Сансара

***

В шуме голосов, таком плотном, что забивались уши, глашатай казался маленькой каплей в море. Его раскрасневшееся лицо почти брызнуло потом от очередного объявления. — Следующий поединок состоится совсем скоро, прошу внимания! Толпа на секунду стала тише, а после загудела как потревоженный улей. Люди на трибунах почти стояли друг у друга на головах. — Разве сейчас не очередь поединка вашего рыцаря? Слишком жарко. Пугод лениво переместил взгляд сначала на ясное небо, на боевую площадку и только потом, с лёгким прищуром, взглянул на графа. — Верно. Как же ему было душно. Обмахивание лёгким кружевным веером спасало только лицо, а вот все остальное, непременно облаченное в одежду, потому что королевский наследник не должен показывать свое тело, будто варилось в собственном соку. Пугоду оставалось только благодарить, что правило по обязательному ношению перчаток было адресовано женскому полу, и ему приходилось мириться только с тяжестью колец. — У вас корона съехала, — добродушно оповестил БЛС. — Да и вы на стуле. — Ага, — протянул Пугод, бессовестно нарушая всевозможные правила этикета. Ну и что? Кто его осудит? Граф рядом с ним был ещё более пропащим человеком, а зрители вряд ли бы осмелились напрямую пялится в королевскую палатку. — Скоро должны принести лёд. От этого льда была бы польза, если бы его можно было есть. От воды, особенно той, что стояла сейчас на столе рядом, разогретой раскаленным камнем, уже откровенно тошнило. Стоял вопрос о том, чтобы скинуть в конец остатки благоразумия и захрустеть прямо как граф тайком накануне. Признаться честно, Пугод оживился от новости, что скоро увидит Модди. Все эти безликие люди в латах были для него не более, чем муравьями. Особенно с такого расстояния. Но с ним было по-другому. Веер хлопнул, закрывшись, когда Пугод в задумчивости ткнул его кончиком себе в подбородок и подсобрался на стуле. Глашатай вновь начал надрываться. — Прошу вашего внимания к следующим рыцарям, которые проведут поединок! И действительно, из дырок в трибунах, будто муравьи, вышли два человека. Это точно был Модди. Его начищенные доспехи бликовали на солнце, но не это заставило Пугода прищуриться, вовсе нет. На рукоятке меча был аккуратно, но крепко, привязан платок, подаренный принцем перед состязаниями. Какая прелесть! Пугод закусил губу и продолжил обмахивать себя веером. Итак, Модди рискнул выйти и обозначить всем, что он обещал себя королевской семье. Что он станет защитой и отдаст себя всего до последней капли крови. — ...И его противник, Модди из... Взгляд рыцаря резко сцепился с Пугодом. По телу прошла дрожь от твердости в нем заключенном, переливающейся каким-то диким огнем. В замешательстве он коснулся открытым веером губ и слегка подмигнул. В ночь перед этим Модди сказал, что его выигрыш в этом состязании будет достаточным подтверждением его бесконечной верности. Он не обещал победы, а знал ее неотвратимость. Пугод едва не подпрыгнул, пискнув, когда ему подмигнули в ответ. — Что-то случилось? — поинтересовался граф без особого интереса. И когда только этот рыцарь научился таким вещам? Это точно было проклято. Хотя, казалось, после куда более постыдных действий Пугод не чувствовал себя насколько уязвимым. Исполнив данный перформанс, Модди отвернулся, как ни в чем не бывало и, как видно, полностью погрузился в предстоящую схватку. — Как думаешь, кто выиграет? БЛС насмешливо фыркнул на вопрос, будто он был самым очевидным на свете. — Рыцарь ваш. Выбора у него нет. Пугод только рассмеялся на это. — Определенно. Последний крик глашатая ознаменовал начало боя. И, к удивлению Пугода, увиденное покрывало все неудобства ожидания. Принц и до этого видел, как сражался Модди. Наблюдал множество этапов кропотливого намозоливания движений, реакций. Как напрягались на чужом теле мышцы, как бугрились под днями вечных истязаний. Видел, как изношенный взгляд оценивал даже его, наследного принца, не утрачивая остроты и под огромным статусом, способным сломить едва ли не Атланта. Знал, что эти руки могут вцепится накрепко, намертво. Какая сила была скрыта под внешней оболочкой. Но, возможно, только сейчас Пугод смог увидеть, какого этого, когда рыцарь сражается не умом, не телом, а именно душой. Когда меч становится не оружием, а инструментом. Странный трепет охватил его только от вида парирований, идеальных уворотов и немедленных контратак. От того, как блестели и гремели латы. Будто ревевшей толпы рядом не было, а взгляд Пугода был логичным продолжением кончика меча рыцаря. Нет, его что, этим подмигиванием привязали? Да без разницы, что являлось причиной. Пока Модди мог так красиво и неумолимо приближать противника к проигрышу, будто находясь в позиции никак ни меньше судьи, пока зрители кричали во все глотки от зверства перед ними, Пугод был готов отпечатать это на обратной стороне век. И плевать он хотел на БЛСа, жующего недавно желанный лед. Пусть хоть подавится.