демоном. ну да, он странный. ну да, у него в глазах лёд, а во взгляде — угроза. но демоны… они ведь про другое, нет? они про разрушение, про бесчеловечность, про пустоту. а хёнджин — он… живой. пусть и с огнём где-то внутри. пусть и с оскалом. сегодня утром минхо опять читал ему лекцию. на полном серьёзе. как старший. как будто его слово — последнее. «он опасный, феликс. он может втянуть тебя в дерьмо, из которого не выберешься. он не тот, с кем тебе можно связываться». бла-бла-бла. феликс только вздохнул, откинулся на спинку стула и лениво выдал: — скукота, не хочу слушать. минхо вздохнул. в очередной раз. уставший, напряжённый, с той самой гримасой «мне бы тебя уберечь, а ты — упрямый кретин». но феликс — не ребёнок. и не кретин. просто… что-то в этом всём не так. неожиданно для самого себя он начал защищать хвана. не вслух, нет. но внутри — словно сжал кулаки, встал между ними. не такой он, как все говорят. просто закрыт. холодный, да. отстранённый. но в этом всём есть… что-то. и это что-то — тянет. феликс чувствует, как постепенно затягивает. как каждое случайное касание, каждое слово — отзывается эхом внутри. как в голове всё чаще мелькает тот силуэт. как сердце делает сбой, когда он появляется. и как в груди зреет чёртово желание: вернуться. посмотреть. быть рядом. его тянет в тьму. он это понимает. понимает, что за всем этим нет ни света, ни тепла. только холод, только острые грани, только мрак. но, чёрт возьми… он хочет. и, кажется, уже не оттянуть. нет, феликс не рехнулся. он не верит в таро, не верит в «угадай, кто твоя родственная душа по знаку зодиака», не верит в ретроградный меркурий и всё это сопливо-астральное дерьмо. но — чисто из любопытства — в тот самый первый вечер, после клуба, он листал тикток. и, чёрт подери, как назло, попалось видео: «как понять, что вы встретили свою тёмную половину». всё было банально до омерзения — энергетическое притяжение, внезапная тяга к человеку, странное ощущение, будто вас затягивает в омут. он тогда только усмехнулся, пролистал, на автомате. но внутри — где-то глубоко, там, где глупости становятся чуть менее глупыми — щёлкнуло. всё слишком напоминало хёнджина. с самого первого взгляда, с первого прикосновения, с первого вдоха рядом с ним — феликса потянуло. в мрак. в ледяной голос. в непрошеную таинственность. и вот сейчас, сидя на подоконнике в своей комнате, он не мог понять: какого хрена. почему глаза хвана кажутся такими чёртово глубокими? почему там, в этих зрачках, будто скрывается тьма, старая, как само время? почему от его молчания по коже идут мурашки, а от голоса — сжимается горло? феликс хочет понять. хочет разложить его на части. хочет добраться до сути. разгадать, почему он такой. почему холодный. почему в его взгляде столько боли. и почему он — несмотря ни на что — тянет к себе. как самая трудная загадка. как нераскрытое уравнение. как единственный демон, от которого не хочется бежать. а может… и правда: родственные души? он усмехнулся, отвернулся от окна и бросил взгляд на телефон. «бля, вот только не начинай сходить с ума, ли феликс», — пробормотал он и потер висок. но внутри что-то всё равно гудело. и имя этого гудения — хван хёнджин. дверь тихо скрипнула и зашёл минхо, тихо закрывая за собой дверь. ликс повернулся к нему и лишь удобнее сел на подоконник, прижимая колени к груди. минхо сел напротив на кровать и немного почесал затылок, после взглянул на младшего. на телефон младшего пришло сообщение, и словно почувствовав что-то, глаза ликса загорелись и он вскочив, взял свой телефон. незнакомый пользователь не выходи на улицу один, встретимся завтра. буду на порше, А00. феликс пару секунд смотрел на экран, будто пытаясь понять, что именно его так задело. не текст. не тон. не угроза. а забота. та, что сквозит между строк, та, которую он будто чувствует кожей.