Embargo

┈───ᗊ───┈

«И увидел я новое небо и новую землю;

ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.»

Тот день осел мрачным пятном в глубине души каждого из тех, кто выжил. Нестерпимая боль потерь и необходимость строить жизнь заново выбивали землю из-под ног. Возвращаться в лагерь было страшно, непривычно. Ощутимый шлейф страха тянулся за каждым из них, днём и ночью преследуя в кошмарах. Пыль ещё не осела до конца. Огненные вихри, бушевавшие над пустошами, угасли, но шрамы на земле остались. На развалинах старого мира всё ещё возвышались самодельные дома, собранные из металлических обломков, стекла и древесины, оставшейся от руин прежней цивилизации. Поселение, теперь находившееся под руководством Ким Тэхёна, задышало вновь. Тяжело, но уверенно и жадно, как человек, переживший опасную операцию на сердце. Тэхен сидел в излюбленном месте. На берегу реки. Всё том же. Только он сам теперь был другим. Ветер бил в лицо. Он полюбил это ощущение — сырой, горький, но настоящий воздух. В нём больше не было химии и бесконечной лжи. Он стал лидером не по воле, а по необходимости. После падения Намджуна и разгрома лаборатории, где новый вирус был почти завершён, людям нужен был кто-то, кто не искал власти, но знал цену каждой жизни. — Он оставил тебе тяжелое наследие, — сказал однажды Хосок, когда они остались вдвоём после очередного совета. — И ты тащишь его не как оружие, а как знамя. Это достойно. Я очень горжусь тобой. С тех пор прошло три месяца. Хосок чудом не потерял ребёнка в тот день. Ему было тяжело оправиться после произошедшего, Чонгук и Тэхён поселили их с Сокджином вместе, в соседний с ними дом. Сокджин был совсем не против, он и сам боялся оставаться один. Он предвкушал появление малыша, искренне желая о ком-то заботиться. Каждое утро теперь начиналось одинаково: отчёты разведчиков, распределение ресурсов, встречи с представителями тайного Совета, спрятанного где-то под бывшим Сеулом. Иногда Тэхён получал зашифрованные письма — короткие, почти бесцветные сообщения от людей, которые когда-то управляли миром из тени и теперь надеялись восстановить его с его помощью. Но самым ценным было не это. — Ты опять не спал, — раздался мягкий голос за его спиной. Чонгук подошёл бесшумно, как всегда. Его шаги были лёгкими, но Тэхен почувствовал его присутствие ещё до того, как он появился. Он не оборачивался сразу, просто позволил себе услышать дыхание — ровное, уверенное, живое. Родное. — Сон — это роскошь, которую мы ещё не заработали, — ответил Тэхён, не отрывая взгляда от горизонта. — А ты всё ещё думаешь, что должен страдать за то, что победил? Тэхён не ответил. Чонгук смотрел на него, такого сильного, такого умного, такого… разбитого. Он присел рядом, обвивая альфу руками. Тот слегка шикнул от боли в плече — рана затягивалась долго, хоть пуля и прошла навылет. Тэхён почувствовал запах мяты и тёплое дыхание на шее, такое необходимое для принятия важных государственных решений. — Я так боюсь всё снова потерять, кролик. Так страшно сделать неверный шаг, — альфа заговорил тихо, почти шёпотом. Чонгук прижался сильнее. — Верь своему сердцу, оно не ошибётся. Никогда не ошибалось. Тэхён не смог бы усомниться в себе, пока кролик оказывал ему такую сильную поддержку. — Пора идти, — альфе пришлось прервать этот момент, который хотелось бы чувствовать дольше. — У твоего парня много дел. Чонгук просиял: — Люблю деловых альф. Тэхён метнул в него яростный взгляд, отчего Чонгук расхохотался: — Тебя! Только тебя!

