You Signed Up For This \ Ты на это подписался

От лица Регулуса — Здесь слишком жарко, — бурчит Регулус, едва сойдя с трапа. Абсурдно, но его первый инстинкт это оглядеть толпу вокруг, как будто он не летел с ними только что пять часов в самолете. Ну и плюс несколько сотрудников аэропорта. И все же, он чувствует, как нервное напряжение слегка спадает, когда его взгляд ни на ком не задерживается. Ты не встретишь его тут. Перестань паниковать. К счастью, его мысли быстро переключаются на то, что тут отсутствует карман, ведущий прямо в аэропорт. Вместо него он идет через металлический трап, ведущий на взлетную полосу. Регулус, вместе с сотней других туристов (сколько вообще человек помещается в самолет? Надо будет потом загуглить), стоит прямо на горячем асфальте. Чудовищно. Такого приема он не ожидал. Неужели British Airways не могут предложить что-то получше? — Пойдем, — зовет Доркас. — Подожди, тут еще и автобус?! — с ужасом спрашивает Регулус. Его наушники Bose (великолепная шумоподавляющая технология, 10/10, определенно рекомендует) висят на шее. И вдруг он понимает, что в них слишком жарко для такого удушающего зноя. Он уже вспотел, что, мягко говоря, не радует. Чудо, что он еще не растаял на месте. Черная футболка прилипла к спине, темно-зеленые шорты тоже не спасают. Рюкзак на плече только усугубляет ситуацию. Слегка ошеломленный влажным, густым воздухом, Регулус на секунду закрывает глаза. Когда он их открывает, то с ужасом замечает, что с асфальта вокруг поднимается легкий пар. Как его кеды еще не расплавились, остается загадкой. — Я совершил ужасную ошибку, — шепчет он так тихо, что Доркас даже не слышит. Пока он стоит, медленно превращаясь в лужу под испанским солнцем, остальные пассажиры — странная сборная солянка людей в самых уродливых нарядах, которые Регулус когда-либо видел, — молча загружаются в автобус. — Давай, — его соседка по квартире и лучшая подруга на всем белом свете слегка толкает его плечом. — В терминале будет кондиционер. Регулус неохотно поднимается в автобус и тут же содрогается от отвращения, когда его рука случайно касается чужой — липкой и потной. Ему немедленно хочется выйти. — Это ад. Я в аду. Доркас, зачем ты привезла меня в ад? — Здесь всего-то тридцать градусов, Редж. Перестань драматизировать, — закатывает глаза Доркас. — И это просто автобус. Не будь таким снобом. — Говорит девушка, с ног до головы одетая в дизайнерские вещи, — ворчит он, но смиряется с тем, что предстоящие десять минут ему придется провести в окружении потных тел. — Я за них не платила, так что не считается, — с ослепительной улыбкой отвечает Доркас. — Ну же, хватит ворчать. Ты в отпуске! Регулус бросает на нее злобный взгляд, а затем замечает за ее спиной двух парней — классические мужланы на отдыхе. Они пялятся на Доркас, время от времени напрягая мышцы, как будто это хоть как-то привлечет ее внимание. Честное слово, эти гетеросексуальные мужчины… Один из них, протискиваясь сквозь плотную толпу, пробирается ближе, раздражая всех вокруг, лишь бы попытаться поймать ее взгляд. Глупая затея, если спросите Регулуса. Доркас — лесбиянка до мозга костей. Отчасти, именно поэтому Регулус (гей до мозга костей) так ее любит.  Автобус громко рычит, оживая, и начинает свою поездку к терминалу. Регулус весь путь стоит с закрытыми глазами, отчаянно пытаясь ускорить этот процесс силой мысли, которой у него, увы, нет.  Когда они подходят к паспортному контролю — и тут Регулус с тоской бросает взгляд на очередь для владельцев паспортов ЕС, которая пустует в блаженном спокойствии, — у Доркас звонит телефон.  — Алло? Да, это я. О, привет! Спасибо. Да, мы в очереди на паспортный контроль, так что еще пару минут, — говорит она в трубку, лениво переступая с ноги на ногу, продвигаясь вперед.  