он. снова он. хёнджин. — кто это? — тихо спросил хо, глядя на резко переменившееся лицо брата. ликс не ответил сразу. медленно опустил телефон, сжал его в руке. — никто, — ответил он коротко, но в голосе что-то дрогнуло. — ты же понимаешь, что я не слепой, да? — устало вздохнул мин. — тогда не задавай вопросов, на которые сам знаешь ответ, — отрезал ликс и встал, медленно подходя к двери. — я в душ. старший остался сидеть. и только когда за младшим закрылась дверь, выдохнул: — демоны, демоны… что ж вы все тянетесь к моему свету. феликс захлопнул за собой дверь в ванную, щёлкнул замком, скинул с себя футболку и, не включая воду, прислонился спиной к прохладной стене. телефон всё ещё был в руке. пальцы автоматически разблокировали экран, и он снова уставился на сообщение. не выходи на улицу один, встретимся завтра. буду на порше, А00. улыбка сама поползла на губы. глупая. нежеланная. он даже фыркнул сквозь смех, будто стыдясь себя: — блять, ну серьёзно?.. но всё равно перечитал. и ещё раз. и опять. будто в этих семи словах было что-то запретное. что-то такое… тёплое. странное. неожиданное. да, это был приказ. да, это был хёнджин. да, скорее всего, этот придурок и сам не понял, что сейчас сделал. но — не выходи на улицу один. это забота. или хоть её обрывок. а для феликса, который привык отбиваться, привык к недосказанностям и боли, это было как глоток воздуха. он зашёл в чат с ним и нажал на его аватарку. просто черный фон. серьезно? какой же он старомодный, хоть и по лицу не скажешь. даже описания нету, и имени тоже… мистер скрытность, блять. он наконец включил душ. а пока вода набиралась, стоял, прижимая телефон к груди, и всё ещё с этой идиотской ухмылкой. — и какого чёрта ты творишь со мной, хван хёнджин…  *** утро. солнце уже вовсю пробивалось сквозь шторы, заливая комнату мягким, почти медовым светом. феликс, по обыкновению, проснулся резко — без промежуточных стадий, без зевков. просто открыл глаза, и всё. будто организм знал: сегодня — что-то важное. в памяти тут же всплыло сообщение. порше. А00. не выходи на улицу один. он хмыкнул, перевернулся на спину, потянулся. внутри — что-то щекотало. чуть-чуть кололо. от предвкушения, от волнения. будто собирался на первое свидание, хотя нет… это ведь не оно. но всё равно — будто. минхо уже не было в доме, и феликс, радуясь тишине, неспешно собрался. выбрал кофту потеплее — не знал, куда едет, но доверял. каким-то идиотским, необъяснимым образом — доверял. на улицу он вышел за пятнадцать минут до условленного времени. немного нервничал. стоял у подъезда, сжимая в руке телефон, иногда машинально проверяя карман — записка всё ещё была там. мятая, но сохранённая. и вот — по улице медленно подъехала тёмная машина. знакомый силуэт. порше. чёрный, как ночь. глянцевый, будто только из салона. номер — А00. ровно в нужное время. сердце ебануло где-то в груди, и он, не скрывая своей ухмылки, шагнул вперёд. дверца приоткрылась сама собой. — доброе утро, — голос хёнджина. спокойный. чуть ниже обычного. будто он не просто вёз его куда-то, а вёл в какую-то новую главу. феликс сел в машину, запах дорогого парфюма тут же ударил в нос, и он прикусил губу, чтобы не выдать, насколько ему это нравится. — добрый, — мягко ответил он, опуская взгляд на руль. — ты и правда приехал. — я же сказал, — лаконично. уверенно. — и куда мы едем? хёнджин на секунду посмотрел на него, чуть прищурился, а потом выдал: — туда, где ты ещё не был. но должен побывать. машина мягко тронулась с места, почти бесшумно скользя по пустынным утренним улицам. феликс устроился поудобнее, закинул одну ногу на другую и уставился в окно, но через пару секунд всё-таки повернулся к хёнджину и, криво усмехнувшись, выдал: — так ты ещё и пунктуальный. не думал, что демоны умеют быть вовремя. хёнджин не ответил сразу. лишь мельком посмотрел на него и так спокойно сказал: — не люблю, когда ждут. феликс хмыкнул, прикусил губу, сдерживая очередную реплику, но она всё равно вырвалась: — ну, звучит как взрослый мужчина. а тебе, прости, сколько? двадцать… четыре? — двадцать четыре, — кивнул