Северная Каролина

Это было не просто принять, но так уж случилось, что поделать… Ровно 7 лет назад она от меня ушла. Прошло столько времени, но я все еще иногда вспоминаю её. После Олимпийских игр в Пхенчхане моя жизнь сильно изменилась. Сначала безнадежно заболела мама, затем произошла череда странных и ужасных событий. А потом - она ушла. Вернее, это даже был не уход. Она просто испарилась, исчезла из моего биополя так, как исчезают сны. Но она не была сном, это уж точно. Потому что я ее запомнила и сколько бы ни пыталась забыть - не забуду. Сначала она просто не выходила на связь, пропускала тренировки, а когда я ей звонила - сбрасывала трубки. Я не особо относилась к этому серьезно, думала, что она просто бесится, пытается привлечь внимание и вызвать у меня раздражение. И, по правде говоря, у нее это получалось. В конечном итоге я решила оставить все попытки связаться с ней, потому что думала, что мое эго выше подобных вольностей. Но, спустя месяц, я начала волноваться, ведь о ней никто не слышал и никто уже очень давно ее не видел. Тогда я попыталась связаться с ее близкими, но это было бесполезно. Она испарилась. Сожгла все мосты, которые нас связывали. А может они нас и не связывали? В любом случае ответ на этот вопрос я вряд ли найду, точно так же, как и его участника. Целый год я прожила в подвешенном состоянии, думая о ней, но не размышляя о том, что произошло. Я не особо привыкла рефлексировать, я больше люблю чувствовать и видеть этот мир только в интуитивной проекции, поэтому особо никаких действий, чтобы выйти с ней на контакт, не предпринимала. В этот сезон Алина знатно вытрепала мне нервы, поэтому я иногда жалела, что именно ее нет рядом. Она понимала меня с полуслова, чувствовала по взгляду, что я хочу ей сказать. Мне этого очень не хватало, а порой и не хватает сейчас. Когда Загитова падала с прыжков или в очередной раз отлынивала от заданий, я вспоминала ее. Иногда даже по ошибке называла Алину ее именем, на что в ответ получала вопросительный и в то же время ревнивый взгляд. Я говорила всем, что со мной все нормально, но на самом деле внутри меня было столько вопросов и противоречий, что порой я не могла спать по ночам. В любом случае, я всегда работала на результат. Но только вместо сладкого вкуса победы у меня появилось некое иное чувство. Я до сих пор не могу его описать, но точно знаю - оно связано с тем, что я хотела доказать всем (в первую очередь - ей), что я могу. Хоть я ее не видела, хоть она и пропала со всех радаров, сидя в kiss&cry на чемпионате мира в Японии, я знала, что она смотрит на меня. Я знала, что она видит победу своей главной соперницы под моим руководством. Я знала, что она видит мой триумф. И это чувство заводило меня еще сильнее. Но продлилась это недолго. Любой человек знает, что после ссоры, когда эмоции стихнут, приходит лишь сожаление. Порой мне бывает очень грустно, что это чувство у меня появилось так поздно… Когда я поняла, что скучаю по ней, по ее шуткам и тому чувству, которое я испытывала рядом с ней, я впала в депрессию. Я пыталась ее найти, опрашивала всех членов федерации, весь состав сборной, но все мои попытки были тщетны. «У нее все хорошо, Этери. Она просто не хочет больше в этом всем вариться, решила начать новую жизнь» - однажды услышала я. Но, я не верила в это. Я не верила, что Женя может так быстро сдаться. Это не про нее. Прошло много лет, мои эмоции стихли, но в памяти навсегда сохранился ее образ. Образ девочки, которую я чувствовала, и которая чувствовала меня. Я редко о ней вспоминаю, но когда в моей голове проскакивают мысли о ней, я больше не грущу. Я испытываю глубокое чувство любви и где-то внутри осознаю, что когда-нибудь вновь смогу взглянуть в ее большие карие глаза.

