Embargo

┈───ᗊ───┈

Новоиспечённый младший брат порой сводил Юнги с ума. В свои семнадцать лет ему вовсе не хотелось следить за чужим ребёнком, пока его отец устраивал свою личную жизнь с новым омегой. Вместо привычных гулянок и встреч с друзьями Юнги был вынужден то и дело забирать Чимина с очередных уроков танцев или творческих мастер-классов. Маленький омега увлекался всем подряд, а его папа всячески поощрял каждый новый интерес сына, сколько бы это ни стоило. Юнги всегда с лёгкой завистью наблюдал за общением этих двоих: Чимин очень любил своего папу, а папа любил его. Но затем в жизнь омеги пришёл отец Юнги — влиятельный альфа с многомиллионным состоянием, своей природной харизмой и красивыми ухаживаниями вскруживший голову молодому родителю-одиночке, который изрядно истосковался по вниманию и заботе. С самого детства Чимин обладал ангельской внешностью. Нетипично светлые для корейца волосы, коричнево-зелёные глаза, пухлые губки и круглые щёчки создавали невинный образ хорошего мальчика, что делало его лёгкой добычей для особенно жестоких в этом возрасте сверстников. Юнги тогда частенько забирал сводного брата из школы, ожидая окончания его уроков в своём стареньком мерсе через дорогу, выкуривая одну сигарету за другой. В тот день ещё издалека он заметил неладное: Чимин шёл, утирая рукавом слёзы, а за ним следовала толпа одноклассников из человек десяти. Они выкрикивали ему что-то, но омега не отвечал и не оборачивался, продолжая идти к машине уверенными шагами. Сев внутрь, он продолжал сдерживать рыдания, морщась от неприятных свежих воспоминаний в голове. Нижняя губа подрагивала, поэтому он то и дело поджимал её, не желая выглядеть слабым перед братом, который и так не сильно его жаловал. — Что произошло? — Юнги слегка встревоженно поглядывал на омегу, выезжая с территории школы. — Ничего. Альфа закатил глаза. Упрямый. — Говори, Чимин. Я не буду спрашивать дважды. — Я не буду жаловаться старшему брату, как нытик. Старшему брату. Отчего-то у Юнги потеплело на душе, когда Чимин впервые назвал его так. Отчего-то захотелось пойти и втоптать в грязь каждого, кто посмел обидеть. Юнги припарковался у обочины и серьёзно взглянул на Чимина. Тот выглядел расстроенным и разозлённым одновременно. Отчего-то напомнил цыплёнка. Несмотря на довольно несносный, избалованный характер, в редкие моменты омега мог быть искренним и беззащитным. Он неуверенно достал из рюкзака тетради и книги, полностью изрисованные оскорблениями разного характера. «Урод, мудак, сын шлюхи». Какая прелесть. Юнги переводил взгляд с испорченных вещей на ребёнка, борясь с желанием развернуться, догнать маленьких уродов и проучить их как следует. Но головой он понимал, что не сделает этим лучше. — Поехали, Чимми, купим тебе новые тетради и книги. А завтра мы вместе пойдём к твоему учителю, идёт? Маленький омега весь напрягся, услышав о том, что Юнги собирается идти в школу. Мелкая дрожь пробрала тело от одной лишь мысли о том, что с ним сделают, если он пожалуется хоть кому-то. Он вспомнил, как его держали за волосы над туалетом, угрожая, что окунут в грязную воду, как кидались в него едой в столовой или давали коленом под дых на физкультуре. Но всё это было и в половину не так страшно, как то, что происходило дома.  — Я расскажу отцу, и мы обязательно… — продолжал Юнги. — Нет! — Чимин вскрикнул так сильно, что Юнги дёрнулся, — пожалуйста, не рассказывай ему. И папе не рассказывай. Прошу. Чимину вдруг стало нечем дышать. Сознание рваными вспышками вновь напоминало о липких горячих руках, что трогали там, где трогать было запрещено. Папа всегда говорил, что запрещено. Но эти руки не спрашивали разрешения. Он всегда объяснял, что так было нужно. Что так делают все, и в этом нет ничего странного или необычного. Он шептал грязные и пугающие вещи ему на ухо, обдавая ребёнка запахом сигарет и крепкого алкоголя.  Чимин ведь не хочет его расстроить?  Он не хотел. Мальчик резко выскочил из машины и понёсся в неизвестном направлении, не разбирая дороги перед собой. В лёгкие будто налили горячей воды по самый край, вдохнуть никак не получалось, а бешеный стук сердца, казалось, был слышен на всю улицу. Юнги догнал его за считанные секунды, схватив за плечи и повернув лицом к себе.  — Чимми, слышишь меня? Дыши, Чимин, спокойно. Ты в безопасности. Испуганные глаза бегали туда-сюда, в панике пытаясь отыскать хоть что-то, что не было бы мелькающим, страшным и незнакомым. — Я здесь, это я, сконцентрируйся на мне. Смотри на меня. И он посмотрел. Внезапно лицо брата приобрело чёткие очертания, и Чимин стал заметно успокаиваться от того, что он был рядом. Они стояли прямо посреди тротуара на слабо оживлённой улице, мало беспокоясь о том, что подумают другие люди. Юнги продолжал успокаивать омегу, стараясь отвлечь своим тихим и спокойным голосом. — Эй, смотри-ка, Чимми, — альфа заговорил, когда дыхание брата выровнялось, а слезинки на щеках окончательно высохли. — Белочка. На дереве, видишь? Ребёнок поднял красные от слёз глаза туда, куда указывал Юнги, и слабо улыбнулся.  — Даже бельчонок. Смотри, какой маленький, — улыбка становилась всё шире. Маленький зверёк, будто услышав их, побежал по стволу ветвистого дерева и, запрыгав по зелёной траве, остановился в паре метров от Чимина. Тот присел на корточки, разглядывая бельчонка, но не желая трогать его, чтобы не причинить животному вред. У них не оказалось с собой никакого угощения, поэтому в скором времени зверь потерял к ним всякий интерес и убежал, а братья вернулись в машину Юнги, продолжив путь домой. Той ночью Юнги не спалось. Он то и дело подходил к окну, чтобы выкурить очередную сигарету. Из головы никак не выходил разговор с Чимином и его реакция на слова альфы. У ребёнка случилась настоящая паническая атака, в его возрасте это очень тревожный знак. Юнги никогда не отличался особой эмпатией к людям вокруг себя и в целом был занят только собой и своей жизнью, но вся эта история с новым братом, пусть и сводным, отчего-то задела его. Невзирая на возражения Чимина, Юнги всё же решил обсудить ситуацию с отцом. Он был влиятельным человеком с большим жизненным опытом, он нашёл бы решение быстрее. Альфа знал, что отец всегда работал допоздна, поэтому ничуть не удивился, когда с другого конца коридора он увидел тусклую полоску света из-под закрытой двери его кабинета. Не желая быть бестактным даже с родным отцом, Юнги занёс руку, чтобы постучать. Но рука замерла в воздухе, когда он услышал из кабинета странные звуки. Альфа явно был не один. Не желая подслушивать личную жизнь отца и его нового мужа, Юнги хотел удалиться к себе и отложить разговор, но не смог ступить и шага, когда услышал тихий шёпот: — Тише, Чимми, я не сделаю тебе больно. Всё произошедшее дальше Юнги помнит слабыми обрывками. Он влетает в кабинет отца и видит, как тот пытается стянуть с сонного Чимина пижаму, пока тот плачет и старается отстраниться. Он видит испуганное лицо старшего альфы, которого застали врасплох. Он слышит свой собственный крик, велящий Чимину уйти. Он видит стоящую на полке металлическую статуэтку, привезённую отцом из Японии, кажется. Он схватил её и стал с такой силой бить альфу, повалив на пол, что статуэтка, как и всё пространство вокруг, довольно быстро окрасилась в алый цвет его крови. На крики прибежал папа Чимина. В ужасе распахнув глаза, он схватил сына и убежал вместе с ним в другую комнату, пытаясь выспросить о том, что произошло.  Юнги обезумел. Никогда прежде он не испытывал такой неконтролируемой ярости.  Он бил, не чувствуя страха убить.  Он бил, чувствуя желание убить. — Мразь, мразь! — удары наносились один за другим, пока губы альфы не растянулись в безумном окровавленном оскале. Он закашлялся, выплёвывая кровь изо рта, но продолжая улыбаться. — Знаешь, эта сучка мне так и не дала. Это было последнее, что сказал альфа в своей жизни. Такая бесчестная смерть после такой гнилой жизни — это всё, чего он заслуживал. Юнги трясло, когда он поднимался с пола, отбрасывая в сторону злосчастную статуэтку, которая ещё много лет будет являться к нему в кошмарах. Он смотрел пьяным взглядом на изуродованный труп. Не отца. Педофила. Ублюдка, что посмел домогаться маленького ребёнка.