Регулус смотрит на свой телефон, у него в углу экрана все еще значок авиарежима. Он так и не отключил его. А стоило бы. Но он не сделал этого. Потому что если сделает, то боится, что тут же купит билет на ближайший рейс обратно в Лондон. А он не может этого сделать. Он обещал себе, что не сделает.  Не в этот раз.  Есть несколько причин, по которым он здесь. О некоторых он еще не готов думать, так что и не будет. Избегание проблем, это прекрасный защитный механизм. Остальные причины проще. Менее болезненны. Проще говоря, эта поездка с Доркас его чистый лист. Новый старт.  — Нет, нас двое, — продолжает она в трубку. — Да, у него тоже есть багаж. Спасибо. Скоро увидимся.  — Все в порядке? — спрашивает Регулус.  — Ага, — кивает Доркас, подпрыгивая на носках от нетерпения. — У меня отличное предчувствие насчет этой поездки, Редж. Вот увидишь.  Все началось с той самой ночи, когда они, напившись в пабе у дома, кое-как добрались до квартиры, и Регулус признался, что чувствует себя загнанным в угол. Он сбежал от семьи четыре года назад, но на самом деле — нет. Не совсем. Он мог физически держаться подальше от Блэков, мог разорвать с ними все контакты, но их яд все равно продолжал течь у него внутри.  Голос матери, говорящий ему стать лучше, быть лучше, стать достойным фамилии Блэков. Голос отца, повторяющий, что попытка, это не достижение, и что его не интересует, если он «лучше», если он не самый лучший.  А Регулус, выросший в тени идеального брата (даже если тот давно ушел из семьи), никогда не был достаточно хорош.  Вся эта их чушь продолжала жить в нем, тянула вниз, внушала, что он недостоин счастья, которое хочет достичь. Регулус умный человек. Иногда даже слишком. Он болезненно осознает все свои недостатки (а их слишком много, если честно), и свои саморазрушительные привычки. Но осознание ничего не меняет. Это как смотреть на надвигающийся торнадо — ты его видишь, но не можешь остановить.  Например, Регулус прекрасно знает, что его отношения, которые длятся уже три года с постоянными расставаниями и примирениями, это идеальный пример токсичности. Ему больно. Они заставляют его чувствовать себя никчемным. После каждой очередной ссоры он утопает в жалости к себе по несколько дней.  И все же он возвращается.  Здесь явно есть какой-то урок по психологии. Регулус знает, что у всего этого есть причина. Возможно, если бы он согласился на терапию, он бы узнал, в чем именно она заключается. Но у самосознания есть пределы, особенно там, где его подпитывает старый добрый механизм избегания.  Однажды он, наверное, поговорит со специалистом. О своем детстве. О травмах. Возможно, даже узнает что-то новое о себе. Но это будет потом. Пока что стыд от осознания того, что он нуждается в исправлении, все еще сильнее его желания исправиться. Блэки не верили в терапию. Зато они верили в дорогие отпуска. И вот Доркас, его несравнимая лучшая подруга, предложила ему эту поездку. Шесть недель вдали от Лондона, от заевшей рутины, от навязчивого ощущения, что именно этого он и заслуживает, так зачем пытаться найти что-то лучше? Шесть недель вдали от всех ошибок, которые он упорно продолжает совершать. — Это будут шесть недель, в течение которых тебе останется только греться на солнце, плавать в океане и писать, Редж, — сказала тогда Доркас. — Назовем это «Операция: заставить Реджа снова улыбаться». Витамин Д полезен для здоровья, а море ты обожаешь. Скажи «да», Редж. Поехали со мной на Тенерифе. Регулусу это показалось заманчивым. Он даже не осознавал, что разучился улыбаться, пока Доркас не ткнула его носом в этот факт. А это, вообще-то, тревожный звоночек. Редж не самый веселый человек на свете, но и несчастным он быть не хочет. На самом деле, он бы очень даже хотел научиться быть счастливым. Регулус хочет вывести яд из своих вен, заглушить голоса, которые шепчут, что пора сдаться. Он хочет жить, а