Embargo

┈───ᗊ───┈

— Как далеко пойдёшь? — дежурный альфа смотрел на Тэхёна с плохо скрываемой усталостью. — И с какой целью? Тэхён был раздражён не меньше необходимостью отчитываться перед каким-то очередным щенком Намджуна, который лишь неделю назад достиг совершеннолетия, а теперь стоял перед ним и пытался чувствовать власть. — Попрошу обращаться ко мне на «вы». Звания условны в нашей реальности, но всё же они есть. Альфа тут же заметно стушевался, по-детски убрав руки в карманы брюк, чтобы скрыть неловкость.  Прокашлявшись, он начал говорить уже и в половину не так уверенно: — Прошу меня простить, капитан. Приказ нашего главнокомандующего. Все выходы за ворота теперь только по плану и после его подтверждения. Я должен сообщить ему. Тэхён сделал шаг навстречу, продолжая уничтожать мальчишку взглядом и теряя всякое терпение. — Ты должен открыть мне ворота и закрыть их за мной. А со всем остальным я разберусь сам, когда вернусь. — Но… — Сейчас. Парень неуверенно кивнул, в глубине души явно проклиная своё рвение к службе в их импровизированной армии. Он был наслышан о Тэхёне и его, мягко говоря, непростом характере, но в глубине души надеялся, что ему не придётся иметь дело с капитаном. Один взгляд этого альфы был каким-то высокомерным и унижающим, заставлял чувствовать себя не в своей тарелке. Повинуясь, солдат открыл ворота и отпустил альфу наружу, рискуя лишиться своей «должности» и понести наказание от главнокомандующего. Тэхён шёл уверенно и быстро, надеясь успеть до заката. Он не боялся. Только не теперь. С годами липкий вездесущий страх притупился, оставив только усталость и чистую ненависть к происходящему. И вопросы, на которые никак не получалось найти ответы.  С каждым днём становилось всё холоднее, земля промерзала и губила изнутри всё живое, что пустило в ней свои корни. Пар изо рта вырывался в холодный воздух большими клубами, а тело неконтролируемо покрывалось мурашками. Кажется, альфа слишком легко оделся. Тэхён не хотел идти далеко и тратить время на дальнюю дорогу. По плану он должен был остаться в лесу на некоторое время и дождаться появления мутантов, чтобы более внимательно проследить за ними. Он не знал, хотелось ли ему, чтобы безумная теория об отце оказалась правдой. Всё казалось настолько нереалистичным и до смеха нелепым, что одна мысль об этом заставляла нервно посмеиваться. Он знал, что родители погибли. Сгорели в той машине, спастись из которой удалось только Тэхёну. Он так сильно скучал по ним, что разум наверняка играл с альфой злые шутки. Мелкий гравий рассыпался под ногами, создавая единственный звук в этой вязкой тишине, не вырывая альфу из тяжёлых мыслей. Он думал о Чонгуке. Винил себя за всё произошедшее с ним. Стыдился себя за недопустимые мысли, которые всё чаще одолевали его, стоило оказаться рядом с кроликом или почувствовать знакомый мятный запах.  Стоило оградить его от себя и позволить Чимину начать с ним отношения. Жениться на Тэмине и завести с ним детей.  Помнить, что альфа не может испытывать чувств к альфе.  Стоило забыть об этой неправильной истории навсегда. Стоило, но не представлялось возможным. Этот невыносимый кролик. Упрямый, взбалмошный, эмоциональный. Такой ранимый за всеми этими масками напускного безразличия. Такой нежный и слабый, но так тщательно скрывавший это. Такой особенный. Такой родной. Сердце сжималось при одной лишь мысли о нём, а разум всё противился самой идее становиться человеком, который мог испортить жизнь Чонгуку одним своим в ней присутствием. Тэхён и не заметил, как прошёл львиную долю пути в бесконечной внутренней борьбе головы и сердца, позволив себе на время потерять из-за этого бдительность. Он огляделся, надеясь не увидеть стремительно приближающееся к нему чудовище где-то позади. Но было тихо.  Альфа хотел раздобыть подарок для Чонгука. Вот уже много лет каждый его день рождения он стремился порадовать кролика чем-то особенным, чем-то редким и приятным. Он отыскал ему карандаши и новый, не пожелтевший от времени скетчбук, когда Чонгуку исполнялось восемь и он увлёкся рисованием. Он где-то откопал редкие комиксы про человека-паука, которого мальчик очень любил с самого детства, когда ему исполнялось одиннадцать. Тэхён подарил ему красивейший ловец снов с камнями, когда кролику исполнялось тринадцать. В тот период он страшно мучился от ночных кошмаров. В этот раз хотелось подарить что-то совсем другое. Что-то неожиданное и… милое? Тэхён не знал, как быть милым. При таком образе жизни и ежедневной борьбе за выживание ты нещадно теряешь всякую способность на любые проявления романтики. К тому же он даже не был уверен, примет ли Чонгук его подарок. Кажется, он действительно был разбит