Я буду твоим крылом

Марк вполне осознавал тот факт, что Луна, к которой приближался «Хорек» — это совершенно не тот спутник, воспоминания о котором он мечтал похоронить и никогда не тревожить могилу. Что здешняя Луна — это вовсе не то место, где провел Кайзер… Фенрир тогда еще… не самый лучший год своей жизни, и который, наверное, и определил если не всё дальнейшее, что случилось с Миллером, то многое из того, что происходило с Марком после возвращения. Год на Луне… Дурное время. Болезненное. Шрамирующее. И если отметины, полученные на Арене, исчезли после того, как Марк пережил превращение, то шрамы на сердце… На трех сердцах — так будет сказать точнее, — они уже не кровоточили, нет, скорее ныли тихонечко, но Марк предпочел бы и от этих шрамов излечиться навсегда. Как знать, может для того, чтобы вытравить из памяти воспоминания о том, что случилось на Арене, нужно… Вернуться? А что? Подобное — подобным. Марк думал об этом, наблюдая в иллюминатор завораживающий звездный пейзаж. Огромная структура городской застройки заполняла собой почти все Море Спокойствия, множество труб и перекрытий, сложных конструкций с высоты смешивались в общую массу, поблескивающую огнями, прореженную зелеными пятнами прямоугольной формы — жилые зоны и парки, видимые сквозь прозрачные перекрытия. На взлетной площадке небольшого порта их уже ждали шестеро: доктор Карпин со своим компаньоном, агент Гордон с напарником и еще двое синтетов с такими же серыми лицами, как у Двенадцатого. Один был размером с Шона, только глаза имел не просто карие, а вовсе черные, а второй гораздо шире и выше на полторы головы: грузный, мощный, он щурился на свет, как будто привык жить в полумраке. Все стояли как на строевой. Все синтеты, кроме компаньона Саши, и сам Терри были одеты в одинаковую темно-серую униформу — комбинезоны с красной тонкой строчкой и нашивками на плечах и груди, у незнакомых синтетов можно было считать номера 9 и 10. — Здравствуйте, доктор Бентинк, — заулыбался Саша и вышел вперед, распахивая дружеские объятия, — я вижу, ты привез помощника? Отлично! У нас куча дел! — Привет, — Эрик изучающе смотрел в незнакомые лица, черноглазый совершенно не умел держаться и открыто его разглядывал в ответ, незаметно покусывая губы, — да, я вижу, ты привез целую толпу. Неимоверным усилием воли Марк заставил себя стоять на месте, не делая ни шагу в сторону своих любимых мужчин. Фраза «жизненно необходимо» не отражала ни разу и сотой доли того, что чувствовал он, не смея прикоснуться к Каю — и к Терренсу, разумеется, но именно с Каем, обратившим его, связь была наиболее крепкой. Хотелось простого контакта — хотя бы за руку взять, не говоря уже о том, чтобы желанное тело оказалось в объятиях, а губы смогли распробовать вкус родных губ. Теперь, под изучающими взглядами незнакомых существ, он никак не мог выдать своей собственной заинтересованности в Терренсе и Кае. Блядство! — Всё так, коллега, всё так, —Карпин кивнул, склонив голову на бок. — Мы прилетели буквально за два часа до вас и еще не успели обустроиться. Здесь другие порядки относительно некоторых моментов, и я дам вам все бумаги. Знаешь, мне удалось подписать эту твою выходку под отпуск без содержания, и мне очень и очень поможет, если ты не будешь больше показывать характер. — Фиалковые глаза опасно сощурились, когда Док посмотрел снизу вверх. — Мы поняли друг друга? — Да, я понял, — Бентинк не показал волнения, но его пробрало дрожью, как бывало всякий раз, когда Док начинал так себя вести. Такой мелкий, но… Что-то в нем было не то. И глаза эти… Не бывает таких глаз у человека. — Ну и славно. А теперь, — он сделал жест рукой и подошел к ним, вежливо улыбаясь, — вот ваша встреча. Здоровайтесь и пойдемте заселяться, завтра у нас будет очень насыщенный день. Еще помощника твоего вписывать… Он развернулся и зашагал прочь, а Двенадцатый протянул руку. Контакт и ментальная связь