Acting Like Love

Всё началось неожиданно. Вильям заметил лёгкий дискомфорт в горле на одной из репетиций, но не придал этому значения. Обычное перенапряжение — такое случалось. Он сделал пару глотков воды, прочистил горло и продолжил петь. На следующий день он чувствовал себя нормально, но к вечеру голос стал садиться. Первые тревожные звоночки появились во время вокальных упражнений — ноты, которые обычно давались легко, звучали хрипло, срываясь на конце. — Вильям, ты в порядке? — спросил Хонг, отрываясь от своей партии и бросая на него обеспокоенный взгляд. — Да, всё нормально, — ответил Вильям с натянутой улыбкой, но его голос звучал неубедительно. Ощущение першения не проходило, но он старался не зацикливаться на этом. К утру стало хуже. Как только он попытался поздороваться с членами группы, вместо привычного бодрого «Доброе утро!» из его горла вырвался еле слышный хрип. Паника сдавила грудь. Он прокашлялся, сделал ещё попытку — тот же слабый, неуверенный звук. В течение дня он избегал разговоров, надеясь, что к вечеру всё само пройдёт. Но чем больше он молчал, тем сильнее накатывало осознание: это не просто временное неудобство. Когда боль стала ощутимой, а голос и вовсе пропал, он, наконец, согласился пойти к врачу. Кабинет врача был наполнен холодным светом, и от этого помещение казалось ещё более стерильным и чужим. Доктор внимательно изучил результаты обследования, а затем перевёл взгляд на Вильяма. — У вас воспаление голосовых связок, — начал он, явно подбирая слова. — Ситуация серьёзнее, чем простое перенапряжение. Вам потребуется длительный отдых. Минимум несколько недель полного молчания, а возможно, и курс лечения. — Но… — Вильям с трудом выдавил слова, но голос тут же дрогнул. Он попытался сказать что-то ещё, но лишь закашлялся. — Чем больше вы будете пытаться говорить или, тем более, петь, тем хуже станет, — добавил врач, строго глядя на него. — Если не соблюдать режим, может потребоваться операция. Операция. Слово оглушительным эхом отразилось в голове. Он смотрел на врача, но не слышал продолжения. Всё, что было важным, теперь висело в воздухе: он не сможет петь. А если ситуация ухудшится, он не сможет петь вообще. Он потеряет голос. Потеряет LYKN. Потеряет себя.

***

После визита к врачу Вильям вернулся в студию, но не узнал её. Всё казалось чужим, как будто это место уже не принадлежало ему. Группа занималась подготовкой к следующему выступлению, обсуждала планы, шутила, но Вильям чувствовал себя отстранённым. Ему хотелось спрятаться, раствориться в тени, не видеть их взглядов, в которых рано или поздно появится жалость. — Эй, ты точно в порядке? — снова спросил Хонг, подойдя ближе. — Ты сегодня какой-то… не такой. — Просто устал, — выдавил Вильям, снова избегая обсуждений. Это было проще всего — сказать, что всё нормально, даже если внутри всё рушилось. На репетиции он почти не участвовал. Пока остальные пели, он просто сидел в углу, слушая, как звучат их голоса без него. Он пытался убедить себя, что это временно. Что всё пройдёт. Но чем больше он молчал, тем громче в голове звучал страх. После репетиции Вильям собрал вещи и хотел уйти первым, но его догнал Эст. — Ты выглядишь так, будто на тебе тонна кирпичей, — сказал он, прищурившись. — Просто устал, — отозвался Вильям, снова выбрав лёгкий ответ. Но Эст не ушёл. Он не был тем, кто легко отступает. — Вильям, давай без этого. Что-то случилось. Вильям сжал ремень сумки, словно от этого зависело его равновесие. — Мне не нужно, чтобы все переживали. Это временно, я справлюсь. Эст чуть наклонил голову, внимательно изучая его лицо. — А если нет? Прямой вопрос. Слишком прямой. — Тогда разберусь, — ответил Вильям, отвернувшись. Но Эст не отпускал. — Ты не один, — мягко сказал он. — Мы все рядом. Вильям сглотнул, но не ответил. Эст не настаивал. Он просто остался рядом. И, возможно, именно это Вильяму было нужно сейчас больше всего. Прошла неделя. Неделя молчания, тревоги и отчаянных попыток убедить себя, что всё не так страшно. Вильям больше не появлялся в студии дольше, чем это было необходимо. Репетиции шли без него, концерты отложили, но группа продолжала работать, обсуждая планы, новые песни, будущее — будущее, в котором он вдруг перестал быть уверен. Он не мог ни петь, ни говорить. Ему пришлось использовать телефон и блокнот, чтобы общаться с окружающими, но он всё больше избегал даже этого. Чем дольше длилась тишина, тем сильнее он отдалялся. Сначала его оправдывали — мол, стресс, ему нужно время. Потом начали беспокоиться. А потом стало только хуже.