┈───ᗊ───┈

"Control" – Halsey

...and all the kids cried out

"Please, stop, you're scaring me"

I can't help this awful energy

Goddamn right, you should be scared of me...

В их первом лагере было хорошо. Он находился на территории бывшего небольшого городка, где-то в отдалении от прежней столичной суеты. Им достался отдельный небольшой домик на окраине, в котором были все максимально возможные для постапокалипсиса удобства. С ними учиться быть самостоятельными стало намного проще. Папа Чимина погиб в первый день этого безумия, защищая детей. Напоследок он успел лишь попросить Юнги о том, чтобы он защитил его ребёнка. И Юнги жизнь бы отдал за этого мальчишку. Чимин долго плакал, был безутешен, а после и вовсе замолчал на несколько недель, наотрез отказываясь от еды и подавая голос лишь во время криков от ночных кошмаров. Юнги всегда был рядом. Прибегал посреди ночи в комнату Чимина, обнимая и укачивая, оставаясь с ним столько, сколько было нужно. Он понимал, что никогда не сможет исцелить все те раны, что были нанесены брату прежде, но его новую жизнь он старался сделать настолько комфортной, насколько это было возможно в новых… обстоятельствах. Он старался отыскать и отдать ему лучшую еду и одежду, обеспечить дом водой и электричеством. Со временем Чимин пришёл в себя и сильно привязался к брату. Он во всём следовал за ним и неукоснительно слушался, сделав его буквально кумиром. Но другие идеалы ребёнку были чужды. Чимин изменился. Он стал взрослеть, и с каждым днём Юнги узнавал в нём прежнего ангела всё меньше. Местные подростки хоть и пытались оскорблять омегу за необычную внешность, но быстро тушевались, стоило Чимину лишь пару раз подсыпать обидчикам что-нибудь в еду или воду. Им везло, если то было обычное просроченное слабительное, найденное на задворках, а не побелка со стен, от которой один из детей однажды чуть не умер, отравившись и получив сильное внутреннее кровотечение. Причастность Чимина никто доказать не мог и не хотел: этот светловолосый очаровательный омега не мог промышлять чем-то подобным. Юнги подозревал его, но никогда не спрашивал напрямую, лишь старался аккуратно говорить с ним, чтобы достучаться. Тот хлопал глазами и согласно кивал, благодарно обнимая старшего брата за проведённое с ним время. Тот таял и забывал, зачем вообще начал этот разговор. Чимину едва исполнилось пятнадцать, когда Юнги познакомился с омегой из их поселения и вступил с ним в отношения. Он не рассказывал брату о своей влюблённости, отчего-то остерегаясь его реакции, но скрыть от омеги что-либо не представлялось возможным. Чимин вновь стал замкнутым, перестал инициировать общение с братом, увлёкся книгами и всё реже появлялся дома. При любой попытке заговорить об этом Юнги получал в ответ молчание или колкие фразы вроде: «Тебе теперь есть с кем поболтать, оставь меня». Альфа изо всех сил старался вернуть прежнее доверие, предлагал Чимину много разных совместных дел, лишь бы проводить с ним как можно больше времени. Он обучал его боевым искусствам, даже подарил ему свой керамбит, к которому прежде не подпускал никого. Он доставал ему всю необходимую литературу по медицине, которой омега всерьёз увлёкся. Ему казалось, что всё получается, и отношения с братом окончательно наладились.  Отрицать привлекательность Чимина было глупо. К своим шестнадцати он расцвёл и стал безумно красивым. Всё чаще Юнги стал ловить на себе его многозначительные взгляды, всё крепче и дольше омега обнимал его, будто ненароком касаясь холодными пальцами оголённых участков шеи. Юнги терял самообладание, внутренне пугаясь того, какие странные чувства в нём стал вызывать не родной, но всё же брат.  