Воронёнок. Ваншоты

      Как легко, казалось, было схватить Томаса за горло и сдавить. Из всего времени, когда он мог прийти с новостями о местонахождении Страйд, новостями, которые Дауд так ждал последние несколько дней, он должен был прийти именно в этот момент. Искушение Дауда придушить кого-нибудь никогда не было сильнее.       Он поймал себя на том, что время от времени хмуро смотрит на своего заместителя, даже когда Томас, как всегда, умело докладывает о своих находках. Страйд была в Колдридже. Это, безусловно, было неожиданностью. Капитан пиратов была умна, умнее любого другого уличного бандита, с которыми Дауд сталкивался за годы работы в Дануолле. Её не поймали бы просто случайно. Кто-то, должно быть, предупредил стражу.       «Точно так же, как Билли и Делайла спелись со смотрителями», — с горечью подумал Дауд. Предательство Билли всё ещё причиняло боль, но жгучее чувство горя постепенно ослабевало. Особенно теперь, с возвращением Корво.       — Если мы собираемся вытащить её, нам нужно получше узнать внутреннюю планировку тюрьмы, — объяснял Томас, раскладывая большую карту контрольно-пропускных пунктов Колдриджа. Он начал обводить определённые участки, указывая стрелками на другие. — Это вход. Из динамиков звучит музыка смотрителей — результат недавнего инцидента в камере для допросов. Наши способности могут быть ограничены, пока мы не попадём внутрь.       Пока Томас говорил, внимание Дауда переключилось на Корво, уже не в первый раз за этот день. Облегчение, нахлынувшее при виде него, граничило с болью: у Дауда перехватывало дыхание каждый раз, когда что-то напоминало ему, что Корво вернулся. Не невредимый, но живой. Шрамы от ожогов, покрывавшие нижнюю челюсть мужчины, ясно показывали, как прошла его последняя неделя. Гнев, необузданный и безжалостный, вспыхивал в нём каждый раз с новой силой, когда он думал о том, как Корво оказался в ловушке на площади Холджера, во власти культистов.       — Сэр?       Дауд прочистил горло.       — Продолжай, — хрипло приказал он, хотя и не был до конца уверен в том, о чём вообще говорил Томас. Китобой вернулся к рассуждениям о расположении постов охраны и тюремных блоков. Дауд вновь перевёл взгляд на Корво.       Что бы сделал Дауд…       Он чуть не рассмеялся над собой, оборвав вопрос ещё до того, как тот полностью сформировался в его голове. Если бы Томас задержался в офисе на минуту дольше, Дауд прекрасно знал, что бы он сделал. Всплыл другой образ: его пальцы в волосах Корво, зубы на его шее, бёдра мужчины, прижимающиеся к его бёдрам.       — Судя по всему, там содержится адвокат Тимш, в том же крыле, что и Страйд, — смутно расслышал Дауд слова Томаса. — Хотя я точно не уверен, в каком именно крыле. Теперь все камеры контролируются из одного места.       Голос китобоя вскоре снова начал затихать, и Корво, должно быть, почувствовал, что за ним наблюдают. Его глаза настороженно поднялись, заметив внимание Дауда. Он инстинктивно опустил взгляд на новую отметину на своей руке.       Дауд едва сдержался, чтобы не вздохнуть.       «Я смотрю на тебя, дурак, а не на твою проклятую метку», — мягко выругался он про себя.       Когда Корво понял, что это так, он отвёл взгляд и позволил волосам упасть вперёд. Румянец, который начал разливаться по всей длине его скул, оказался почти скрыт. Глаза Чужого, Дауд никогда так сильно не хотел поцеловать кого-либо ещё.       — Я, э–э… Мастер Дауд? Что бы вы порекомендовали?       Дауд хмуро посмотрел в сторону Томаса.       — О чём?       Томас моргнул, растерянно переводя взгляд с него на Корво.       — О… о плане, сэр? Чтобы добиться успеха?       Дауд быстро понял, что не расслышал ни слова из того, что говорил Томас. Он прочистил горло, чтобы подавить собственное смущение, и попытался найти ответ.       — Я знаю способ, как проникнуть внутрь, — вмешался Корво, спасая его. — На площади Холджера я подслушал, как один смотритель сказал, что кто-то будет расследовать инцидент в тюрьме. Давайте воспользуемся этим.       Томас кивнул, всё ещё хмурясь и кидая взгляды между ними, и продолжил говорить. Корво постукивал каблуком по половицам, жуя нижнюю губу. Дауд знал, что эта привычка проявляется, когда мужчина смущён. Дауд попытался сосредоточиться на словах Томаса. Его взгляд неизбежно блуждал, как и взгляд Корво; они оба обменялись взглядами и испытали обоюдное желание, чтобы Томас поскорее покинул комнату.       Но тот этого не сделал, и каждый отправился в свои постели гораздо позже и поодиночке.

