Feeling your blood

Лейла стояла среди сада, задумчиво крутя в руке оторванный бутон розы. Прохладный ветерок слегка развевал ее волосы. Устремленный в никуда взгляд, сжатые в полоску губы. Небо окрашивал закат, заливая все вокруг кровавым оттенком. Сжав бутон в кулак, она наблюдала за тем, как до этого прекрасные лепестки превращаются в пепел. Хмыкнув, она повернула голову на шорох за спиной. — Ты, — только и произнесла она, не сумев скрыть усталость в голосе. Усталость, которая копилась и копилась веками, готовая вот-вот выплеснуться наружу, снося все на своем пути. Усталость, из-за которой это все еще и не произошло. — Крадешься как крыса. — Училась у лучших, — скривила губы Пенелопа, делая несколько шагов вперед. Ведьма смотрела на нее в упор, следя за каждым движением. — Деррик тебя искал, он стал выглядеть еще хуже. Твоими стараниями. — Спасибо за комплимент, — фыркнула «Ивонн». — И с каких пор ты подрабатываешь посыльной? Или же он приказал тебе, а ты, как хорошая сестричка, побежала исполнять, надеясь, что это поможет заработать положительные очки? Пенелопа только скривила губы на ее слова и, подойдя еще ближе, вскинула руку вверх, отчего ведьма непроизвольно дернулась, уже готовясь отпрыгнуть и бить в ответ. — Мне нет дела до моей значимости в его глазах. — Пенелопа поправила шаль на плечах замершей девушки, ухмыляясь внутри ее реакции и расширившимся зрачкам, которые вовсю смотрели на нее. — Ветер больше не южный, и уже практически ночь, — только и произнесла она, отходя на пару шагов назад. На «Ивонн» и вправду было надето слишком легкое для сезона платье. — Не смотри так. Может, ты и не чувствуешь холода, но это тело все так же не потеряло свойства заболевать. Уж извини, меньше всего хочется слушать причитания слуг о том, какая бедная юная госпожа и какие остальные плохие, что не уследили. Это раздражает. — Пенелопа развернулась, глядя на цветы; на секунду в ее глазах Лейла увидела свою же боль и усталость. От этого захотелось скривиться, внутри поселилась небольшая, еле заметная мысль о том, что вот она, возможно, смогла бы ее понять… Но эта девка ничего не знает, живя свою жизнь не единожды, но, на свое счастье, ни разу не помня этого. Да, она имела неосторожность раскрыться перед ней слишком рано. Все из-за этой догадливой суки, которая каждый раз из воплощения в воплощение находила способ раскрыть ее личность. Хотя в этот раз она не бежала доказывать всем, что прекрасная, добрая милашка Ивонн такой не является. Но Лейла видела этот страх в ее глазах, такой же, как и прежде. Она и сейчас чувствует его запах. Остается только гадать, когда же она начнет действовать в этот раз, возможно, придумает что-то поинтереснее, и ее смерть будет еще красочнее. В этот момент Пенелопа вновь повернулась к ней, окидывая уже своим обычным взором. Заглянув ей в глаза, она только хмыкнула себе под нос, будто придя к одному ей известному выводу. Резкий порыв ветра заставил ее вздрогнуть и поправить уже свою накидку. Несколько прядей волос упали на глаза. — Пошли ужинать, — только и сказала она, поправляя волосы, еще сильнее приводя челку в какой-то кошмар. Образ девушки начал плыть, будто в глаза что-то залили, пространство стало сужаться. Пенелопа вновь зашевелила губами, произнося слова, которые уже не было слышно. — Эй!.. — ведьма нахмурилась, делая шаг вперед. Рука непроизвольно потянулась к тающему образу. В мгновение все залило светом. Делая глоток воздуха, она подорвалась в постели, смотря перед собой. Бранясь что есть сил, она прижала руку к груди, туда, где бешено билось чужое сердце. В голове был туман. Настойчиво пытаясь понять, что ей сейчас приснилось, ведьма с каждой секундой понимала, что не может ответить себе на этот вопрос. Образы были размытыми, голоса приглушенными, и с каждой попыткой сконцентрировать внимание хоть на чем-нибудь, зацепиться за любую деталь, были всё тщетнее; образы исчезали быстрее и быстрее, оставляя после себя только бешено бьющееся сердце и чувство тревоги. Последнее она ненавидела больше всего, готовая повторять это из раза в раз. Ей вообще не обязательно спать, она и не собиралась! Она сама не понимала, в какой момент мир стал крениться, а сознание уплывать. Черт возьми, она не испытывает усталость таким образом. Что за черт? Скривившись, она села, свесив ноги с кровати; одеяло окончательно сползло с нее, падая на пол. Не обуваясь, она прошлась по холодному полу, останавливаясь около шкафа. Отворив дверцу, она сжала дерево до хруста. И чего она ожидала? Зеркальная поверхность спрятанного на обратной стороне зеркала все так же не отражала ничего, кроме комнаты. Горечь подобралась к языку, вставая комом. Ну да, подумаешь, уснула разок непроизвольно, а уже напридумывала себе тут. При мыслях о сне внутри все снова перевернулось, а сердце зашлось. Образы окончательно покинули ее, не давая и шанса вспомнить, о чем они вообще были, но внутри явственно теплилось чувство ностальгии. Ей не о чем было ностальгировать: образы родных остались в ее памяти всего лишь образами, их, как и ее собственная внешность, давно покинули чертоги ее памяти. Матушка, отец, братья, сестры и другие члены клана… Она забыла их всех, хотя именно они и держат ее до сих пор на этом свете. Горечь утраты не покидает даже спустя сотни, тысячи лет. Их смех, голос, хотя бы цвет глаз — она не могла вспомнить ничего. От понимания этого все внутри снова свело болью, той самой, которая давит и давит, не переставая, от которой задыхаешься. Колени подогнулись, падая на пол, ногти вцепились в лакированную поверхность дверки, звон в ушах начал становиться все громче и громче. Комнату оглушил тихий стон; если бы она могла, то завыла бы на всю округу. Блядство, она ведь запретила себе вновь погружаться в это состояние, так какого черта она валяется тут на полу как какая-то тряпка? Прикусив что есть мочи губу, ведьма начала считать. «Один… Два… Три… Четыре».