***

— Ты вообще собираешься с нами разговаривать? — спросил Нат, когда вся группа сидела в гримёрке перед очередной встречей с менеджерами. Вильям мельком взглянул на него, но не ответил. Не то чтобы он мог. Он просто пожал плечами. — Ты хотя бы читаешь, что мы тебе пишем? — вмешался Лего. Снова молчание. Никто не злился открыто, но напряжение висело в воздухе. Они не знали, что с ним делать, а Вильям не знал, как объяснить, что сам не понимает, что с ним. К концу встречи он просто ушёл, не попрощавшись. Он избегал их всех. Но одного человека избежать не получилось. Когда Вильям вышел из здания студии, его ждал Эст. — Ты сбегаешь? — спокойно спросил он. Вильям лишь пожал плечами, сделав вид, что его это не касается, и пошёл дальше. — Знаешь, я ждал, когда ты придёшь в себя, — продолжил Эст, не отставая. — Ждал, что ты хотя бы с кем-то поговоришь. Ну или напишешь. Никакой реакции. — Но кажется, ты решил просто вычеркнуть всех, кто беспокоится. Вильям сжал кулаки, но ничего не ответил. — Мы тебе не враги, Вильям. Ты можешь быть злым, можешь беситься, можешь бояться. Это нормально. Но ты не должен проходить через это один. Они остановились. Вильям резко повернулся к нему и, впервые за долгое время, посмотрел прямо в глаза. И написал на экране телефона одно короткое слово: — Отстань. Эст нахмурился. — Что? Новое сообщение. — Мне не нужна жалость. — Жалость? — Эст чуть наклонил голову, его голос звучал недоверчиво. — Ты думаешь, это жалость? Вильям набрал ещё одно сообщение и резко повернул телефон к нему. — Ты не понимаешь. Ты не в моей шкуре. У тебя нет карьеры, которую можно потерять. Тишина. Эст не сразу понял, что именно его задело. Но потом осознание пришло. Он медленно выпрямился. — Понял, — сказал он, коротко кивнув. Вильям сразу пожалел, что написал это. Но уже поздно. Эст развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

***

Эст больше не писал. Не звонил. Не пытался поймать его взгляд, если они случайно пересекались на общих мероприятиях. Прошла ещё неделя, и Вильям понял, что отдалился от всех. Но именно отсутствие Эста ощущалось особенно остро. Он сам не понимал, почему это его беспокоит. Разве не этого он хотел? Разве не он сам оттолкнул его? Но теперь, когда Эст действительно ушёл, когда даже его раздражающее упрямство исчезло, Вильяму вдруг стало… некомфортно. Пусто. Он продолжал избегать всех, но теперь ему уже не нужно было придумывать оправдания — никто и не ждал от него ничего. Даже в групповом чате теперь почти не писали, если только по делу. На встречах LYKN никто его не заставлял говорить. Ему просто давали место. И это было хуже всего.

***

— Если ты хочешь продолжать вести себя так, как будто тебе плевать на всех, так и скажи, — внезапно выпалил Нат после одной из репетиций. Вильям застыл. Они были вдвоём в гримёрке, и он вообще не ожидал разговора. Нат, который обычно был самым спокойным в группе, стоял с перекрещёнными на груди руками и смотрел прямо на него. — Все мы понимаем, что тебе тяжело, но, может быть, хватит делать вид, что тебя больше ничего не касается? Вильям нахмурился и набрал сообщение. — Что ты хочешь от меня? — Не молчать, чёрт возьми! — вспылил Нат. — Мы твоя группа, твоё чёртово второе семейство, или как? Мы бы поняли, если бы ты просто сказал, что тебе сейчас тяжело. Но ты ведь даже не пытаешься! Вильям сжал телефон в руке. — Я и так не могу говорить. — Ну так напиши, что тебя тревожит! Честно! Вместо того чтобы делать вид, что мы тебе больше не нужны. Вильям резко встал. Он не хотел слушать это. Он не мог слушать это. Потому что, если он признает, что ему плохо, если он скажет, что его разрывает изнутри, тогда всё станет реальным. Но самое страшное — он знал, что Нат прав. Но сейчас ему было проще притвориться, что никого это не касается. Он не прощаясь вышел из комнаты, оставив Ната с раздражённым, но уже разочарованным взглядом. Когда он добрался до дома, телефон завибрировал. Туи: Ты поговорил с Натом? Вильям проигнорировал сообщение. Через минуту новое. Туи: Мы беспокоимся. И не говори, что тебе плевать. Я тебе не поверю. Вильям стиснул зубы. Плевать. Но экран телефона продолжал гореть в темноте комнаты.

