Septem vitae diversae

      – Пугод!       – Постой-постой, ну тише же!       Пугод тихо посмеялся, позволяя себя в нишу утащить, счастливо там уже улыбаясь. Широко-широко, так, как другим видеть не позволено. Позволено лишь одному во всем дворце - да чего дворце, во всем мире такую улыбку может один единственный увидеть, в ответ даря схожую, искреннюю.       Такую улыбку дозволено разглядеть только тому, кто звание лекаря королевского носит. Только тому, у кого на левом запястье под манжетой рубашки скрыта буква “П”, с каждым годом в противоположные стороны цветами небольшими расползая, браслет как бы образуя. У Пугода похожее - только от “М” цветы идут, своим видом тепло в душе разливая, улыбку на лице вызывая и где-то там, в глубине тела, спокойствие даря, знание, что во дворце есть тот, к кому вернуться каждую секунду хочется.       У того, у кого от “П” цветы расцветали, имя радостью отзывающееся у Пугода в душе носил - Модди. Модди - королевский лекарь, при замке живет, при замке работает, лучшим из лучших оказавшись. По скромному, никому не сказанному мнению Пугода, лучше Модди и вовсе быть никого не могло. Они друг друга заметили уж как-то странно внезапно, после пересеклись - раз, два, десять и дальше, дальше видится начали, вскоре под покровом ночи, с шепотом о том, что в книгах написано, какие им читать говорили “для общего развития”, но не увлекаться - им ведь полезнее читать иное, то, что в будущем пригодится - свод законов да сочетание лекарств. Но шептали слова о верности, которые в одну из ночей буквами на запястьях стали, навечно души связав. Связь та магической оказалась - в глубине библиотеки талмуд отыскать удалось, в котором о ней запись сохранилась.       Связь эта варьировалась от братской до помолвленной. Они краснели тогда вдвоём, ласково запястья друг друга касаясь, спущенные улыбки в воротниках формы Академии пряча. Только вот минус связи был - жизнь теперь у них одна не двоих. И боль сильную спустя года делить начали, а книжка обещала, что коли братские чувства слабее романтических, то связь будет расти, крепнуть, едва не мысли передавать. Тогда, когда связь эта появилась, у них на глазах лист первый упал. Модди шепнул - “и один падающий лист предвещает наступление осени”. Пугод в ответ обронил - “пускай будет девизом нашим”.       Теперь вдвоём они были в замке. Пугоду почти что место уготовлено - отец советник королевский и сын его таким же стал. Отстранённым, холодным на людях, в голове держащий всё о стране, умеющий мысленно сто вариантов просчитать. А наедине, в таких вот нишах, в покоях, к лекарю суровому прижиматься и глаза доверчиво спокойно прикрывать. Потому что в такие моменты хорошо и спокойно.       – Идем, идём, заметят же, – тихо произнес Пугод, чужого запястья касаясь.       Их личный ритуал - касаться запястьями так, чтобы буквы соприкоснулись. От этого словно бы теплее становилось - может, просто связь крепче становилась.       – Не заметят, – Модди кивнул, рукав рубашки совсем немного поднимая, – впереди вечер в честь Короля. Ты…       – Опять.       Пугод кивнул. Не сдержался, обнял себя за плечи, голову опустив.       В Академии им мечталось о дворце. Пугоду отец сказывал - выслужишься по учебе, проявишь себя гением великим, мое место с легкостью займешь, нашему роду лучше же сделав. Модди следом тянулся - особого труда не стоило, отчего-то просто давалось все. Дворец знался по рассказам отца, по прошлому королю, который, по их скромному мнению, был более адекватным, хорошим. Но им не сильно повезло - сменился, наследник с хитрым прищуром на престол взошел, откуда-то про связь их прознав. Он ее за братскую посчитал, отмахнулся, говоря, что все это ерунда. И на Пугода все поглядывал в этот момент, руку ему протягивал с противно-хитрой улыбкой.       Пугод потом темной ночью, оглядываясь, на листке небольшом, который после тут же сожгли, пепел развеивая всюду, написал, что человек с белыми волосами (они так зовут нынешнего короля), на свету почему-то опасным магическим темно-фиолетовым отдающим, сказывал ему, что прошлому королю стоит умереть - как рядом с собой советника хочет видеть, преимущественно в покоях личных. Правда человек с белыми волосами все равно прознал, что связь между советником и лекарем крепче, чем думалось ему раньше.              И решил обернуть в свою сторону. Пугод молчал, вид делал, что все хорошо, все в порядке, забывая про связь, про то, что та передать может сильные переживая. Модди ночью его выловил, в нише с ним спрятался, тихо-тихо правду узнавая. Узнавая, что король вечно про лекаря говорит, как бы случайно упоминая темницы. Узнавая, что король приказывает письма писать, от которых Пугода воротит, потому что знает, что мир разрушить ими можно.       – Пугод, – Модди за запястья взял советника, – все будет хорошо.       – Да… – Пугод вздохнул, – пойдем. Иначе опять будет…       – Он мне ничего не сделает, – Модди фыркнул, – ты ему слишком нравишься. А он знает, что со связью этой шутки плохи.       – Моей рукой, Модди…       – Написаны его слова, его решения, – лекарь шаг назад сделал, – идем.       Пугод только на секунду буквы на чужом запястье пальцем коснулся, слабо улыбаясь. Тут же правда улыбка исчезла - вновь холодный советник, который тень за Королем изображает, в тайне все мечтая яд какой найти, какое лезвие со спины вонзить. Вот только Король с улыбкой говорил о том, что знает, как хуже ему и лекарю сделать, если предать они вздумают.       Пугод промолчал тогда - ночью Модди разговор пересказал, края рубашки дорогой в руках сжимал, мял до безобразия, какого себе бы никогда не позволил раньше, потому что везде встречали по одежде, потому что лекарь помнил, что в Академии, возможно, бережливее человека сыскать нельзя было. Модди только успокаивать оставалось.       – Ты опоздал, – недовольно произнес Король, Пугода рядом с собой замечая, – может, слишком тепло в покоях некоторых людей в замке?       – Нет, – Пугод глубоко вдохнул, вежливую улыбку из себя выдавил, – п-простите.       – Ты забыл про вашу связь, кажется, – Король посмеялся, глаза полуприкрыл, – а мне она уж очень интересна. Не находишь ты прекрасным то, что от одного ранения будет неприятно обоим? Кому только вот больнее - все думать перестать не могу…       – Надо написать что-то? – резковато спросил Пугод, внутри умирая заранее от ужаса. Зря так грубо, так хамски.       – У вас лишние жизни завалялись? – Король помрачнел, – задержишься. Или, может, некоторые в этом дворце не так уж и важны тебе?       Пугод промолчал. Только едва заметно кивнул, привычно вслушиваться начал в то, что вокруг говорят. Потому что обязан - иначе с лёгкой, гадкой улыбкой Король опять будет вспоминать о лекаре и темницах одной фразой.       Вечер - ожидаемо - мирно прошёл. Как же. Через Пугода всё прочищено средь слуг, узнано, кому власть через громкие высказывания не нравится. Король нынешний всем не нравится, особенно советнику и лекарю.       – Пойдем, Пугод, пора, пора, – Король усмехнулся, рукой в белой ослепительной перчатке с перстнем на пальце королевским на дверь указывая, – ещё некоторые письма надо дописать... Да, точно.       – Если они вскроются...       – Ну, – Король пожал плечами, – они твоей рукой написаны, ко мне отношения не имеют. Хочешь, чтобы все узнали, что ты пишешь? Ты скажи, мне ведь интересно, все-таки, как работает эта связь...       Пугод закусил губу. Вымученно вежливо улыбнулся, смех Короля в ответ негромкий услышав. Конечно, всё написано советником, вина на нём окажется. Правда, сам Пугод не до конца уверен был в этом, но проверять, право, ему не хотелось.       Хотелось просто сбежать. Вместе с лекарем - подальше, навсегда, чтобы их не нашли, не достали последствия вытащенные писем - хотя Пугод уверен был, что Король зря верит в свою беззащитность. Но не ему советы раздавать, не ему учить Короля. Пускай творит ошибки.       Письмо на этот раз было коротким. Пугод поморщился, сложил его в конверт, вежливо улыбаться продолжал. Попрощался с Королём, выдавливая из себя всю вежливость. Только краем глаза лист упавший заметил в окне, на секунду хмурясь и над собой контроль теряя. Может, знак, как тогда, пару лет назад.       Пугод вниз спустился скорее, оглядываясь, высматривая всех. Никого не увидел, поспешил к лекарю, задумываясь над всем. От чего-то думалось, что стоило заметить первый лист упавший, от чего-то казалось, что может все благодаря нему выйти.       – Модди, – негромко позвал Пугод, накрывая запястье ладонью, мягко сжимая его.       – Здесь я, – лекарь появился неожиданно со стороны, рукава коснулся, – пойдём, спрячемся. Поговорим. Хорошо?       – Помнишь, ты сам говорил, что... Что лист, один... Я почти схожий с тем, что тогда упал видел. Может...       – Я письмо получил. В обход всего этого, – Модди оглянулся, совсем небольшой лист бумаги показывая, – можно исчезнуть. Не переживай, нет никакого влияния на нашу связь. Пускай дворец куда угодно идёт, не надо нам всего этого.       Пугод осторожно взял листок, посмотрел на него, буквы с трудом разглядывая. Сбежать можно. Право, к чёрту королевскую власть. Особенно, если та не имеет никакой власти реальной над их связью. Лист, кажется, упал вовремя весьма. Как тогда.       Точно, Пугод, кажется, вспомнил, что Модди сказал про лист. Не важно, впрочем, теперь, когда можно сбежать спокойно. Не важно.