Князь-Шиповник

Антон закрыл глаза. Солнце танцевало под веками яркими кругами и бликами, жарким лучом проходилось по щекам, сухая трава колола спину, сквозь рубашку. Антон наугад оторвал тонкую травинку и зажал между губ, перекатывая.  Май был теплым, как никогда, до зуда хотелось стянуть ботинки и по щиколотки зайти в воду.  — Вы знаете, – над ним склонилась тень, загораживая солнце. Тень коснулась щеки в нежном жесте, провела по губам, обводя контур, и оставила поцелуй на румяной щеке. – Впервые чувствую май таким. — Каким? – Антон сощурился, наблюдая за задумчивым лицом сквозь ресницы.  — Живым. — После смерти странно было бы ощущать иначе. — И все же необычно, Антон Андреевич, – Арсений Сергеевич поджал губы и ладонью провел по голой груди Антона, торчащей под раскрытой рубахой. — Все виной любовь. Антон улыбнулся.   — Сентиментальничаете?  — Накатывает, – князь хмыкнул. – Смотрю на ваше довольное лицо, и тянет говорить глупости.  — Отчего же глупости. Вы продолжайте.  — Вам делается приятно? — Не представляете как! Арсений Сергеевич замолчал, отвернулся, всматриваясь в противоположный берег озера. На его румяном лице отразилась тень улыбки, которая рвалась наружу, но князь ее сдерживал. Весь он светился изнутри, и Антону казалось, что если бы мог, то осветил город.  Теплый ветер раскачивал деревья, обнимал со всех сторон ласково, и Антона совсем разморило. Он проваливался в сон, раскачивался на волнах накатывающих мыслей, и было так хорошо, что он мог бы пролежать здесь не один час. — А вы мне ничего не скажете? – Арсений Сергеевич прошептал ему в ухо и щекотно коснулся губами мочки так, что Антон невольно дернулся.  Антон за это время уже сумел сообразить, что князь любил ушами, и каждое слово в свою сторону ловил и растворялся в нем, а потому сейчас вдруг захотелось поиграть. — А что же вам сказать? — Вы хитрый лис, Антон Андреевич, – князь уткнулся подбородком ему в грудь, и Антон, не открывая глаз, почувствовал на себе смешливую улыбку. — Не буду же я вам говорить, что сердце мое каждый раз замирает, как только вас вижу. Не буду говорить, что дышать без вас не могу, что вы – мой горизонт, и все мысли устремляются к вам. Все есть вы, и так будет всегда. Не буду говорить, что пойду за вами на край света и даже за край. Не буду говорить, что никогда вас не оставлю, как бы вы меня ни ранили словами и поступками. Не буду говорить, ведь вы и так все это знаете и слышали тысячу раз. — Знаю.  На щеках князя загорелся румянец. Он склонился над Антоном и коснулся губ. На его лице застыло такое сложное выражение, что Антон ожидал в ответ тираду, но князь сказал коротко и понятно. В самое сердце: — Вы мой raison d'etre.