хёнджин, не отрывая взгляда от дороги. — а тебе? — восемнадцать, — с вызовом ответил ликс, будто проверял, не передумает ли тот его везти куда-то. — но я знаю, что выгляжу на двадцать. или на двадцать два. смотря под каким углом. — ты выглядишь на возраст, когда ещё можно ломать голову над звёздами и не считать налоги, — спокойно бросил хёнджин. феликс рассмеялся, звонко, искренне. потом повернулся, чуть свесился вперёд, всматриваясь в хёнджина: — ты сегодня вообще не колешься. не пугливый, не отстранённый. что, выспался? — нет, — отрезал хёнджин. — просто не чувствую, что нужно обороняться. феликс замолчал. не знал, что ответить. внутри всё снова качнулось — будто ему только что сказали что-то очень важное, но он ещё не понял, насколько. он снова уставился в окно, глядя, как город сменяется тихими улицами, как заправки и магазины исчезают, и появляются деревья. он не знал, куда его везут. не понимал, зачем. и всё равно сидел рядом. спокойно. с ухмылкой. с какой-то почти детской верой в то, что сегодня будет хорошо. или хотя бы — по-другому. — а мы точно не едем меня убивать? — вдруг спросил он весело, ломая молчание. хёнджин усмехнулся. — слишком много чести для тебя, блондинка. феликс надулся, но снова рассмеялся, откидываясь назад. — я же блондин. хватит уже… машина всё ехала, и ехала, унося их куда-то за город, туда, где начинается история, которую никто из них не планировал. машина свернула с асфальта на узкую, почти заброшенную дорогу, утопающую в зелени. феликс вытянулся, стараясь разглядеть хоть какие-то ориентиры, но лес был повсюду. ни вывесок, ни указателей. только дорога, солнце, просачивающееся сквозь кроны, и напряжённая тишина, нарушаемая лишь жужжанием мотора. — ты куда меня везёшь, вообще? — наконец спросил он, с долей осторожности в голосе. хёнджин не ответил. только чуть сильнее сжал руль. и когда феликс уже начал думать, что сейчас будет какой-нибудь поворот не туда, машина выехала на поляну. перед ними — заброшенный, но крепкий дом из тёмного дерева. почти спрятанный в тени. окна — грязные, зашторенные. на веранде — качели, едва покачивающиеся от лёгкого ветра. вокруг — ни души. ни машины, ни собак, ни звука. будто само время здесь остановилось. феликс выдохнул. — вау… — никто сюда не приезжает, — тихо сказал хёнджин, глуша мотор. — здесь… тишина. парень вышел из машины и, пока хёнджин доставал ключи от двери, обернулся, обводя взглядом дом. — ты прячешься тут? — спросил, почти шёпотом. — не совсем. просто… — хёнджин приоткрыл дверь и на мгновение задержал дыхание. — тут можно быть собой. внутри пахло пылью, деревом и чем-то тёплым. не уют — нет. но тишина. настоящая, звенящая, почти медитативная. феликс прошёл внутрь, оглядываясь. всё было просто — мебель минималистичная, старые книги на полках, никаких ярких деталей. только одна стена, заклеенная вырезками, фотографиями и схемами. он не подошёл, но отметил про себя. — ты часто сюда приезжаешь? — только когда совсем невыносимо, — честно ответил хёнджин, проходя на кухню. — или когда надо подумать. — и сейчас ты решил подумать обо мне? тишина. хёнджин не ответил. вместо этого он достал два бокала и, не оглядываясь, спросил: — чай, кофе, кровь? феликс рассмеялся, закатывая глаза: — ясно, снова демон включился. он сел на подоконник в кухне, уставившись на спину хёнджина. и внутри, в какой-то неожиданной точке, стало тихо. не страшно. не больно. как будто… будто так и должно быть. спокойствие этого места было почти неестественным. будто мир за пределами старого дома исчез, осталась только эта тишина — мягкая, немного гулкая, как затянутое небо перед грозой. феликс сидел на подоконнике, болтая ногами и наблюдая, как хёнджин льёт кипяток в чашки. уверенные движения, плавные, без спешки. так не делал человек, который вечно в напряжении. так делал тот, кто… прятал в себе слишком много. — ты вообще умеешь расслабляться? — тихо спросил ликс, когда хёнджин протянул ему кружку с тёмным