не просто существовать. Поэтому он сказал «да». И вот он здесь на Тенерифе, Испания. Одно из самых популярных направлений среди британских туристов и единственное место, куда Регулус больше всего хотел поехать. И земля, на которую он больше всего боялся ступить последние несколько лет. Доркас отбрасывает за спину длинные косы и, вытянув шею, смотрит поверх голов людей в очереди. Захлопав в ладоши, она оборачивается к Реджу с широкой улыбкой. — Я так взволнована! — Хм, — протягивает Регулус. Доркас закатывает глаза. — Пожалуйста, обуздай свой энтузиазм. Ты меня напрягаешь. — Ну да, — сухо отвечает Регулус, делая шаг вперед, пока очередь движется. — Просто я стою в толпе полной потных туристов. — Мы почти на месте. И действительно. Через пару минут Регулус уже стоит первый в очереди. — Паспорт, пожалуйста, — спрашивает сотрудник пограничного контроля. Регулус выуживает документ из кармана и передает его, поднимая глаза. И… вау. Он горячий. Типа, что? Его щеки мгновенно заливает жар, и он молится неведомому богу, в которого не верит, чтобы этот мужчина этого не заметил. Хотя, честно говоря, Регулусу уже давно пора перестать так реагировать. Когда ему возвращают паспорт, он чувствует себя чуть более оптимистично по поводу плана Доркас. Если мужчины на этом острове выглядят так, возможно, Регулус наконец-то, наконец-то перестанет думать о Барти. *** Как только машина, забравшая их, подкатывает к отелю, Доркас мгновенно переключается на рабочий режим. Еще минуту назад она оживленно болтала с Регулусом, делясь всем, что успела прочитать об острове, перечисляя места, которые они могут посетить. Вся поездка заняла полчаса, и за это время Регулусу не удалось вставить ни слова. Впрочем, для него это идеальный расклад. Но теперь, стоя перед отелем, Доркас глубоко дышит и сжимает телефон наманикюреной рукой, словно это ее спасательный круг. — Эй, — говорит Регулус, слегка толкая ее плечом. — Ты разнесешь их, поняла? У тебя все получится. — Ты обязан так говорить, ты же мой лучший друг, — бормочет Доркас, закусывая губу. — Я нервничаю, Редж. — Почему? — Это мой первый серьезный проект, — отвечает она, выдыхая через нос. — Это не просто создание контента по готовому брифу. Мне платят за то, чтобы я помогала менеджеру кампании придумывать концепции. Там целая команда людей, которые будут ждать от меня указаний. — Послушай, — говорит он, мягко разворачивая ее лицом к себе. — Ты чертовски хороша в своем деле. Тебя выбрали не просто так. Люди тебя обожают. — А если я все запорю? — Ну, значит, запорешь, — спокойно отвечает Регулус, пожав плечами. — Какая разница? Тебе двадцать пять, Доркас. У тебя еще куча времени, чтобы наделать глупостей до тридцати. — Я ненавижу, когда у меня что-то не получается, — вздыхает она, зажмуриваясь. — Ты вообще собираешься сказать мне что-то вроде «Ты богиня, разнеси их к чертям»? Разве не так должны звучать ободряющие речи? Регулус поднимает бровь и, нарочито высоким голосом, вопит: — О, мой боооог! ДААА, сучка, ты порвешь их! — и добавляет к этому какое-то хаотичное движение руками. Затем, будто ничего не произошло, совершенно серьезно спрашивает, — Вот так? Доркас взрывается смехом. Регулус, как может, старается изобразить ответную эмоцию, что-то вроде короткого смешка и едва заметного подергивания губ. Через две минуты Доркас уже буквально задыхается, держась за живот, а они оба все еще сидят в машине. За окном стоит человек, похожий на лакея или дворецкого, и с легким беспокойством наблюдает за происходящим. — Ладно, — говорит Доркас, делая последний глубокий вдох. — Я справлюсь. — Конечно, справишься, — кивает Регулус. А потом, потому что это Доркас, потому что она не раз держала его в объятиях, пока он рыдал из-за Барти, и потому что они лучшие друзья, он добавляет, — И да, ты реально богиня. И они