Feeling your blood

Загнанно дыша, Пенелопа впервые за последнее время пожалела о своём решении пойти с ведьмой. Ну подумаешь, та творила бы свои злодейские планы — зато сама девушка сейчас спокойно читала бы, а не это вот всё. Остановившись в незнакомой подворотне, она упёрлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Ноги ныли от туфель; скинув их, она сдавленно прошипела — всё-таки сбила ступни до мозолей. «Ивонн» рядом чертыхалась на длинную юбку, которая всё время мешалась ей во время их побега. Именно что побега. А ведь всё начиналось тихо-мирно, но как же Пенелопа могла забыть, что тихо-мирно — это не про эту особу и не про неё саму. От досады она дёрнула плечом и тут же согнулась от дикой боли, которой до этого не замечала. Приложив руку к плечу, она в шоке уставилась на капли крови, оставшиеся на пальцах.

***

В самом начале они двинулись по улице, направляясь за одеждой. Девушке казалось, что в какой-то момент Рейнольд не выдержит и придушит ведьму, которая целенаправленно пыталась перетянуть всё внимание парня на себя. Пенелопа чувствовала магию, стоящую в воздухе: «Ивонн» заглядывала в глаза Рейнольду, мило улыбаясь, и девушка ощущала вкус её магии на языке, хотя та не была направлена на неё. Точно так же ведьма лезла в голову Деррика, говоря фразы и делая вроде как ничего не значащие мелочи, которые триггерили и одного, и второго брата, залезая им в голову с помощью болезненных воспоминаний о маленькой Ивонн, приправляя это следом порцией магии. Пенелопа только качала на это головой, чувствуя, как её собственная сила тут же смывает все труды ведьмы, отчего та периодически кидала в неё острые взгляды. После очередного вздоха Рейнольда младшая Экхарт не выдержала: они как раз зашли в магазин и оказались в блестящем царстве, от которого болели глаза. Прошлая она тратила в этом месте и других подобных кучу денег семьи, но теперь её даже раздражал этот блеск, несмотря на всю её любовь к золоту и богатству. Возможно, всё тут было слишком вычурно, а возможно, столько гигантских камней на платье — это то, что в её прошлом мире назвали бы деревенской безвкусицей. Пробежавшись глазами по рядам, она наконец-то нашла приемлемые варианты, уже прикидывая, какие из них идеально подошли бы «Ивонн». — Смотри, вот это будет очень хорошо смотреться, — она дёрнула снова открывшую рот девушку, которая уже собралась вновь что-то сказать Рейнольду, за руку, потянув на себя. — А? — Лейла окинула взглядом платье. — Ну да, наверное. Я не очень в этом разбираюсь. — Она уже повернула голову обратно к парню, собираясь спросить его мнение, как Пенелопа вновь отдёрнула её на себя. — Зато я разбираюсь, — она схватила её за плечи, хитро ухмыляясь. Хоть она и не помнила себя оригинальной Пенелопой полностью, и в какой-то степени это была не она — великая транжира, разбирающаяся в брюликах и моде, но какой-никакой вкус у неё есть, ну или появился спустя недолгую жизнь в этой вселенной как Сиен. Пока ведьма не успела одуматься, она уже махнула девушке, которая их обслуживала, рукой, показывая на нужные вещи, и втолкнула «Ивонн» в примерочную. Слушая её возмущённое пыхтение за шторой, она давила в себе смешки. Рейнольд кинул ей благодарный взгляд, подойдя ближе. — Ты только в руках себя держи, — тихо произнесла Пенелопа, глядя на него. — Я пытаюсь, но не понимаю, что на неё сегодня нашло: она ведёт себя ещё более раздражающе, чем раньше. Она и так меня бесит, а сегодня так особенно, — так же тихо ответил ей брат, сверля штору, за которой находилась ведьма, хмурым взглядом. — Мы уже обсуждали это, — покачала головой девушка, — а сегодня она, видимо, пала на твоё очарование, — усмехнулась она, не в силах удержаться от подшучиваний над ним. Рейнольд стремительно покраснел, а затем развернулся к ней, кривя губы. — Что ты несёшь? Головой ударилась? — Пенелопе хотелось хохотать, глядя на него. — Ну ты ведь тоже уверен, что это не Ивонн, тогда нет ничего странного в том, если она засмотрится на тебя? Рейнольда аж перекосило; казалось, его лицо сменило сразу несколько цветов, в конце концов приобретя серый оттенок. — Мерзость, неужели! — он аж прикрикнул, привлекая к себе внимание консультанта, которая стояла поодаль от них. Отчего Пенелопа на него шикнула, и он продолжил уже тише: — Даже если она не настоящая, всё равно же это лицо Ивонн. И тело, — добавил он ещё тише, буквально себе под нос, отчего глаза Пенелопы расширились. Он не мог знать, что тело и вправду принадлежало его сестре, что Лейла нагло вселилась в неё. Не мог — Пенелопа была в этом уверена. Да и откуда ему это было узнать, если она сама узнала об этом, только просмотрев воспоминания настоящей Ивонн после смерти Лейлы? — Ну я и не говорила, что тебе должно это нравиться, хватит на меня так смотреть. Уже пошутить нельзя, — девушка надула губы, не сменяя темы, сложив руки на груди в этакой обиде. Рейнольд уже собирался ей ответить, как ведьма отодвинула штору, выходя из примерочной. — Корсет жмёт немного, — пожаловалась она, указывая пальцем на выпирающую косточку сбоку, около груди. — Но сидит очень хорошо и смотрится, — сказала Пенелопа, разглядывая её. Этой чёртовке, казалось, всё шло, как она и думала. Платье смотрелось на ней великолепно, и ей не терпелось увидеть, как будут смотреться остальные наряды. — Это можно будет исправить: перешить и желательно убрать вот эту часть, — она обратилась к девушке-консультанту, указывая на косточку корсета, и обвела его часть, которая смотрелась не очень удобно, на её взгляд: без неё грудь не сдавливало бы так сильно, да и так выглядело лучше. Девушка кивнула, и Пенелопа отправила «Ивонн» примерять остальное. — Кажется, она не особо довольна, — со смешком отметил