восстановилась. — Рад тебя видеть. — Определенно. Кай протянул руку Марку, и как только ладонь коснулась ладони… «Милостивые тени, Марк, я так волновался!» — но на сером лице не дрогнул и мускул. — Приятно познакомиться, зовите меня Кай. Я двенадцатая модель, базовый образец. Кайзеру хотелось убивать. Перед глазами алыми мазками расплывались пятна крови — той, воображаемой, которую он мечтал выпустить из тех, из-за которых они с Каем и Терри сейчас не могли вести себя так, как им хочется. Так, как ведут себя любящие люди. Вынужденные изображать этот сранный официоз… Черт дери, почему он должен притворяться, что впервые видит тех, без кого загибался все эти дни? «Потому что иначе ты все окончательно похеришь», — шепнул внутренний голос. Его же собственный, слышимый всеми, звучал ровно, безразлично даже, когда он протянул руку в ответ, отвечая на приветствие: — Марк Миллер. Помощник доктора Бентинка. Больше он не произнес ни слова. Ни единого вежливого «приятно познакомиться». Вряд ли они тут расшаркиваются перед синтетами… Марк не знал этого наверняка, но и особого дружелюбия проявлять не торопился. Мысленно же он передал Каю все то, что накопилось за дни, что провели они в разлуке. Какими только словами не называл Миллер синтета — и все они были ласковыми… чуть неприличными, быть может, но ласковыми. Мысленно… Он уже разложил синтета и сделал с ними все эти вещи, о которых не принято трепаться с незнакомцами. «Как мне забрать тебя себе?» — пронеслось отчаянное, и только тогда Марк повернулся к Терренсу. С ним, увы, общаться вот так, без слов, не получится. — Агент Гордон, можно просто Горди, — Терри, впрочем мог позволить себе чуть больше, он крепко пожал руку Марку и притянул к себе, похлопав по плечу в шутливом объятии, — добро пожаловать в нашу группу, хотя ты можешь еще пожалеть, что вляпался. Он заглянул Миллеру в глаза и перевел взгляд на корабль. — Это ваш? — Это корабль мистера Миллера, — уточнил Эрик. — Его надо перегнать, чтобы освободить площадку. Иди с Доком, — агент махнул вновь прибывшему, — мы вас догоним в жилом корпусе, тем более комнаты трехместные, и нам стоит познакомиться с потенциальным соседом, а то, может, он посмотрит и решит жить на корабле. — Да сколько угодно, — махнул рукой Карпин и пошел дальше, уводя с собой остальных, — Эрик, в наши задачи… Его голос затих очень быстро, скрытый шумами порта, а Кай улыбнулся шире. — Проводите нас, мистер Миллер? — он как будто невзначай провел языком по нижней губе. Марк воровато оглянулся — прямо сейчас на них троих — на него самого, Кая и Терренса — никто не смотрел, и он мог бы сграбастать их в объятия, ничем не рискуя… Впрочем, жизнь научила его тому, что даже там, где его глаза не видят никаких рисков, они, все же, могут быть, и немалые. Поэтому Миллер лишь кивнул коротко, приглашая напарников следовать за ним. И как только все трое поднялись на борт Хорька, Марк дал себе волю. — Сука, как же я скучал-то! — выдохнул он, притискивая синтета себе под бок и одновременно толкая Терренса прямо к закрывшейся дверце люка, вгрызаясь в его губы жадно. — Мы тоже скучали, мой хороший, — Серый прижался всем телом и уткнулся в шею, — тени, я чуть с ума не сошел… Он вдруг напрягся, принюхиваясь: несмотря на попытки навести порядок, следы бойни все еще оставались на обшивке, и запах, пусть поблекший, медный, все еще витал. — Вы угнали корабль и перебили экипаж? — Мы купили корабль и перебили тех, кто пытался нас кинуть, — Марк не хотел сейчас долгих объяснений. Как только он выпустил губы Терренса, тут же на их месте оказались мягкие губы синтета, и Миллер, не сдерживаясь, застонал в поцелуй, смакуя каждое мгновение. Он тискал тело Кая, вжимал его в себя одной рукой, второй хватаясь за Гордона, жалея о том, что у него нет второго рта, чтобы вонзиться им в губы Терренса. Так хотелось получить их обоих. Сразу. И никогда никому не отдавать. — Все