выходят из машины. На улице их уже ждет команда. Регулус знает, что это ее немного пугает, но теперь, после их маленького ритуала, Доркас снова в своей стихии. Шикарная девушка в безупречно белом костюме представляется Лили Эванс — менеджером проекта, который нанял Доркас. Ее медные волосы, собраны в аккуратный узел на макушке. Рядом с ней стоит дежурный администратор ресепшена и ассистент, передающий Доркас всю необходимую документацию. — Простите, сэр? Регулус поднимает взгляд и видит перед собой того самого лакея, который теперь смотрит на него с вежливым ожиданием. — Да? — Вам багаж сложить вместе или раздельно? — А, — тихо выдыхает Регулус. С этим он справится. Он указывает на свой чемодан, и его сразу же кладут на отдельную тележку вдали от трех чемоданов Доркас. — Как только вам выдадут номер, мы доставим ваш багаж прямо в комнату, — уведомляет его лакей, а затем вместе с вещами скрывается внутри. Тем временем ассистент сообщает Доркас, что поможет ей с заселением, и жестом приглашает внутрь. Регулус, как ее неотъемлемый спутник, следует за ней. Стоит им переступить порог, как прохладный воздух окутывает лицо Регулуса, моментально поднимая ему настроение. Он оглядывается вокруг, любопытствуя. Отель выглядит впечатляюще, а Регулус кое-что понимает в хорошем вкусе. Гладкий мраморный пол простирается по огромному залу. Элегантные колонны, расставленные вдоль стен, делят пространство на три зоны и поддерживают частично открытую вторую галерею, которую Регулус безошибочно определяет как бар. Вся атмосфера отеля дышит чистотой, современностью и простором. Здесь отдыхают, не спеша, без суеты и толкотни. Определенно, это место ему нравится. Прямо напротив, за стеклянными раздвижными дверями, открывается вид на террасу, с которой можно любоваться бассейном, а дальше — морем. Регулусу хочется хотя бы окунуть ноги в воду, и он надеется, что у него найдется на это время, как только они разберутся с заселением. Он хмурится и опускает взгляд. Со стороны, наверное, выглядит смешно — плетется за Доркас, словно потерявшийся ягненок. Но просто взять и уйти тоже не хочется. Это было бы грубо. А грубить он позволяет себе только с теми, кто этого заслуживает. Доркас не из таких. — Мисс Мидоус, пожалуйста, подождите здесь минуту, — обращается к ней ассистент. — Мы ждем еще одного члена команды, он как раз подъезжает. После этого мы оформим вас вместе. Для удобства вся команда будет размещена в одном крыле отеля. — Просто Доркас, — кивает она и садится туда, куда ей указали. — Все уже приехали? — Еще нет, — отвечает ассистент. — Видеограф приедет только завтра утром. Но Лили хочет провести первую встречу уже сегодня днем, чтобы все, кто на месте, успели познакомиться. — Отлично, спасибо, — отвечает Доркас. — Хотите что-нибудь выпить, пока ждете? Они просят воды, и ассистент поспешно уходит, оставляя их вдвоем. — Ну, что думаешь? — спрашивает Регулус, снова окидывая взглядом зал. Доркас поджимает губы и кивает. — Выглядит аккуратно, — оценивает она. — После регистрации мне устроят экскурсию по отелю. Хочешь присоединиться? — Нет, — мгновенно отзывается Регулус. — Слишком много людей. Я лучше сам все осмотрю. Встретимся за ужином. — Тогда тебе придется включить телефон, — говорит Доркас, выразительно взглянув на его отключенный айфон, торчащий из кармана. Регулус с трудом сдерживается, чтобы не поморщиться. Он ее обожает, но иногда слишком уж раздражает, насколько хорошо она его знает. — Или мы просто договоримся встретиться здесь в семь, — парирует он. — Как это делали люди до того, как придумали айфоны. — Для мальчика из богатой семьи, у тебя иногда слишком первобытные замашки, — закатывает глаза Доркас. — Ладно. Семь, так семь. — Пойду заселюсь, — говорит Регулус. — Мне не нужно… Он обрывается на полуслове. Его взгляд падает на Лили, которая