чаем. — ну, типа… не быть всё время вот таким. — каким? — вот таким… ледяным. молчание. только чай обжигал губы. — не все заслуживают тепла, — наконец ответил хёнджин, не глядя. — его тратят зря. а зря я не трачу. феликс чуть вскинул бровь, но ничего не сказал. они вышли на веранду. день был удивительно тёплым. в лесу кто-то кричал — птица, зверь, неизвестно. тишина вернулась через секунду, как по команде. — а я заслуживаю? — вдруг спросил феликс, не смотря на него. — ты не просил. это прозвучало как щелчок. как гвоздь в крышку. как… защита. феликс встал. прошёл пару шагов, остановился у лестницы, спускающейся с веранды, и вздохнул: — я даже не понимаю, что мы делаем. ты всё время то отталкиваешь, то тянешь. то молчишь, то жжёшь глазами, будто читаешь мои мысли. он обернулся. хёнджин стоял всё так же — спокойно, молча. но в его взгляде… было что-то. смесь боли и нежности, так завуалированной, что её можно было принять за холод. — просто скажи, ты хочешь, чтобы я исчез? тишина. потом — шаг. второй. хёнджин подошёл к нему, не отводя взгляда, и феликс впервые понял, что близость может быть пугающей не из-за тел, а из-за того, что тебя видят. по-настоящему. без маски. без роли. без фальши. — если бы я хотел, — выдохнул хёнджин, тихо, почти неслышно, — ты бы уже исчез. он медленно поднял руку и убрал с лица феликса выбившуюся прядь. остановился, не прикасаясь к коже. — ты ещё не понял? меня тянет к тебе. и это чертовски опасно. он посмотрел вниз, будто вдруг испугался. а потом — снова на него. на его светлые волосы, упрямо поджатые губы, на лёгкую дрожь в пальцах. — и всё же ты здесь. значит, тянет не только меня. тишина. а потом — движение. феликс не выдержал. просто шагнул ближе. не поцелуй, нет. он только уткнулся лбом в его плечо, глубоко выдохнув. — ты… такой странный, — прошептал он. — и, блядь, мне это нравится. хёнджин молчал. но ладонь легла ему на затылок. и в этой тишине, посреди никому не нужного дома в лесу, в этом касании было всё. длинные пальцы хвана прошлись по мягким и шелковистым волосам ликса. он не понимал, что он делает, но блядь, останавливаться не хотелось. он уткнулся носом в его волосы и вдохнул запах, чувствуя свежесть его волос и запах одеколона: соответствует ноты грейпфрута, имбиря и амбры, а также почти незаметные нотки лаванды: успокаивающий, но прохладный, как дыхание на стекле, напоминает ему о прошлом, которое он не может забыть, однако от ликса это по-другому… старший чуть наклонился, проводя носом по линии его шеи, ниже уха. он услышал тихий вздох рядом с лицом, и почувствовал, как его тело напрягалось. слабое место? это его забавило, он тихо ухмыльнулся и прижался к его шее. нет, не целовал, просто глубже вдохнул его запах. он хотел впитать его в себя. он также чувствовал дыхание младшего на своём плече, он не чувствовал в этом никакого интима, просто некий уют и тепло, которое он испытывал совсем давно. …оно было почти до боли знакомым, но абсолютно новым. всё внутри сжималось — и не от страха, не от страсти, а от чего-то неясного, где-то между. что-то будто бы просыпалось — медленно, опасно, но неотвратимо. длинные пальцы продолжали осторожно перебирать его волосы, и хёнджин впервые позволил себе просто быть. без защит, без привычной маски. он стоял, прижимая к себе чужую хрупкость, и молчал. лишь дыхание — ровное, тяжёлое, переплетающееся. вдох. грейпфрут, имбирь, амбра. отголоски лаванды. прошлое отзывалось привкусом боли. но сейчас… оно не давило. оно отступало. перед мягким «сейчас». он хотел запомнить это состояние. не чувства — состояние. будто мир замер на вдохе, будто у него есть ещё несколько секунд, прежде чем всё опять полетит к чёрту. — феликс… — выдохнул он едва слышно, — скажи… почему ты? ответа не было. только тепло в его груди. только тихий, чуть дрожащий выдох на его ключице. если бы кто-то сказал, что он вот так будет стоять, прижимая к себе чужого мальчишку, и чувствовать, как трещины в нём заливает