┈───ᗊ───┈

Утро было непривычно тёплым. Листья на деревьях, посаженных всего пару недель назад, шелестели, будто приветствуя восход. Земля, воздух, звуки — впервые за годы начали дышать иначе. Не как выжившие. А как живые. Тэхен стоял в кабинете, который они переоборудовали из остатков радиолаборатории Намджуна. Место, где когда-то проектировали сигналы для захвата умов, теперь стало центром диалога. И сегодня его ждал важный разговор. Связь с Советом установилась сразу. Линия не зашумела, как раньше. На экране появился один из лидеров — омега с холодными глазами и голосом, в котором всегда ощущалась сила, как у стали. — Лидер Ким, — заговорил он. — Мы получили отчёт о стабилизации восточного сектора. Вы держитесь лучше, чем ожидалось. — Приму как комплимент, Генерал Ли. — Тэхён держался уверенно, пусть изнутри и терзала тревога. Был долгий, выверенный по дипломатии момент молчания. — Вы готовы к следующему этапу? — наконец спросил он. — Инфраструктура. Перемирия. Протокол по смешанным союзам... — Вы спрашиваете, примем ли мы ваш порядок? — он смотрел прямо в камеру. — Нет. Мы создадим свой. Вновь молчание. — Я услышал вас. Думаю, всем нам стоит подумать о возможных вариантах, которые устроят все стороны. Мир изменился, и мы… должны адаптироваться к этим переменам. — В моём поселении нужны врачи. — Тэхён перебил эту монотонную пропаганду. — Что, простите? — омега смотрел на него, приподняв бровь. — Мой близкий друг Чон Хосок скоро будет рожать, а он — единственный врач в поселении. Нам нужны врачи, чтобы всё прошло хорошо. Омега прокашлялся, поднимая глаза куда-то поверх камеры, будто молчаливо советуясь с кем-то. — Конечно, Лидер Ким. Решим этот вопрос в течение нескольких дней. — Благодарю. Конец связи.

┈───ᗊ───┈

Четыре года спустя

Утреннее солнце мягко растекалось по комнате золотистыми бликами, просачиваясь сквозь приоткрытую створку окна. Тёплый свет коснулся обнажённого плеча альфы, раскинувшегося на широкой кровати и лишь частично прикрытого сбившимся одеялом. Его грудь медленно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию, а волосы беспорядочно растрепались по подушке — Чонгук спал, как обычно, раскинувшись и будто совсем не замечая прохладного утреннего ветерка, врывающегося в спальню. Рядом, в противоположном углу кровати, свернувшись клубком под тёплым пледом, сопел Тэхён. Его было почти не видно, только смешной хохолок на макушке и край уха выглядывали из-под одеяла. Он всегда мёрз. Особенно с тех пор, как Чонгук упорно продолжал на ночь открывать окна, наперекор протестам. Чонгук прищурился от света, проскользнувшего под веки, и с тихим ворчанием повернул голову. Он замер. Его взгляд, как и каждый раз до этого, остановился на Тэхёне. Невозможно было привыкнуть к тому, как он выглядел в такие мгновения: безмятежный, по-домашнему небрежный, ничем не похожий на того альфу, которого привыкли видеть все вокруг. Для других Тэхён был стальной фигурой — авторитетный, решительный, холодноватый с виду. Но для Чонгука... он был Тэ-Тэ.  С родинкой на носу, которую тот ненавидел, но Чонгук называл её «моей точкой фокусировки» каждый раз, когда они целовались. С дурацкими шутками, от которых хохотал только он один, и со смехом, от которого хотелось жить. С привычкой утыкаться лбом в его ключицу, когда не мог уснуть. С этой страстью — бешеной, горячей, нескончаемой, которая год за годом становилась лишь глубже. Он знал его. По-настоящему. Целиком. И больше всего на свете боялся, что однажды проснётся, а этого больше не будет. Он подтянулся ближе, осторожно, как будто боялся спугнуть утро. Оттянул уголок одеяла, оголив плечо Тэхёна. На коже сразу выступили мурашки, но Чонгук даже не заметил — его взгляд упал на шрам. Бледный, неровный, тянущийся вниз от ключицы. Он знал каждый