в порядке, хороший мой. В любом случае, все в порядке, — Кай разорвал поцелуй и обнял лицо Марка ладонями, прохладные пальцы погладили горячие виски, — все хорошо, мой совершенный, — повторил он, заглядывая в глаза. — Давай ты нам все покажешь и… — он замолк и отвел взгляд, сосредоточенно хмурясь. Марк слышал отголоски, как будто разговор за дверью, — и… мои старшие братья спрашивают, когда я вас познакомлю, но это терпит, — он снова посмотрел Марку в лицо. — Нам придется тут немного задержаться. За мной должок перед Доком, а наш Амбер сумел вывернуть перед куратором все так, что это они зря перепугались и бросили десант, а мы просто два долбоеба, которые спьяну пошли искать приключений и вернулись бы сами через пару дней после бури. — Напомни, Горди, кем ты работал до того, как тебя в МИК занесло? — улыбнулся Марк. — Ты что-то говорил о том, что охранял важную шишку, но разве в тебе не пропал талант дипломата? — Хвалите меня, хвалите, — самодовольно ухмыльнулся агент Гордон, чувствуя себя так, как будто все это время, что провели они с Каем без Марка рядом, он жил, словно в кандалах. И вот, наконец, эти кандалы спали, и можно… Да все можно: касаться, целовать, пробовать… Чувство свободы — вот что ощущал Терри рядом с этими двумя. — Я хочу прямо сейчас… Оказалось, что они и на пару шагов от люка не отошли — так и тискались рядом, не в силах отпустить друг друга. — Я с ума сойду, если не получу вас прямо сейчас, — настойчиво повторил Марк, расстегивая комбинезон Кая. — Надо освободить посадочную площадку, — Кай поймал его запястья, — а то нас обязательно потревожат. Пожалуйста, Марк. Я могу отвести, тут рядом многоярусный гараж сразу за стеной купола, буквально десять минут, а? Пусти меня за штурвал, а сам пока покажешь Амберу спальню? Марк чувствовал — что-то не так, по какой-то причине Кай не хочет его… После того, как они едва не потеряли друг друга… Ладно, Миллер не станет настаивать, в конце концов синтет может опасаться схлопотать нагоняй от начальства. Так разве может Марк подставлять его? — Конечно, родной, — он еще раз тронул губами губы. — Штурвал в твоем распоряжении. И он, схватив за руку Горди, потащил его в жилой отсек. Но Кай боялся не этого, нагоняй — не проблема, он боялся, что они могут привлечь слишком много внимания, и та маленькая шаткая ложь, что они успели выстроить, ограждая вокруг себя островок безопасности, просто рухнет. Он тяжело сглотнул, борясь с желанием бросится следом, и направился в рубку управления. Разобраться, что тут и как, труда не составило: Кай снял корабль с автопилота и плавно взлетел, двигаясь по направляющим к месту парковки. Ему нравилось это место еще и тем, что из открытого гаража можно было, в случае чего, стартануть сразу прочь, потому он выбрал, под уже слышимые из каюты стоны его возлюбленных, верхний этаж. Припарковал хорька, отдал ИИ команды на проверку систем, заправку и обслуживание, на секунду задумавшись, добавил указание, чтобы тот провел химчистку и дезинфекцию салона после того, как экипаж покинет судно, поднялся… И чуть не бегом понесся туда, где за приоткрытой дверью миловались Марк и Терри. Гордон, разумеется, разделял опасения Кая, но, в отличие от синтета, не обладал силой воли такой, чтобы отказаться от Марка, который… Который был так близко, прикасался так правильно, дышал в губы так горячо, вжимал в стену всем собой, нависая сверху, подавляя любую волю к сопротивлению… как будто бы у Терри еще оставалась эта самая воля. Какое там? В ошметки. В лоскуты. Нет сил сопротивляться Кайзеру. — Трахни… На «меня» сил не хватило. Терренс быстро расправился с молнией и, спустив штаны до самых лодыжек, повернулся спиной к Марку, упираясь… вплавливаясь щекой в обшивку, при этом выставляя зад так, как и заправская шлюха не смогла бы. Кай ворвался как раз тогда, когда Марк уже во всю вбивался в этот самый зад, упругий, поджарый, отлично