***

      Корво приоткрыл один глаз. Было слишком рано и слишком светло. В камерах под кабинетом Верховного смотрителя не было окон: ни света, ни путей к бегству. Нормальных кроватей тоже не было. Корво почувствовал под собой матрас и покрывала, окутывающие его ленивым теплом, и немедленно снова заснул.       Его затуманенный разум вернулся к прошлой ночи. Он не помнил, как покинул кабинет Дауда или добрался до своей кровати — смятой и неубранной с тех пор, как он в последний раз спал здесь неделю назад. Он вспомнил пристальный взгляд Дауда, то, как его глаза блуждали по нему остаток вечера. Он вспомнил руку Дауда на своём подбородке. Губы прижались к его волосам, а затем ко лбу, а затем…       Он вспомнил, как ему хотелось застрелить Томаса, несмотря на всю свою привязанность к этому человеку. Брови Корво раздражённо изогнулись во сне.       Когда он проснулся в следующий раз, солнце больше не било в окно. Вместо этого над районом нависла плотная облачность, принося с собой редкие капли дождя.       — Засыпай обратно.       Корво с трудом приподнялся. Рульфио сидел, ссутулившись, на подоконнике, держа в руках дымящуюся кружку.       — Что… — в горле у Корво пересохло, и он с трудом сглотнул, прежде чем предпринять ещё одну попытку заговорить. — Который час?       — Ещё рано, — Рульфио опустил взгляд, выражение его лица смягчилось, и он снова натянул на себя одеяло. — Засыпай. Не обращай на меня внимания, — добавил он. — Я сентиментальный старик, помнишь? Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       Корво вылез из постели, сразу же начиная дрожать от холода в комнате, но решил не прятаться обратно под одеяло.       — Но я хочу встать.       Рульфио, казалось, хотел возразить, но придержал язык, пока Корво натягивал сапоги, и поддержал его, когда тот, пошатываясь, поднялся на ноги.       — Упрямый идиот.       — Голодный идиот, — поправил Корво, его голос звучал немного ровнее, чем раньше, теперь, когда он стоял. — Еда — хороший стимул не спать.       — Верно. Хотя прошлой ночью ты уже и так съел половину кухни, если помнишь, — заметил Рульфио, но в его тоне было больше сочувствия, чем поддразнивания.       Он крепко держал Корво за руку, следя за тем, чтобы тот не споткнулся, пока Корво наконец не отпихнул его.       — Я могу идти сам, — настойчиво произнёс он. — Я в порядке. Оставь свою жалость при себе.       Рульфио усмехнулся, когда они вышли из комнаты и пошли по коридору. Корво слышал шум, доносящийся из кухни. Шумные споры, грохот, особенно отчётливо был слышен голос Ардана. В груди у него стало удивительно тепло от знакомых звуков — звуков, которые, как он убедил себя, он больше никогда не услышит.       В ту секунду, когда они с Рульфио вошли в дверь, кто-то врезался в него и обхватил руками за талию. Корво отшатнулся назад, прежде чем неловко обнять Галию в ответ.       — Мы все думали, что ты ушел навсегда, грёбаный ублюдок, — её оскорбление прозвучало приглушённо, так как она уткнулась ему в плечо. Корво почувствовал её тёплые слёзы на своём плече.       — Не то чтобы я жаловался, — Джордан, заметив растущий дискомфорт Корво, подошёл и осторожно отстранил Галию от него. — Но как ты выжил?       — Кого это волнует, идиот? — Галия всхлипнула. — Он, блять, жив, просто прими это.       — Иди сюда, — Джордан притянул её ближе, обняв за плечи. Галия уткнулась лицом в его рубашку, размазывая сопли по ткани. Он поцеловал её в макушку. — Это отвратительно.       — Заткнись, — Галия продолжала улыбаться Корво. — Ринальдо сказал нам, что ты вернулся. Я пыталась навестить тебя прошлой ночью, — сказала она, свирепо глядя на Рульфио, — но этот мудак не пустил нас в общежитие.       — Ему нужен был отдых, — парировал старший китобой. — Я вас всех знаю. Вы, буйные придурки, не дали бы ему ни минуты покоя.       Галия что-то ещё проворчала, но не стала этого отрицать. Она одарила Корво ещё одной, чуть более яркой улыбкой.       — У нас здесь осталось несколько дел, которые нужно сделать, так что так и быть, мы позволим тебе взять немного еды. — Она потянулась, чтобы ещё раз его обнять, но замерла на полпути. — Увидимся позже?       Корво кивнул.       Джордан начал уводить Галию. Он положил руку на плечо Корво, когда они проходили мимо.       — Рад, что с тобой всё в порядке.       — Спасибо, — Корво проводил их взглядом, затем почувствовал, как ему в руки сунули кружку и тарелку, а на плечо опустилась тяжелая ладонь.       — Давай, — ухмыльнулся Ардан, подталкивая его к одному из столиков. — Ленивый ублюдок, проспал всё утро.       Куинн и лодочник уже сидели и разговаривали, а Рульфио качал головой в ответ на всё, что говорил младший китобой.       Корво весь напрягся, увидев Дауда; Томас сидел рядом с ним и, судя по всему, со своего места сдвигаться в ближайшее время не собирался. Они, казалось, специально искали друг друга, встретившись взглядами в переполненном пространстве комнаты. Корво быстро опустил взгляд и сосредоточился на кружке кофе в своих руках. Момент, когда они остались наедине прошлым вечером, промелькнул у него в голове, и он не смог сдержать дрожь, когда опустился на стул напротив Дауда.       — Тебе холодно?       Корво старался не смотреть на Куинна.       — Отвали, — пробормотал он, когда китобой попытался приложить руку к его лбу.       — Как ты себя чувствуешь? — голос Дауда был странно мягким, и того, как он смотрел на Корво, с искренним состраданием на лице, было достаточно, чтобы вызвать ещё одну волну дрожи.       — Я в порядке, — ответил Корво.       — Вы действительно выглядите лучше этим утром, сэр, — сказал Сэмюэль с легкой улыбкой. — Определённо, гораздо более отдохнувшим по сравнению со вчерашним днём.       Корво подозревал, что выглядел он совсем не так, но он оценил усилия лодочника.       — Нет уж, нет смысла ему льстить, — вмешался Ардан, с трудом выговаривая слова с набитым кровяной колбасой ртом. — Он выглядит дерьмово.       Под столом Рульфио пнул китобоя по голени.       — Я удивлен, что он вообще смог уснуть, — заметил он. Он прищурился, глядя на Дауда и Томаса. — Со всем тем планированием, в котором вы заставили его участвовать прошлой ночью.       — Он сам настоял на том, чтобы остаться, — сказал Томас.       — И хорошо, что я это сделал, — добавил Корво. — Я знаю дорогу в Колдридж, так что к концу недели мы сможем уже освободить Страйд, — он легонько подтолкнул ногу Рульфио ботинком. — Я в порядке. Действительно. Тебе не нужно ещё больше беспокоиться обо мне.       — Я знаю, что не нужно, — признался Рульфио. — Глаза Чужого, ты действительно уже не тот маленький сопляк, которого я встретил десять лет назад, не так ли?       Корво покачал головой.       — Ну, не такой уж маленький, но все равно сопляк, — добавил Рульфио, получив одобрительное бормотание от других китобоев. Сэмюэль продолжал ковыряться в своей тарелке с едой и слушать их всех, чувствуя себя среди них совершенно непринуждённо.       — Я не так уж и плох, — пробормотал Корво.       Рульфио усмехнулся, но больше ничего не сказал. Корво всё равно не обратил на него внимания, заметив, как Куинн уставился на метку на его левой руке.       — Так это правда?       Корво моргнул.       — Вы уже знаете?       Услышав рычание на другом конце стола, Куинн поморщился и смущённо посмотрел на Дауда.       — Извините, сэр.       Дауд резко вздохнул через нос.       — После того, как Томас вернулся со своими новостями прошлой ночью, я попросил Ринальдо сообщить всем.       Корво вспомнил, что вскоре после того, как они начали планировать спасение Страйд прошлой ночью, Дауд на некоторое время покинул офис. Корво был настолько уставшим, что едва заметил это.       — И после этого я, помнится, приказал вам всем не поднимать этот вопрос, — добавил Дауд, хмуро глядя на Куинна.       Китобой нервно усмехнулся.       — В своё оправдание хочу сказать, босс, что он, скорее всего, всё равно сказал бы мне.       — Мне тоже, — сказал Ардан, взяв кусочек хлеба с тарелки Корво и отправив его в рот.       Куинн проигнорировал свирепый взгляд Дауда и ухмыльнулся Корво.       — Так он с тобой разговаривал?       — Кто?       — Кто, — усмехнулся Ардан.       — Чужой! — нетерпеливо сказал Куинн. — Давай, как ощущается метка? Каким он был?       — Ты идиот, — с нежностью сказал Корво.       — Он раскрыл тебе все секреты Вселенной?       — Оставь его в покое, Куинн, — вздохнул Рульфио.       Куинн проигнорировал его и драматично оглядел кухню.       — Он наблюдает за нами прямо сейчас? Ты его видишь?       — Куинн, — предупредил Дауд. Его более строгий тон, казалось, немного успокоил пыл Китобоя.       Корво действительно беспокоился о том, что раскроет свою метку остальным, поэтому сначала рассказал Дауду. Он знал, что Дауд, человек со своей меткой и сопутствующим ей нежелательным вниманием, поймёт. Но теперь, похоже, все знали, и, судя по возбуждённой болтовне Куинна, они не стали относиться к Корво иначе.       Он почувствовал, как с него свалилась тяжесть от этого знания, и, наконец, позволил себе поесть. Куинн продолжал говорить без остановки, в то время как Ардан и Рульфио препирались друг с другом через стол. Сэмюэль с довольным видом потягивал чай рядом с Корво, время от времени перебрасываясь предложениями с Томасом.       Именно тогда Корво почувствовал прикосновение к своей икре. Его ноги и ноги Дауда были практически скрещены под столом, и так было с тех пор, как он сел. Корво не осознавал — до этого момента.       Когда он почувствовал, как жар поднимается по шее, он занялся постукиванием по краю своей кружки.       — Эй, у тебя жар или что-то в этом роде? — на этот раз Куинну удалось хлопнуть ладонью по лбу Корво. — Сначала ты весь дрожишь, теперь весь горишь. Что с тобой?       Корво оттолкнул его локтем, чувствуя, что краснеет ещё больше.       — Отвали, — он откинулся на спинку стула, позволив Куинну обозвать его угрюмым ублюдком, а сам уставился в свой кофе.       Он не убирал ногу с ноги Дауда, пока завтрак не закончился.

***

      Дауд позволил блохастым остаться. Ему было трудно вспомнить, почему.       Четверо волкодавов, которых они спасли во время облавы, были с ними чуть больше недели. И всё же они сеяли бесконечный хаос по всей Палате. Импровизированные клетки, которые предложил использовать Андрей, не могли их удержать, о чём свидетельствовали постоянные попытки зверей сбежать.       Дауд сломал ручку пополам, когда один из них ворвался в двери.       — Нет! — его резкий тон никак не предотвратил надвигающуюся атаку, и волкодав врезался в него, упёршись передними лапами в грудь Дауда. Он толкнул животное обратно на четвереньки. — Убирайся, — прорычал он.       Собака, конечно, его не послушалась, присев на задние лапы и готовясь снова наброситься.       — Нет, — снова предупредил Дауд, прежде чем она бросилась вперед и схватила зубами край его ботинка. — Глаза Чужого, все вы — пустая трата сил и времени, — выпалил он, сумев наконец стряхнуть зверя с себя.       Вскоре блохастый мешок принялся рыскать по офису, обнюхивая каждый уголок, куда только могла пролезть его морда. Дауд откинулся на спинку стула, едва сдерживая желание несколько раз стукнуться головой о стол. Всё, что угодно, лишь бы ослабить раздражение, которое вызывали у него эти гончие. Вместо этого он нашёл новую неповреждённую ручку и попытался сосредоточиться на отчётах, которые Томас сдал ему о тюрьме Колдридж. Он поймал себя на том, что ежеминутно поднимает глаза, настороженно следя за своим непрошеным собачьим компаньоном.       Когда несколько минут спустя двери снова открылись, Дауд почувствовал, как у него сжались челюсти, готовый начать рычать на случай, если это была ещё одна псина. При виде Корво все угрозы застряли у него в горле.       — Томас и Ардан достают… — китобой остановился, увидев волкодава, который теперь обнюхивал книжную полку Дауда.       Незнакомый с запахом Корво, зверь заметил его и замер, навострив уши.       — Он не причинит тебе вреда, — заверил Дауд, хмуро глядя на существо, как бы подтверждая свои слова. — Хотя может и разозлить тебя до смерти, — он внезапно осознал, что, поскольку Корво только что вернулся в Радшор, он не знал о присутствии здесь этих собак.       — Откуда они взялись? — Корво опустился на колени, когда пёс подошёл к нему. Он ткнулся головой в плечо китобоя, радостно поскуливая от внимания, в котором ему ранее было отказано со стороны Дауда.       — Смотрители, — Дауд отложил ручку в сторону, со странным чувством нежности наблюдая, как пёс тает в руках Корво. — Андрей предположил, что они могут быть полезными наблюдателями. У меня больше соблазна сшить из них пальто на зиму.       