Счастливый день в Аду

      Церковь… Место, в котором люди возносили мольбы к Богу, навсегда запомнится ей как место, где она молила человека. Серые фасады из холодного камня возвышались над площадью, отражались в мелких лужах после прошедшего осеннего дождя. Кучи жёлтых и красных листьев скопились по обе стороны от широкой лестницы перед входом. Рука коснулась высокой двери в изящном готическом портале, чтобы толкнуть её и войти внутрь. Таким она запомнила тот вечер. Вечер, в который встретила его.       Высокий брюнет лет тридцати стоял у одной из стен церкви перед распятием. Его ладони были соединены перед лицом, и он тихо нашёптывал молитву. Девушка не хотела тревожить его в такой момент, но ни единой живой души вокруг, кроме святого отца, не было. К счастью, ей и не пришлось начинать диалог. Мужчина встретил её взглядом холодных голубых глаз, один из которых пересекал светло-розовый шрам.       — Здравствуй, — Вокс улыбнулся тонкими губами.       На миг пришедшей показалось, что она где-то видела его раньше. Может, по телевизору?.. Он подошёл ближе, остановился напротив, выпрямившись во весь рост. Теперь девушка заметила мелкую щетину на лице незнакомца.       — Решили ознакомиться со старой архитектурой? — спокойно спросил мужчина, видя перед собой девушку из города.       Церковь стояла за пределами крупного поселения, поэтому пришедшая ничуть не удивилась заданному вопросу.       — Не совсем. Меня привело сюда кое-что другое.       — Что же? И как я могу называть сие прелестное божье создание?       — Анна, — быстро озвучила заготовленное имя девушка, настоящим она называться не планировала. — Я пришла, чтобы покаяться.       Священник на секунду посмотрел на исповедальни позади них: «Анна, ты же знаешь, как надо готовиться к исповеди?»       — Да, я уже готова. Прочла молитву несколько раз. Излишне, наверное, но ещё соблюдала пост. Мы можем начать сейчас?       — Если ты настаиваешь, — Мужчина вновь весьма обаятельно и приятно улыбнулся, в целом поразительным образом сразу располагая к себе. — До закрытия церкви осталось полчаса. Не думаю, что кто-то нагрянет. Пойдём.       Он отвёл её к коричневой кабинке из дерева. Анна зашла внутрь и встала на колени перед небольшим окошком с тёмной сеткой, завешенным непрозрачной тканью. Вокс сел на лавку по другую сторону: «Всё, что ты скажешь сейчас, останется только между мной, тобой и Богом. Помни, что отец небесный готов простить все твои грехи, если ты раскаиваешься. Можешь начинать».       Вдох — выдох. Девушка нервно кашлянула, ощутив ком в горле из-за волнения. Собравшись с духом, она начала тихим голосом…       — Я решила покаяться в предательстве. В том, что причиняла боль тем, кто её не заслуживает. Честно говоря, злого умысла у меня не было. Я просто хотела свободы. Хотела исчезнуть из города, который давил на меня. Пересечь границу и испариться. Я хочу оставить свой душевный груз в этом штате и больше никогда не возвращаться. Чтобы накопить деньги за несколько месяцев, мне пришлось врать. Я обманула нескольких парней, влюбляла их в себя, водила за нос, выпрашивала подарки и деньги. Потом я исчезала. С последним так не вышло… С Джоном. С ним я решила действовать проще. Не ходить на несколько свиданий, не втираться в доверие. Мы познакомились в клубе. Он был пьян. У него дома я подсыпала ему снотворное. Порылась в его вещах, нашла наличные. Этого хватило. Я думала, что он даже не вспомнит меня, имя я ему тоже назвала не своё. Была в тот вечер в парике. В общем, все шансы выйти сухой из воды на моей стороне. Я не знаю, как он нашёл меня в первый раз. Джон не обратился в полицию. Ему захотелось самому разобраться со мной. Может быть, это карма, — Анна болезненно усмехнулась, — за лёгкие пути. Иначе не знаю, как смогла нарваться на бывшего наёмника…       — Он преследует тебя? — раздался по ту сторону обеспокоенный низкий голос.       — Да. Поэтому я решила спрятаться здесь, в этом захолустье. Больше нескольких дней я здесь не пробуду.       — Ты уверена, что он тебя не найдёт? Это наивно. Тебе так не кажется?       — Я ни в чём не уверена, — проронила Анна и решила отодвинуть ткань, закрывавшую окно.       Девушка посмотрела в глаза священника. С едва различимым надрывом в голосе она спросила его: «Как думаете, Бог простит за всё это?»       — Ты так беспокоишься только из-за кары?       Анна замерла, ошарашенная. До начала этого кошмара она не интересовалась церковью и Богом. Все ли священники задают подобные вопросы? В голову закрались сомнения в том, кто на самом деле перед ней. Странные мысли наполняли разум, но глаза видели перед собой мужчину в чёрной рясе.       — Я правда раскаиваюсь, — ответила девушка.       — Если честно, Анна, я без понятия, простит ли тебя Бог. По-моему, ты действительно получила заслуженную «награду» за свои деяния. Я могу дать тебе дельный совет: лучше здесь не задерживайся.       В первые секунды не получалось понять: упрекает он её, при этом говоря таким спокойным тоном, или же действительно советует бежать.       — Ты понимаешь? — уточнил Вокс.       — Вы осуждаете меня?       — Я не тот, кто настолько чист, чтобы осудить.       Глаза заслезились. Анна быстро вытерла рукавом солёные капли, которые торопились стечь по щекам: «Я понимаю вас».       — Хорошо. Объяснять, в какой стороне Мексика, полагаю, мне не придётся, — после этих слов брюнет покинул исповедальню.       Выйдя из кабинки следом, Анна проводила священника взглядом в спину. «Кто ты такой?» — пронеслось в голове. Впрочем, какая разница.       Накопленной суммы с лихвой хватало на все нужды, так что аренда старого дома какого-то умершего охотника не стала проблемой. Небольшой участок на краю леса наполовину зарос травой, в одноэтажном деревянном доме попахивало сыростью и плесенью — доски гнили. Взять больше, чем сто пятьдесят долларов, нынешний хозяин просто не знал, за что. Самое большое преимущество здесь — электричество. В углу единственной спальни лежала большая сумка с вещами, с которой Анна приехала сюда, чтобы оторваться от своего преследователя и спокойно покинуть США. Машину ей, кстати, подарил один из поклонников.       Ночь накрыла двор церкви и лес. Тёмное звездное небо нависало над домом, когда Анна легла на скрипящую кровать и закрыла глаза. Сон забрал её в своё спокойное царство, в мир, где, кроме безумных образов, не существовало ничего. Девушки снился пляж. Чайки летали над морем. Родители держались за руки. Счастливое детство обернулось двумя надгробиями. Анна вспоминала прямо во сне, как попала в детский дом. Вышла оттуда, не зная, что делать, и желая исчезнуть. Всю юность миловидная девушка терпела издевательства. Оказавшись один на один с миром вне стен ненавистного заведения, она решила совершить свои грехи. Лёжа на поляне во сне, Анна почувствовала, как задыхается. Пальцы ощущались на шее всё реальнее, пока девушка не поняла, что это уже не сон…       — Джон? — открыв глаза в тёмной комнате, прохрипела она, пока преследователь душил её.       Он добрался до неё и здесь. Анна узнала белую рубашку и тёмные джинсы — мужчина был одет так, как в прежнюю встречу.       — Решила спрятаться от меня, тупая шлюха? Помнишь наш первый раз? — с косой усмешкой спросил Джон. — Такой хуёвой ночи у меня давно не было. Сначала я поимею тебя, потом заберу всё, что у тебя есть, и вернусь к себе. Сделаю вид, что тебя никогда не было.       Он резко отпустил. Анна начала кашлять. Пальцы будто всё ещё сжимали шею. Джон достал пистолет, металлический ствол оказался направлен на девушку в полутьме: «Раздевайся, если не хочешь делать всё с пулевыми».       — Больной на голову урод! — прошипела Анна.       Девушка сняла футболку, подвинула подушку, делая вид, что собирается положить её рядом, и достала спрятанный перцовый баллончик. Одного нажатия было достаточно, чтобы с языка мужчины одно за другим начали слетать грязные ругательства. Выстрел. Джон не попал в воровку, не видя ничего перед собой. Сердце в груди бешено колотилось. Анна схватила рюкзак с документами и ключами от своего авто, лежавший под кроватью, и выбежала из дома. Машина стояла возле ворот. Приблизившись, она увидела, что дверь кто-то открыл до неё. Внутри перерезаны провода. Значит, выход теперь один…       Ей ничего больше не оставалось. Анна слышала, как Джон грозится догнать её. Грозится убить. Она думала только об одном месте. Девушка со всех ног бросилась к церкви. Сможет ли помочь священник? Пробежав половину пути, Анна услышала пару выстрелов сзади — все пули пролетели мимо.       — Куда торопишься?!       