изгиб этой отметины. Он помнил тот день — кошмар, который не кончается, пока не касаешься любимого снова. Он прижался к нежной коже губами, прикрывая глаза и втягивая носом самый приятный кофейный запах в мире. Альфа вздрогнул от этого касания. Тэхён теперь очень чутко спал. Он приоткрыл глаза, и ровные губы тронула мягкая улыбка. Такая, которая бывает только у тех, кто смотрит на любовь всей своей жизни по утрам. — Доброе утро, кролик, — голос хриплый, сонный. Такой нежный. — Чего пристаёшь? Чонгук хотел ответить в присущей ему кокетливой манере, но внезапно раздался грохот открывшейся входной двери. Альфы испуганно дёрнулись, но тут же расслабленно рухнули назад на подушки, когда из коридора послышался топот маленьких, несущихся прямо в их комнату ножек. — Дяди!  Четырёхлетний альфа ворвался в их спальню как вихрь, страшно соскучившись за ночь по любимым Тэхёну и Чонгуку.  — Доброе утро, Кихо! — Чонгук раскрыл объятия, в которые маленький альфа мгновенно прыгнул. — Как хорошо, что ночью мы оделись после нашего марафона, — сказал Тэхён, за что сразу получил пинок от Чонгука. Они повалились втроём на кровать, щекоча маленького непоседу и задорно смеясь, пока с улицы не послышался громкий окрик: — Кихо! Куда ты опять подевался?! Ребёнок тут же замер, виновато поднимая глаза на Чонгука с Тэхёном. Он знал, что кара неминуема. — Ты что, опять не сказал папе, что убегаешь к нам? — Ой-ой… В коридоре послышались шаги, и уже через пару мгновений в дверном проёме показался разъярённый Хосок. — Где этот маленький тиран? Чонгук и Тэхён продолжали лежать бок о бок, пока между ними под одеялом виднелся отчётливый силуэт кого-то ещё.  Тэхён хмыкнул, прикрывая одеялом торчащую ножку в жёлтом носке. — Даже не знаем. А под столом смотрел? А в шкафу? Из-под одеяла тут же послышались приглушённые хихиканья, а Чонгук с трудом удержался от громкого смеха, прикрывая рот ладонью. — Хм. Видимо, и правда потерялся, — важно заметил Хосок. — Ну и ладно. Тогда я просто поваляюсь с вами. Следующее мгновение — и он плюхнулся прямо на кровать, расправив одеяло и мигом добравшись до спрятавшегося малыша. Кихо заверещал от щекотки, умоляя папу о прощении, а тот только хохотал в ответ. — У нас с тобой нет детей, но в такие моменты мне кажется, что есть, — заговорил Тэхён, когда утренние гости ушли, и они отправились на кухню, чтобы приготовить завтрак. — Я очень люблю Кихо. Чонгук остановился напротив плиты, чуть сгорбившись. Он молчал долго, будто подбирая слова. Тэхён забеспокоился и положил руку ему на плечо. — Кролик, всё нормально? Альфа обернулся и в глазах у него стояли слёзы. — Эй, ты чего? — Я никогда не смогу подарить тебе ребёнка. Мне так хотелось бы видеть тебя счастливым отцом. Всё это так… Не знаю.  Раньше они никогда не говорили об этом, но было ясно, что Чонгук много размышлял о теме детей. Ведь он и сам безумно их любил. — Кролик, какой же ты глупый. — Тэхён улыбнулся и притянул его к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы и прижимаясь всем телом. — Жизнь подарила мне тебя. Мы оба живы, мы вместе, мы засыпаем и просыпаемся каждое утро в одной постели. Неужели ты думаешь, что мне этого мало? Я и мечтать об этом не мог, Чонгук. Тот в ответ обхватил его руками, громко всхлипывая. Он расчувствовался неожиданно даже для себя. — Я и правда люблю Кихо. Я очень рад, что он у нас есть. Но я бы ни за что не стал ничего менять в своей жизни, слышишь? Потому что ты — моя жизнь. Он поцеловал его солёные от слёз губы. Тэхён целовал их уже тысячи раз, но каждый поцелуй отзывался в нём чем-то тёплым и светлым. Неугасающим. Бесконечным. — Соберёмся все вместе вечером? Хочу семейный ужин после службы. Чонгук вскинул на него глаза, всё ещё всхлипывая, но уже улыбаясь. — Конечно. Я позову папу и Хосока с Кихо.

