На войне нет места для любви

Леви сидел за барной стойкой, беспокойно сжимая стакан тремя пальцами, по привычке держа его аркой. Содержимое было чем-то неизвестным, налитым барменом после требования «чего-нибудь покрепче». Вкус был странным, будто еловая смола на губах, а крепость всё равно не шла ни в какое сравнение с кротовухой Подземного города. Впрочем, с ней вообще мало что могло соперничать. Однополые отношения в Марлии были вне закона, но все знали, что это за заведение. Сам Леви вспомнил про него, потому что слышал, как двое молодых людей обсуждали поход сюда за чашечкой чая. Он тогда быстро смекнул, что к чему. Люди приходили сюда, понимая, что рано или поздно будет облава, показательная порка. Чем чревато обвинение в гомосексуализме? Принудительным лечением? Тюрьмой?.. Но сейчас никто не хотел об этом думать. Зал был полон мужчин. Они разговаривали, смеялись. Держались за руки. Что Леви тут забыл? Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Когда война кончилась, Леви выпивал, но он всегда приходил в пивную днём, когда в ней почти не было людей, кроме таких же несчастных забулдыг, как он сам тогда. Но это была и не просто пивная или трактир. Здесь была сцена. Люди были прилично одеты. Они приходили сюда не просто пообщаться и поесть, а уйти с новыми специфическими знакомствами и впечатлениями. И в подобном месте, да ещё и в час пик, он бывал давным-давно... Мимо него прошел молодой парень в расстегнутой наполовину рубашке. Он подошёл со спины к сидящему прямо рядом с Леви человеку и осторожно положил ладони на его плечи. Мужчина испуганно повернулся, но, встретившись взглядом с молоденьким мальчиком, он будто растаял. Его губы растянулись в улыбке. — Совсем как дома, а Леви? Что смотришь, трактирных проституток давно не видел? ...В подобных местах он бывал только когда Кенни учил его жизни в подземной клоаке. Его голос нельзя было перепутать ни с чьим другим. Пускай и не галлюцинация — всего лишь воспоминание. В одном из таких заведений работала и его мать. Леви передернуло всем телом, он уткнулся взглядом в уже пустой стакан, лишь бы не видеть разворачивающуюся рядом сцену. Неужели испугался? Разве сам пришел не за этим? Воздух заполонил сигаретный дым. — Мистер, вам повторить? — Запоминай, запоминай, что тебе наливают! И всегда следи, кто трогает твою посуду. В следующий раз тебе могут налить что-то совсем другое, пусть и под тем же названием. — Да. Леви опрокинул второй стакан. Он пришел сюда, чтобы забыть Эрвина, но пока его место просто занял Кенни. Ещё неизвестно, что хуже... Парочка рядом уже жадно целовалась, не обращая внимания ни на что вокруг. В животе завязался узел отвращения. Это так сам Леви выглядел, когда Эрвин зажимал его? Кажется, надо было вернуться домой: глупо было идти сюда, надеясь с кем-то познакомиться. Никто бы не рискнул подойти к хмурому коротышке с изуродованным лицом, а он сам к кому-либо — и подавно. Аккерман в самом деле хотел было подняться и сбежать из этого места, но тут услышал аплодисменты и присвистывания толпы. От неожиданности он остановился и повернул голову к сцене, расположенной напротив столиков. Оказалось, под бесформенной тканью скрывался большой музыкальный инструмент с бесчисленным количеством черно-белых клавиш. Леви видел подобный только однажды, когда был вторым номером Эрвина на светском приеме в доме у одного из столичных офицеров. Он тогда сказал, что инструмент называется «рояль», что значит «королевский». Только этот был по сравнению с тем совсем небольшим и почти несуразным. За клавиши сел стройный невысокий человек в черном костюме. Он деловито поправил рубашку, пододвинул стульчик поближе к инструменту и поднял руки таким плавным движением, словно собирался взлететь. Он выжидающе посмотрел за кулису. — Что, останемся на шоу? — Да иди к черту, — шикнул Леви себе под нос. На сцену к микрофону вышел второй музыкант. На нем была такая же черная одежда, но лацканы россыпью украшали поблескивающие камушки из чёрного стекла, а сам костюм был будто на размер меньше необходимого — ткань обтягивала его мышцы так сильно, что с тем же успехом музыкант мог выйти голым. Аккерман почувствовал, как у него горят уши. Он хотел заставить себя не смотреть, но это было бы слишком просто — в конце концов, он же намеренно шел сюда за этим. Тот мужчина был мускулист: крепкие плечи, мощные бедра. Через узкие брюки при правильном падении света был виден бугорок члена. Леви, красный до затылка, заказал ещё выпивки. Да, как он уже давно понял, похожие люди ему и нравились. Но это было стопроцентное попадание. — Девочкам всегда нравились мудаки и музыканты, хотя трахаться умеют только первые. Он ещё даже не запел, а ты уже готов ноги раздвинуть, а, шкет? По залу разлилась фортепианная музыка, все затихли. Два такта вступления, и мужчина запел вкрадчивым баритоном. У Леви перехватило дыхание. Ей-богу, лучше бы он ушел. Пианино совсем не перебивало голос, аккорды были мягкими, направляющими музыку и сохраняющими ритм при сбитых сильных долях вокальной партии, но добавляющими неспешной песне динамики.