Озлобленный голос сзади становился ближе. Наконец, за деревьями Анна увидела серое здание, возвышающееся над площадью. Калитка оказалась открыта: через неё девушка попала на территорию. Подбежала к дверям церкви — заперто. Быстро осмотрелась, краем глаза заметив приближающийся мужской силуэт неподалёку от высокого забора. Обогнув здание по длинной его стороне с высокими и тонкими готическими витражами, Анна увидела в метрах ста отсюда небольшой одинокий дом, выделенный священнику. Издалека он, с плоской крышей, чем-то напоминал сарай. Внутри слабо горел свет. Анна ринулась к нему. Снова выстрел за спиной — девушка увернулась от пули. Схватилась за ручку двери маленького дома и ввалилась внутрь. В комнате с диваном, в которую она попала, сейчас не было никого. Не успела Анна дойти до кухни, как раздались шаги сзади.       — Думала, что здесь кто-то тебе поможет?       Джон больно схватил за волосы, оттащил от следующей двери и бросил девушку, словно вещь, на пол. Снова пистолет направлен на неё. Анна смотрела прямо в чёрное дуло.       — Ты хочешь, чтобы кто-то ещё пострадал из-за тебя?       В доме стояла тишина. Кажется, хозяина сейчас нет.       — Я отдам тебе деньги! Только отвали от меня! — сквозь слёзы вырвалось у Анны.       Она инстинктивно забилась в угол возле входа. Джон же остановился в нескольких шагах от неё, пока она плакала, закрывшись руками.       — Надо было раньше думать, с кем…       Фраза оборвалась. Анна услышала напряжённый болезненный вздох. Она убрала руки от лица и широко раскрытыми глазами уставилась на Джона. На белой рубашке растекалось ярко-алое пятно, из центра которого торчал кончик кухонного ножа. Оружие медленно вытащил кто-то, кто незаметно подкрался сзади. Джон упал на пол, прижимая ладонь к ране, пока рядом стоял голубоглазый брюнет в рясе и с неприязнью смотрел на него. Они встретились взглядами перед тем, как Вокс сел на пол и перерезал ему горло. Кровь брызнула, окропив алыми каплями лицо с щетиной.       Анна отвернулась к стене. Слышала, как этот ублюдок захлёбывается в крови. Когда звуки прекратились, её продолжала бить дрожь.       — Цела?       Девушка посмотрела снизу на священника: «Он душил меня».       Анна поднялась и окинула взглядом уже не преследователя, а его бездыханное тело, которое теперь не внушало чувство угрозы. Вокс уставился на него же: без ужаса, окровавленные руки вовсе не дрогнули, когда он убил незнакомца. В выражении лица, на котором из-за верхнего света, образовывались тени на слегка впалых щеках, читалась озадаченность. Бесчувственная логика — вот и всё.       — Что нам делать?       Вместо ответа Вокс молча вышел из комнаты. Вернулся он с лопатой в руке. Протянул её Анне, равнодушно сказав: «Понесёшь лопату, а я потащу его».       Под покровом темноты двое в тишине покинули дом священника. Добрались до леса, осматриваясь и надеясь, что никому из местных не придёт на ум выйти на прогулку посреди ночи. Анна растерянно наблюдала за тем, как Вокс копает могилу. Вместе они столкнули тело вниз, и мужчина засыпал Джона землёй.       — Вы так спокойно сделали это, — осмелилась заговорить Анна. — Убили его.       — Я как-то разобрался с парой своих конкурентов, — без эмоций ответил Вокс и посмотрел на собеседницу. — Заставлять другого человека идти на такое тоже грех, кстати.       — Мне нужно будет снова покаяться, — проронила та.       — Безусловно. Но сейчас возвращайся к себе и ложись спать.       Остаток ночи Анна спала в охотничьем доме спокойно. Паранойя из-за преследования отступила: Джон не встанет из могилы. Она думала лишь о длинных пальцах в крови, голубых глазах… Вся эта история ненормальная. Как и, наверняка, ненормальна внезапная тяга к тому, кого едва знаешь, но кто спас жизнь, согрешив.       Следующим утром Анна сидела в церкви на службе, пока тот самый католический священник произносил молитвы. Его голос бился об стены, звучал в голове. Мелодичный, уверенный. Ничто не выдавало в нём человека, который вчера кого-то убил. Анна сидела позади всех, ждала окончания литургии. Вокс произнёс последние слова на сегодня — паства начала постепенно расходиться. Трепет в груди. Анна незаметно подошла к священнику, стоявшему возле алтаря, пройдя вдоль бокового нефа.       — Доброе утро, святой отец.       Мужчина с любопытством взглянул на неё: «Лично ты можешь называть меня грешником. Пришла попрощаться?»       — Нет. Джон испортил мою машину, придётся пока остаться.       — Досадно. Значит, пришла сюда за Богом? За искуплением нового греха? — На этот раз Вокс улыбнулся с откровенной насмешкой.       — Может, он привёл меня к вам, — абсолютно серьёзно ответила Анна.       Они посмотрели друг другу в глаза. Вокс заметил, как зрачки девушки плавно расширились, когда она разглядывала его. На щеках появился румянец. Мужчина приглушённо проговорил: «Я горд и алчен. Полон гнева. Поверь, я намного хуже, чем ты думаешь. Понимаешь?»       — Да.       — Дело твоё. Сегодня в десять можешь прийти сюда, если действительно хочешь, — сказал напоследок Вокс и направился к одному из прихожан.       В назначенное время поздним вечером Анна в светлом коротком платье перешагнула через порог церкви. Свет луны пробивался через высокие окна, падая длинными полосами на пол. Внутри горели свечи. Место безлюдно и наполнено каким-то скрытым откровением, как в первую их встречу. Завидев девушку, мужчина в рясе запер за ней дверь.       — И всё же ты пришла, — Вокс вышел в середину трансепта, оказавшись под большим куполом.       Анна встала рядом с ним: «Тоже кажется странным, что меня тянет к вам?»       — Не очень. Харизма важна для телевиденья, — спокойно ответил Вокс.       — Вы работали в этой сфере?       — Обращайся ко мне на «ты», — перевёл тему собеседник. — Я много кем был и буду.       — Ты точно не священник. Тогда кто?       — Этим вечером я твой Бог.       Вокс поднял руку и убрал пряди волос с шеи девушки. Взгляд голубых глаз скользнул по синякам, оставленным тем, чью глотку он без раздумий перерезал.       — Как и Господь, я спас тебя, — говорил Вокс, наклоняясь, чтобы прикоснуться губами к мягкой коже. — Ты призналась мне во всех грехах.       Анна опустила веки, когда одной рукой мужчина прижал её к себе за талию. Она чувствовала тепло его тела через одежду, касания его сухих губ на своей шее. Это сводило с ума. Заставляло хотеть совершения одной ошибки. Именно так можно было назвать то, что произошло дальше между ними, ведь Анна буквально рисковала, позволяя воплотиться в жизнь похотливому желанию.       — Люди благодарят Бога за его помощь.       — Значит, мне поблагодарить тебя?       — Да.       — И как же ты хочешь, чтобы я сделала это, святой отец?       Девушка аккуратно взяла пальцами крест, висевший на шее Вокса, поднесла к лицу и провела по нему языком, чувствуя железный привкус.       Мужчина улыбнулся и прошептал на ухо: «Отдайся мне перед распятием».       Анна в очередной раз заглянула в голубые глаза: теперь вместо холода в них пылали огни самого Ада. Щёки её во второй раз перед ним залила алая краска. Она сняла своё платье — оно упало к их ногам. Вокс медленно облизнул свои губы, глядя на приподнятую обнажённую грудь.       — Ввожу во искушение? — кокетливо спросила Анна и прикрылась ладонями.       — Не играй со мной.       Мужские руки вцепились в её ягодицы перед тем, как губы двоих соединились в поцелуе. Анна старалась повторять движения его языка, чувствуя, как в низ живота что-то упирается сквозь рясу. Пальцами она сжала член через ткань. Не одной ей на ум этой ночью пришло не надевать ничего из белья. Девушка изучала каждый сантиметр сквозь чёрный шёлк. Мужские пальцы в ответ спустились вниз по ягодицам, впились в кожу складок, становящихся влажными из-за него. Разорвав поцелуй, Вокс повёл Анну за собой. На церковном престоле не было ничего: священник заранее избавился от того, что могло помешать им. По коже Анны забегали мурашки то ли из-за прохлады внутри здания, то ли из-за предвкушения.       — Встань ко мне спиной и скрести ноги.       Опираясь руками на престол, Анна сделала то, что он сказал. Повернула голову и увидела, как Вокс сбросил рясу на пол, оголяя подтянутое стройное тело с бледной кожей. Внизу живота затянуло, стоило только заметить эрегированный член. В руках священник держал небольшой тюбик с прозрачной субстанцией, видимо, достал его из потайного кармана.       — Расслабь, — сказал Вокс, стоя позади и проводя ладонью в смазке по внутренней поверхности женских бёдер.       