подкачанный зад. Гордон стонал и метался под любовником, который по хозяйски держал его за сгибы бедер и размашисто, с упоением трахал. — О тени… — морф застыл, поглощенный этим зрелищем, и только слюну сглотнул, руки как будто сами стали расстегивать форменный комбинезон, а свернувшийся в паху горячий узел возбуждения обрел форму, и форма эта, выскользнув из брюшины, уперлась в ширинку. — Иди к нам, Блонди, — прохрипел Терренс, удивляясь тому, как у него вообще получилось связать мысли в одно предложение — пусть и такое короткое. В отличие от партнера, Марк не проронил ни слова — лишь жадно смотрел, как обнажается Кай, и так же жадно втрахивал Терри в стену, чувствуя, как между его собственных ягодиц становится влажно, а мышцы, сжатые до этой секунды крепко, расслабляются, желая принять внутрь длинный, рельефный, идеальный орган Кая. Синтет выступил из упавшего на пол комбеза и подошел ближе, руки скользнули по телам, он чувствовал, чего так хочет Марк, и провел ладонью вниз, поглаживая ягодицы, спустил его штаны пониже, завел пальцы меж аппетитных округлостей и коснулся слегка пульсирующего отверстия. Он смотрел Марку в глаза, как зачарованный, не мог оторваться, потянулся и замкнул поцелуй, тут же вторгаясь языком в податливый рот. Кайзер замер на какое-то мгновение, прекратив всяческое движение, отчего Терри только сжался сильнее, как будто боясь, что дарящий наслаждение член может выскользнуть наружу, но как только язык Марка соприкоснулся с языком синтета, он принялся двигаться вновь, трахая Терренса одновременно с тем, как чужой язык трахал его рот. Хотелось большего. Так хотелось насадиться на крупный член, не прекращая вдалбливаться в роскошный, тугой зад Терри. Ну что же Кай медлит? «Пожалуйста, — попросил Марк мысленно. — Пожалуйста, я не могу больше…» «Ты так просишь… Как я могу отказать? Я буду немного грубым…» Кай обошел его, прижался со спины и потерся членом о задницу. Выступила смазка, он придержал Миллера за бок и, поймав его ритм, вошел, не опасаясь повредить что-то, зная, что тело легко подстроится даже без участия головы. Секунда заминки — и синтет поймал ритм, двигаясь размашисто и резко, одной рукой он придержал любовника за бок, а второй вцепился в волосы, заставляя запрокинуть голову. Вряд ли пыл Кайзера можно было охладить словами «я буду немного грубым». Напротив, сейчас это было именно тем, чего хотелось всем троим — взять то, чего так не хватало, без долгих прелюдий, без лишних нежностей и ласковых прикосновений — три тела, что двигались синхронно, захваченные одним чувством, полные одного, на троих разделенного желания. Марк практиковал это и раньше, и не раз, но всегда он был в этой сладостной цепи замыкающим — если можно так выразиться, и никогда не бывал в середине. Теперь же, давая возможность Терри насладиться своим членом и принимая внутрь член Кая, Марку казалось, что нет ничего лучше, ничего естественнее того, как сплелись они, срослись, склеились — не разорвать, не отодрать друг от друга. Он едва не закричал, когда синтет вогнал особенно глубоко, и кончил, позволяя Терренсу принять все до капли. Зажался, выжимая из Кая теплую, вязкую влагу, и, накрыв ладонью пах Терри, почувствовал, как мокрое, горячее семя потекло по пальцам. Кай зарычал и вогнал зубы Марку в плечо едва ли не по самые десны в момент пика, укус ударил по нервам, но стоило синтету отпустить, рана стала затягиваться, пока Серый слизывал кровь, купаясь в волнах постепенно стихающего удовольствия. Первый голод прошел, но только первый. Они были как голодающие, дорвавшиеся до явств, как подростки, оставшиеся без надзора, как… Они были собой, без масок, без того, кем от них ждут, чтоб они были. — Мои хорошие, мои совершенные… Кай поцеловал Марка между лопаток и отстранился, давая ему освободить и Терри из хватки. Отстранился и снова обнял, обоих сразу, пряча лицо Миллеру в шею. — С вами я живой.