Рейнольд, глядя на хмурое лицо псевдо-сестры. — Никто не любит сам процесс смены наряда, меня это всегда раздражало, но ты прав, — покачала головой Пенелопа. Штора примерочной качнулась, и она услышала едва слышимое ругательство; вспомнив устройство следующего платья, которое та сейчас примеряла, она сразу поняла, в чём, собственно говоря, у ведьмы возникла проблема. — Не стоит, — она махнула рукой помощницам, которые хотели зайти помочь, и сама вошла в примерочную. — Боже, неужели за столько лет великое зло не научилось справляться с такой мелочью, как платье, — покачала она головой, глядя, как ведьма пыталась правильно затянуть корсет. — Мать твою, — прошипела Лейла, заметив её только после её слов. — Нет, представляешь себе? Зачем делать такие вещи самой, для этого и существует прислуга. — Не дёргайся, — покачала головой девушка, выпрямляя ей плечи, и, взявшись за края лент, намотав их на кисти рук, потянула, не отказывая себе в лёгком садизме. Ведьма сжала зубы, чувствуя, как лёгкие сжало тисками, отчего её спина ещё сильнее выпрямилась. — Ты удумала таким способом от меня избавиться? — Я так понимаю, ты промывала мозги слугам, не давая им нормально затягивать платья? — прыснула Пенелопа, завязывая узел. — Вот и всё, смотри, как замечательно смотрится. — Ага, — сжав кулаки, ответила ведьма, и Пенелопа осеклась: на мгновение она забыла, что та не отображается в отражении. — Прости. Лицо «Ивонн» было перекошено от досады и злости. Девушке вспомнилось, как та уныло рассматривала её отражение в озере во время их небольшого незапланированного свидания в прошлой жизни. Тогда она до последнего старалась не показывать своей злости, но в конце концов Пенелопа выжала из неё правду. «Ненавижу не знать, как я смотрюсь подле тебя», — злобно проговорила тогда ведьма, отводя взгляд от водной глади. Пенелопа протянула руку, разворачивая «Ивонн» к себе. Сейчас причиной её злости точно не могло быть то же самое, что тогда, а это значит, что её всегда волновало это. Почему-то девушке даже не приходило в голову, что Лейла, вечно думающая только о том, как бы свернуть ей поскорее шею и разобраться с остальным, будет печалиться из-за отражения. Пенелопа будто вспомнила, что, несмотря на то, кем эта нежить была, она так или иначе всё равно была живой — порой даже слишком. — Прости, — вновь произнесла она, с иронией отмечая, что, если бы не то, что за шторой были ещё люди, то, вероятнее всего, ведьма уже бы отправила её целовать ближайшую поверхность. — Выглядит великолепно. Его точно возьмём. — Этому телу всё идёт, — ответила «Ивонн», и Пенелопе показалось, что она услышала горечь в её голосе. — Я сказала, что идёт тебе, а не Ивонн, — твёрдо произнесла она, разворачиваясь и открывая примерочную, не увидев взгляда, которым её наградила ведьма, и того, как дрогнули её губы. Ещё какое-то время они провели в этом магазине, а затем направились в другой, где могли бы подобрать украшения под другие покупки. «Ивонн» ещё несколько раз пыталась подействовать на Рейнольда магией, но после очередного провала оторвалась от него — на его, как раз таки, радость. Идя рядом с Пенелопой, её маска, которую она сегодня держала, начала трескаться, и уже спустя какое-то время Рейнольд отметил, как её поведение поменялось. В этот момент ему подумалось: а не выглядела бы их Ивонн вот так? Ведь сейчас поведение этой мадам чем-то походило на его собственное. Ивонн ведь была на него так похожа — разница всего в год делала их чуть ли не близнецами. Если бы вместо этой самозванки сейчас была его родная сестра, как бы она себя вела? Улыбалась бы яркой, неподдельной, в отличие от этой твари, улыбкой? Или же так же, как и она сейчас, кривила бы губы на слова Пенелопы и закатывала глаза? От всех этих мыслей на языке появился привкус пепла, и настроение упало ещё сильнее. Он бы куда больше предпочёл прогулку с одной только Пенелопой, которая всё ещё торчала ему объяснения по поводу маркиза в их доме, да и просто так парень был бы рад провести с ней время. Теперь, когда они не плевались друг в друга ядом, после всех этих снов, в которых его сестра представала перед ним абсолютно другой, отличающейся даже от той версии, что он видел последнее время, после снов, которые неожиданно прекратились. Последнее время он не мог запомнить ни один из них, просыпаясь в поту и тут же теряясь в исчезающих из памяти образах. Рейнольд перевёл взгляд вперёд, к сёстрам. «Ивонн», сложив руки в замок на талии, доказывала что-то Пенелопе, которая откровенно смеялась над её словами, зля её этим ещё сильнее. Сейчас это как никогда напомнило ему о детстве, когда они с Ивонн так же спорили, пока Деррик пытался их разнять. Его самокопания были прерваны звуками выстрелов и криками. Повернув голову, он увидел, как из дверей одного из магазинов выбегает мужчина, держа под мышкой награбленное, а в другой руке — небольшой пистолет. Следом вылетело несколько мужчин, один из которых тут же схватился за окровавленное плечо. Преступник метнулся в толпу, несколько человек вскрикнули. Рейнольд тут же бросился к девушкам; несколько их рыцарей кинулись вслед за мужчиной по его команде, а остальные взяли их в круг. Спустя мгновение раздалось несколько взрывов, и толпу охватила паника. Люди начали толкаться. Рейнольд с остальными пытался отойти в сторону зданий, чтобы выйти из толпы. Несколько человек толкнули их, и всего на мгновение их с девушками разделило, но этого хватило, чтобы он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его взгляд упал на то, как кто-то ухватил «Ивонн» за плечо, утягивая, и на то, как Пенелопа потянула её на себя. Затем обзор перекрыли, и, пока он проталкивался, обе девушки уже исчезли из его поля зрения.