What you did to me

I don't give up

I don't regret to be

The one who kills you tenderly

Это была песня о любви и предательстве. Такие песни обычно пели… девушки. И в обычных заведениях, в самом деле, выступали, как правило, женщины, но здесь им было не место, так что исполнял роль певицы мужчина. Но даже то, как он жеманно покачивал бедрами, откидывал голову, демонстрируя мощную шею, и обхватывал стойку микрофона двумя руками, сквозило властностью и мужественностью.

Touched by the hands of lie

I don't believe

And even if you die

It is a lie

Может, дело было в его хрипловатом низком голосе, от которого у Леви кружилась голова? Или голова кружилась просто от выпивки?.. Во время проигрыша пианист подался вперёд, ловя взгляд певца. Они улыбались друг другу заигрывающе, ловя такт словно по дыханию. Пианист запел высоким мягким голосом, и второй мужчина вторил ему почти басом, не разрывая зрительного контакта. Don't tell me I can't stand the pain

Don't tell me I can't stand the pain

You kissed that creatures in the rain

You kissed that creatures in the rain

Don't tell me I can't stand the pain

Don't tell me I can't stand the pain

Don't-don't tell me...

Леви досадливо цыкнул и отвернулся. Он и сам не мог понять природу своего разочарования, но эти двое слишком преданно смотрели друг другу в глаза. Или он всё надумал?.. Как будто ему что-то светило... — Что, хотел уже охомутать его, да? А у него-то уже и па-арень есть. На вид мужик-мужиком, а тоже из этих, ну и мерзость. Да за такими, как он, бабы в очередь выстраиваются. Ну, попытай удачу, если готов посмотреть, как он до тебя целое стадо перетрахает. Думать об этом было гадко. Нет, это сам Леви был гадким. Чертов Кенни не хотел уходить из головы. А идиотская песня навевала мысли об Эрвине. Только начал забывать...

Now there's nothing to know

Once again

Time for you to go

— Бармен, один виски. И повторите этому джентльмену. Музыка стихла. Перед Леви поставили четвертый стакан, хотя он ещё не выпил третий даже наполовину. Он поднял голову и уставился прямо на подошедшего. Капитан и не заметил, что сладкая парочка, сидевшая рядом с ним, давно удалилась. — Меня зовут Август. Будем знакомы? — протянул он руку, нахально улыбаясь. — Леви, — не мигая, тот пожал ее тремя пальцами. — Не видел тебя здесь раньше. Давно тут отдыхаешь? — Пришел прямо перед концертом. Может, ты и раньше меня видел, просто не запомнил? — Да уж вряд ли. Леви хмыкнул и отвернулся. Его сложно было не запомнить. Он принял предложенную выпивку, но не собирался делать ответный ход. Ему всё ещё не было понятно, что этот мужчина от него хотел. — Ждёшь, что как девку тебя обхаживать будут? А не боишься, что и расплачиваться придется как девке? Он поджал губы и стиснул стакан, отчего пальцы немного неестественно изогнулись во внешнюю сторону. Леви чувствовал, что за ним наблюдали, пусть этого и не видел — этот подонок подошел справа. Музыка заиграла снова. И эта песня была ещё романтичнее, темп — быстрее, а голос проникал в самое сердце. Леви не хотел признаваться, что ему нравится нечто подобное, но даже текст его трогал. Он был слишком пьян.