как раз заводит в холл еще одного гостя. И тут до него доходит. Господи, да что за черт. Теперь понятно, почему он до сих пор не может забыть Барти. Потому что, видимо, все красивые люди мира собрались на этом острове. Нет, серьезно. Регулус все еще стоит с открытым ртом, когда их представляют друг другу. Девушка — Лили, ее зовут Лили — улыбается солнечно и легко. — Доркас, это Римус, — говорит она, наделяя лицо, на которое Регулус в данный момент совершенно бесстыдно пялится, именем. — Он наш фотограф. Римус, Доркас наш инфлюенсер и контент-криейтор. Она будет работать со мной над стратегией для соцсетей, так что у нее наверняка уже есть идеи насчет кадров, которые тебе предстоит сделать. Римус кивает, и его песочные кудри чуть подпрыгивают. Доркас что-то спрашивает у Лили, и в этот момент взгляд Римуса скользит к Регулусу. Глаза у него странного янтарного цвета. Бровь проколота, а через лицо тянется шрам, который, на удивление, только делает его еще привлекательнее. И он такой высокий. Твою мать. Регулус сейчас на грани того, чтобы начать пускать слюни. Римус чуть наклоняет голову и спрашивает: — Если она инфлюенсер, то кто ты? — Никто, — пожимает плечами Регулус. Римус поднимает бровь так высоко, что она почти исчезает под волосами. Регулус уступает. — Просто парень в отпуске. Друг Доркас. К вашей кампании не имею никакого отношения. — У тебя вообще имя есть? — интересуется Римус. Регулус замечает, как тот быстро скользит взглядом по серьге в его ухе, затем по татуировке на предплечье. — Редж, — отвечает он. — Просто Редж. — Просто парень по имени «просто Редж», — задумчиво повторяет Римус, уголки его губ дергаются вверх. Рядом с ними Доркас и Лили уже полностью погружены в разговор о ближайших планах, не обращая на них ни малейшего внимания. Римус незаметно придвигается чуть ближе, и тут Регулусу приходит в голову, что, возможно, этот тип с ним флиртует. Или же, что вероятнее, Регулус попросту бредит из-за обезвоживания и жары. К счастью, прежде чем он успевает выставить себя полным идиотом, возвращается ассистент с водой для всех. Регулус благодарно принимает стакан. — Итак, Римус, у тебя есть любимая тема для съемки? Что-то, что особенно нравится фотографировать? — спрашивает Доркас. — Красивых людей, — отвечает Римус, задерживая взгляд на Регулусе, прежде чем переключить внимание обратно на Доркас. Регулус замечает, как тот теперь изучает ее с тем же выражением, с каким скульптор смотрит на свежий кусок глины, уже мысленно представляя, во что он его превратит. — Пустые пейзажи меня не особо привлекают, — добавляет Римус. Разговор снова уходит в сторону фотографии — темы, в которой Регулус не разбирается совершенно. Он отключается, отступая в собственные мысли. Немного успокоившись, он заставляет себя принять очевидное, что Римусу просто нравится эстетика. Да, Регулус сломан в тысяче мест, и чтобы пересчитать их все, понадобится вечность, но он знает, что красив. Он видел себя в зеркале. Так что интерес Римуса исключительно профессиональный. Он был бы не первым, кто предположил, что Регулусу стоило бы заняться модельным бизнесом. Эта мысль неизменно вызывает у него тошноту. — Так, — зовет Лили, возвращая всех к реальности. — Давайте заселяться. #### От лица Джеймса Они сейчас врежутся. Джеймс вытягивается на доске и начинает грести, яростно загребая воду обеими руками. Как только волна набирает силу, он резко поднимается. Это не его волна. У него нет на нее права. Он вообще не должен был ее брать. Несколько человек бросают на него недоуменные взгляды, и он их понимает. Тем более, что волна даже не особо хорошая. Но два идиота, которые пошли на нее чуть дальше по линии, вот-вот столкнутся, а Джеймс не намерен допускать несчастных случаев на своем пляже. Напрягая мышцы корпуса, он делает резкий поворот и готовится к