***

Пенелопа бежала что есть мочи, крепко сжимая её руку. Лейле хотелось ударить саму себя за проскользнувшую мысль о том, что её руку ещё никогда не сжимали так уверенно и надёжно. Ладонь девушки была тёплой, и ведьме показалось, что это тепло на секунду начало распространяться по всему телу. Она вообще не поняла, что, чёрт возьми, произошло — настолько всё было сумбурно и неожиданно. Она успела почувствовать, как чужие пальцы больно схватили её, и уже хотела было выпить из смертника жизнь одним только взглядом, как Пенелопа дёрнула её на себя; затем несколько человек толкнули их, и ведьма услышала выстрел. Когда они наконец остановились, она прокляла создателя длинных юбок: больше всего она сейчас жалела, что не выбрала мужское тело — могла бы спокойно носить штаны. Услышав вскрик, она повернула голову к Пенелопе: та, сгорбившись, держалась за плечо, тяжело дыша. — Блять, — выплюнула девушка, кривясь, — я и забыла, что ни один мой выход из дома не заканчивается нормально. Ведьма подошла к ней, оглядывая её: сейчас та была перед ней не в самом выгодном положении. Рукав платья уже вовсю был окрашен кровью. Вдруг она поняла: как раз-таки был подходящий момент, пока та слаба. Она подняла руку в её сторону. Всё это время каждый раз она избавлялась от неё чужими руками: щенки герцога, кронпринц, Иклис, маг, рыцари этой девки, её служанки. Каждый раз её убивали другие — не всегда даже с её подачи, иногда ещё до того, как она приходила в их дом. Ведьме стало интересно, каково это — почувствовать её кровь на своих руках, самой забрать её жизнь. Никто не подумает на неё: все будут думать, что это одни из тех, кто напал на площади, и она сама с радостью это подтвердит. Уже представляя, как эта девка испустит свой последний вздох у неё на руках, она встретилась со взглядом зелёных глаз.