He was the light of my youth

My only real life

Ruined by different views

Like a holy knife

— Что ты хотел? — Сте ты хател? — Кенни передразнил его. — Пообщаться с кем-нибудь. Разве ты пришел сюда не за этим же? Слушай, там освободился столик, не хочешь присесть? Леви пришлось повернуться почти полностью, чтобы посмотреть, куда он кивнет головой. — Да, почему бы и нет...

He said

«All you've been to me

People would be happy to be

Into the water

Into the sea»

Он поднялся с барного стула, нелепо соскочив с него из-за маленького роста, и его тут же повело. Август подхватил его под локоть и улыбнулся. Опять справа. На сцене снова пели дуэтом. Пианист протяжно задавал первую строку, и певец продолжал заигрывающе, скользя одной рукой по пианино, второй — по своему плечу, будто обнимая себя вместо другого мужчины. I love you... to the end...

Tell me, tell me

Who's the man on your side?

Who's your light now?

— Леви, оторвись от сцены, споткнешься же... — Август мягко повернул его к себе, переместив одну руку с локтя под лопатки, а вторую — на острый подбородок. Их взгляды пересеклись. У него были сильные руки. Ясные глаза, чтобы посмотреть в которые, Леви бы пришлось встать на цыпочки. Широкая грудь почти ровно на уровне его лица, на которую было бы так удобно положить усталую голову. И пахло от него чем-то мужским... Сквозь пелену мыслей он не сразу почувствовал, как Август большим пальцем мягко скользит по его шраму на щеке, переходя на губы. Таблетки всегда немного притупляли тактильные ощущения, но алкоголь возвел этот эффект в абсолют, отчего Леви едва осознавал, что стоит на полу. Но он не позволил чужим пальцам открыть свой рот. — Тебе идёт этот румянец. I love you... to the end...

Tell me, tell me

Who's the man?

Tell me, who's the man?

— Твоя мамаша делала это хотя бы за деньги. А у тебя какое оправдание, щенок? Леви резко отстранился, словно его ударило током. Он чуть было не упал, но Август крепко перехватил его за запястье и помог сесть за небольшой круглый столик. Через несколько секунд он туда же поставил два оставленных на барной стойке стакана. — Прости, я не хотел тебя смутить. Но тебе надо хоть немного расслабиться, — он подвинул к Леви его алкоголь поближе, и тот, не сильно отдавая себе отчёт в своих действиях, послушно сделал глоток. Казалось, напиток горчил ещё сильнее, чем прежде. Он неловко стукнул стаканом о столешницу. Даже язык немного онемел. — Если вкус странный — выкидывай это пойло нахрен. Леви не слушал Кенни. Он почувствовал, что его мучит жажда, но рядом не было воды. Только незнакомый алкоголь. Он хотел было спросить, почему Август решил выбрать именно его, но на самом деле не хотел знать ответа. Ему было приятно думать, что он просто кому-то... Понравился. Несмотря на рост, немодную прическу, шрамы, серьезный вид. А вдруг даже благодаря им?

The silence of a queer

Will drown the atmosphere

Until you play your own tone

О чём была эта новая песня?.. Она звучала так соблазнительно вульгарно. Рука Леви безвольно лежала на столе. Август положил на нее свою и скользнул пальцами под рукав. Это будоражило. Он ещё никогда не позволял кому-то так касаться себя. Никто просто не осмеливался. Но разве это было не приятно? Может, если Леви хочет что-то поменять в своей жизни, стоит позволить кому-то хотя бы ненадолго забрать контроль? Хотя даже если бы он хотел, он бы не смог вернуть его себе, будучи настолько пьяным. Это бы только разрушило момент.

There is nothing to declare

It's a wireless affair

We never try to understand

Why don't you dress me like a fan

— Леви, мать твою ебать, приди в себя! Весь в свою мамашу, как та была шлюхой, так и ты туда же... Что, уже представляешь, как скачешь на его хую, а?! Может, ещё чтобы этот педик со сцены тебе в рот вставил по самые яйца?! Леви игнорировал. Но он чувствовал. Чувствовал, как за его правым плечом стоял Кенни. Он орал ему на ухо, замахивался для удара, дымил сигаретой в лицо. Леви не поворачивался. Он замер, смотря прямо в глаза Августа, и тот отвечал, не избегая стеклянного взгляда напротив. В его чистых глазах не было и тени тревоги, словно всё было так, как и должно было быть. Они просто молча держались за руки.