тихое тепло — он бы рассмеялся. хрипло, грубо, от души. но сейчас он молчал. он не знал, сколько времени прошло. может, минута. может, вечность. но в какой-то момент он осторожно отстранился, глядя в его глаза — ясные, немного растерянные, но без страха. — нам пора, — тихо сказал он, бережно сжимая его плечо. — мы ещё успеем вернуться к этому… если ты захочешь. в голосе — снова тот хладный тон, но теперь он звучал… мягче. как лёд, ставший водой. феликс ничего не ответил. только кивнул. и в этом кивке было — «я уже выбрал». хёнджин вёл машину молча, взгляд цепко скользил по дороге, но часть его сознания всё равно была занята — им. тот сидел рядом, скрутившись на сиденье, облокотившись на дверь, с поджатыми ногами и телефоном в руке. смеялся. подкалывал. бросал в его сторону фразы, будто исподтишка, вроде бы между прочим, но каждый раз точно в цель. феликс говорил что-то про его пунктуальность, с полуулыбкой на губах: — тебе ведь двадцать четыре, да? с календарём, наверное, спишь. хёнджин не сразу ответил. просто повёл плечом и хмыкнул тихо. он знал, что это шутка, но где-то внутри она задела ту часть, которую он старался не трогать. он действительно привык всё контролировать, жить по расписанию, в отличие от этого яркого комка жизни рядом. феликс смеялся, а он — молчал. не потому что злился. просто смотрел на него периферийным зрением и не понимал, как этот мальчишка уже так глубоко залез в его привычный, холодный порядок. хёнджин не понимал, как. просто не укладывалось. ещё вчера — чужой, наглый, раненый, вызывающий интерес чисто из-за странного стечения обстоятельств. а сейчас… сейчас он сидел в его машине, болтал, тянулся к консоли, чтобы поправить музыку, бросал на него эти свои взгляды исподлобья, как будто знал, что делает. он видел, как уголки губ феликса подрагивали — тот сдерживал смех, наблюдая за его реакцией. — ты же даже не спрашиваешь, куда мы едем, — вдруг сказал хёнджин, не отрывая взгляда от дороги. — с тобой, — пожал плечами феликс. — какая разница? ответ был таким простым, таким… тёплым, что в груди что-то ёкнуло. хёнджин нахмурился и чуть крепче сжал руль. он не привык к доверию. не привык, чтобы его не спрашивали «зачем», «куда», «почему». всегда либо подозрение, либо подчинение. но не это. не лёгкость. не феликс. — ты странный, — пробормотал он. — ты тоже, — отозвался тот и снова усмехнулся, уставившись в окно. — и всё равно мне с тобой как-то… спокойно. даже если ты и демон, как все говорят. хёнджин резко выдохнул, будто в попытке не рассмеяться. этот малыш… он и понятия не имел, насколько был близок к правде. хван глубоко выдохнул, как, чёрт побери, они так быстро сблизились? буквально за 3 дня. или за вчерашний вечер из-за блядской ревности джина… он удивлялся тому, как ли так просто доверяет взрослому по сравнению с ним мужчине. серьёзно, наивный ведь… он бросил взгляд на феликса — тот беззаботно смотрел в окно, будто всё происходящее было абсолютно естественным. как будто он не сидит рядом с человеком, которого впору бояться, избегать, держаться на расстоянии вытянутой руки. но нет. ли, блядь, просто… доверял. легко. безусловно. почти бездумно. хёнджин скривился. не знает, с кем, сука, связывается. хёнджин отвёл взгляд обратно на дорогу, сжав челюсть. ему не нравилось это ощущение — будто он должен что-то. будто несёт ответственность. он никому ничего не должен. и уж точно не этому светлоголовому мальчику с дерзкой ухмылкой и глазами, в которых слишком много веры. «наивный, — снова подумал он. — пока не поздно — держись подальше. ты не для таких, как я». но вместо того чтобы сказать это вслух, он только мягко притормозил у светофора, позволив тишине заполнить пространство между ними. феликс всё ещё выглядел спокойно, даже весело. как будто ему и правда комфортно рядом. как будто он чувствует себя в безопасности. хёнджин выдохнул. нет, он не сможет оттолкнуть его сейчас. не сегодня. а может, и вообще — не сможет. и именно