Воронёнок. Ваншоты

      Фёдор увидел эту усмешку. Он знал Финна достаточно долго, чтобы различить выражение его лица: игривая смесь осознания и ликования. Тот явно что-то задумал.       — Прекрати.       Финн резко повернулся к нему лицом, глаза большие, голубые, сама невинность.       — Прекратить что? Что я делаю?       Фёдор не был дураком. Он услышал озорство в голосе молодого китобоя, то, как слова звучали всё выше и выше в попытке изобразить невежество.       — Что бы ты ни замышлял, не обсуждал, о чём бы ни думал, прекрати это. Я знаю этот взгляд.       — Яйца Чужого, Фи, ты ничего в этом не понимаешь.       — Следи за языком.       Финн отмахнулся от него и повернулся обратно, чтобы рассмотреть то, что так привлекло его внимание.       Фёдор проследил за восхищенным взглядом послушника через кухню. К столу Дауда, где их лидер сидел рядом со своим помощником, напротив Ардана и Корво. Томас, как обычно, ковырял еду со своей тарелки и с тех, что стояли рядом; мужчина бывал ужасно голоден после того, как забывал поесть. Ардан лениво откинулся на спинку стула, ковырял в зубах и выглядел незаинтересованным. Корво, казалось, сосредоточенно уставился в пол. Китобой слегка покраснел. Возможно, Монт что-то пропустил, когда осматривал его…       Ах.       Взгляд Фёдора опустился к ногам Дауда и Корво, которые под столом были практически закинуты друг на друга. Фёдор склонил голову набок, любуясь этим зрелищем. На первый взгляд всё это было достаточно невинно, но в то же время… странно интимно. Он не сомневался, что именно это и привлекло внимание Финна.       — Пялиться невежливо, Финн, — в конце концов напомнил он новичку. Он решил полностью забыть об этой сцене — в любом случае, это было не его дело — и сделал глоток чая.       — Ставлю двадцать монет, что они трахнутся до пятницы.       Чай застрял у него в горле, и Фёдор сдавленно кашлянул, чтобы прочистить горло от попавшей в него жидкости. Он уставился на послушника, как только к нему вернулось самообладание.       — Прошу прощения?       Финн смерил его взглядом, который мог посоперничать со взглядом Рульфио всякий раз, когда тому задавали глупый вопрос.       — Ты не можешь сказать мне, что не видишь этого, — китобой махнул рукой в направлении Дауда и Корво. — Двадцать монет, — повторил он. — К пятнице.       — Ты не можешь говорить этого всерьёз, — Фёдор снова оглядел сцену. Дауд с суровым выражением лица, Корво, который избегает зрительного контакта, его черты лица заострились. Всё как обычно, за исключением того, что за контакт произошёл под безопасным столом. Контакт, который, по убеждению Фёдора, был либо случайным, либо незамеченным ими обоими. В конце концов, это был Дауд. — Ты это несерьёзно.       — Тебе нужно проверить зрение, Фи. У тебя с ним проблемы.       — С моими глазами всё в полном порядке, спасибо, — лаконично ответил Фёдор. — Если что-то и нужно проверить, так это твои грязные мыслишки.       Финн выхватил у Фёдора кружку и уверенно отхлебнул чаю.       — Я тебе говорю, — продолжил он, стараясь не поморщиться из-за отсутствия сахара в напитке. — К пятнице.