и унижен произошедшим, и Тэхёну, возможно, следовало бы оставить его в покое. Он пообещал себе лишь вручить ему подарок и никак не вмешиваться в его жизнь. Пока что он слабо представлял, как позволить Чонгуку строить отношения с кем-то и не тронуться умом от ревности, но альфа обещал себе попытаться не быть грёбаным эгоистом. Одна из главных сложностей выживания — потеря всех благ цивилизации, к которым люди привыкли. Бесперебойное электричество, отопление, интернет — без всего этого человек мгновенно чувствует себя потерянным, беспомощным. У них не было и музыки. Такая незначительная, но важная деталь. Лишь изредка семья Ким могла позволить себе включить проигрыватель и насладиться звучанием старых, давно забытых мелодий. В семнадцать лет Тэхён и подумать не мог, как тяжело станет жить в мире без музыки. Чонгук не помнил, как было раньше. С блестящими от восторга глазами он слушал рассказы Тэхёна о том, как прекрасен был прежний мир. Альфа не упускал ни единой детали, стараясь воссоздать в памяти кролика лучшие моменты из прошлой жизни. Он не печалился о том, что всё это в прошлом. Чонгук вообще был не из тех, кто огорчается по пустякам. Улыбка редко сходила с его лица, оттого Тэхёну и было так тошно наблюдать за ним в последние дни. Таким мрачным и молчаливым он не видел альфу, пожалуй, никогда.  Давно определившись с тем, что он хотел бы отыскать для кролика на день рождения, Тэхён прошёл ещё несколько сотен метров по развалинам, чтобы добраться до ближайшего поселения. За столько лет они, казалось, унесли оттуда всё, что только можно, но то были вещи первой необходимости, в которых так отчаянно нуждались жители. За вещами для души туда всё ещё можно было наведываться, надеясь отыскать что-то действительно стоящее. Альфа зашёл в нужный магазин, еле слышно звеня застёжками военных берцев. Руки в специальных перчатках сжимались в кулаки и разжимались, готовясь к возможной необходимости быстро среагировать и достать катану или нож, чтобы сражаться. Глаза метнулись по рядам, которые раньше были витринами, а теперь стали лишь заплесневелыми деревянными полками. Он надеялся, что сможет отыскать то, что хотел. Что каким-то чудом нужная вещь сохранилась и могла использоваться по назначению. Приблизившись к большому пластиковому ящику и размяв изрядно затёкшие от напряжения плечи и шею, он принялся перебирать множество товаров, стараясь не пропустить нужное наименование. Глаза довольно сверкнули, когда он достал то, ради чего проделал немалый путь.  Убедившись в том, что предмет сохранился и должен быть исправен, он поспешно спрятал подарок в рюкзак, будучи невероятно довольным собой. Теперь Чонгук сможет послушать пластинку с самой любимой в мире песней Тэхёна о любви.

┈───ᗊ───┈

Взобравшись на дерево, которое стояло в самой обозреваемой части леса, Тэхён принял решение провести там пару часов. Достав из рюкзака наспех собранный перекус из бутылки воды и пары кусочков хлеба с джемом, он принялся утихомиривать изрядно изголодавшийся желудок. Раньше его любимой едой были бургеры. Большое количество сыра и котлеты идеальной прожарки. Он мог бы есть их каждый день, если бы так сильно не переживал о форме в подростковом возрасте. Он прикрыл глаза, стараясь воссоздать в памяти вкус и аромат любимой еды, что оставалась призрачным воспоминанием где-то глубоко внутри. Из приятных грёз вырвал хруст ветки где-то неподалёку. Распахнув глаза, альфа стал вглядываться в деревья и кустарники, стараясь отыскать причину шума. В двадцати метрах от него из-за кустов вышли два мутанта. Они следовали друг за другом, обнюхивая всю поверхность земли на предмет чего-то съедобного. Тэхён впервые старался рассмотреть их и понять, а не просто убить как можно скорее. Их трудно было назвать похожими хоть на какое-то животное. Что-то среднее между медведем, волком и самим дьяволом. Тэхён достал блокнот и стал записывать всё, что видел. Ходят как обычные животные. Между собой не общаются, возможно, только воем на дальних расстояниях. Сильные лапы как спереди, так и сзади. Ненормально длинные клыки, как у доисторических вымерших животных. И ничего человеческого.  Альфу даже злила собственная глупость. Как могло ему показаться, что одна из этих уродливых тварей могла быть своеобразным перерождением его отца? Он зачёркивал свои записи и делал новые, то и дело бросая взгляд на тварей, которые вели себя слишком спокойно. — Но что вы такое… Он перелистывал страницу за страницей, пытаясь выстроить общую картину в голове, не теряя ощущение, словно что-то всё время ускользало от его внимания. Спустя несколько часов он сдался, оставив посреди блокнотных листов лишь огромную надпись: «Я ничего не понимаю.»