Sex will cover your black machinery

Let me inside, let me inside…

Welcome to your own body company

Let me inside, back tight…

You are stronger, lets bite in harmony

Let me inside, let me inside…

So welcome to your own body company

Let me inside, back tight… А что, если так? Что, если Леви правда этого хотел? Чтобы Август взял его сзади. Чтобы музыкант держал за волосы. Чтобы Эрвин смотрел — смотрел, как его собственность разрывают на части. Он резко встал. К горлу подкатила тошнота, колени подкашивались. Он вдруг понял, что не может сам сделать и шага. — Мне... Нужно в туалет. — Конечно. На голодный желудок пьют только бляди и долбоебы. А для долбоеба ты прожил уже слишком долго. Тц. — Я провожу тебя.

…You break me down and play insane

Уборных было две, но обе были ужасно тесными и грязными. Впервые в жизни Леви было плевать. Он оперся ладонями на стульчак, и его едва не вывернуло наизнанку. — Ну, вот ты и приехал, дружок. — Чт... Что?.. Леви вдруг осознал, что чувствует бедрами человека сзади. Он попытался разогнуться, но Август положил тяжёлую ладонь между его лопаток. Его снова стошнило. На грани сознания он услышал лязг ременной пряжки. Дверь закрылась на защелку. Во рту было горько.

Cutest girl behind my door

Everybody's hiding in love from war

The beauty broke down their chains somehow

Who's gonna living on my body now?

— Ты же будешь хорошим мальчиком и не станешь кричать, м? — в грязный приоткрытый рот протолкнулись чужие пальцы. Эти мерзкие слова принадлежали уже не Кенни. Леви попытался отплеваться, но мужчина только сильнее сжал его подбородок, заталкивая фаланги почти к самому горлу и вдавливаясь в ослабевшее тело. Та часть его разума, которая не до конца понимала, что происходит, ощутила такое бессилие, что в один момент ему стало совершенно наплевать. Но была часть, которая понимала. И она только просыпалась. Его пустой взгляд был направлен в грязный толчок, запястья тряслись, норовя вот-вот соскользнуть с холодного ободка. Август одной рукой стащил с него брюки и белье до бедер. По голой ягодице прилетел унизительный шлепок. Чуть ниже поясницы лег горячий член.

Drop her white pants wide open warm

Now, she's slipping on her uniform

And every second would become so misdefined

Girlfriends girlfriends never could be mine

— Что, может, попросить его отпустить тебя? Или, может, посмотрим, что будет дальше? — Кенни стоял рядом. Леви чувствовал запах его пота и дешевого одеколона. Он ухмылялся. — Ты ведь знал, к чему всё идёт, а? А если так, к чему мне вас прерывать? Наслаждайся своим выбором. Не пожалей о нем. Не встретив больше сопротивления, насильник вытащил пальцы изо рта и грубо скользнул по сжавшемуся отверстию. Когда Леви начал заваливаться набок, он другой рукой перехватил ворот его рубашки, смяв ее так, что нижнему стало трудно дышать. Голова безвольно повисла. Перед глазами плыли цветные круги. — Ты так обдолбан, что я даже растягивать тебя не буду, чтоб ты хоть что-нибудь почувствовал, — он приставил член к анальному отверстию. Леви стиснул зубы и зажмурился. Он ощутил жар и острую боль, как если бы Август решил использовать нож, а не свой член. Крик потонул в широкой ладони. Она больше не держала за шиворот, но дышать стало только тяжелее. Боль была такой сильной, что ни таблетки, ни алкоголь не были над ней властны, она не растекалась по телу, а была жестоко сконцентрирована в районе ануса и внутри тела. Август не ждал, пока тот привыкнет. Он сразу начал двигаться.

What can I do? What can I say?

Choose your weapon, time to pay.