Безумие поглощало обоих с каждым днём всё сильнее. Юнги стал реже видеться со своим омегой, списывая это на усталость или занятость делами лагеря. В редкие моменты их интимной близости он старался не представлять другого человека. Того, кого представлять было запретно. Но так желанно. Стоя в душе, каждый раз он стыдливо тянулся рукой ко вставшему члену, лишь бы перестать ощущать себя таким животным в присутствии Чимина, который с каждым днём раззадоривался всё больше. Как-то раз Юнги вошёл в его комнату, застав брата ласкающим себя пальцами. Светлый топ был задран, оголяя вставшие соски, обнажённые ноги раздвинуты, открывая полный обзор на эту картину, которая была лучше любой, самой потаённой фантазии. Увидев Юнги, Чимин отнюдь не смутился и даже не подумал остановиться. Он продолжил вставлять во влажный вход сразу два пальца, с каждым толчком выбивая из груди новый сладкий стон. Борясь с животным желанием, застанный врасплох Юнги покинул комнату, стараясь мыслить здраво. Чимин вышел к нему с довольной лисьей ухмылкой через несколько минут, присаживаясь на соседний стул. Избегая его взгляда, Юнги заговорил как можно серьёзнее: — Я тут подумал, Чимми, — чуть охрипший голос выдавал неуверенность. — Ты стал взрослым, у тебя начинается своя жизнь. Пожалуй, я должен съехать к Джонхану и оставить дом тебе. Но я всегда буду рядом, когда потребуюсь. Тем более он живёт всего в трёх домах отсюда. Как ты на это смотришь? Юнги ожидал любой реакции. Истерики, драки, панической атаки, простых слёз. Но не этого. Чимин встал со стула, стряхнув невидимые крошки с обнажённых стройных ног, и удалился из комнаты со словами: — Ладно. Помогу тебе собраться. И это пугало больше всего. Чимин тогда редко приходил к нему по ночам, всё меньше страдая от кошмаров. Но в ночь перед переездом Юнги вдруг услышал скрип открывающейся в свою комнату двери. Сонными глазами он старался разглядеть силуэт вошедшего и, увидев брата, заметно расслабился.  — Чимми? Снова кошмар? — Да… В полудрёме Юнги похлопал по свободной половине кровати. — Хочешь поспать со мной? Ответив утвердительно, омега улёгся на кровать возле брата. Юнги старался не вдыхать лишний раз манящий цветочный запах, исходивший от него. — Обними меня, — просьба прозвучала жалобно, умоляюще. Наверное, стоило отказать. Стоило не впускать его в свою кровать, понимая, что уже лишь это переходило определённые границы между ними. Но Юнги никогда не мог ему отказать. Он обвил рукой брата, с удивлением отмечая, что тот был без футболки. Это смутило ещё сильнее, и он решил убрать руку, что-то невнятно пробормотав. Но Чимин взял его тёплую ладонь в свою, опуская с каждой секундой чуть ниже. Юнги ненавидел себя за то, что позволял омеге делать это. Дойдя до самого низа живота, Юнги ощутил рукой ткань трусиков, которая была уже изрядно мокрой, и набухший член Чимина. — Чимин, хватит, прошу… — Юнги умолял его, прижавшись лицом к затылку омеги, который начал уже слабо постанывать от чужих касаний. — Пожалуйста, Юнги. Будь со мной сегодня. И он был. Со сдавленным рыком альфа набросился на омегу, жадно покрывая всё его тело поцелуями. Тот выгибался, тяжело дыша от жара этих губ, наконец получая желаемое.  Лишь через пару минут Чимин уже двигал бёдрами, насаживаясь на член внушительных размеров, откинув голову назад. Альфа полностью признал своё поражение, отдавшись во власть этого дьявола, в чьё горячее нутро он вбивался с пошлым хлюпающим звуком от стекающей по ягодицам смазки. Чимин наклонился вперёд для поцелуя, сверкая обезумевшими глазами в темноте. — Ты мой, — шёпот прямо в губы.  Юнги ускорил темп, заставляя сводного брата закатывать глаза от подступающего оргазма, когда вдруг почувствовал лёгкий запах гари. Он хотел посмотреть в окно, которое находилось прямо за Чимином, но тот схватил его за шею, не давая возможности двигаться. Только сейчас Юнги заметил, как светло было на улице для столь позднего часа.  Ведь всё горело. — Переезд к Джонхану откладывается, братик. Джонхан теперь лишь горстка пепла. Осознание шокировало. Альфа должен был в ту же секунду сорваться с места и рвануть на помощь людям, на помощь своему омеге. Но этого не произошло. Что-то нечеловеческое овладело им в тот миг, когда он перевернул светловолосого дьявола на спину и продолжил трахать его, наплевав на всё происходящее снаружи.  Весь лагерь в ту ночь сгорел дотла. Выжили лишь двое, которые поутру собрали минимум вещей и отправились на поиски нового пристанища, равнодушно шагая по выжженной земле.