┈───ᗊ───┈

“Sweet night” – V

Последние приготовления ко дню рождения вызывали всё больший стресс у Сокджина, который будто собирался женить сына и устроить пышное торжество, а не отмечать его восемнадцатилетие. Чонгук нервно закатывал глаза каждый раз, когда папа забегал к нему в комнату с очередным вопросом о вкусовых предпочтениях его друзей. Как будто выбор еды был огромен. Хосок отпустил Чонгука домой пару часов назад, взяв с того обещание не нервничать и не перенапрягаться. Он всё ещё был довольно слаб и пытался прийти в себя после болезни, чтобы в день рождения не выглядеть таким… жалким. Он боялся, что Тэхён не придёт. Чонгук всё ещё злился на него до щемящей боли в груди, но не мог противостоять тому, как сильно скучал. Так глупо. Он сам выгнал его и сказал не приходить, а потом подрывался от каждого скрипа входной двери, надеясь увидеть за ней родные очертания. Им стоило бы поговорить, но альфа никак не мог найти в себе сил. Тэхён наверняка скажет ему, чтобы тот не выдумывал глупости в своей бестолковой голове. Что всё это неправильно, что быть так не должно. Он будет стараться объяснять это мягко и заботливо, отчего Чонгуку будет ещё хуже. Он достал из-под подушки старый, измученный временем свёрнутый лист бумаги и, глупо улыбаясь, рассматривал содержимое, одновременно смущаясь самого себя. Вёл себя как влюблённый омежка. — Тебя отвергли, Чонгук, чего ты улыбаешься? — он говорил сам с собой. Отлично, теперь он ещё и псих. Сложив листок и вознамерившись поговорить с альфой, даже если разговор будет болезненным, Чонгук начал приводить себя в порядок для вечеринки, которая начиналась уже буквально через пару часов. Критически осматривая себя в зеркале, он отбрасывал в стороны всю одежду, что сейчас казалась до ужаса нелепой. Ещё довольно свежий шрам тянулся через всю линию рёбер длинной красной полосой, напоминая о дне, который стал его личным апокалипсисом. Он выбрал мешковатые джинсы, которые папа вечно называл мусорными мешками, и клетчатую рубашку с чёрной футболкой. В конце концов, наряжаться было бы глупо. И не во что. Немного уложив волосы в сторону, он сделал ещё три глубоких вдоха и выдоха, чтобы успокоить нервы. Сокджин снабдил его всем необходимым и отпустил на праздник. Взрослые решили не вмешиваться и дать молодёжи отдохнуть и выпить. В конце концов, такая возможность у них бывает крайне редко. Поджигая сигарету, Чонгук всматривался в прибывающих в дом людей. Надеялся увидеть нужного. Внезапно к нему подошёл Хосок и крепко обнял. — С днём рождения, Чонгук-и. Как ты себя чувствуешь? Чонгук постарался выпустить сигаретный дым в сторону, чтобы не вредить беременному омеге, а после и вовсе выбросил сигарету. — Всё замечательно, спасибо. Проходи, веселись. Лично разрешаю тебе выкинуть каждого, кто вздумает курить траву в доме. Хосок рассмеялся, пообещав разобраться со всеми злоумышленниками. — Тэхёна нет? — омега заглянул в глаза альфы, который буквально за секунду стали какими-то потерянными. — Нет, вроде нет. Попозже придёт, может быть. Или он просто наверняка занят. — Чонгук разнервничался, запуская пальцы в смоляные волосы, ни следа не оставляя от его укладки, над которой он корпел. Хосок приподнялся на носочках и чмокнул его в щёку, ласково поглаживая по спине в успокаивающем жесте. — Он придёт. Я уверен. Честно говоря, Хосок не был уверен, зная вредный характер их капитана, который мог себе что-то надумать и решить не идти. Но омега твёрдо решил притащить его за ногу, если этот идиот вздумает не поздравить своего кролика. Люди набивались в дом всё больше и больше, их смех можно было услышать за версту. Чонгук включал одни и те же песни на старом проигрывателе между поздравлениями, надеясь, что всем на вечеринке весело. Или хотя бы веселее, чем ему. В скором времени появились Юнги и Чимин, изрядно опоздавшие. Чонгук внутренне удивился тому, что Хосок пришёл отдельно от мужа, но те мило болтали, и, казалось, у них всё в порядке.  