Я буду твоим крылом

Эрик уже успел заскучать, разглядывая то стену в кабинете доктора Карпина, увешанную какими-то рамочками в расфокусе, то нетерпеливую физиономию Марка, то траву у себя под ногами, но вдруг в отдалении послышался приглушенный возглас. Этот голос, знакомый голос… Миллер тоже навострил уши, и через минуту в поле зрения камеры видеосвязи вошел Гордон. Если бы у Марка спросили, что было самым трудным в его перенасыщенной трудностями жизни, то он, не раздумывая, ответил бы: вот это — зная, что по ту сторону экрана замер в ожидании любимый человек, ничем, ни единым словом, ни жестом, ничем вообще не выдать себя, не позволить случиться контакту глаз, не обласкать взглядом родное лицо, не сказать, как до безумного больно ощущается разлука. Кайзер сомкнул кулаки так сильно, что на ладонях остались красные полукружия от взрезавших кожу ногтей — они, впрочем, заросли быстро, но этой яркой вспышки боли хватило для того, чтобы прийти в себя, собраться и… Не отсвечивать. Мысли заметались лихорадочно — нужно было срочно придумать, как дать знать Горди, что с Марком все в порядке, что он ищет их с Каем, что не отступится ни за что. Впрочем, тот наверняка предполагает, что так оно и есть, но одно дело догадываться, и совсем другое — знать наверняка. «Скажи ему что-нибудь о призраке, — идея, пришедшая в голову, тянула на ну такое, но тратить время на обдумывания не приходилось. Поэтому Марк и попросил об этом Эрика. — Вверни как-нибудь это слово в разговор, Горди должен понять.» «Давай вот без этой конспирации, а?» — О, Терренс, привет, — Эрик широко заулыбался, — рад видеть в добром здравии. Я как раз выспрашивал у своего бывшего коллеги, как увидеться с твоим напарником, но ты нас прервал. — Тебя все равно не пустят на территорию, — рядом с Терри появился Саша, — но я предложил ему составить мне компанию во время поездки на лунную станцию, там мы сможем решить некоторые наши общие вопросы, и у тебя появится возможность воссоединиться с создателем, так сказать. — Звучит как нечто похожее на правду, — Эрик покачал головой, — а что там? — Там я занимаю место профессора Корнеева. — Оу… Это же тот, кому мы обязаны существованием проекта «Метаморф»? Интересно было бы порыться в его архивах, — у Бентинка загорелись глаза. — Они буквально бумажные. И если ты решил вернуться в родные пенаты, я рассмотрю вариант найма лаборанта, Эрик. — Лаборанта? Как жестоко… Но я подумаю. А пока… Не могли бы вы передать Каю, что его любимая голубоглазая блондинка с тяжелым характером, — жестом он показал на себя, а взглядом куда-то туда, за камеру, чтобы можно было понять, что он говорит не о себе, — в порядке и летит к вам на всех парусах, хорошо? «Бентинк, я тебя расцелую во все места!» — возликовал Марк. Он не мог не отдать должное сообразительности Эрика, тому, с какой элегантностью он передал послание кластеру Кайзера. И вместе с ним, только за тысячи и тысячи миль от Марса, ликовал Терренс Гордон. Ему-то не нужно было объяснять, о какой именно голубоглазой блондинке говорил Бентинк. И если поначалу, увидев в кадре одного только Эрика, агент Гордон испытал некоторое волнение, то он тут же задавил в себе это ненужное сейчас чувство: то, что Марк не желает светить лицо, было вполне оправданно. И вот, наконец, Терри получил вполне четкое — учитывая обстоятельства — подтверждение: с Марком все в порядке, и они… Они скоро увидятся, черт возьми! — Возьму на себя смелость, — вмешался в разговор Терри, и в голосе его звучала неподдельная нежность, — передать от лица Кая и от меня лично самый горячий поцелуй голубоглазой блондинке с тяжелым характером. — Не стоит, мы с тобой не настолько близки, чтоб вот это вот все с поцелуями, — фыркнул метаморф. — Координаты и сроки пришлите, пожалуйста, мне еще надо придумать, как добраться, — его физиономия приобрела серьезный вид. — И, блин… Док, поздравляю, на самом деле. Такое повышение, в такие сроки. — Ты бы тоже мог, если бы не ушел, — парировал Карпин. — Ладно, хватит болтовни пока, я тебе все напишу там. И как только Эрик, попрощавшись, свернул экран, он тут же оказался в медвежьих объятиях Кайзера, который, пусть и не выполнил свою угрозу и не лез с поцелуями, зато компенсировал