┈───ᗊ───┈

— Скучал. Но я всё ещё злюсь на тебя. — Юнги поднял безразличный взгляд на омегу, который уже сидел на его бёдрах. — Я огорчил тебя, братик? — Чимин прошептал вопрос на ухо, специально задевая губами мочку уха альфы. — Как я могу искупить свою вину? — Например, не вести себя так, когда я прошу тебя об этом, Чимин, — глаза альфы прожигали насквозь, ещё больше распаляя довольного собой омегу. — Я буду очень, — рука потянулась к краям футболки альфы, медленно поднимая их вверх, оголяя рельефный торс. — Очень стараться. Юнги задышал тяжелее, всё глубже вдыхая носом свежий, чуть сладковатый цветочный запах омеги. Чимин дразняще провёл языком по зубам, будто собираясь укусить, ни на секунду не отводя вызывающего взгляда. С каждой секундой черти в глазах альфы плясали всё быстрее до тех пор, пока окончательно не заставили сдаться. Юнги впился губами в губы омеги, вызывая хриплый стон, крепко обхватив тонкую талию сильными руками и прижимая к себе как можно ближе. Чимин с дерзкой ухмылкой отстранился, принявшись одну за другой расстёгивать пуговки на бежевой блузке. Юнги хотел касаться его. Большим пальцем он провёл по пухлым влажным губам, с извращённым удовольствием наблюдая за тем, как Чимин тут же принялся облизывать его, как самый вкусный в мире леденец, понимая, что сводит с ума альфу, чей крепкий стояк уже давно упирался ему между ног. Мин вырвал палец изо рта омеги, тут же схватив его за волосы и притянув к себе для поцелуя. Он хотел бы быть нежным с Чимином, но знал, что этот демон не оценил бы. Омега сполз с колен брата на пол, тут же стягивая с него штаны вместе с бельём, высвобождая возбуждённый до предела член. Раздвинув ноги альфы пошире, он принялся обводить кончиком языка стекающие от возбуждения капельки смазки с головки, уже этим вызывая утробный стон. Юнги закусил губу, откинув голову назад, и сильнее сжал в руках светлые волосы Чимина, который уже вбирал глубже, заполняя горячий рот членом внушительных размеров. Он глядел на альфу снизу вверх блестящими зеленоватыми глазами. Эта картина сводила с ума. — И этими губами ты планируешь целовать сына главнокомандующего, Чимми? Как грязно. Мин надавил на затылок омеги и начал толкаться бёдрами ему навстречу, устанавливая собственный темп, видя, как в уголках глаз у того стали собираться слезинки. Чимин расслабил горло, позволяя альфе трахать его в глотку так глубоко, как ему хотелось. Ему до дрожи нравилось это ощущение униженности и беззащитности. — Ты самая настоящая шлюшка, Чимин, ты в курсе? — альфа вытащил член и взял его за подбородок, жадно целуя в покрасневшие губы. — Так бегать за Чонгуком, а потом раздвигать ноги передо мной.  Чимин встал с колен и демонстративно освободил себя от остатков одежды, обнажив стройное тело перед сводным братом, который смотрел на него с животным желанием. — Пойдёшь и нажалуешься своему мужу на то, как тебе стыдно за меня? Надеюсь, расскажешь ему в подробностях о том, как мы веселимся, пока он не видит? — Какая же ты дрянь. — Но тебе ведь это так нравится, бра-тик. — Не называй меня так. Не сейчас. — Или что? Чимин плевался ядом, чем только больше заводил альфу, который был не в силах сдерживать себя ни секунды больше. Встав