Чимин не оставлял Чонгука без внимания ни на секунду. Самые тёплые поздравления, самые долгие объятия были именно от него. Альфа с благодарностью принимал всё это, стараясь ни единой эмоцией не показать, как всё это было чуждо. Не нужно. Отвлечённо слушая очередную историю Чимина о чём-то, Чонгук не заметил, как пришёл Тэхён. Он стоял почти у самого входа, уже о чём-то болтая с Хосоком, но высматривая фигуру именинника в толпе. — Извини, Чимин, я сейчас, — альфа прервал омегу посреди бесконечного монолога и двинулся в сторону долгожданного гостя, не видя, как гримаса злости исказила лицо брошенного собеседника. Хосок поспешно ретировался с довольной улыбкой, когда заметил приближение к ним Чонгука. Тэхён вдруг растерялся, не зная, куда деть руки и как встать, чтобы казаться беззаботным. — Привет. Спасибо, что пришёл. — Чонгук остановился в полуметре от альфы, ощущая, как по спине побежали мурашки от яркого кофейного запаха, по которому он уже успел соскучиться. — Я не мог не прийти, кро… Чонгук, — резкий укол совести пронзил Чонгука насквозь. — Даже если прогонишь. С днём рождения. Он протянул плохо упакованный в бумагу квадратный подарок, так плохо скрывая нервозность, что Чонгук даже немного расслабился сам. Он принял свёрток из рук альфы, подняв на него взгляд больших блестящих глаз. — Спасибо… А что там? Он было начал открывать подарок, но Тэхён остановил, едва коснувшись его руки своей, чем вызвал электрический разряд по всему телу Чонгука. — Открой после праздника, хорошо? Хочу, чтобы ты… ознакомился с этим один. Чонгук благодарно кивнул, почему-то чувствуя нелепое желание кинуться альфе на шею и расплакаться. Но вместо этого он лишь тихо спросил: — А мы можем поговорить? Тэхён кивнул, расплываясь в облегчённой улыбке впервые за долгое время. — Конечно, можем. Но сначала веселись, у тебя ведь день рождения. Они посмотрели друг на друга ещё пару секунд, а затем разошлись по разные стороны, оба пряча покрасневшие от неловкости щёки. Тэхён никогда не был особенно разговорчив, поэтому, когда единственный друг был занят беседами с мужем, он сидел в углу комнаты, потягивая не очень вкусный самодельный алкоголь, и наблюдал за происходящим. Они с Юнги были, пожалуй, самыми взрослыми на этом празднике, отчего Тэхён чувствовал себя ещё более неуютно. Не все люди возраста Чонгука были такими же мудрыми, как он. Никто не был. К альфе то и дело подходили нетрезвые омеги, жаждущие общения, и не отставали даже после вежливых отказов. Чонгук наблюдал за происходящим, нервничая, хотя Чимин изо всех сил пытался отвлечь его разговорами и смелыми касаниями. Но по-настоящему он побледнел тогда, когда к Тэхёну вдруг подошёл Тэмин. Казалось, альфа был удивлён не меньше Чонгука. Он не мог слышать их разговор, но после пары фраз Тэхён поднялся с кресла и последовал за омегой, стараясь не смотреть в глаза Чонгуку. — Не понимаю, Тэмин. Зачем нам выходить сюда? — Тэхён с плохо скрываемым раздражением вышел на улицу вслед за омегой, убрав руки в карманы и ожидая ответа. — Не хотел говорить там. — Тэмин мялся, надеясь на милость альфы. — Не знаю, как ты отнесёшься к моим словам. Альфа напрягся, молчаливо ожидая. В голове пролетела сотня мыслей за секунду.  — Говори, Тэмин. Омега усмехнулся, глядя на напряжённое лицо перед собой. — Не бойся, я не жду ребёнка. Ты же об этом подумал? — Ладно. Что тогда? — Я не могу без тебя, Тэ, — слёзы будто ждали этих слов и покатились по щекам омеги, как только он их произнёс. — Давай всё обсудим ещё раз. Тэхёну было паршиво. Он смотрел на омегу с оттенком жалости и усталости, не находя подходящих слов. — Ты можешь меня не любить. — Тэмин уже открыто плакал, вытирая слёзы рукавом длинной кофты. — Люби его. Но ты ему не нужен, сам ведь видишь. У него Чимин. Неужели ты готов всю жизнь быть один? Не люби меня, просто будь рядом, пожалуйста, Тэ. Тэхён ещё долго будет вспоминать эту сцену и винить себя за то, что своими поступками довёл до этого. Он отнюдь не был бесчувственным или безжалостным, но он искренне не понимал, как можно так убиваться из-за человека, которому ты не нужен. Или он сам был таким? Он обнял Тэмина. Резким движением притянул к себе и обнял, терпеливо ожидая, когда тот успокоится и задышит ровнее. Их разговора не слышал Чонгук, который застыл возле окна, со стеклянными глазами наблюдая за этой картиной.