***

— Отец, — откладывая нож и вилку, произнесла она, привлекая внимание мужчины, — я не знаю, можно ли… — осторожно начала «Ивонн», — но я хотела бы выйти в город сегодня. На рынке работает моя знакомая, мы были соседями когда-то. У нее продается замечательная рассада, я поняла, что мне нужно чем-нибудь себя занять, а садоводство было одним из моих любимых занятий. Я бы хотела купить у нее несколько ростков и заодно повидаться. Пенелопа еле сдержалась от смеха, вспомнив, как эта мадам любила садоводство и разрушенный в пух и прах сад в прошлой жизни. Что-то даже подсказывало ей, что тот пострадал даже не единожды. — Я все понимаю, — меж тем продолжила «Ивонн», — поэтому думаю, что если вы пошлёте со мной стражу, то все будет в порядке… Пенелопа вспомнила свою прошлую попытку выбраться на прием и, тихо хмыкнув, кинула быстрый взгляд на братьев, которые тоже следили за ее монологом. Не дав отцу времени подумать и сказать «нет», она по привычке хлопнула в ладоши. — Рынок — это замечательно, — начала она, заметив, как напряглись плечи ведьмы, — а еще замечательно было бы обновить гардероб. У сестры ведь тоже особо нет нарядов, кроме нескольких, что мы заказали из бутиков перед церемонией. Если сестра не против, я бы с удовольствием съездила с ней и заодно показала самые хорошие магазины, вдвоем ведь безопаснее. — Ха, две одинокие девушки в городе? — вновь, не дав вставить отцу и слова, вклинился в разговор Рейнольд. — Практика показала, что вы магнит для приключений, еще чего — вдвоем вас отпускать. Я с вами. «Ивонн» растерянно крутила головой, переводя взгляд с отца на парня и девушку. И кто ее за язык тянул при всех? В планах было вытянуть Деррика… Нужно было прийти к герцогу после завтрака. — Вы уже и без меня все решили, — вздохнул мужчина, смотря на детей. — Рейнольд, может, и присмотрит за девочками, но кто присмотрит за ним? Пенелопа подавилась смешком, смотря на ошалевшее лицо брата. — У меня сегодня дела, — подал голос Деррик. — Если вы так сильно хотите на улицу… Отец, пусть глава охраны идет с ними, к тому же у Пенелопы есть двое приставленных вами рыцарей. — Вот-вот, в случае чего они спасут брата, если того поведет душа в таверну. — Пенелопа! — Что? Как показывает практика — он магнит для перегара, — усмехнулась Пенелопа, вспоминая запой Рейнольда в прошлом и его ошалевший взгляд, когда он увидел с бодуна тот бедлам, что сотворила Лейла.