Анна была готова позволить ему делать всё, что придёт в его извращённое воображение. Под конец он слегка надавил парой пальцев на сосредоточение нервов между ног, из-за чего девушка невольно напрягла мышцы, не позволяя руке выскользнуть. Тихий и короткий мужской смех раздался за спиной: «Сейчас будет кое-что интересней пальцев».       Вокс высвободил свою руку, провёл ей по члену прежде, чем пристроиться сзади и погрузиться им между бёдер. Медленное движение. Тепло. Он упёрся лбом в плечо девушки. Дразнил, задевая клитор, который с каждой секундой становился чувствительней. Вокс не мог не заметить это, ощущая, как Анна напрягается; видя, как её ногти царапают престол, когда он ускоряется. Девушка кусала губы, пока священник вовсю наслаждался возбуждённым телом. Характерные «грязные» звуки раздавались на том месте, где только сегодня Вокс произносил молитвы.       — Возьми меня, — вырвалось у Анны, измученной желанием.       — По одной твоей жалкой просьбе? — Вокс остановился, говорил надменно, чувствуя своё превосходство.       Он сжал упругую грудь. Произнёс: «Забыла, что я твой Бог? Хочешь чего-то — умоляй».       Пальцы игриво поглаживали соски, сжимали их, заставляя мысли в голове Анны путаться.       — Умоляю тебя.       Горячее дыхание Вокса обожгло шею: «Звучит фальшиво. Старайся лучше. Ты же хочешь, чтобы я простил твои грехи».       — Как? Что ты хочешь услышать? Что, если бы ты и вправду был Богом, то я бы разбила колени, стоя перед тобой? Да, я бы разбила их, смотря в твои глаза. Я бы каялась тебе в грехах, пока кровь капает с твоих рук. Возглавишь культ — стану твоей правой рукой. Повторяла бы за тобой, что ты Бог и спаситель перед глупцами, лишь бы потом ты коснулся меня.       Вокс замер. В голове его возникла идея. Неожиданно, что она пришла к нему при таких обстоятельствах.       — Это мысль, — усмехнулся он и отпрянул.       Девушка обернулась: Вокс одобрительно кивнул ей, давая понять, что его вполне устроили последние фразы, произнесённые для него. Анна легла на спину там, где до этого лежала Библия. Вокс встал между её ног и наклонился, чтобы снова впиться в пухлые губы, а затем прикусить солоноватую кожу возле ключицы и оставить багроветь свежий засос. Ему определённо нравились подобные метки на телах тех, кто оказывался в его власти. Горячая головка члена, по которой стекал предэякулят, дразнила девушку, упираясь во влажное бедро прямо рядом с лоном. Терпеть это было пыткой.       — Умоляю, — прошептала Анна в его губы перед тем, как Вокс вошёл в неё.       Он знал, как доставить удовольствие. Вокс начал двигаться осторожно, а после стал плотнее прижиматься бёдрами после каждого толчка, погружая член глубоко внутрь. Анна старалась не останавливать взгляд на иконах: они словно с порицанием и возмущением наблюдали за происходящим. Вокс же иногда наоборот мог нагло уставиться прямо на лица святых в позолоченные рамах, усмехался. Он испытывал удовлетворение, ставя всю святость этого места ниже собственной похоти. На мгновение Вокс подумал, что ему бы весьма повезло, если бы в Аду он встретил кого-то с примерно таким же «кодексом чести» в этом плане или ещё хуже...       — Боже, — Анна прогнулась в спине под ним, не протестовала, полностью отдаваясь своему спасителю и Богу.       Ночную церковь заполнили стоны двух грешников, не имевших никакого права быть здесь и поддаваться блуду перед распятием. Обманщица наслаждалась ласками преступника, затаившегося здесь подобно дьяволу, скрывающемуся во тьме. Анна не подозревала, кто он и что он однажды действительно возглавит культ после этой ночи. Как она не догадывалась и о том, что встретила будущего оверлорда Ада. Всё это однажды произойдёт, а сейчас Вокс, чувствуя приближение своего пика, вытащил член и кончил на живот девушки, которую толком не знал. Анна часто дышала, лёжа перед ним с закрытыми глазами. Мужчина с удовлетворением рассматривал следы от своих пальцев, которыми он впивался в широкие бёдра во время их утех.       — Мы попадём в Ад?       — Только, если мне будут подчиняться души грешников, — усмехнулся Вокс и поднял рясу с пола.       Он подал девушке чистый платок, чтобы она вытерла его липкий след с живота. Посмотрел на небо сквозь витраж, и Луна отразилась в чёрных зрачках.       — Завтра я уеду. Потому что я тоже бегу от чего-то, как и ты, Анна.       — Я не Анна, — захотела признаться девушка.       — Мне плевать, — Вокс прикоснулся к её губам в их последнем поцелуе.