┈───ᗊ───┈

Спёртый воздух вновь ударил в лицо, когда альфа вернулся в дом. «Надо бы открыть окно, пока они тут все не задохнулись». Чонгука нигде не было видно, и Тэхён решил не докучать ему своим контролем. Пусть кролик отдыхает в свой праздник. Через пару минут к нему подошёл Хосок, без остановки озиравшийся по сторонам. — Есть новости, — по шёпоту Тэхён сразу понял, о чём шла речь. — Приходи утром, я расскажу. Альфа едва заметно кивнул, стараясь не выдать волнение, и тут же решил перевести тему: — Как там малыш? — он с улыбкой кивнул в сторону животика омеги. — Срок совсем маленький, я его ещё не чувствую. Но он постоянно просит еды, скоро я перестану помещаться в дверные проёмы, — он говорил это со своей особенной тёплой улыбкой, положив руку на живот и слегка поглаживая. — Я буду любить тебя даже толстеньким, Хо. Милые ямочки вновь украсили лицо омеги. — Надеюсь, Юнги тоже. Где Чонгук? И Чимин куда-то пропал. Странный укол ревности вдруг почувствовал Тэхён. Их двоих уже действительно давно не было видно. — Пойдём поищем вместе, — желваки вдруг заиграли на лице альфы, он и сам не понимал, почему. Он ведь собирался оставить его в покое. — Тэхён, если они там… — Я просто хочу попрощаться с ним перед уходом, Хосок. Омега неуверенно кивнул, отправившись следом за альфой. Путь на второй этаж казался вечностью, хоть и занял не более десяти секунд. На негнущихся ногах Тэхён подошёл к двери, которая была закрыта не до конца, как будто приглашая войти зрителей. Сцена, которую он там застал, совершенно не удивила.  Чимин сидел на Чонгуке и покрывал его лицо жадными пошлыми поцелуями, на которые тот, казалось, охотно отвечал.  Чонгук сразу заметил, когда открылась дверь. Вперив дерзкий взгляд чёрных глаз в альфу у порога, он продолжил отвечать губам, что без остановки касались его, прося о большем. Руки Чонгука были под тонкой футболкой Чимина, оглаживая его хрупкую спину.  Тэхён завис на пару долгих секунд, смотря на происходящее, как на сцену из плохого фильма. Пришёл в себя альфа только тогда, когда рука Хосока осторожно коснулась его плеча. Он вздрогнул, не говоря ни слова, развернулся и ушёл. Провожаемый прожигающим взглядом того, кто повзрослел на год, но всё ещё не умел говорить о своих чувствах прямо. Хосок не стал догонять его, в этом не было смысла. Он лишь прикрыл дверь, борясь с неизвестными прежде чувствами. За друга было ужасно больно. Но и помочь ему он не мог. Беременные гормоны бушевали, поэтому Хосок тихо расплакался у закрытой двери, удивляясь самому себе и своей новоприобретённой впечатлительности. Чонгук хотел бы знать, понимал ли Тэхён, что за спектакль был разыгран для него. Чужие губы продолжали касаться влажными следами, но ощущались так инородно. Так неправильно. Омега не собирался его отпускать. Он поглаживал рукой пах альфы через брюки, с нескрываемым раздражением отмечая, что у Чонгука на него не встал. Внезапно его остановили. — Мне пора. Извини. — Чонгук как можно более аккуратно отпрянул, стараясь не смотреть в глаза Чимину, придерживая омегу за плечи, и, не дожидаясь ответа, покинул комнату. Чимин остался сидеть на кровати, сгорая от накрывшей злости. Один. Оставленный всеми. Преданный. Желающий мстить и разрушать. Желающий заставить мучиться каждого, кто причинил боль. Прежде зелёные глаза вдруг налились кровью, пухлые губы сжались в тонкую искривлённую полоску, не оставив и следа от прежнего очарования. Хотелось убежать к Юнги, кинуться в объятия. Коснуться. Но было нельзя. «Все они ответят. Все они будут страдать.»