с кресла, он схватил омегу за шею, толкая того к стене. Подхватив за бёдра, он держал его на весу, пока тот обвивал талию альфы стройными ногами. В этом доме не осталось мест, где у них не было секса. За много лет Юнги брал Чимина на полу, на диване, на кухонном столе, на подоконнике, перед зеркалом в ванной. Но им всегда было мало. Чимин каждый раз украдкой насмехался над Хосоком, который часто захаживал в гости, но никогда не замечал, как каждый сантиметр жилища омеги пахнет сексом.  Пахнет его мужем.  Юнги покрывал поцелуями лебединую шею, как всегда борясь с желанием оставить на ней синие следы их грязных утех. Обозначить, кому принадлежал этот омега. Каждый поцелуй ощущался как электрический разряд по всему телу. Такой болезненный и неправильный, но такой манящий. Чимин вскрикнул, когда Мин вошёл в него. Едва вставив член, Юнги задвигался в сумасшедшем ритме, не боясь навредить, ощущая, насколько мокрым был омега. Чимин рвано вскрикивал с каждым новым толчком, утыкаясь лицом в сильные руки, что держали его с такой лёгкостью, будто он ничего не весил. — Громче, сладкий. Хочу слышать тебя. Омега растягивался на члене альфы, с хлюпающими звуками входящего в него, закатывая глаза от подступающего оргазма. Лёгкие горели, во рту пересохло, а губы потрескались до крови от грубых поцелуев. Липкая испарина покрывала обоих, создавая ещё больше жара между двумя разгорячёнными телами. — Сильнее, умоляю… — омега хныкал, просил, и так едва справляясь с размерами альфы. — Хочу тебя всего. Юнги будто озверел. Он сжал ягодицы в своих руках до белых пятен на них и увеличил темп, вжимая кричащего омегу в стену. Он ощущал, как смазка Чимина текла по его ладоням и ногам, липкими ниточками оставалась между их бёдрами и была уже буквально повсюду. — Скажи, что ты мой, — Чимин помутневшим пьяным взглядом смотрел на альфу, продолжая открывать рот в немых стонах, горячими ладонями обхватив его лицо. — Скажи, что ты меня любишь. Оба кончили так резко, что у Юнги подкосились ноги, и они рухнули на пол, не выпуская друг друга из объятий. Альфа продолжал покрывать поцелуями светлую, полупрозрачную кожу, не в силах оторваться ни на секунду, успевая лишь между касаниями губ шептать: «Люблю, люблю, люблю». Чимин лежал, прижавшись всем телом к всё ещё обнажённому альфе. Они стащили с дивана небольшой плед, чтобы не замёрзнуть на холодном полу. Сил встать не было. Омега закручивал на палец волосы Юнги, разглядывая каждую деталь его лица, казавшегося самым красивым на свете. Тело приятно ныло после горячих укусов и болезненных касаний, которые будут напоминать об альфе до их следующей встречи. — Я бы умер за тебя, Юнги. Альфа поднял вопросительный взгляд на омегу, который нарушил тишину странными словами. — Что ты говоришь такое? — Я не знаю, как ещё показать тебе, как люблю. Я бы умер за тебя, не раздумывая. Юнги вдруг сел, заставив опустеть пальцы Чимина, которые расслабленно перебирали угольные волосы. Он упёрся локтями в колени и опустил лицо. Чимин встревоженно поднялся следом, стараясь поймать взгляд альфы. — Я… расстроил тебя? Что я сделал не так? — ему вдруг стало жутко, дрожащий голос выдавал нервозность. — Нет, просто… Нам надо поговорить, Чимми.