***

      — Две башни! Смотрите на них и плачьте, джентльмены — ааа! — Джордан оттолкнул Галию и потёр руку, пострадавшую от хорошо поставленного удара. — Извините, извините. Джентльмены и леди.       — Так лучше, — проворчала Галия, опуская свою монету в стопку Джордана.       Остальная часть группы неохотно сделала то же самое, и Джордан забрал выигрыш, продолжая болтать.       — Ещё один раунд? Ещё один раунд, давайте, я прекрасно себя чувствую. Меня точно хватит на ещё один заход, я уверен в этом.       — Потому что у тебя все деньги, жуликоватый мудларк, — ответил Куинн, указывая на пустое место перед собой. — Я выхожу. Но буду сдавать, — он выхватил колоду из рук Фёдора. — Кто за?       — Я за, — сказала Галия, впиваясь взглядом в карты, как будто могла получить выигрышную комбинацию одной лишь силой мысли.       — Почему бы и нет. Сдавай мне, — ответил Фёдор. У него всё ещё была приличная коллекция трофеев.       — И мне, — Ардан стукнул по столу перед Джорданом, отчего монеты звякнули друг о друга. — Кто-то должен сбить спесь с этого ублюдка, не так ли.       — А как насчёт тебя, Джен, ты в деле?       В ответ раздался тихий храп, и Фёдор ткнул Дженкинса в бок. Его голова дёрнулась, затем снова выпрямилась.       — Я бы сказал, это решительное «нет».       — Наверное, это и к лучшему, — ответил Куинн, сдавая последний сет. — В этой игре он ещё дерьмовее меня.       Они играли почти в полном молчании, разговаривая только для того, чтобы повышать или сбрасывать ставки друг друга. Когда Томас рассказал, что мост снаружи находится на волоске от обрушения, Дауд в конце концов запретил им играть в карты в радиусе ста футов от него. По правде говоря, Фёдор почувствовал облегчение; паводковые воды размыли большую часть камня, и теперь в конструкции было больше трещин, чем самого моста. Он предложил им вместо этого переехать в архивную комнату, расположенную прямо над тренировочным залом.       Внутри, конечно, было теплее, и в результате этого, должно быть, сегодня было самое большое количество раундов, которые они когда-либо играли за ночь; свечи, освещавшие комнату, почти догорели.       В конце концов, остались только Джордан и Фёдор. Ардан нервничал после того, как сдался в последнем раунде, а Галия сбросила карты в течение первых нескольких минут; теперь Фёдор боялся, что она увидела что-то, чего не видел он. Но он был почти уверен, что Джордан блефует.       — Ага… Я отвечаю тебе, — решил Джордан через несколько мгновений, бросая последнюю монету в стопку, которую они предлагали. — Итак, что у тебя есть, Фи?       — Нет, я настаиваю, — он надеялся, что его опасения звучат как уверенность. — После тебя.       Джордан ухмыльнулся, затем опустил руку.       — Каюта капитана.       Фёдор уставился на свою пару башен, вздохнул и просто бросил их на стол.       — Бездна.       Остальные застонали в унисон с победным возгласом Джордана. Он довольно скоро замолчал, стоило Куинну расшнуровать свой ботинок и запустить прямо ему в голову, а затем началась перепалка после игры. По мнению Фёдора, Ардан был ровно в минуте от того, чтобы вцепиться Джордану в горло, когда Галия наконец схватила его за плечо, чтобы остановить.       — Тихо, ребята, цыц, вы все.       Они замерли, повернув головы к ближайшему окну. Снаружи доносились лай и рычание.       — Думаю, собаки снова вырвались на свободу.       — Как, во имя Бездны, они продолжают выбираться?       — Клянусь, на этот раз Андрей забаррикадировал клетки.       — Да, он это сделал, но эти говнюки упрямы.       — Заткнитесь, — настаивала Галия. Среди рычания волкодава были слышны приглушенные голоса. — Открой окно, Ардан.       Китобой распахнул стекло пошире, и они последовали примеру Галии, столпившись у окна, чтобы посмотреть, что происходит на дорожках внизу.       