На другом конце дороги

Клинт чувствовал, как потёк лёгкий пот, и ему стало немного жарковато. Тёплая куртка словно создавал приятное ощущение уюта, согревая его в этот не самый тёплый день. Его выход на свежий воздух за последние несколько недель приносил несказанное облегчение. Было приятно просто стоять на улице, чувствуя, как воздух касается лица. Это дарило ощущение спокойствия и какого-то умиротворения, которое он так давно не испытывал. Всё шло, казалось, более чем хорошо, и это настораживало. Потому что, где-то в глубине, Клинт знал — что-то не так. Особых пришельцев, обезумевших роботов, тайных организаций и ещё кого-то, кто решит нарушить этот удивительный момент покоя, он не ожидал. И всё же, что-то внутри подсказывало ему: этот мир не даёт простых дней без осложнений. Но зачем думать о плохом? Клинт не был каким-то выдающимся оптимистом, но на самом деле, дела шли на удивление хорошо. Он позволил себе сосредоточиться на этом. Наташа и Стив вскоре вернутся с задания, возможно, Тони выберется из своей мастерской, они все соберутся с Вандой и Вижном, устроят какой-нибудь киновечер. Это казалось вполне нормальным, простым, привычным планом, чем-то, что могло бы быть обычной частью жизни. Клинт резко остановился. Чёрт, он совсем забыл, что теперь у них есть Пьетро Максимофф. Тот самый парень, который когда-то не давал ему покоя, создавая из его жизни настоящий кошмар в долгие и ужасные месяцы. Клинт не мог избавиться от мысли о нём, и это мешало ему жить. Мешало настолько, что он буквально не мог нормально спать. Да, он и Ванда много времени провели в молчании, словно слова между ними теряли смысл. Сначала всё было просто тишиной, и только спустя два долгих и мучительных месяца они начали разговаривать, но разговоры были трудными и отрывочными, как будто каждый из них пытался преодолеть невидимую преграду. На удивление, Ванда не винила Клинта в смерти брата, что было, честно говоря, сюрпризом для него. Он ожидал всего: обвинений, гнева, возможно, даже того, что она просто уйдёт. Но она была не такой. А вот сам Бартон… Он ненавидел себя. Это было болезненно. Он так хотел, чтобы Пьетро очнулся, чтобы увидеть, что этот парень снова жив, что они все могли бы вернуть всё, что утратили, но эта мысль только прибавляла боли. Содрогнувшись от этих воспоминаний, Клинт вдруг услышал, как лает собачка. Её хозяйка шла рядом с подружкой, кажется, жалуясь на скейтбордистов. Клинт не слишком слушал, больше прислушиваясь к своему внутреннему состоянию, и в какой-то момент это стало неважным. Как и всё остальное. Стало неважно, что Клинт всё ещё не мог поверить, что Пьетро очнулся. Он всё ещё не верил, что они не похоронили его того дня. Он не верил, как в палате, когда Пьетро открыл глаза, он разрыдался, сидя рядом с Вандой. Она держала его за руку, и они плакали вместе. Это были слёзы, полные счастья, невероятного облегчения, но также боли, страха и какого-то странного, непередаваемого ожидания, что в этот момент стало чем-то вроде спускового механизма. Ванда. Такая нежная, словно цветок, становилась всё сильнее с каждым днём. Клинт проводил много времени с ней, и он знал, что Пьетро чертовски повезло с такой сестрой. Это не только сестра, это человек, который готов был отдать всё, чтобы Пьетро был жив. Клинту было тяжело думать об этом. Ему стало душно в куртке, но пронизывающий свист ветра в ушах заставил его накинуть капюшон. Звуки окружающего мира стали приглушёнными, и, как и его мысли. Всё вокруг как будто уменьшилось до простого звука разговоров людей, который, несмотря на свою обыденность, вызывал ощущение полной одиночества. Одиночества, которое одновременно тяготило и освобождало его. Он знал, что больше никогда не должен навредить. Никому. Он пообещал себе, что больше никто не попадёт в объятия смерти из-за его рук. Хотя, черт, сколько раз он чувствовал соблазн. Но он больше не мог доверить кому-то свою жизнь, ведь он поверил Пьетро. Пьетро спас его, несмотря на то, что, сам не успел увернуться от пуль. Клинт не мог и не хотел принимать эту жестокую реальность. Он хотел только одного — защитить всех, кто ему дорог. И, может, для этого ему предстоит сделать всё, что в его силах. Клинт был готов продать душу самому дьяволу, за такую возможность. Он подошёл к светофору, ощущая холод, пронизывающий кожу на руках. Кнопка уже была нажата, и звук ожидания, как тихий сигнал, вывел Клинта из его мыслей. Он поднял взгляд и замер. Там стоял он — парень, который принёс в его жизнь столько страданий и радости, что даже мысли о нём были как боль, так и освобождение. Пьетро. Его лицо было испуганным, и это выражение заставило сердце Клинта сжаться. Но, не в силах скрыть свою реакцию, он лишь криво усмехнулся и кивнул в знак приветствия. На светофоре горел красный. Этот свет казался символом их неизбежного ожидания, того, что им оставалось — стоять здесь и смотреть друг на друга, как два человека, которые ещё не нашли свой путь. Зелёный загорится когда-то, но пока оставалось только ждать.