ее тем, что едва не переломал Бентинку все ребра в порыве чувств. — Спасибо, — выдохнул он, поставив слегка помятого ученого на землю. — Спасибо, это… Это просто невероятная удача! Разумеется, Марк не рассчитывал на то, что их с Терренсом и Каем воссоединение теперь, после того, как у них появилась реальная возможность состыковаться, пройдет гладко — там, на Луне… Хер его знает, как там все пройдет… Но самое главное — оба его партнера живы-здоровы, относительно свободны, и скоро Марк их увидит. — От любви тепло на сердце и трещины в ребрах, — хрипло пошутил Эрик, не отказав себе, впрочем, в ответном объятии и возможности немного дольше погреться в лапах себе подобного, когда промозглый холод, живущий, кажется, в костях, немного отступал. — Что ж… Теперь остается только ждать и постараться не найти себе проблем за грядущие сутки. Я бы предложил просто снять комнату и завалиться спать, потому что чувствую, как уже начинаю немного сдавать. — Лучше скажи, какой отель в этом городе считается самым лучшим, и мы забронируем не просто комнату, а… — в Марке вдруг проснулся сибарит, — слушай, если у нас есть деньги на покупку космического корабля, неужели мы не наскребем на приличный люкс? Мы заслужили, что скажешь? — Нет, никаких люксов, — отрезал Бентинк, — маленькая квартирка или незаметные середнячковые апартаменты — максимум, нам не стоит привлекать к себе внимания. Тем более, мы не знаем, что будет дальше, и нет гарантии, что наш общий друг принесет в клювике еще чипов. И пить пока тоже не стоит. — Зануда, — нахмурился Марк, но спорить не стал: в словах Бентинка был резон.

***

— Блонди! — Терренс едва не запыхался, пока добрался до «Серенити» — он бежал бегом, и плевать было, что там подумали те, кто встречался агенту на пути от логова доктора Карпина. — Блонди! Терри захлестывали эмоции, и он спешил поделиться ими с синтетом. Кай обнаружился в компании ноутбука в защитном кожухе, лежащим в его импровизированном гнезде из одеял и подушек в каюте, по которой как будто ураган прошел. В прошлый раз он, не особо церемонясь, собирал вещи, а теперь уже не видел смысла, да и не имел моральных сил наводить порядок. Синтет забирал отсюда самое ценное, и это ценное он почти все потерял, так зачем теперь? И только фигурки с полок, все еще стоящие в идеальном порядке, смотрели из полумрака. Когда напарник ушел, синтета накрыло, и он только-только смог как-то совладать с собой. Он поднял от ноутбука осунувшееся лицо с покрасневшими глазами, а пальцы продолжали барабанить по клавишам, набирая текст отчета для куратора. — Что случилось? — Я говорил с Эриком, — шепотом, как будто еще кто-то, помимо Кая, мог его услышать, сообщил Терренс, опускаясь рядом с Каем в его уютное гнездышко. — У доктора Карпина… Они живы, Блонди! Агент Гордон не опасался прослушки — даже если МИКовцы навтыкали повсюду жучков, из-за того, что корабль экранирован, сигнал наружу поступал бы плохо. И тем не менее, он отчего-то говорил тихо — должно быть, потому, что это была их с Каем тайна, и Терри защищал эту тайну ревностно. — Марк жив. Они с Бентинком ищут нас, и… Мы летим на Луну, Блонди! Там Марк будет нас ждать. — Терренс взглянул на свое поникшее чудо с видом победителя. — Правда?.. —Кай пискнул, отставив ноут, и уткнулся лицом в грудь Терри, тихо посапывая. Он больше ничего не сказал, по телу прошла дрожь, и синтет как будто расслабился, снова стал мягким, податливым, таким знакомым на ощупь, а не то холодное каменное нечто, что сидело под шкурой до этого. — Конечно же, правда, — Терренс прижимал к себе Кая, баюкая в объятиях бережно. — Неужели я стал бы шутить с этим? Он подробно рассказал о своем визите к доктору Карпину, не умолчав и о том, что Саша намерен был проверить исправность работы стека — этот момент насторожил Гордона сильнее всех прочих. И о том, что он сам не видел Кайзера, тоже не стал молчать. — Я не буду врать ради красного словца, — признался Терри, поглаживая свернувшегося клубком у него на груди Серого по плечам, — не буду говорить что-то вроде «я почувствовал, что он рядом»… Мы беседовали только с Эриком, но я думаю, Марк был где-то поблизости, только скрывался от незнакомого ему доктора Карпина. И правильно делал.