Фёдор первым заметил двух гончих, бегавших взад-вперед по зданиям; судя по окрасам, это были Каллисарр и Эсма. Он уже собирался спросить, следует ли им сообщить Андрею, что звери снова вырвались на свободу, когда обнаружил источник голосов. Корво примостился на краю одной из дорожек, другая гончая — Окс, как предположил Фёдор, судя по размерам существа, — растянулась у него на коленях. Лениво почёсывая голову пса, Дауд внимательно слушал то, что говорил ему Корво.       Они сидели слишком близко, их головы были наклонены друг к другу, а колени почти соприкасались. Фёдор поймал себя на том, что отводит взгляд, пока пара разговаривала внизу. Их разговор был достаточно тихим, чтобы его можно было услышать, но Галию это не останавливало: она склонилась над оконным стеклом, чтобы послушать, и отступила обратно внутрь только после того, как Джордан предупредил её, что она вот-вот свалится.       Они снова последовали её примеру, и Ардан наконец закрыл окно обратно на засов.       — Что ж, это объясняет, почему Аттано не присоединился к нам. Ты что-то знал? — усмехнулась Галия Джордану, когда все они вернулись на свои места. — Похоже, я всё-таки отыграю свои монеты обратно.       — Нет, это ни в коем случае не произойдет раньше четверга, — сказал Джордан, хотя и бросил слегка обеспокоенный взгляд назад на улицу.       — Разве ты не видел то, что происходило там сейчас? Говорю тебе, в четверг твои хорошие монетки будут тоже хорошими, но уже моими.       — В таком случае Ринальдо должен будет мне пятьдесят, — сказал Куинн, натягивая свой ранее снятый ботинок.       — Дешёвые ублюдки. Я поспорил с Юрием и Владко на девяносто монет, что это произойдет в пятницу.       — Владко тоже мне будет должен, — добавил Джордан, — если это случится в любое время между субботой и воскресеньем.       — Идиоты, — вздохнула Галия, самодовольно скрестив руки на груди. — Они так долго не продержатся. Четверг, не позже.       По мере продолжения спора Фёдор хмурился всё сильнее и сильнее, и наконец он протянул руку, чтобы остановить их.       — О чём, во имя Чужого, вы все говорите?       Галия бросила на него взгляд, который соперничал со взглядом Финна и Рульфио в ощущении идиотизма.       — Когда Аттано и босс, наконец, переспят друг с другом. Очевидно же, — увидев его ошеломлённое выражение лица, она покачала головой. — Что, ты ещё не заключил пари? Лучше сделай это побыстрее, если ты этого не сделал, у нас есть самое большее ещё несколько дней.       — Конечно, я не сделал! — пролепетал Фёдор. — С какой стати я должен что-то ставить на подобное? Ты разговаривала с Финном?       Джордан оживился при упоминании.       — О, вообще-то я ещё не заключал пари с Финном. На какой день он поставил?       Фёдор разинул рот, пока группа продолжила обсуждать между собой, на какой день было бы разумнее поставить против Финна. Он отказался участвовать в этом разговоре, как бы Галия его не подталкивала. В конце концов он опустился на своё место, радуясь, что храп Дженкинса заглушает безумие вокруг него.       — По крайней мере, ты не вовлечён во всю эту анархию, — сказал он своему дремлющему спутнику.       — Ставлю пятьдесят на субботу, — пробормотал Дженкинс, продолжая спать.

***

      Спина Фёдора ударилась об пол, и колено врезалось ему в грудь, удерживая его на месте.       — У тебя слишком небрежная работа ногами, Ардан, — сказал Рульфио со стороны тренировочного зала, не отрываясь от своей книги. — Не то чтобы в этом было что-то новенькое, — добавил он.       Ардан убрал колено и выпрямился, подав руку Фёдору и помогая ему подняться на ноги.       — Целую неделю не покидал базу, не участвовал в боях с самого рейда, — проворчал китобой себе под нос, проигнорировав комментарий Рульфио. — Когда мы начнем уже как-то действовать? Чувствую, будто схожу с ума.       — Как ты думаешь, почему я позволяю тебе раскатывать меня по залу? — заметил Фёдор. — Мы не можем допустить, чтобы ты тайком выбирался в район Винокурни каждый раз, когда тебе становится скучно, — он содрогнулся при воспоминании о последнем случае, когда Ардан стал беспокойным, и последовавшей за этим драке с бандитами с Боттл-стрит. Фёдор подумал, что стража до сих пор не успела убрать весь беспорядок после них, хотя прошло уже несколько месяцев.       