Forget about the second day…

We could be friends with a kiss and flow

Choose your weapon, time to go

A military fashion show

На унитаз закапали красные капли, во рту появился знакомый металлический привкус. По костяшкам Августа текла кровь из носа Леви. Кажется, так бывает от повышенного давления?.. — Давай, сдохни ещё у него на руках. Этого же ты хотел на самом деле? Будь хорошей сучкой, попроси себя придушить. Уверен, ему это очень понравится. Казалось, сейчас Кенни снимет штаны и сам присоединится к изнасилованию. Или обоссыт его из презрения. Но он просто стоял и смотрел, как его племянника втаптывают в грязь, только стряхивая пепел своей сигареты ему на лицо. Это было его очередным уроком. По щекам нижнего потекли слезы. Одна ладонь соскользнула с фаянса, и если бы не мокрая от крови, слюны и слез рука, крепко зажимающая рот, Леви бы упал головой прямо в свою рвоту в туалете. — Какой же ты бесполезный кусок дерьма, — насильник зарычал и резко дернул свою жертву на себя. Из кармана Леви выпал полупустой блистер обезболивающих. — Ах ты... Если бы я знал, что ты уже на чём-то сидишь, не стал бы делиться своим добром даром. То-то тебя так хорошо взяло. Август схватил Леви за плечо и разогнул, не выходя из него, а затем припечатал лицом к стене. Мягкий кирпич крошился и в отместку царапал нежную кожу. Одну его руку он заломал за спину, чтобы в голове и мысли не возникало о побеге. Но ее и не было. Не так же ли хотел сделать Эрвин, когда приходил неделю назад? — Чем это он там с тобой поделился? А ты и не заметил, а, коротышка? Бывшего капитана Разведкорпуса вдалбливали в стену и заставляли выгибаться одновременно, отчего поясница исходила на излом. Сам он еле-еле стоял на цыпочках. Ему же нравились мужчины повыше... Сильные мужчины повыше... — Что, горькая была последняя порция? Как будто ты не обратил внимание... На этот раз Леви повезло. Август впечатал его в стену правой щекой, и теперь, сквозь полумрак и головокружение, он мог видеть лицо того, с кем согласился провести этот вечер. И это лицо не было безумным. Это было лицо полного осознания своей власти. — Ты такой красивый, Леви, — он огладил его щеку тыльной стороной ладони, стирая с нее слезы и кровь, — такой послушный... Приходи ещё, если тебе понравится сегодня. Или если тебе будет что-то нужно... — ...А ты обратил, уж я-то знаю. Не прикидывайся дурачком.

Cutiest girl ask for more

Unfortunately someone's creeping on my floor

An empty glass, a topless babe, a knock on the door

Girlfriend's girlfriends never could be more

Леви зажмурился. Эта поза не была такой глубокой, боль отходила на второй план и растворялась совсем. Теперь она больше походила... на удовольствие? Грязное, опасное, унизительное. Он уже не понимал, правда ли не мог сопротивляться или сам выбрал покорность. Его рот был открыт. Но Леви не кричал и не звал на помощь. Он обжигал тяжёлым дыханием пальцы своего палача, размазывающие по распухшим губам слюну, кровь и рвоту. Кажется, ему нравились такие мерзкие вещи. И капитану самому хотелось быть мерзким. Это проснулось его животное желание, которое и привело Леви сюда. Та самая часть разума, которую он столько раз подавлял, втаптывал в самые задворки сознания. И сегодня он позволил ей взять верх. Позволил ей заставить себя прийти сюда. Напиться. Раздвинуть ноги в грязном туалете. Не дать себе сделать ничего для собственной защиты. Позволил ей говорить голосом Кенни, что он всё это заслужил. Август обхватил ладонями его шею. Даже просить не пришлось... От оставшейся на них влаге они уже не были такими тёплыми. Его темп сбился. Леви царапал кирпичную кладку, пытаясь удержаться на ногах, ногти ломались и забивались рыжей крошкой. Руки на горле сдавливали всё сильнее, воздух едва проходил с хрипами и кашлем. По бедрам что-то текло. Леви попытался открыть глаза, но изображение тут же расплылось. Глазные яблоки закатились под верхние веки. Август замер, втолкнувшись так глубоко, как только смог. Перед тем, как потерять сознание, Леви чувствовал его жар и пульсацию внутри себя. Это было хорошо.