Корво промычал что-то в ответ, занятый тем, что не давал собаке задушить его: зверь продолжал заползать к нему на колени. Дауд поймал себя на том, что забыл обо всём, что собирался сказать ещё. Выражение лица Корво было нехарактерно открытым. Обычно его глаза были ледяными, как штормы, часто посещающие Тивию. Сейчас же они были тёплыми, как серконское бренди, когда он позволил собаке обвиться вокруг его ног.       Дауд сглотнул и отметил, что его голос звучал хрипло, стоило ему заговорить вновь.       — Что ты хотел мне сказать? Об Ардане и Томасе.       Корво поднялся на ноги. Пёс потрусил за ним, когда он приблизился к столу.       — Они похищают смотрителя, которого вызвали в Колдридж. Сказали, что вернутся с ним сегодня утром.       Дауд коротко кивнул, проверяя свет в окне. Почти рассвело, что означало, что эта парочка, вероятно, вернётся уже совсем скоро.       Он оглянулся и, прищурившись, посмотрел на собаку. Она сидела у ног Корво, самодовольно пыхтя, в то время как китобой почесывал её за ухом.       — Раздражающие твари, — пробормотал он.       — Сколько их всего?       — Слишком много, — Дауд мог поклясться, что пёс мурлыкал просто назло ему, пока тёрся носом о бедро Корво. — Четверо. Андрей устроил псарню под старым зданием бухгалтерии. Дворняги продолжают вырываться на свободу, просто чтобы терроризировать меня.       Корво снова опустился на колени, позволяя существу уткнуться мордой ему в грудь.       — Они не кажутся такими уж плохими.       Внимание Дауда снова отказало ему, стоило Корво запустить пальцы в грубую шерсть зверя. Внезапно его осенило, заставив внутренности сжаться от предвкушения, это ведь был первый раз, когда они остались наедине с ночи возвращения Корво несколько дней назад.       Он практически вытянулся по стойке смирно, стоило Корво поманить его вниз.       — Иди сюда.       Очевидно, это был приказ, и, если бы это сделал кто-то другой из его людей, Дауд рявкнул бы на них, чтобы знали своё место. Но это был не кто-то другой. Поэтому Дауд отодвинул стул и, обогнув стол, опустился на колени рядом с Корво, пока голова пса не оказалась на уровне его плеч.       — Я полагаю, они приходят сюда, потому что видят в тебе вожака стаи, — сказал ему Корво.       Это могло быть поддразниванием, но поддразнивание не показалось ему тем, что сделал бы Корво. Этот человек был слишком прямолинеен для подобных действий.       — Признай их, — продолжил Корво. — Они, вероятно, оставят тебя в покое, как только ты это сделаешь.       Дауд заметил, как китобой несколько раз взглянул на его руку, прежде чем взять её. Движение было осторожным, неуверенным, прежде чем он положил пальцы Дауда за ухо волкодаву. Дауд осторожно почесал зверя. Он сердито посмотрел, когда зверь покинул пространство около Корво и начал занимать место рядом с ним. Тем не менее Дауд последовал совету и продолжил чесать его. Он даже позволил зверю лизнуть край своего рукава, прежде чем решил, что на сегодня хватит.       — Хорошо. Теперь убирайся, — проворчал он. Он был ошеломлен, когда пёс сделал, как ему было сказано: зевнул и, долго потягиваясь, вышел за дверь. Дауд уставился вслед удаляющейся фигуре. — Откуда ты знал, что это сработает?       — Новички всегда делают то же самое, — ответил Корво. — Они хотят твоего внимания и не уйдут, пока не получат его. Я видел их. Подумал, это может сработать и с гончими.       Дауд был немного смущён тем, что никогда раньше не замечал, чтобы новички вели себя подобным образом. Он поднялся на ноги и после секунды или двух внутренних споров протянул Корво руку. Китобой принял её и позволил поднять себя. Теперь они стояли близко, слишком близко, чтобы Дауд мог не обращать внимания на то, что волосы Корво едва скрывали резкую линию его подбородка, или на то, как его тёмные глаза то и дело останавливались на губах Дауда.       Дауд решил сначала заняться первым из двух вопросов. Он нежно откинул волосы Корво с его плеча, обратив внимание на шрамы от ожогов, покрывающие его челюсть. От их вида у Дауда всё ещё болело в груди: мысль о том, что кто-то может вот так прикоснуться к Корво, была непростительной.       — Это моя вина.       Корво взял его за запястье, не давая пальцам коснуться отметин. Но и не оттолкнул его.       — Я так не считаю.       — Тебя бы вообще туда не забрали, если бы я просто послушал…       — Билли была важна для тебя, — Корво слегка уткнулся лицом в ладонь Дауда, задев подбородком перчатки. Дауд почувствовал тепло его кожи через ткань. — Не вини себя за то, что хотел доверять ей.       Дауд запустил пальцы в волосы Корво, другой рукой приподнимая подбородок мужчины.       — Ты для меня важен, Чужой только знает насколько, — сказал он тихо, разочарованно. — Я должен был довериться тебе.       Корво облизал языком свои губы. Дауд проследил взглядом за этим движением.       — Ты доверил мне волкодава, — теперь Дауд не сомневался, что это было поддразнивание. — Для начала очень хорошо.       Они были одни. Они были одни, и Корво стоял перед ним, сводя с ума, всего в нескольких дюймах. Руки Дауда были в его волосах, рука Корво лежала на его предплечье, удерживая его на месте. Дауд забыл о быстро поднимающемся солнце, когда его большой палец коснулся нижней губы Корво, так близко…       Звук открывшейся входной двери заставил Корво высвободиться из его объятий.       — Сэр, — Дауд даже не взглянул на вошедшего. Он был слишком занят рассуждениями, идти ему за своим мечом или нет.       — Смотритель на жироварне Гривза, в одной из камер предварительного заключения. Ардан говорит, что он скоро должен проснуться для допроса.       Ему удалось выдавить из себя «спасибо» своему заместителю. Остаток утра Дауд провёл, проклиная имя Томаса и наблюдая за Корво с невыносимого расстояния.

***

      Корво прокрался в тренировочный зал, заставив Рульфио оторваться от работы. Китобой вернулся почти неделю назад, но следы пыток на его лице всё ещё вызывали ужас. Ожоги выглядели глубокими. Рульфио мог сказать, что тот, кто их нанёс, был не из тех, кто проявляет милосердие или сдержанность.       Тем не менее он знал, что парень не оценит сочувствия, а жалость и подавно. Поэтому Рульфио просто одарил его весёлой улыбкой.       — Ты выглядишь не очень счастливым.       Корво впился взглядом в ответ на его саркастический тон.       — Тебе здесь нужно с чем-нибудь помочь?       Рульфио стрельнул взглядом в молодого китобоя, приподняв бровь.       — Ты предлагаешь мне помощь? Ты тот самый Корво Аттано, не так ли?       — Я не хочу сейчас находиться с кем-либо ещё рядом.       Рульфио смягчился и бросил ему одно из тренировочных лезвий.       — Тогда начинай обвязывать ручки этой тканью, — проинструктировал он, указывая на стопку тканей на подоконнике. — Хват на этих штуках начинает изнашиваться. Не могу больше допускать, чтобы щенки роняли мечи себе на ноги. Как только тренировки, конечно же, будут возобновлены.       Корво сделал, как ему было сказано, усевшись на подоконник и умело обернув ткань вокруг рукояти клинка.       — Тренировки были прекращены?       Рульфио кивнул.       — Дауд заставил нас всех искать Страйд. Или, по крайней мере, освежать свои знания о ведьмах на случай, если кто-то из них окажется здесь. Он не позволит новичкам и шагу ступить за пределы Радшора. Честно говоря, я поражен, что он вообще кого-то выпустил из виду.       — Он волнуется.       — Конечно, он волнуется, — Рульфио взглянул на него. Корво не встретился с ним взглядом: его глаза были сосредоточены на клинке. — Он винит себя за то, что сделали смотрители.       — Я знаю.       — Знаешь, я тоже не думаю, что помог чем-то.       На этот раз Корво вопросительно посмотрел на него.       — Я был суров с ним после того, как услышал о Билли и людях, которых мы потеряли. И о тебе. Полагаю, он думает, что я тоже виню его во всем этом.       — А ты винишь?       — Конечно, нет. Я знаю, что он делает всё, что может, учитывая обстоятельства, — ответил Рульфио. — Я просто был зол.       — Так скажи ему это. Не делай из мухи слона.       Корво Аттано всегда был прямолинеен. Рульфио нежно усмехнулся, бросая в него ещё один тренировочный клинок.       — В твоей голове всё так просто, да?       — Нет. Это у тебя всё слишком сложно.       — Придурок.       — Но ты скучал по мне.       Рульфио покачал головой.       — Глаза Чужого, я и правда скучал.       Корво одарил его едва заметной улыбкой. Он жестом велел Рульфио бросить ему ещё один клинок, поймав его за рукоять.       — А теперь хватит обо мне, — Рульфио заметил угрюмое выражение, которое вновь появилось на лице Корво. Китобой был явно чем-то обеспокоен. — Что привело тебя в такое дерьмовое настроение? В смысле, ещё дерьмовее, чем обычно, — добавил он.       Корво запнулся, что ещё больше заинтриговало Рульфио. Он увидел, как пальцы Китобоя слегка напряглись в том месте, где они крепко сжимали меч и ткань.       — Что-то изменилось. Между мной и… — Корво сделал паузу, постукивая носком ботинка по земле. — Кое-кем, кого я знаю.       — Кое-кем, кого ты знаешь, — кое–кем. Рульфио чуть не закатил глаза. Тем не менее, он решил не подшучивать над этим. — Что изменилось, скажи на милость?       Глаза Корво потемнели, пока он обдумывал, как это сформулировать. Затем он сухо и разочарованно пожал плечами.       — Я не знаю. Изменилось. Я привык к тому, что всё происходит определённым образом, а теперь всё по-другому. Я не знаю, что делать.       Рульфио заметил, что китобой отказывался смотреть ему в глаза.       — Тебе нравится, как всё изменилось? Тебе нравятся изменения?       Несколько следующих минут они провели в молчании.       — Да.       — Тогда в чём проблема?       — Ты что, не слушал? Я не знаю, что делать.       — Ну, так ты дал Дауду понять, что тебя всё устраивает?       Рульфио подозревал, что он бы уже умер десять раз подряд, если бы выражением глаз можно было убивать. Китобой молчал, но его взгляда было более чем достаточно для ответа.       — В таком случае скажи ему. Уверен, он оценил бы твою честность, — спокойно продолжил Рульфио, стараясь не позволить ухмылке слишком уже очевидно проявиться на своём лице. — И, прости, что ты там сказал? Просто скажи ему, не делай из мухи слона? Не так ли?       Корво швырнул ему завёрнутый клинок, всё ещё свирепо глядя на него и ни в коем случае не выглядя так, будто собирался прекращать дуться. Он спрыгнул и направился обратно к дверям, его плечи были сильно напряжены.       — Беседа была полезной для тебя, Аттано?       — Да, — отрезал Китобой.       — Тогда что нужно сказать, ты, неблагодарный маленький засранец?       — Спасибо.       — Я, блять, так и думал, — Рульфио наблюдал, как Корво уходит, и после этого позволил наконец ухмылке расползтись по своему лицу.       Несколько часов спустя, когда сгустились сумерки, Рульфио заметил Корво, направляющегося в офис. Одежда смотрителя, которую они собирались использовать, чтобы проникнуть в Колдридж, была небрежно переброшена через его плечо. Рульфио схватил Томаса за руку, прежде чем тот успел последовать за Корво внутрь.       — Выпей со мной, Томас, — Рульфио наблюдал, как двери в офис закрылись. — Я уверен, что Дауд сможет прожить без тебя до завтра.

***

      Дауд вспомнил, когда в последний раз он испытывал что-то вроде привязанности к возлюбленному. Это было в порту Морли, названия которого он не мог вспомнить, во время своих путешествий по островам. Он был молод, и сын рыбака одарил его улыбкой с другого конца таверны. У мальчика были темные волосы и зелёные глаза, что было обычным явлением в тех краях. Несколько ночей, проведённых вместе, прошли как в тумане: смутная страсть, ласки между ног друг друга и мало времени для разговоров. Но он что-то почувствовал. Что-то, чего он не чувствовал с тех пор, за все последующие годы скитаний и убийств.       Кончиками пальцев он провёл по татуировкам между лопатками Корво.       Ответ был приглушен, мужчина пошевелился, наполовину во сне, наполовину наяву. Дауд уже должен был встать. Одеться и спуститься в офис, чтобы убедиться, что их окончательный план в порядке. Они собирались проникнуть в Колдридж сегодня ночью. Им нужно было подготовиться.       Вместо этого он откинулся на матрас, пытаясь разглядеть, насколько было возможно, лицо Корво под его волосами. В результате он откинул их назад и прижался губами к складке между бровями: небольшие дуги, которые всегда придавали мужчине раздражённый вид.       Корво пробормотал что-то бессвязное, уткнувшись в ключицу Дауда, продолжая дуться на то, что его разбудили. Его губы, полные решимости оставаться в твёрдой, раздражённой линии, вскоре начали касаться губами кожи Дауда, в то время как пальцы тёрлись о кожу его головы.       — Забудь о Колдридже, — голос Корво был усталым и более низким, чем Дауд когда-либо слышал. — Давай останемся здесь.       — Заманчиво, — руки Дауда, казалось, сами решали, где они хотят бродить: его ладони неуклонно скользили ниже, пока одна из них не легла на подтянутое бедро, перекинутое через его ногу. — Возможно, так и следует поступить.       Они оба знали, что не смогут. Но сейчас казалось приятной иллюзией притвориться, что это и впрямь было возможно.       Дауд не помнил, как заснул прошлой ночью. Он знал, что, скорее всего, уснул после Корво: он помнил, как мужчина забирался в его объятия, пока не осталось ни одной части его тела, до которой Дауд не смог бы дотянуться. Дауд не мог вспомнить, когда в последний раз тепло другого тела было таким желанным. Возможно, это действительно были те дни, проведённые в Морли.       — Ты о чём-то думаешь. Это отвлекает.       — Возможно, я устану от твоего умничества раньше, чем мог ожидать, — слова были смягчены ещё одним поцелуем в лоб Корво. — Я тут подумал, — признался Дауд, — что нам следовало бы сделать это неделю назад. Если бы не эти проклятые прерывания.       — В защиту Томаса хочу сказать, они дела были весьма важными.       Дауд был горячо с этим не согласен. То, как зубы Корво исследовали его горло, было гораздо важнее. Особенно сильный укус вызвал низкое рычание.       — Бесит, — пробормотал Дауд, переворачиваясь, пока не оказался над ним.       Он крепко прижал Корво к матрасу и не торопился, наслаждаясь ощущением горячей кожи под своими ладонями. Корво застонал и прижался к нему, извиваясь, когда Дауд провёл губами по его загривку. Одна рука потянулась, чтобы схватить Корво за волосы, другая скользнула вниз и провела костяшками пальцев по щеке. После прошлой ночи им, вероятно, следовало подождать. Но после прошлой недели Дауду надоело ждать, и, если судить по звукам, издаваемым Корво, то и ему тоже.       Несмотря на это, поддразнивание Дауда было медленным, тянущимся, и вскоре Корво уже раскачивался и извивался на кровати. Взглянув на его лицо, он заметил плотно закрытые глаза, задыхающийся рот на подушке, с глубоко нахмуренным выражением где-то между разочарованием и блаженством, пока пальцы Дауда раскрывали его. Дауд отстранился только для того, чтобы провести членом между его ягодиц, длинным, уверенным движением, вызвав у него очередной стон отчаяния. Вскоре Дауд решил, что ни один из них больше не сможет этого выносить.       Он снова притянул Корво в свои объятия, и мужчина с благодарностью повернулся, чтобы провести губами по шее Дауда к его губам, а его ноги обвились вокруг его бедер. У Дауда хватило здравого смысла использовать больше масла, прежде чем погрузиться в жар Корво, и ни одному из них не потребовалось много времени, чтобы отдаться страсти.       Глаза чужого, ребята будут не прекращать судачить об этом, как только узнают. И, конечно же, они узнают. Дауд едва держал себя в руках последнюю неделю, и всё же они с Корво тогда даже не спали вместе. Последствия этого действия уже были предрешены, но всё, что имело значение сейчас, — это Корво под ним, его пальцы, впивающиеся в плечи Дауда, его стоны, не сдерживающиеся, в то время как Дауд брал то, что хотел. То, чего он хотел долгое время, как он совсем недавно осознал.       Их движения утратили прежнюю сдержанность, и Корво выглядел под ним великолепно, развалившись на простынях: волосы разметались по подушке, мышцы напряглись и задрожали, когда он бурно кончил между их животами. Руки Дауда до боли сжали его бедра, отчаянно стараясь не сбиться с ритма, и он выругался в плечо Корво, когда достиг края, с радостью растворяясь в тесноте и тепле.       Когда они пришли в себя настолько, что смогли начать двигаться, не говоря уже о том, чтобы говорить, Дауд всё ещё так и не встал. Ему следовало это сделать. Он знал, что до наступления ночи нужно многое сделать, и им придётся пробираться в тюрьму. Но Корво снова начал дремать, и, казалось, его жар вызывал привыкание. Дауд посмотрел на него с доверием, очень долго и пристально посмотрел, прежде чем прижать его к себе и тоже погрузиться в сон.       Воспоминание о том мальчике из Морли внезапно исчезло: зеленые глаза сменились карими, а бледная плоть была забыта в пользу оливковой кожи Корво.