***

Август - мой самый нелюбимый месяц. Для кого-то это заявление может показать странным, ведь что в нем плохого? Прекрасная погода, у детей - каникулы, все едут на отдых перед началом осени, но для меня это другое. Именно в это время начинается постановка программ, затем активные тренировки перед началом сезона. Я чувствую большую ответственность перед всей страной, ведь плохие результаты показывать не хочется, особенно когда ты зарекомендовала себя как «величайшего тренера современности». Фу, ненавижу подобные формулировки. Когда я слышу это, мне хочется провалиться под землю. Ладно бы, если б я делала что-то особенное, но я просто работаю. И работаю не одна - у нас целая команда специалистов, которые прекрасно справляются со своими обязанностями и точно так же создают чемпионов. Постановка программы для Адели - самый ответственный момент. Она в основном составе в олимпийской сборной, поэтому мы должны показать наилучший результат: полностью отдаться процессу и довести все до идеала. После долгих часов, проведенных на льду, я направилась в тренерскую, чтобы выпить кофе и немного «выдохнуть». В моей голове столько мыслей, столько идей, но спортсмены в основном выражают эти же идеи по-своему. Я, как специалист, конечно, это понимаю, но как творец… В общем, тяжело совместить приятное с полезным, но, что имеем. В тренерской все еще пахло новой мебелью, поэтому я сразу же пошла открыть окно, чтобы проветрить помещение. «Центр фигурного катания Этери Тутберидзе, надо же…» - подумала я про себя. На самом деле мне это очень льстило, ведь собственный ледовый дворец - показатель того, что проделанная мною работа качественная и заслуживает уважения. Я полностью отдаю себя во время тренировок, вкладываю в своих спортсменов всю себя без остатка, но все равно получаю ушат критики в свой адрес. Хоть я и пытаюсь делать вид, что меня это не задевает, полностью абстрагироваться от чужого мнения у меня не получается. Но, с другой стороны, а надо ли? Я же живой человек, у меня есть право на эмоции и я могу позволить себе проявлять их. Позволить себе… Когда я себе в последний раз что-то позволяла?… Из раздумий меня вывел стук в дверь. Щуря глаза, я посмотрела в ее сторону. «Да что опять всем от меня надо?!» - промелькнуло у меня в голове. - Войдите - сказала я. В дверном проеме я увидела хореографа и в частности своего друга - Даню Глейхенгауза. Мужчина вошел в кабинет, но что-то в его взгляде меня смутило. Он был заинтересован и… напуган? - В чем дело, Дань? - Этери Георгиевна, тут такое дело… В общем, это жесть полная - протароторил хореограф. - Не томи, что случилось? - Звонили из федерации, передали одну новость… -Ну?! - Наших спортсменов в олимпийский сезон допускают на международные соревнования. - Что, прям на все? - Да, на все. - Так это же отлично, Даня! Чего ты такой грустный? Это же фантастика! - радостно воскликнула я. - Есть одно «но». - Что еще за «но»? Мужчина замялся, а в его глазах проскочила едва заметная печаль. - Спортсмен не должен был весь олимпийский цикл участвовать во внутренних соревнованиях… - Что… - я впала в ступор. - Я сам… в шоке. Где-то с минуту я просто молчала и смотрела на Даню. Я не могла поверить тому, что только что услышала. Выходит, что все это время мы работали зря и путевки на Олимпиаду нам не видать? Выходит, я зря готовила своих спортсменов к самому главному старту их жизни? Что это еще за хрень?! Почему вообще кто-то в праве выдвигать настолько аморальные условия? - Ты сейчас шутишь? - тихо вымолвила я. - Нет, к сожалению… Это правда. В тот вечер члены федерации фигурного катания смогли ознакомиться со всеми матерными выражениями, которые только существуют в русском языке. Сказать, что для меня это был шок - ничего не сказать. Я злилась от того, что никак не могу повлиять на ситуацию, не могу обернуть время вспять, чтобы не допускать своих спортсменов участвовать в каком-то долбанном кубке имени Деда Мороза или еще кого-нибудь там. А ведь предстояло еще как-то объяснить это все Аделии… Это был кошмар на яву, сущий ад. Но поделать я, вернее мы, ничего не могли. Злобные посты, официальные заявления от всех членов сборной даже не подлежались к рассмотрению, и от этого было обиднее всего. Пришлось смириться с этой несправедливостью просто вселенского масштаба.