***

К назначенному времени Марк и Эрик явились к месту встречи, голубые лучи закатного солнца подсвечивали взлетную площадку, где стояло несколько частных кораблей и с краю, на небольшом отдалении — их «Хорек», единственный кораблик такой модели, остальные были на вид куда более новыми. Вокруг сновали люди в рабочих робах, синтеты первого поколения в одинаковой униформе, царила совершенно рутинная суета, где никому ни до кого не было дела. Рядом с Хорьком стоял и курил уже знакомый дилер, однако, стоило метаморфам приблизиться, как он помахал рукой и скрылся в салоне, оставив шлюз открытым. — Что-то не так, — буднично, даже как-то флегматично произнес Марк, однако его цепкий настороженный взгляд ярко контрастировал с тем, как он произнес эти слова. Многие из тех, с кем знаком был Кайзер, могли похвастать интуицией — жизнь «на острие», как говорится, учит доверять внутреннему чутью, и Марк, наверное, был хорошим учеником. Эта самая пресловутая «чуйка» спасала от гибели не раз, к тому же Кайзер просто был наблюдательным и хорошо изучил людей. Потому-то и сделал сейчас именно такой вывод — что-то явно было не так, и он предпочитал потом обругать себя за излишнюю склонность к паранойе, нежели выковыривать пули из собственной тушки. Уже на пороге, у самого шлюза, он почувствовал знакомый запах — дорогой парфюм, с которым он уже успел познакомиться, тогда едва заметный, сейчас он ощущался явственно с его обострившимся обонянием. Эрик по-собачьи принюхался и остановился у входа, хлопая себя по карманам, как будто что-то искал. «Нас там ждут, чувствуешь? Но вариантов немного». Предполагаемая схема, по которой дилер решил наебать покупателей, Марку была знакома: поманить выгодной покупкой, а после грохнуть на сделке. Так поступали выскочки из какого-нибудь занюханого Фулема или Илсингтона. Так никогда не вели дела братья Миллеры, понимая, что после третьего — если не после второго такого кидка их самих найдут в низовьях Темзы с выпотрошенными кишками. Однако, отказываться от приобретения Кайзер не собирался — «Хорек» стоил того, чтобы за него драться. «Пошли!» — решительно произнес он так, чтобы спутник его услышал, и, закрывшись, подумал о том, что если кто-то решил кинуть Кайзера, то Кайзер заставит кидалу жестоко пожалеть о том, что был так глупо самонадеян. Внутри полузнакомый запах усилился, и то, откуда Миллер его знал, он понял только тогда, когда, завернув в кают-кампанию, увидел знакомое, искаженное гримасой гнева лицо. Хозяин арены собственной персоной явился спросить с того, кто расплачивается его же чипами, вероятно с кем-то из его коллег или даже подчиненных. В воздухе раздался высокий ультразвуковой свист — метаморфы вполне могли уловить его, в отличие от людей — когда на вошедших наставили сразу четыре портативных рельсотрона, — отличное оружие, которое может искромсать человека, но лишь немного поцарапать обшивку корабля. Дилер стоял чуть в стороне, делая вид, что его вообще здесь нет. — Ну окей, я обосрался и поднял лапки, — Марк картинно задрал вверх руки, оскалившись, но тут же опустил их, складывая на груди. — Давайте я расскажу вам, девочки, как все будет. Вы забираете ваши пукалки и сваливаете отсюда на хуй, а мы с приятелем улетаем на этой чудо-машине. Иначе вас вынесут отсюда по кускам. Причем «по кускам» — это не фигура речи. — Мне надо было отдать тебя в цирк. Клоун из тебя вышел бы куда лучший, нежели боец, — оскалился в ответ хозяин арены, имя которого, как ни старался, не мог вспомнить Кайзер. Да и плевать было, в общем-то — как бы ублюдка ни звали, он не переживет этот день. Марк не успел возразить, как ублюдок кивнул своим псам, и те открыли бы огонь немедленно, вот только Миллер оказался быстрее. Он как будто видел все в замедленной съемке — то, как стоящий ближе к нему человек, любовно поглаживает пальцем спусковой крючок, как он твердо, уверенно держит оружие… Которое ему не пригодилось. Не в этот раз. Один