***

— Если кто-нибудь из вас пропадет из моего поля зрения, я скажу отцу, и вы обе больше вообще из дома не выйдете, — сказал Рейнольд, подавая сестре знак, чтобы выйти из кареты. — Ух, какие мы злые. Не забывай только, что мы теперь тут все совершеннолетние, — напомнила ему Пенелопа, подхватывая под руку «Ивонн», которая в очередной раз молча наблюдала за их разговором. Она все еще не взялась нормально за Рейнольда, и, возможно, сегодняшняя ситуация на самом деле была ей на руку. — Скажешь это отцу, — закатил глаза парень, идя вперед. — В какой бутик тебе надо? — Не мне, а Ивонн — это во-первых, во-вторых, сначала я хочу просто прогуляться, я уже слышу запах шашлычков! — Ну конечно, как же без уличной дряни, — фыркнул Рейнольд, подходя к одной из лавок. — Ивонн надо? — подала голос ведьма, пока парень их не слышал. — А ты хочешь ходить в одном и том же, портя имидж семьи? — повторяя интонацию Деррика, ответила Пенелопа. — Да и к тому же одну тебя не отпустили бы, а вдвоем с Рейнольдом ты бы ему не мозги промыла, а просто поджарила, чтобы он помолчал. Считай, что у нас свидание за чужой счет. Лейла аж поперхнулась от этих слов. Какое еще, к черту, свидание? У нее уже совсем мозги поплыли? — Что? — заметив ее реакцию, подняла бровь девушка. В глазах запрыгали чертики. — Времяпрепровождение двух друзей, родственников или знакомых называют свиданием. Хотя кто знает, чему тебя там научила жизнь в деревне, — пропела Пенелопа, глядя, как глаз ведьмы дернулся. — И, кстати, если хочешь не рушить легенду, то советую уже сейчас приглядеть «жертву» на роль «знакомой», — она кивнула на ряды, в которых продавались цветы и прочие саженцы. — Чтобы не рушить легенду, — передразнила ее «Ивонн», — я могу и Рейнольду внушить что-нибудь, а ты меня и так не сдашь. — М-м-м, ты во мне так уверена, я польщена! — Пенелопа теснее прижалась к ее руке. — Мечтай, — фыркнула ведьма, пытаясь увеличить дистанцию. — Еле нашел лавку, в которой обычно покупал, — ворча, к ним подошел Рейнольд, держа в руках три шпажки. — Спасибо, — мягко улыбнулась ему «Ивонн», беря одну. Рейнольд только окинул ее взглядом и кивнул. — Мы должны вернуться до темноты, потому что отцу все равно, кому тут восемнадцать и кто уже взрослый, так что пошли, — произнес парень, и Пенелопа не могла не отметить, насколько он душно и немного раздраженно звучал, в отличие от своего обычного поведения. Да и взгляд, которым он окидывал Ивонн во время поездки в карете, говорил сам за себя. Ах, ну она же говорила ему не палиться так открыто. Что ты сделаешь! Покачав головой, она сделала пометку в голове поговорить с ним вечером. Да и к тому же скоро ей предстояло наведаться к Винтеру, и она уже предвидела этот тяжелый разговор. Все-таки скрывать от него правду слишком долго не было смысла. Какая разница, если рано или поздно он все равно все от нее узнает, да и она обещала ему все нормально рассказать в прошлый раз. — Брат, вы ведь тоже подскажете, какое платье мне подойдет больше всего? — улыбнулась «Ивонн», заглядывая в глаза Рейнольду, хлопая ресницами. Пенелопа только покачала головой. Снова она переигрывает, и с этой тоже надо будет поговорить. Этот спектакль без нее реально порушится. Сколько дел, сколько дел с ними…