Северная Каролина

Тренировочный процесс никто не отменял и не останавливал, так что я, сидя в кресле, внимательно следила за каждым спортсменом. Хоть и после подобного потрясения почти у всех появилась апатия, работа - есть работа, и я не разрешала своим ученикам расклеиваться. Тем более, у меня есть Ника, которого надо готовить к Олимпиаде. «Адель, до конца садись» - крикнула я через весь каток. Сегодня должен быть уже первый этап гран-при, который я категорически отказываюсь смотреть, раз на нем не могут присутствовать мои спортсмены, поэтому я строго запретила выводить трансляцию на главный экран. Таковы были мои условия, своего рода протест, если можно так сказать. Рабочий день закончился, так что я собрала все свои вещи, взяла Мишель и вышла из ледового центра. Дорога до дома заняла от силы минут 30, на удивление пробок не было. Скинув все вещи, переоделась в домашнюю одежду и, наконец, открыла новости. Шок. «Евгения Медведева вернулась» - первое, что я увидела во всех телеграмм-каналах. Я незамедлительно открыла страницу и первое, что увидела - ее. Мой взгляд замер на экране, словно время в этот момент остановилось. Сердце забилось так сильно, что мне показалось, что его удары слышит весь мир. Я не могла оторвать глаз от фотографии Жени— взрослой, уверенной, с видом, который я едва ли могла бы представить, увидев её несколько лет назад. Всё внутри меня как будто сжалось — будто невидимая рука схватила меня за горло и не отпускала. Я попыталась оттолкнуть от себя это ощущение, но оно всё равно захлестывало меня, не давая дышать. Мозг отказывался воспринимать информацию, каждый пиксель её изображения был как удар по нервам. Земля под ногами плавала, я ощутила головокружение, как в моменты, когда теряешь равновесие, но пытаешься держаться. Это не было просто шоком — это было разочарование, горечь, чувство беспомощности. «Не может быть… Это не она…» — едва слышно прошептала я себе, но это было не спасением. Я сидела и смотрела на ее фотографию около часа и не могла отвести с нее взгляд. Строгая, утонченная, настолько красивая и взрослая, что если бы я встретила ее где-то на улице - не сразу бы узнала. Мой телефон разрывался от звонков и сообщений, но у меня не было сил на них ответить. Единственное, что сейчас имело значение - она. Дрожащими руками я открыла ее сегодняшний прокат короткой программы. Я не заметила, как мои глаза намокли. Мне хотелось одновременно ударить и обнять ее. Я швырнула телефон и начала ходить по комнате, пытаясь сбросить напряжение. Раздался еще один звонок и я все же решилась на него ответить. - Алло - дрожащим голосом вымолвила я. - Этери, ты видела?! - Да, Сереж, видела. После этих слов мы с Дудаковым полминуты молчали друг другу в трубку, но это молчание было дороже любых слов. Оно говорило об очень многом, о том, чего нельзя было бы озвучить вслух. Спустя несколько часов я не выдержала и открыла бутылку полусухого вина, чтобы как-то успокоить свои нервы. Я не понимала, что я чувствую: злость, тоску, гордость, волнение, трепет… Все эти чувства пожирали меня изнутри, словно опухоль. Мир вокруг остановился, единственное, что в нем существовало - это образ Жени Медведевой. Но уже не маленькой девочки, а взрослой, сформировавшейся женщины. Я еще раз включила ее прокат. «Блестяще. Прекрасная форма» - прошептала я. Она каталась так, словно прожила эту жизнь два раза подряд. Во всех ее движениях была та осознанность, которой мне не хватало от других спортсменов. Она чувствовала и понимала, что она катает. Она передавала, а не выполняла. Я не выдержала и заплакала от злости и обиды. «Где ты, черт возьми, была все это время?!» - подумала я. И тут же меня ударило током от возникшего вопроса: «А у кого она, собственно, тренировалась?». Взяв ноутбук, я быстро прошлась по всем новостным пабликам и обомлела. «Брайан Орсер, значит. Канада… Ну надо же». В эту же секунду я возненавидела его. Возненавидела эту хренову Канаду и все, что с ней связано. Мне захотелось закричать, но вместо этого я сделал глоток красного вина. Мне предстояла долгая бессонная ночь, и все из-за Жени Медведевой.

***

Утро выдалось веселым. Я смогла уснуть только на полчаса. Всю ночь мониторила социальные сети, листала комментарии и восторженные возгласы фанатов и журналистов. С ужасом я взглянула на себя в зеркало. «Долбанная Медведева» - вымолвила я и спихнула всю вину за мое опухшее лицо на нее. Собравшись, я словно в тумане поехала на тренировку. Вызвала себе такси, потому что водить была просто не в состоянии. Войдя в ледовый дворец, я встретилась взглядом с охранником, который лишь одним видом выражал глубокое сожаление. «Надо же, и охрана теперь у нас оказывается увлекается фигурным катанием» - подумала я. От одного его вида мне стало противно. «Вот еще, не хватало мне, чтобы меня еще жалели, обойдусь и так». Спустя несколько минут я вышла на арену. Даня и Сережа встретили меня такими же уставшими взглядами. - Этери… - Я не хочу это обсуждать - резко выразилась я. - Но… - Я сказала «нет»! - выкрикнула я и злобно посмотрела на коллег - продолжаем работать, это не повод прерывать тренировку. Алиса! За осью следи! Мужчины еще долго наблюдали за мной. Понимали, что мне сейчас нелегко, хоть я и всем своим видом пыталась доказать обратное. Для спортсменов эта тренировка была сущим адом. Я срывалась на всех абсолютно по любому поводу. Сама того не понимая, я вымещала на них всю свою боль и обиду. Но, по правде говоря, мне за это не стыдно. Зато они от этого работать стали лучше. Почаще бы Медведева так удивляла, глядишь, пятерные бы запрыгали.