это пугало его сильнее всего. *** ночь уже окончательно опустилась, когда машина хёнджина свернула с шоссе и въехала на извилистую дорожку, ведущую к загородному дому феликса. тишина в салоне была почти звенящей, лишь ритмичное постукивание указателя поворота нарушало её. хёнджин, держа руки на руле, взглянул вперёд, стараясь не смотреть в сторону. он чувствовал взгляд феликса на себе — внимательный, немного пытливый, тёплый. слишком тёплый. слишком опасный. — можешь дальше ехать, я дойду сам, — проговорил он, припарковавшись у ворот. — а если я скажу, что мне страшно одному? — феликс притворно надул губы, опустив взгляд, словно был обижен. — вдруг медведи, волки, маньяки… хван тихо усмехнулся. вот же, блядь, упрямый. но от этого становилось теплее. — чай, кофе, потанцуем? — добавил феликс, улыбаясь краешком губ. — или ты испугаешься меня? он сказал это так легко, что хёнджину даже не захотелось спорить. он вышел из машины, хлопнул дверцей и прошёл вслед за ним по каменной дорожке. в доме было тепло. феликс сразу направился на кухню, включив свет и расставляя кружки, пока хёнджин стоял в прихожей, напряжённо глядя на его спину. он пытался мысленно отстраниться — напомнить себе, что не должен привязываться. не должен оставаться. но ноги словно вросли в пол. — ты правда похож на борея, царя борея — вдруг сказал феликс, разливая чай. — холодный, внезапный, как ветер с гор. но думаю, ты бы не украл меня, как в мифах. ты не злой. просто потерянный.  хёнджин почувствовал, как что-то зашевелилось внутри. и в этот момент — сигнал телефона. короткий, резкий. феликс посмотрел на экран, и хёнджин сразу увидел, как на лице сменилось выражение — лёгкость исчезла, появилось что-то вроде тревоги. не спрашивая, он резко подошёл и выхватил у него телефон. взгляд — быстрый, резкий. “ты даже не представляешь, с кем связался. ты привёл меня прямо к нему. спасибо, хван.” хёнджин сжал челюсти. пальцы побелели от ярости, когда он сжал телефон. он взглянул в глаза феликсу — в них плескался испуг, но не от хёнджина. от всего, что происходит. он понял — всё. всё зашло слишком далеко. и это он сам. он же втянул его. он уже знал, что написал ликсу иль-су, и понял, что он решил шантажировать хвану с ликсом. иль-су было наверняка легко найти их, а возможно и он был с ними ещё в том заброшенном доме. хёнджин медленно выдохнул и вернул телефон обратно, резко отвернувшись. — я останусь на ночь, — холодно бросил он. — не потому что хочу. потому что надо. он снова стал ледяным. голос — ровный, как лёд. взгляд — пустой. но внутри всё сжималось. он хотел прикоснуться к нему, сказать, что защитит, но… не имел права. он слишком чист. слишком светлый. а хван — всё то, что ранит. но он останется. на эту ночь. в любом случае, иль-су мог вломиться к его ангелу. отрицать он не стал, да, именно к его ангелу. он любил этого мальчика, он понял это уже это и лучше признаться себе сам, чем кто-то другой будет твердить тебе это. феликс не сводил с него глаз. сердце гулко отдавало в ушах — не от страха, а от… непонимания. пальцы медленно сомкнулись на краях рукава свитера, как будто в этом можно было найти точку опоры. — ты… что значит «надо»?.. — его голос был тише, чем хотелось бы. слишком много вопросов висело в воздухе. слишком много недосказанностей в холодных словах хван хёнджина. хёнджин стоял, уставившись в окно. будто искал ответ не в себе, а в чёрной, спящей ночи. — ты всегда такой? — феликс чуть склонил голову. в голосе не было агрессии. скорее… растерянность. — тёплый… а потом сразу будто льдом обдаёт. — тишина. — сначала пригнал на машине, потом… цепочка, кофе, руки, — он чуть усмехнулся, пытаясь выдать всё за шутку. — а теперь… «остаюсь, потому что надо». ты вообще слышишь, как это звучит? тишина всё ещё висела между ними. давящая. плотная. феликс сжал губы. глаза блестели от напряжения, но он не хотел показывать, что ему больно. хотя… почему больно? он сам не понимал. что за эмоциональные