┈───ᗊ───┈

“Can’t help falling in love” – Elvis Presley

Тихий стук в дверь заставил альфу насторожиться и отложить пистолет, который он без остановки собирал и разбирал. Это успокаивало. Размяв шею после долгого сидения в одном положении, он направился к двери, меньше всего желая видеть кого-либо в таком расположении духа.  — Кто там? — тон, откровенно говорящий о том, что гостям были не рады. — Это я, Тэ. Только двоим людям в мире можно было так называть Тэхёна. Хосоку и Чонгуку. Остальных он немедленно одёргивал, не терпев к себе фамильярности. Но за дверью был не Хосок. Брови поползли вверх, когда на ступенях у дома он увидел изрядно нетрезвого Чонгука, который пытался одновременно удержать в руках музыкальный проигрыватель, подаренную Тэхёном пластинку и бутылку алкоголя, которую наверняка он сам и осушил наполовину по пути к альфе. — Ты чего здесь? — в голосе Тэхёна не было враждебности, он не мог злиться на кролика, даже когда тот вёл себя как последняя задница. Он просто очень устал. — Ты не можешь закрыть дверь у меня перед носом. Потому что у меня день рождения, — он вперил глаза в пол, боясь поднять их и встретиться в его взгляде с болью, которую сам же и причинил. Тэхён хотел было позлорадствовать и спросить, как же Чонгук передвигается по поселению без своей присоски в виде Чимина на лице, но сдержался. Кролику и так было сильно нехорошо, судя по его виду. — Я и не собирался, — он махнул рукой в приглашающем жесте, и Чонгук поплёлся за ним, едва ли не роняя принесённый груз. Тэхён придержал проигрыватель, когда тот чуть не выскользнул из слабеющих от тяжести рук, и рассмотрел его: — Зачем ты утащил проигрыватель? Там же вечеринка. Чонгук бросил вещи на диван и облегчённо выдохнул, корпусом разворачиваясь к Тэхёну. — Хён, не будь дураком, — альфа вновь изогнул бровь в удивлении. Кролику явно надоело жить. — Мы будем слушать твой подарок. Тэхён отчего-то смутился. Песня на пластинке была своего рода откровением. Чем-то секретным, глубинным. Он не представлял, как разделить это с Чонгуком и не провалиться сквозь землю. Тем более теперь, когда у него нет и шанса быть рядом. — Я виноват перед тобой, Тэ. Не знаю, какая муха укусила меня, что за бесы овладевают разумом с каждым днём всё сильнее, но… Кажется, мне по ночам будет сниться этот твой взгляд. Тэхён сразу понял, о чём речь. О моменте, когда он увидел его с Чимином сегодня.  — Мой взгляд и мои мысли не должны быть твоей проблемой, кро…Чонгук. — Кролик. Пожалуйста, назови меня так снова. — Ты сказал, что тебе это не нравится. — Я соврал. Я постоянно вру тебе, хён. — Чонгук опустился на небольшой диванчик, закрывая лицо руками и пытаясь совладать с нетрезвым разумом, который решил исповедаться во всех совершённых грехах. — Я вру, что мне на тебя всё равно. Я вру, что желаю тебе счастья с Тэмином. Я вру, что мы с тобой друзья, потому что в гробу я видал эту дружбу, когда думаю о тебе каждую секунду. Чонгук откупорил бутылку и отпил из горла, сильно морщась от терпкости, заполнившей рот. Тэхён опустился на стул напротив, не смея прерывать поток слов, который копился внутри не один день. — Мой отец никогда не заботился обо мне так, как это делал ты. Я считал тебя старшим братом, наставником, лучшим другом, да кем угодно. Пока не стал ловить себя на… неподобающих мыслях, — губы Тэхёна тронула лёгкая улыбка после этих слов, но он попытался придать себе серьёзный вид. — Чёрт, завтра мне будет очень стыдно. Посмотри на это. Тэхён поднялся и подошёл к нему, опускаясь на колени перед сжавшимся кроликом, который протягивал ему какой-то листок, пряча глаза от стыда. Альфа взял его в руки и развернул. Рисунок. Детский, но довольно хороший. Тэхён сразу узнал на нём