┈───ᗊ───┈

— Сынок, давай помогу, — Сокджин подошёл к Чонгуку и мягко положил ладони ему на плечи, заметив, как альфа боролся с очередным блюдом. — Как у тебя всегда получается так вкусно готовить, пап? — он обессиленно выдохнул и передал управление омеге, отойдя чуть в сторону. — Просто не старайся слишком сильно. — Сокджин улыбнулся, коснувшись щеки сына и огладив ямочку на ней. — И всё получится. Чонгук перевёл взгляд на Хосока и Кихо, играющих во что-то в гостиной, и не мог сдержать улыбки.  — Мы с Тэхёном утром говорили про детей. — Чонгук завёл разговор, всё ещё болезненно отзывавшийся где-то внутри. — Я опять расплакался. — Ну, милый, этим ты весь в меня. Чуть что — сразу в слёзы. — Сокджин с лёгкостью ликвидировал гастрономическую катастрофу, приготовленную сыном, и приступил к следующему блюду. — Но я альфа, пап. Плачу и готовлю ужины, как омега, но не могу дать ему детей. Иногда я думаю, что порчу ему жизнь своим в ней присутствием. Сокджин усмехнулся и бросил озорной взгляд на сына. — Готовишь ужины ты именно как альфа, сынок. Абсолютно ужасно, — они рассмеялись, и Чонгук сдался, подняв руки. — А если серьёзно… Я не хочу, чтобы ты вешал на себя ярлыки. Я помню времена, когда Тэхён был один или был в отношениях с Тэмином. Уж прости, что напоминаю.  Чонгук молча кивнул, давая понять, что всё нормально. — Он был молчаливой тенью, Чонгук. В то время я редко мог увидеть, что он улыбается. Улыбался он только тогда, когда проводил время с тобой. Да и сейчас тоже. Только любит он тебя теперь совсем иначе. Уж не знаю, что он сказал тебе утром, но уверен, что он совсем не против провести эту жизнь лишь вдвоём с тобой. Ты альфа, и ты полюбил альфу — в этом нет ничего неправильного и плохого. Любовь не совершает ошибок. Неправильно — это всю жизнь прожить с человеком, который никогда тебя не любил. Чонгук не нашёл слов. Он обнял папу, благодарно прижимаясь к нему. Кихо, увидев эту сцену, тут же помчался в их сторону, ведь ни одни объятия в семье не могли проходить без его участия.  — Семья, я дома! — Тэхён вошёл в комнату с широкой улыбкой на лице. Сокджин обернулся на Чонгука и подмигнул ему: «Вот видишь». Ужин проходил в тёплой обстановке за разговорами обо всём на свете. О службе Тэхёна, об обстановке снаружи, о воспитании Кихо и планах на будущее. Когда за столом не осталось ничего, кроме полупустых стаканов с самодельным вином, Тэхён поднялся. — Я бы хотел кое-что сказать. Все взгляды устремились к нему, и даже Кихо на пару секунд перестал терроризировать Сокджина, который был совсем не против. — Я не просто так попросил Чонгука собрать вас всех сегодня. Мне бы хотелось разделить этот вечер с вами. Все улыбнулись, пока слабо понимая, к чему альфа клонил. Он обернулся к Чонгуку и заговорил нетипично дрожащим для лидера голосом. — Чонгук. Кролик. Во всех существующих вселенных, в каждом мире и в каждой из следующих жизней, — он смотрел прямо в его глаза из-под подрагивающих ресниц. — Я бы выбирал тебя. Я бы отдал всё лишь за возможность быть рядом. Ты — самое ценное, что было, есть и будет в моей жизни. Все ахнули, когда Тэхён опустился на одно колено. Чонгук бледнел всё сильнее с каждой секундой. Он достал из внутреннего кармана маленький серебряный круг — не кольцо в традиционном смысле, а символ. Обруч из проволоки, найденной в старой мастерской. Сплетённый вручную. Грубый, но настоящий. Красивый. — В этом мире больше нет законов, запрещающих нам быть вместе. Мы оба альфы. Но мы больше не живём по старым правилам. Он взял руку Чонгука в свою, поглаживая дрожащую ладонь пальцами. — Я не знаю, что будет завтра. Может, нас снова ждёт война. Может, новый вирус и новые монстры за воротами. Но если ты будешь рядом… тогда всё это не зря. Тишина.  Чонгук смотрел на кольцо долго. Потом, не отводя глаз, прошептал: — Я не могу представить жизни лучше, Ким Тэхён. Сокджин и Хосок уже не сдерживали слёзы, вытирая их салфетками, пока двое влюблённых на их глазах создавали свой новый мир.

┈───ᗊ───┈

Они устроили небольшую церемонию у реки, где когда-то горел лагерь беженцев. Сквозь пепел, оставшийся от тех страшных дней, проросли жёлтые цветы — упрямая, живая память. Их лепестки качались на ветру, как напоминание о том, что даже после самой долгой зимы приходит весна. Это место было выбрано неслучайно. Оно напоминало, откуда они пришли.  Чонгук и Тэхён стояли друг напротив друга, не в силах отвести взгляд. В паре метров от них стоял проигрыватель. Из него звучала всё та же мелодия, которую однажды Тэхён подарил кролику, как признание. Как обещание. Кихо с большой аккуратностью и трепетом вынес самодельные кольца в небольшой коробочке. Под одобрительные и трогательные вздохи собравшихся он передал их альфам, не забыв широко и гордо улыбнуться. Его глаза блестели от волнения. Хосок читал клятву, стараясь не расплакаться на глазах у всех. — В мире, где раньше нельзя было быть даже собой, вы выбрали быть друг для друга всем. Это самое сильное решение из всех возможных. Чонгук держал Тэхена за руку. Их переплетённые пальцы стали символом любви и веры. Когда кольца из проволоки коснулись их пальцев, небо будто стало ярче. Впервые за годы мир стал казаться не только возможным.  Он казался правильным.

Никто не помнит, когда погас свет.

Но они запомнят, как он загорелся вновь.