качели? он дурак? или это правда — просто человек, к которому он потянулся, оказался недосягаем? — ты всё время холодный, — добавил он уже почти шёпотом. — но я вижу, что это не всё, что в тебе есть. и вот это, возможно, было самым опасным. он видел. а хёнджин — ненавидел, когда кто-то видел его слишком близко. феликс ждал. долго. слишком долго — даже для хвана. внутри него всё сжималось. нет, не от страха. от этого ледяного молчания, которое начал ненавидеть. от этих масок, что хёнджин надевал так мастерски, будто родился в них. наконец, голос прорезал тишину: — я знал, что он напишет тебе, — ровно, будто выстрел. — и я знал, что он знает, где ты. феликс замер. он ожидал оправданий, эмоций, хоть какой-то жизни в этих словах. но ничего. только лёд. — ты… ты следил за ним?.. или… — я слежу за многими, — перебил хёнджин. — иначе не выжить. феликс чувствовал, как где-то в груди разливается тяжесть. слова хвана звучали не как забота. а как необходимость. как проклятие. — и всё-таки, — он сделал шаг ближе, глядя ему в спину, — почему ты вообще рядом? молчание. феликс сжал кулаки. ему не нравилось чувствовать себя уязвимым, но ему нужно было знать. хотя бы малейшее объяснение. — ты спас меня. ты остался. ты дал понять, что… ну, может быть, я не просто так тебе попался. и вот сейчас — «надо». такой ты всегда? он не заметил, как голос дрогнул в конце. он не просил любви. он не требовал даже ласки. он просто хотел понять. хёнджин медленно обернулся. лицо каменное. глаза — холодное стекло. — ты не должен был оказаться рядом, — наконец сказал он. — не должен был стоять у клуба. не должен был садиться в мою машину. и уж точно не должен был быть… таким. феликс распахнул глаза шире. таким? каким? — слишком… светлым, — тихо добавил хёнджин. почти не слышно. но феликс услышал. и этого хватило, чтобы снова всё перепуталось в голове. вопросов стало только больше. но он молчал. они стояли в полутёмной комнате. двое. два мира. слишком разных, чтобы слиться, но уже слишком близких, чтобы не задеть друг друга. тишина между ними была невыносима. феликс смотрел на него. в глазах всё ещё плескалось недоумение, страх — и что-то похожее на боль. он не делал шаг назад, не прятался за маской, как это делал хёнджин. он просто стоял, глядя прямо в сердце бури. — тогда почему ты не ушёл? — выдохнул он. это было не обвинение. не каприз. просто… вопрос. честный. такой же честный, каким был сам феликс. до черта честный. хёнджин отвёл взгляд, провёл рукой по затылку. слов не было. не потому, что он не знал, что сказать. а потому что не мог. не имел права. — потому что теперь поздно, — наконец произнёс он. — он уже знает, кто ты. знает, где ты. ты стал уязвим. из-за меня. феликс моргнул. он не ожидал услышать вину. не от него. — я справлюсь, — прошептал он, — я не ребёнок. — ты ребёнок, — оборвал его хёнджин, не повышая голоса, но с такой твёрдостью, от которой внутри всё похолодело. — и ты не знаешь, на что способен этот ублюдок. ты даже не представляешь, с кем играешь. феликс медленно подошёл ближе. неуверенно, но без страха. он всегда считал, что раз уж тебе исполнилось 18, то ты взрослый пацан, который обязан справляться со всем сам. а сейчас… сейчас он доверяет какому-то владельцу клуба, но это выше, чем доверие. — и всё же ты не ушёл. ты говоришь, что не хочешь быть рядом, но остался. и до сих пор здесь. на лице хёнджина что-то дрогнуло. неуловимо, почти призрачно — как тень эмоции. — потому что ты уже в этом, — глухо сказал он. — а я не дам тебе умереть из-за меня. феликс молчал. он понял. это и было его «забота». его «любовь». скованная, ледяная, скрытая за острыми углами. но настоящая. он опустил голову и прошептал, почти как себе: — ладно. останься. пауза. — но не потому что «надо». а просто… потому что я легче дышу, когда ты рядом. — буркнул он, не понимая сам, что несёт. хёнджин стоял, как камень. не двигался. не дышал. но внутри, под слоями холода, лёд дал первую трещину.