себя. Схожие черты лица, глаза, одежда. — Я нарисовал его, когда мне было лет восемь. У нас нет фотоаппаратов, а мне жутко хотелось иметь твою фотографию. Я рисовал тебя часа три, каждый раз стирая лицо и рисуя заново, ведь твою красоту передать было бы сложно даже лучшим художникам. — Чонгук вдруг всхлипнул и поднял глаза на альфу, который не мог оторвать взгляда от старого пожелтевшего листочка. — Я каждую ночь засыпал, обнимая его. Так сильно ждал утра, чтобы вновь прийти к тебе. Я… Он не договорил. Тэхён взял его лицо в ладони и поцеловал, стараясь вложить в этот поцелуй всю бурю чувств, что бушевала внутри. По щекам кролика текли слёзы, он прижался всем телом к родному Тэ, больше всего на свете боясь, что тот опять его оттолкнёт. Но он не совершил бы такой глупости снова. Этот поцелуй не был страстным, пошлым или развязным. В нем была вся нежность, на которую только было способно сердце Ким Тэхёна. Он трепетно касался влажных от слёз губ, ощущая горячее дыхание на своём лице. Еле найдя в себе силы отстраниться на пару сантиметров, Чонгук прошептал: — Хочу услышать песню. Он улыбнулся тому, как Тэхён мгновенно растерялся, отводя взгляд. — Хорошо… Через пару минут пластинка была в проигрывателе, и по всему дому разнёсся бархатный голос, мгновенно уносивший куда-то очень далеко. Тэхён неловко помялся на одном месте, прежде чем Чонгук подошёл к нему вплотную, протягивая руку: — Может, пригласишь на танец? Тэхён согласно кивнул, очарованный этим лицом с улыбкой и всё ещё слегка заплаканными глазами. Глазами, которые никогда не врали. Он бережно притянул кролика к себе, увлекая его в танец. Звучание музыки в их жизни было непозволительной роскошью, отчего и танец выходил кривоватым, неумелым. Но всё это было второстепенно и неважно. Весь мир замедлялся, когда они были вместе. — Это так неправильно, кролик. — Что именно? — Мы альфы. Я старше. Всё это. Я так сильно боролся с собой, желая для тебя лучшей жизни. Чонгук остановил его, прикрыв ладонью губы: — А я не могу представить жизнь, в которой нет тебя. Тэхён подхватил его под бёдра, вновь целуя. Кролик будто ничего и не весил. Они целовались всё время, что Тэхён нёс его в свою спальню. Где-то в отдалении всё ещё продолжала звучать музыка, которая стала символом зарождения чего-то бесконечного. Прекрасного. Чонгук весь дрожал, борясь с накрывшим его желанием. Он хотел чувствовать руки и губы на своём теле, хотел его полностью. Альфа целовал его уже смелее, проникая во влажный рот языком, вызывая слабые постанывания. Чонгук дышал тяжело, с каждой секундой рождая лишь непреодолимое желание ворваться в его тело и овладеть. Заполучить его. Эгоистично присвоить его себе, чтобы никто и никогда не вздумал подойти. — Пожалуйста, Тэ… Широкоплечий юный альфа вдруг стал казаться совсем маленьким. Огромные чёрные глаза смотрели неотрывно, с предвкушением ожидая дальнейших действий. Тэхён нависал сверху, своим телом ощущая, как сильно Чонгук его хотел. И это, чёрт возьми, было взаимно. Но разум взял верх, когда он прошептал прямо в чужие губы: — С этим мы немного подождём, кролик. Не хочу причинить тебе вред.  Чонгук разочарованно выдохнул, но тут же простил, получив новый глубокий поцелуй. Рука Тэхёна проскользила вниз, туда, где из-под джинсов выпирал отвердевший до предела орган.  — Но оставлять тебя с этим будет крайне жестоко с моей стороны, согласен? Чонгук распахнул глаза, непонимающе уставившись на альфу. Тот без лишних слов принялся избавлять кролика от брюк вместе с бельём, высвобождая член, который оказался довольно большим и покрасневшим от перевозбуждения. — Что ты собираешься… Боже… — Чонгук не договорил, откинув голову назад на подушки, когда Тэхён принялся облизывать головку с выступающими каплями предъэякулята. Альфу потряхивало от новых ощущений, ранее неведомых. Он и не догадывался о том, что у Тэхёна это тоже был первый подобный опыт. Он никогда не отсасывал омегам и никогда не имел опыта с альфами. Погрузив член в горячий рот, Тэхён стал двигаться поступательными движениями. Альфа стонал громко и бесстыдно, не пытаясь сдерживаться. Тэхен в жизни не слышал таких красивых стонов. Он взял его руку в свою, чтобы кролик мог сжимать её. Спустя несколько мгновений он привык и даже начал слегка толкаться навстречу бёдрами, погружая член глубже. Это не было унизительно для Тэхёна. Все прежние принципы о важности лишь собственного удовольствия в постели рассыпались в пыль, когда он видел, как хорошо было его кролику. Чонгук выгибался в спине, задыхаясь и хватая ртом воздух. Тэхён ощущал приближение оргазма у Чонгука и взял бешеный темп, насаживаясь ртом на член рваными движениями, сопровождающимися пошлыми хлюпающими звуками обильной слюны. — Тэ, я сейчас… Выпусти… Но он лишь крепче сжал его руку, продолжая доводить до разрядки, и через пару мгновений Чонгук излился прямо ему в рот, тут же краснея и извиняясь за несдержанность. Увидев, как Тэхён проглотил всё до последней капли, он закрыл лицо руками, став пунцово-красным от смущения и одновременного удовольствия. Тэхён с улыбкой навис над кроликом и, убрав его руки, поцеловал всё с той же прежней нежностью, будто минуту назад этой развратной картины не существовало. — Насчёт песни, Тэ, — немного отдышавшись, начал Чонгук, обращая на себя взгляд альфы. — Я тоже тебя люблю.

┈───ᗊ───┈

Тэмин бездумно бродил по поселению вот уже несколько часов. Стояла глубокая ночь, а он и думать не мог о том, чтобы вернуться домой и лечь в холодную постель. Одному. Мысли роились в голове невнятным потоком, губы были истерзаны в кровь от нервных укусов. Он дрожал. Без остановки, как от сильного мороза. Возможно, он и правда замёрз, но тело не чувствовало этого. Холод шёл изнутри. Ночная река звучала успокаивающе. Он знал, как Тэхён любил это место, как часто приходил туда. Но никогда не звал его с собой. Только Чонгука. Всегда Чонгука. Ни к кому и никогда Тэмин не испытывал такой чистой ненависти. Омега корил себя за эти мысли и обязательно покаялся бы в них, если бы у них была церковь. Они с Чонгуком никогда не разговаривали. На сборах урожая и общих встречах тот общался с кем угодно, но не с омегой, попросту игнорируя его. Как пустоту, что с какой-то стати много лет занимала место в постели самого Ким Тэхёна. Тэмин и сам себя таковым считал. Никому до него не было дела. Слабые отголоски тепла находились в редких встречах и рваных поцелуях с Тэхёном, но всё это выглядело как жалкое подаяние. Милостыня. — Лучше бы ты бросил меня тогда в лесу, — тихий шёпот, как обращение к человеку, который стал смыслом жизни. Стал самой жизнью. Тэмин ощущал, как слёзы катятся по онемевшему лицу, удивляясь тому, что они у него ещё остались. Неловко поднявшись с места, он побрёл прочь, вдыхая ночной воздух, наполнявший лёгкие. Тишину прервал хруст ветки в паре метров от него. Нервно дёрнувшись в сторону звука, Тэмин вгляделся в непроглядную тьму, застыв на месте. Что-то внутри него взывало к разуму и умоляло бежать. Но это было так абсурдно. Ведь он в безопасности, он за высокими стенами. Никто не причинил бы ему вред.  Во тьме сверкнули несколько пар глаз. Раздалось рычание. Но откуда на территории взяться собакам? Таких размеров. С красными глазами. Омега успел лишь истошно закричать, прежде чем несколько желающих крови монстров прыгнули на него, не оставив ни единого шанса на спасение. Крик разбудил спящий лагерь, ворота которого этой ночью были широко открыты.