┈───ᗊ───┈

Тэхён знал, что найдёт его в садах. Этот омега всегда отличался особой симпатией к подобного рода монотонной работе. Он говорил, что это успокаивало его. Подойдя сзади и остановившись в паре метров от него, альфа кашлянул, чтобы не напугать. Тэмин обернулся и посмотрел вверх, прикрывая глаза от солнца, которое уже не грело, но светило всё ещё ярко. — Привет, Тэхён, — поздоровался он и вернулся к сбору зелени, явно не намереваясь задавать лишние вопросы. — Привет. Можем поговорить? Чонгук, конечно, был прав насчёт Тэмина. Они виделись именно для того, чтобы раз за разом проводить время в постели друг с другом. Без отношений. Без обязательств. Тэмин так никого и не встретил за эти годы, а Тэхён по-прежнему не мог предложить ему ничего, кроме быстрого грубого секса пару раз в неделю. Обойдя его и присев возле куста с мятой, Тэхён постарался подобрать правильные слова, которые в его голове никак не желали складываться в достойные предложения. Он механически помогал омеге со сбором трав, оттягивая неизбежный разговор как можно дальше, а Тэмин терпеливо ждал, уже зная, что услышит. — Я больше не могу с тобой так поступать. Омега прыснул от смеха. — Десять лет до этого ты мог так поступать со мной, Тэхён. Что изменилось? Альфа промолчал. — Просто это стало не нужно тебе. Не прикрывайся благородством, тебе не идёт. Тэхён кивнул, подтверждая каждое сказанное слово. Подтверждая, что он поступал как полный урод. — Ты простишь меня? Омега поднял на него взгляд, полный какой-то незримой тоски и боли. Какой-то особенно печальный сегодня. Заставлявший Тэхёна чувствовать себя самым отвратительным человеком в мире. Кажется, таковым он и являлся. — Тебе не нужно моё прощение. А мне не за что тебя прощать. Ты не виноват в том, что не смог полюбить меня так, как мне хотелось бы. Но ведь ты и не должен был, — омега отвернулся, рассеянно уставившись на зелёные листья перед собой. — Но сделай мне одолжение. — Всё что угодно. — Даже когда тебе станет совсем херово и некуда будет выплеснуть эмоции, — он глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойный тон. — Не думай, что ты можешь снова прийти и использовать моё тело для этого. Не надо, потому что если придёшь, я вновь не смогу отказать тебе.  Тэхён молчал, не спорил. Всё понимал. Он едва коснулся плеча омеги в утешительном жесте, но тот дёрнулся, сбрасывая с себя его руку. Альфа поднялся и хотел было пойти прочь, но услышал за спиной: — Вот. Отнеси заодно Хосоку травы для лекарств, если не трудно. Ты ведь явно идёшь к Чонгуку. Тэхён принял из его рук маленькую корзиночку, полную ароматных ростков. — Тэмин, мы с Чонгуком не… — Хватит уже. Имей совесть не лгать мне в глаза, если я заслуживаю хоть немного уважения к себе, Тэхён. Он — единственный, из-за кого твои глаза светятся, из-за кого ты улыбаешься. И так было всегда. Я же не идиот, — первый всхлип вырвался из груди. — Молясь перед сном, я желал лишь, чтобы ты хоть раз посмотрел на меня так же, как смотрел на него. — Прости меня, — не дождавшись ответа, Тэхён зашагал прочь, сжимая в руках корзинку так сильно, будто хотел разломать её на мелкие части.