короткий замах, один быстрый рывок — и превратившееся в клинок запястье Кайзера вошло точно в шею стрелка. Рядом с ним мелькала тень: Эрик зацепился за его сознание, подчинился рефлексам и чувству общности, как показывал ему Кай: это получалось на удивление просто, тело как будто бы само двигалось, а страх сменился злостью. На кончиках пальцев заныло, и он выпустил когти, не такие гипертрофированно-длинные, как у Серого, но не менее смертоносные. Другой стрелявший сначала заорал, потеряв державшую пистолет руку, а потом забулькал, выдав фонтан крови из распоротого горла. Еще до того, как его тело упало, рослый Эрик рыбкой нырнул ко второму и едва ли не оторвал ему голову. И, не сдержавшись, укусил. И его накрыло пьянящей эйфорией. Мир замер, давая насладиться этим кошмарным и потрясающим чувством от вкуса крови и чего-то еще неописуемого, что пришло, когда человек под ним испустил дух. И тут же все ожило и пришло в движение в своем обычном ритме. Взгляд Эрика встретился со взглядом Миллера, который тоже успел уработать второго врага, но его лицо было чистым, хотя ощущения, пришедшее по их внутренней связи, Марк определенно прочувствовал. Они как будто отразились друг в друге, замерев на мгновенье. За спиной раздался шорох. Тринадцатый рванулся, впечатал в стену дилера, вырубил, но пока убивать не стал: он еще мог пригодиться. Кайзер же остался один на один с хозяином арены. Как же его? Они не были лично знакомы, но он что-то слышал. Уоррен, кажется, какой-то Уоррен… — Ладно, ладно! — этот человек, к чести его сказать, вел бой наравне со своими громилами, и только сейчас, оставшись в одиночестве, испуганный теми возможностями, которые демонстрировали те, кому он пришел отомстить, изо всех сил пытался сохранить лицо. — Давай договоримся, ладно? Я отдам тебе «Хорька» за полцены, и мы оба забудем о том, что были когда-то знакомы. Это хорошее предложение… — Кто сказал, что я вообще собираюсь платить? — очаровательно улыбнулся Марк. Он мог бы разыграть все красиво — если смерть вообще может быть привлекательной, в чем Миллер сильно сомневался. Он мог убить Уоррена или как его там… Убить медленно, чтобы тот прочувствовал все, что испытывали когда-либо те, кого он отправлял умирать на потеху публике. Вот только возиться Марк не хотел. Он вообще желал закончить все как можно скорее и отбыть уже на Луну. Марка ждала встреча с его кластером. С теми, без кого каждый час, проведенный в разлуке, казался пыткой. Обе кисти Кайзера трансформировались в острые тонкие стилеты, он взмахнул ими крест на крест, и голова Уоррена отделилась от тела легко, как будто бы Марк кочан капусты подрубил. — Что с этим будем делать? — буднично поинтересовался он у Эрика, кивая головой в сторону совершенно дезориентированного от ужаса дилера. — Он меня знает и может пустить за нами хвост, но нам все еще нужны бумаги. Ты их принес? Дилер дрожащей рукой указал на оставшийся на столе чехол с планшетом, в котором лежал айди для Миллера, а на матовом экране висела форма, которую следовало подписать двум сторонам, чтобы вступить в легальное владение шаттлом. Марк пробежался по строчкам договора и остался более чем удовлетворен. — Подписывай, — острый стилет пощекотал беззащитное горло дилера, — и я обещаю, что ты умрешь так же быстро, как твой дружок. Короткий кивок в сторону откатившейся в угол головы Уоррена дал понять, кого Марк имеет в виду. Через пару минут в углу лежало уже две головы, а Марк Миллер стал счастливым обладателем борта HR-1257, именуемого в простонародье «Хорьком». — Надо тут прибраться, — деловито осмотрелся новый хозяин «Хорька». — И полетели. — И куда мы их денем, мой кровожадный друг? — Бентинк причмокнул, вытащив языком из заострившихся и так и оставшихся иглоподобными зубов ошметок плоти, и плюнул. — В урну рядом с парковкой? Надо сваливать с планеты, пока шухер не поднялся. По-тихому и не привлекая внимания. По дороге решим, что с ними делать.