***

Каждый желал продолжения, но Серый, в непривычном для него амплуа голоса разума, поминая добрым словом своего желтоглазого вора, вздохнул и заставил себя отлепиться от остальных и стал одеваться. — Нам надо пойти и отметиться в кампусе, получить ключи от жилого блока, а после… После мы сможем побыть вместе и погасить огонь страсти, прежде чем утром надо будет делать дела, — Кай потер лицо и вздохнул, — я себя просто ужасно чувствую, когда говорю так. — Кто вы такой, сэр, и куда дели моего Блонди? — шутливо насупил брови Терренс, глядя, как Кай поправляет комбинезон. Для него, успевшего неплохо изучить синтета, было непривычным видеть его таким деловитым и дисциплинированным. Марк же чувствовал себя странно — из-за всей этой… Канцелярщины — так окрестил он необходимость отмечаться где бы то ни было, получать ключи… Это чем-то напоминало ему заселение в общагу на Арене, и воспоминания эти отравляли восторг от воссоединения с дорогими ему людьми. — Блонди уступил место Двенадцатому — самому прилежному и послушному из всех моделей, по крайней мере бОльшую часть времени, — Серый взглянул на напарника хитрым глазом. — Сейчас я просто попрошу каждого из вас придержать член в штанах часок, а после… После мы прихватим ужин и сюда вернемся, и я вас так оприходую, что, если бы не сыворотка, вы бы утром не встали. — Синтет хищно оскалился и выразительно провел языком по верхним губам. — А пока давайте прикинемся профессионалами и отработаем формальности. Обещание Кая звучало заманчиво — пожалуй, ради этого стоило подождать и пару часов — почему-то Кайзеру казалось, что формальности, связанные с пребыванием их на Луне, затянутся, но не имея другого занятия, он вполне мог посвятить какое-то время бюрократии. Нет, с куда большим удовольствием он остался бы на борту «Хорька» и занялся чем-то полезным… Например, приготовил бы ужин вернувшимся позднее Терренсу и Каю, но ради того, чтобы не подводить их, Марк готов был поступиться своими желаниями. — Я не очень понимаю, что мы все тут делаем, — признался он, когда все трое покинули корабль. — Бентинк толком ничего и не объяснил… Сказал лишь, что доктор… Карпин… — Миллер споткнулся на непривычно звучащей фамилии — доктор Карпин, да. Что он проводит какие-то исследования… — Доктор Карпин занял должность моего разработчика после его смерти. Профессор Корнеев работал до последнего, я даже его помню, на самом деле, но в 2066 году он покинул Детройт и открыл НИИ здесь. Проблема в том, что этот человек оставил горы бумажных несистематизированных архивов и… — Кай усмехнулся, — поскольку мы с Гордоном в опале и к нам применяются дисциплинарные меры, он выцыганил нас на разбор этих завалов в качестве наказания. — То есть, будь вы копами, можно было бы сказать, что, вас посадили за стол? — Марк перевел все сказанное синтетом на привычный себе язык. — Ладно, работа нудная, но по крайней мере мы будем вместе, и вас не сожрет какая-нибудь зубастая хтонь… Теперь в качестве зубастой хтони выступал сам Кайзер, и этот факт его забавлял временами. — Ага, что-то вроде того, — Серый резким движением застегнул молнию и заулыбался. — Между прочим… Между прочим я, можно сказать, на своей родине сейчас, потому что НИИ открылось на базе центра генной инженерии, откуда привезли те самые рабочие образцы, из которых нас вывели. Круто, правда? — он действительно выглядел полным энтузиазма. Который Марк совсем не разделял — будь он на месте Кая, наверняка хотел бы оказаться как можно дальше от места, где его… Вывели? Слово-то какое! Разумеется, он не стал делиться своими мыслями с Каем: не хотел омрачать его пребывание здесь, на Луне. Раз он так стремится поковыряться в бумажках — пусть себе ковыряется — Марк вдруг осознал, что мысль о зарывшемся в бумагах синтете вызывает у него дикий восторг напополам с каким-то щенячьем умилением. Поразительное существо — подумалось привычно. Просто поразительное.