┈───ᗊ───┈

Хосок заканчивал своё «дежурство», ожидая скорого прихода Чимина. Он изрядно вымотался, стараясь успевать следить за состоянием Чонгука и проводить анализы в своей лаборатории, чтобы собрать как можно больше новой информации об образцах, которые удалось раздобыть Тэхёну.  Он как раз собирался зайти после работы к другу для обсуждения сделанных выводов, но тот и сам не заставил себя ждать. Он слабо постучал в дверь, боясь потревожить обитателей медицинского пункта, неся что-то в руках. Хосок вышел к нему навстречу, тепло приобняв. — Тэмин… просил передать тебе травы для лекарств, — он протянул корзинку, отводя глаза при упоминании имени омеги, на что Хосок лишь вопросительно поднял брови. — Обсудим потом? Альфа благодарно кивнул. Прежде всего он ценил друга за то, что тот никогда не лез к нему в душу лишний раз. — Как он там? — Тэхён махнул головой в сторону палаты Чонгука так, будто на самом деле его это мало интересовало. Хосок усмехнулся, закатив глаза от этой впечатляющей актёрской игры, вспоминая, как и Чонгук весь день говорил ему о том, чтобы он не впускал Тэхёна к нему, если тот придёт. А затем десять раз спросил, не приходил ли он. — Лучше. Завтра отпущу домой твоего кролика. Как раз ко дню рождения. Через два дня Чонгуку исполнялось восемнадцать. Он давно планировал устроить праздник и собрать всех многочисленных друзей в одном из свободных домов в городе. Родители позволили ему унести пару бутылок самодельного алкоголя, а Сокджин обещал приготовить закусок. В доме семьи Ким имелся даже старый музыкальный проигрыватель и пара пластинок, которые они часто слушали, с тоской вспоминая прежние времена. Праздник планировался быть похожим на те, что устраивали раньше, и Чонгук радовался этому как ребёнок. Намджун грозился всё отменить из-за болезни сына, но Чонгук твёрдо решил выздороветь до дня рождения, с чем справлялся с завидным успехом. — Ты уже изучил шерсть? — Тэхён заговорил на тон тише, боясь, что разговор услышат посторонние. — Я в процессе. Есть некоторые догадки, нужно провести ещё пару проб. За неимением лучшего оборудования, ты знаешь… — Я хочу выйти за ворота. — Чего? — Хосок уставился на него непонимающим взглядом. — Один? — Один. Хочу понаблюдать за этими ублюдками. Засесть где-нибудь на ночь и изучить их повадки и манеру поведения. И… Кролику нужен подарок. Хосок закатил глаза сильнее, чем в первый раз, глядя на это серьёзное лицо с нахмуренными бровями. — Обвяжи себя красной лентой и преподнеси — лучше подарка не придумаешь. — Хосок. — Чимин! Омега увидел издалека плетущегося к ним Чимина. Сегодня тот шёл как-то иначе, избавив себя от привычных движений бёдрами, приковывающих к себе всё внимание. Подойдя чуть ближе, он натянул дежурную широкую улыбку, выглядевшую довольно жутковато, и вскрикнул: — И когда же ты собирался сказать мне, что ждёшь ребёнка, дурачок? Чимин кинулся с объятиями на шокированного Хосока, оставляя не менее шокированного Тэхёна стоять рядом, наблюдая за этой картиной. Обнимая его чуть дольше нужного и нормального, Чимин посмотрел в глаза Хосоку, отчего-то покрывшемуся смущённым румянцем. — Братец проболтался. Как я за вас рад! А потом Чимин заплакал. Слёзы огромными каплями потекли из его вмиг покрасневших глаз. Он без конца прижимал Хосока к себе, едва ли не срываясь на рыдания. Плечи дрожали, а лицо выражало эмоции, мало похожие на счастье. Тэхён смотрел на всё это с лёгким недоумевающим прищуром, одновременно радуясь за своего друга, хоть тот понёс не от самого приятного в мире человека, но одновременно и не понимая такой реакции Чимина на это известие. Наконец выпустив Хосока из рук, Чимин наклонился к его ещё совсем плоскому животику, обращаясь к нему шёпотом: — Ты даже не представляешь, какая счастливая жизнь тебя ждёт, малыш.