***

Вильям долгое время колебался, прежде чем написать Эсту. Он знал, что перегнул палку, знал, что его поведение ранило не только Эста, но и всех вокруг. Но именно холодное безразличие Эста в последние дни резало сильнее всего. Он открыл чат и несколько минут просто смотрел на экран, прежде чем набрать короткое сообщение: Вильям: Ты ещё дуешься? Сообщение прочитали сразу, но ответа не последовало. Вильям вздохнул и отбросил телефон на кровать. По крайней мере, он попытался. Но спустя минут десять экран всё-таки загорелся. Эст: Я не дуюсь. Просто занимаюсь своими делами. Это не было приглашением к разговору, но и не полным отторжением. Вильям решил рискнуть. Вильям: Хочешь встретиться? На этот раз ответа пришлось ждать дольше. Почти до самого вечера. Когда он пришёл, это было одно слово: Эст: Ладно.

***

Они встретились в маленьком кафе недалеко от дома Эста. Это было место, где редко можно было встретить фанатов, так что можно было спокойно поговорить. Эст сидел у окна, медленно размешивая в стакане лёд. Он не выглядел злым, но отстранённым — точно. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал Вильям, садясь напротив. Ему нельзя было много говорить, но он не хотел, чтобы этот разговор проходил через телефон. Эст посмотрел на него и чуть склонил голову. — Если бы я не пришёл, ты продолжал бы извиняться через сообщения? Вильям усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Возможно. Несколько секунд они просто молчали. Потом Вильям, не выдержав, сжал ладони в замок. — Эст… Я правда виноват. — Я знаю, — коротко ответил тот. Вильям поморщился. — И ты всё равно так смотришь на меня. — А как мне смотреть? — Эст наконец-то отставил стакан и откинулся на спинку кресла. — Как будто ничего не было? Как будто ты не отталкивал меня неделями, а теперь вдруг решил, что можно просто взять и вернуться к прежнему? — Я не… — Вильям осёкся. Он хотел сказать, что не пытался оттолкнуть Эста, но это было бы ложью. Эст вздохнул, провёл рукой по волосам и, казалось, впервые за вечер смягчился. — Я не злюсь, Вильям. Просто… Я не хочу снова чувствовать, что тебе плевать. Вильям сжал губы. — Мне не плевать. Эст посмотрел на него внимательно, словно пытаясь определить, говорит ли он правду. — Тогда докажи, — сказал он наконец. — Не словами. И с этим он встал, бросил купюру на стол и направился к выходу, оставляя Вильяма одного с его мыслями. Вильям не сразу вышел из кафе. Он остался сидеть, уставившись в пустой стакан. В голове всё ещё звучали слова Эста: «Тогда докажи. Не словами.» Но как? Он знал, что извинений было недостаточно. Знал, что простого «я не хотел» недостаточно. В конце концов, слова ничего не стоили, если за ними не следовали действия. Через несколько минут он всё же встал и вышел на улицу. Эст уже ушёл.

***

На следующий день Вильям впервые за долгое время вернулся в студию. Это не было полноценной работой — просто он сидел в одном из залов для записи, в наушниках, слушая музыку и пытаясь понять, как ему двигаться дальше. Хонг заглянул к нему ближе к вечеру. — Так, у нас тут призрак группы LYKN, — усмехнулся он, прислоняясь к двери. — Ты вернулся к нам, о великий лидер? Вильям вздохнул, стянул наушники и устало посмотрел на друга. — Я просто… не знаю, что делать, — признался он. Хонг смягчился. — Начни с того, что перестанешь вести себя так, будто должен пройти через всё это один. Вильям не ответил. Он задумался. — Кстати, — продолжил Хонг, усаживаясь рядом, — тебя кое кто искал. — Кто? — Эст. Вильям резко поднял голову. — Серьёзно? — Ага. Приходил, спрашивал, здесь ли ты. Но тебя не было, и он ушёл. У Вильяма ёкнуло внутри. Значит, Эст всё же не так уж безразличен. — Может, тебе стоит самому его найти? — предложил Хонг. — Ты ведь не из тех, кто сдаётся? Вильям молча кивнул. Нет, он не сдастся.

***

Поздним вечером Вильям стоял перед дверью Эста, не зная, сколько времени уже прошло с тех пор, как он нажал на звонок. Дверь открылась. Эст выглядел удивлённым. — Вильям? — Я думал… — Вильям сглотнул. — Ты заходил ко мне в студию. — Да, — кивнул Эст. — Почему? Эст смотрел на него какое-то время, затем пожал плечами. — Наверное, я хотел убедиться, что ты снова не заперся в своей голове. Вильям хмыкнул. — Ты мне не веришь? Эст склонил голову набок, изучая его. — Пока не уверен. Это было честно. И Вильям понял, что теперь его очередь доказывать, что он всё ещё рядом.