Они вновь продолжили драться врукопашную, просто чтобы немного развеять волнение в своих головах. Фёдор должен был признать, что отчасти он сочувствовал Ардану; это было неприятно, когда люди с таким характером оказывались так надолго прикованы к одному и тому же месту. Но приказы Дауда были неоспоримы. Пока не пришло время проникнуть в Колдридж и спасти Лиззи Страйд, никто не должен был покидать Радшор и рисковать ещё одной стычкой с ведьмами.       Ардан притворился, что отходит в сторону, а затем резко схватил Фёдора за плечо, пошатнув его. Он застонал, когда Фёдор снова занял оборонительную позицию и не предпринял больше никаких попыток атаковать.       — Ударь в ответ, говнюк, — насмехался китобой, подпрыгивая на носках. — Я просил тебя подраться со мной, а не ходить вокруг меня на цыпочках, словно какая-нибудь застенчивая благородная дама.       Фёдор не отреагировал на оскорбление. Он был тактиком, а не бойцом. Он знал, что настоящая драка с Арданом приведёт к тому, что у него будут болеть суставы и ныть синяки следующие пару дней.       — Ты просил меня потренироваться с тобой, а не избивать тебя до потери сознания.       — Для него это одно и то же, — вставил Рульфио, переворачивая страницу. — Как ты думаешь, почему я никогда не позволял ему тренировать новобранцев? Они бы неделями ходили в синяках.       — Это пошло бы им на пользу. Закалило бы их.       — Я тебя к ним и близко не подпущу, — Рульфио уставился на Ардана из-за своей книги. — Бедные щенки и так тебя боятся.       Фёдор окинул взглядом широкие плечи Ардана и покрытые татуировками руки, бугрящиеся под ними мышцы, и ему было совсем нетрудно поверить в данное замечание.       — Хочешь продолжить борьбу? — спросил Фёдор, отвлекая Ардана от насмешливого взгляда Рульфио.       — Нет, если ты не собираешься драться как следует, — проворчал китобой.       — Пойди и найди Дженкинса, — предложил Рульфио. — Маленький засранец всегда напрашивается на драку.       — Джен помогает на псарне.       Фёдор подпрыгнул от нового голоса, обнаружив Корво, прислонившегося к двери. Мужчина, казалось, появился там абсолютно беззвучно.       — Добрый вечер, — поприветствовал он его. Это было более чем приятное зрелище — видеть, как Корво возвращается в Зал после побега с площади Холджера. Из уважения Фёдор старался не смотреть на его левую руку; Дауд попросил их не беспокоить его из-за метки Чужого, а слово Дауда было законом.       Корво коротко кивнул ему, затем повернулся к Ардану.       — Сразись со мной, — предложил он.       — Аттано, — ухмыльнулся Ардан, хрустнув костяшками пальцев. — Ни способностей, ни оружия. Прошло так много времени с тех пор, как мы занимались этим…       Книга ударила его по голове, а затем с грохотом упала на пол.       — Ни в коем случае, — глаза Рульфио раздраженно сузились. — Ты зажат и забит, как кирпичный сортир, — он указал на Ардана, который потирал висок, а затем на Корво, — а ты был мёртв целую неделю…       — Я не был мёртв.       — Ты не в том состоянии, чтобы драться, и особенно с ним, — продолжил Рульфио, не обращая внимания на то, что его прервали. Он нахмурился, увидев тёмные следы ожогов на челюсти Корво. — Если бы это зависело от меня, ты бы всё ещё лежал в лазарете.       — Тогда я благословляю себя за то, что это зависит не от тебя.       Фёдор перевёл взгляд с хмурого лица Рульфио на сухую улыбку Корво. Он быстро отступил, когда Ардан без предупреждения нанёс удар, которого Корво едва избежал. Рульфио раздражённо вскинул руки, когда Корво бросился вперёд, чтобы нанести ответный удар. Когда они начали ссориться, Фёдор подобрал выброшенную книгу и присоединился к старшему китобою на одном из ящиков.       — Почему ты беспокоишься?       — Потому что я беспокоюсь, — ответил Рульфио, сердито принимая книгу обратно.       — Не волнуйся, Ральф, — крикнул Ардан, поймав Корво за руку и вывернув под таким углом, что на это было неудобно даже смотреть. — Я буду осторожен с ним.       — Задница Чужого, ты и осторожность, — пробормотал Рульфио себе под нос, возвращаясь к своей книге.       Фёдор откинулся на спинку стула и наблюдал за их борьбой. Пара шла на равных: скорость Корво хорошо сочеталась с грубой силой Ардана. Рульфио продолжал читать рядом с ним, но Фёдор заметил, как его глаза время от времени поднимались вверх, и как он вздрагивал каждый раз, когда Ардан наносил удар. И Ардан не сдерживался, даже учитывая всё ещё заживающие раны Корво, однако Фёдор знал, что это было скорее проявлением доброты, чем чего-либо ещё; Корво презирал жалость любого рода и, конечно, не поблагодарил бы Ардана, если бы тот попытался отнестись к нему снисходительно. Было это и то, что Корво выкладывался настолько хорошо, насколько мог. Похоже, оба мужчины остро нуждались в том, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию.       В поле зрения появилась фигура в красном, отвлекая Фёдора от боя. Он и Рульфио кивнули в знак приветствия Дауду.       — Кто-нибудь из вас видел…       — Он здесь, — оборвал их лидера Рульфио, кивнув головой в сторону Корво, в то время как пара китобоев продолжала драться.       Они не остановились, когда вошел Дауд, потому что, как предположил Фёдор, они были слишком поглощены своей потасовкой, чтобы вообще заметить его. Он бы спросил, откуда Рульфио узнал, о ком спросит Дауд, если бы они с Корво не проводили почти каждую свободную минуту в обществе друг друга с тех самых пор, как китобой вернулся.       — Лучше не прерывай их, если только это не вопрос жизни и смерти, — кисло посоветовал Рульфио. — Моё запястье всё ещё болит с того последнего раза, когда я пытался разнять одну из маленьких потасовок Ардана.       Дауд пренебрежительно хмыкнул. Их предводитель облокотился на ящик рядом с ними, суровым взглядом следя за схваткой. Фёдор время от времени бросал на него взгляды и пришёл к выводу, что внимание Дауда было приковано исключительно к Корво. Фёдор тоже наблюдал за этим; за тем, как двигался этот человек, предвосхищая каждый удар своего противника, за действиями, чёткими и отточенными годами тренировок. Он должен был признать, что наблюдать за ним было приятно.       Несмотря на то, что Корво был опытен, мускулы Ардана представляли собой грозную силу, которую трудно было преодолеть, и Фёдор мог видеть, как усталость просачивается в более легкие движения Китобоя. Следующему удару Ардана удалось зацепить челюсть Корво сбоку, отбросив того к дальней стене. Фёдор тихо зашипел при виде образовавшегося пореза; тонкая струйка крови сочилась из рассечённой кожи. Тем не менее, Корво быстро взял себя в руки и вернулся к активным действиям.       Достойно восхищения, отдал должное своему другу Фёдор, хотя и подозревал, что бой закончится поражением Корво.       Что-то вспыхнуло в его боковом зрении, и слабый зелёный отросток — его свечение было незаметно, если не обращать внимания — дёрнул руку Ардана в сторону, когда он снова замахнулся. Ардан промахнулся на несколько сантиметров. Рульфио фыркнул, когда Корво взмахнул ногой, чтобы подставить Китобою подножку, отчего тот грохнулся на потрескавшиеся доски пола под ними.       Фёдор искоса взглянул на Дауда как раз вовремя, чтобы заметить, как под перчаткой потухла метка.       — Ну что ж, — Рульфио поднялся, когда стало ясно, что бой окончен, и подошёл, нависая над Арданом. Он протянул руку, но его ухмылка была безжалостной, когда он добавил: — Должен сказать, сокрушительное поражение тебе идёт.       Ардан ударил его ногой по ногам, отчего Рульфио рухнул рядом с ним.       — Ублюдок.       — Идиот.       Фёдор вздохнул и двинулся, чтобы помочь им подняться с их общей кучи на полу. Пока они отряхивались, взгляд Фёдора снова отыскал Дауда, на этот раз скорее из любопытства, чем случайно.       Их предводитель не обратил на них внимания, вместо этого подойдя к Корво. Фёдор попытался разобрать, о чём идёт речь; он не мог разобрать слов, но достаточно хорошо читал по губам.       — … тебе больно?       — Ничего страшного, я сам напросился на драку. Это моя вина.       — И всё же, — Дауд потянулся к порезу возле рта Корво, прежде чем, как показалось, передумал. Фёдор заметил, как его кулак слегка сжался, словно руку в перчатке внезапно скрутило. — Тебе нужно будет принять эликсир, как только мы поднимемся наверх.       Корво выпятил челюсть.       — Я тебе нужен для чего-то?       — Томасу нужен план Канцелярии Верховного Смотрителя, если ты его помнишь.       — Весь план? У Честера есть большая его часть в записях.       — Нам нужна та секция, в которой находится кабинет Верховного смотрителя. Смотритель, которого мы перехватили, слишком нервничает, чтобы что-либо нам сказать.       — Хорошо. Я её помню.       Наступило небольшое молчание, во время которого Дауд указал жестом на растрёпанные волосы Корво и сказал что-то, от чего брови китобоя смущённо изогнулись. Выражение лица Дауда было мягким, и, хотя не было ничего, что должно было заставить Фёдора отвести свой взгляд, он почувствовал, что очень хочет это сделать. Это было мучительно интимно, так же, как и под окнами архивной комнаты, а до этого — на кухне за завтраком.       После того как Дауд и Корво отправились в офис, Рульфио похлопал Ардана по плечу.       — Я бы сказал, тебе не повезло. Четверг, по-моему, выглядит довольно многообещающе.       — Грёбаное дерьмо, — выругался Ардан, слегка сдуваясь. Он провёл рукой по волосам, уставившись на дверь. — Я был уверен, что это займёт у них больше времени.       Фёдор нахмурился, прежде чем его глаза расширились, и он уставился на Рульфио. Он почувствовал что-то похожее на предательство.       — Нет. Только не ты. И ты тоже.       Рульфио приподнял брови.       — Что?       — Ты… — Фёдор указал на дверь. — Пожалуйста, ради Звёзд, не говори мне, что ты тоже в этом участвуешь.       У Рульфио, по крайней мере, хватило порядочности выглядеть виноватым, когда он пожал плечами.       — Казалось, это лёгкие деньги.       — Чужой, забери меня, — Фёдор вскинул руки и направился к выходу. — Я сдаюсь. Вы все идиоты.       — Идиоты? Как грубо… Подожди, Фи, тогда на какой день ты поставил? — вопрос Рульфио настиг Фёдора, когда тот уже шёл по коридору, намереваясь уединиться и выпить чего-нибудь покрепче.

***

      — Среда… День недели… — Фёдор несколько раз щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить порядок букв. Он в последний раз торжествующе щёлкнул. — Среда!       Хобсон приподнял кустистую бровь, глядя на него поверх кухонной стойки.       — Попробуй ещё раз.       — Долбанная среда, — повторил Фёдор. Он наклонился вперед, оказавшись почти нос к носу с их поваром. — Если все остальные думают, что они такие обалденно умные — о, четверг, нет, нет, пятница, нет, в любое время между субботой и воскресеньем! — тогда я сдаюсь. Я сказал, что сдаюсь, так что, во имя Бездны, я сдаюсь.       Он со стуком поставил свой стакан на стойку, несколько раз неуверенно похлопав Хобсона по щеке.       — Сто монет, Хобс. Сто монет, — он удовлетворённо кивнул. — На среду.

***

      Финн надулся поверх своей кружки, пока они с Фёдором наблюдали за другим концом кухни. Корво вошёл всего несколько минут назад, волосы, как всегда, растрёпаны, взгляд обычный. Но всё стало очевидно в тот момент, когда он сел рядом с Даудом.       Финн тяжело вздохнул.       — Я был уверен, что это произойдёт в пятницу.       — Так тебе и надо за поспешное заключение пари, — Фёдор насладился раздражённым хмыканьем, которое услышал в ответ. — Сколько монет ты проиграл?       — Много, — поморщился китобой.       — Выше нос. У тебя не может быть всё ещё хуже, чем у меня, — сказал Джордан, взъерошивая волосы новичка, весёлый даже перед лицом поражения.       — Да, или у меня, — Ардан, казалось, тоже не слишком беспокоился. Хотя он подливал изрядное количество бренди в свой утренний кофе. Жидкая храбрость, подумал Фёдор, на тот случай, если Юрий и Владко неизбежно придут позлорадствовать. Этим двоим Ардан задолжал больше сотни монет.       — По крайней мере, я не Галия.       Ответный хмурый взгляд Галии был безжалостным.       — Конечно, смейся дальше. Должно быть, приятно не быть обязанной каждому китобою во всем сраном районе, — проворчала она в свою чашку.       — Тем не менее, я рад за них, — Финн удостоился нескольких недовольных взглядов, чтобы высказать своё мнение. — О, да ладно, только посмотрите на них. Не видел, чтобы босс улыбался… — он нахмурил брови, будто бы его встревожила эта мысль. — Не думаю, что вообще когда-либо.       Несмотря на свою угрюмость, группа посмотрела в сторону Дауда. Фёдор должен был признать, что новичок был прав. Он никогда не видел, чтобы Дауд так на кого-то смотрел.       — Полагаю, это стоило всех этих глупых ставок, — призналась Галия. Она толкнула ботинок Фёдора своим. — Наверное, в конце концов стоило прислушаться к нашему главному тактику. Всегда могу рассчитывать на то, что ты будешь благоразумным, да?       — Да, что ж, — размышлял Фёдор, помешивая свой напиток в кружке, стараясь не       выглядеть слишком довольным собой. — Вы не сможете сказать, что я не пытался вразумить вас всех…       Большой мешочек с монетами с грохотом упал на стол. Фёдор, защищаясь, сжал свою кружку с чаем и посмотрел на их хмурого повара.       — Сотня монет, — выдавил Хобсон. — Среда. Бездна, ну и удачная догадка, Фи. Напомни мне никогда больше не ублажать твою пьяную задницу.       Фёдор почувствовал, что все взгляды мгновенно оказались устремлены на него, пока он сам смотрел вслед удаляющейся фигуре Хобсона. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда он вспомнил своё пьяное пари на кухне.       Он медленно и смущенно забрал мешочек и привязал его к поясу.       — Ты, должно быть, издеваешься надо мной.       Фёдор поморщился от убийственного тона Галии.       — Удачная догадка? — он попытался казаться невозмутимее, но только сильнее съёжился от огня в глазах остальных китобоев.       — Только не говори мне, Фи. Только не говори мне, пока мы здесь с пустыми, блять, карманами, а у тебя в кошельке красиво лежит сотня монет из-за одной удачной, блять, догадки.       — Я, ах, — Фёдор попытался улыбнуться, но он чувствовал, как другие дюйм за дюймом отодвигаются от опасной зоны, которой в данный момент резко стало его место за столом. — Сделал только одну ставку, ага.       Для женщины, которая гордилась своей самодисциплиной, Фёдор был впечатлён свирепостью, с которой Галия бросилась к нему через стол.

***

      Корво бросил взгляд в дальний конец кухни. Его взгляд наткнулся на Фёдора, отчаянно спасающего свой напиток, и Галию с дикими глазами, которую удерживали Джордан и Ардан.       — Что происходит?       Дауд проследил за его взглядом.       — Судя по всему, это первая драка за утро, — у него было выражение лица и поза человека, который видел подобные вещи каждое утро в течение долгого, очень долгого времени.       — Оставить их в покое?       — Оставь их в покое, — подтвердил Дауд, демонстративно сосредоточившись на своём кофе, в то время как другие китобои проходили мимо них, чтобы посмотреть на суматоху. — Им это скоро надоест.       Что-то разбилось. Кто-то громко выругался. Дауд наблюдал, как пар потихоньку вылетает из его кружки.       — Как нам повезло, что ты у нас главный, — сухо сказал Корво. Он прижался к Дауду, гадая, всё ли в порядке. На самом деле это было глупо; он проснулся этим утром в объятиях мужчины, осквернившего его в постели целых два раза всего за последние несколько часов. Простое прикосновение не должно было заставлять его сердце биться так быстро. — Ты не думаешь, что тебе следует хотя бы провести расследование?       Дауд хмыкнул, наблюдая, как всё больше и больше китобоев присоединяются к драке. Пока его подчинённые были заняты, он позволил себе положить подбородок на макушку Корво.       — Я сомневаюсь, что то, чем они так увлечены, имеет хоть какое-то отношение к нам, — заверил он, прижимаясь губами к непослушным волосам Корво. — Просто оставь их в покое на некоторое время.       Корво не стал спорить. Они наблюдали, как Галия схватила с пола толстый упавший мешочек с монетами и выбежала из комнаты, а Фёдор быстро последовал следом за ней.