столкновению. Подлетает к одному из двух придурков и без церемоний скидывает его с доски в тот самый момент, когда второй наконец понимает, насколько близко они друг к другу. Парень в панике теряет равновесие и падает, его доска взлетает в воздух. Джеймс выругивается и резко уходит в сторону, едва не получая по голове, а затем тоже соскакивает в воду. — Hay una escuela de puta madre en la playa de al lado, — бросает он, когда оба парня, захлебываясь, выныривают на поверхность. Он зол. Те переглядываются в замешательстве. Ближайший к нему парень спрашивает: — Эм… по-английски? Закатывая глаза, Джеймс резко говорит: — Если не умеете кататься, вам здесь делать нечего. На соседнем пляже есть школа серфинга. Спросите Марлин. — Ты не можешь запретить нам выходить в океан! — возмущается второй. — Хочешь поспорить? — Джеймс медленно встает на доску, демонстративно напрягая мышцы. Он знает, что выглядит впечатляюще. Не зря же проводит часы, прокачивая тело. — Вы чуть не врезались друг в друга. Вам рано выходить сюда. — Это вообще не твое дело, — огрызается один из них. Джеймс хищно щурится, и оба начинают выглядеть менее уверенно. — У нас здесь не бывает несчастных случаев, — холодно говорит он. — Это плохо для бизнеса. Так что проваливайте, пока не научитесь соблюдать приоритет и вести себя на воде профессионально. Но тут один из парней выпрямляет спину, надувает грудь и усмехается. — А если нет? — Тогда мы вас заставим, — раздается голос позади. К Джеймсу подплывает Питер, а за ним местная команда. Они тоже раздувают грудь и готовятся устроить небольшое представление. Фрэнк садится на доску и демонстративно напрягает бицепсы размером с дыню. Парни тут же сдуваются. — Эм… ладно, ладно. Марлин, да? Отлично. Идем. Пока. Джеймс не спускает с них взгляда, пока они, засунув хвост между ног, идут по камням, неся доски под мышками. Питер хлопает его по плечу. — Хорошая работа. Кивнув, Джеймс снова ложится на доску и начинает грести обратно к пику. Сегодня не лучший день. Волны небольшие, но зато нет ветра, а дни без ветра Джеймс никогда не тратит впустую. — Этот отель станет проблемой для нас, — замечает Фрэнк, наклоняя голову в сторону Хогвартс Спа & Резорт. У Джеймса неприятно сжимается желудок от чувства вины, но он кивает. — Я туда устроился работать, — буднично сообщает он. — В офис, так что, может, смогу хоть как-то повлиять на ситуацию. Разберусь, как не пускать идиотов в воду. — Марлин ведет переговоры с руководством, — вставляет Алиса, девушка Фрэнка. — Она пытается договориться, чтобы постояльцам отеля предлагали записываться в ее школу. Джеймс и так это знает, потому что он и есть «руководство отеля», но он никогда в жизни в этом не признается. Есть много вещей, о которых местная команда не знает. И хотя из-за этого у него временами появляется чувство вины, страх всегда оказывается сильнее. Они возненавидели бы его, если бы узнали, что его родители владеют пятью из десяти самых роскошных отелей на острове, и еще десятками по всему миру. Они бы смеялись над ним за то, что он родился с серебряной ложкой во рту. Они бы отвернулись от него из-за его роли в открытии нового отеля, Хогвартс, и начали бы относиться к нему, как к очередному жадному бизнесмену. А уж что местные ненавидят всей душой, так это застройку их побережья. Они мало что могут с этим сделать, потому что без дохода от туризма остров просто не выживет. Но они бы многое отдали за то, чтобы все было иначе. И Джеймс понимает их. Он сам готов убить за это побережье. Правда, готов. Но ведь это не его вина, что его семья владеет сетью отелей. Не его вина, что отец дал ему шанс всей жизни — управлять новым роскошным курортом, который смотрит на него с берега. К тому же, в любом случае, там бы построили отель. Если бы Поттеры не купили этот участок, его бы забрал кто-то другой. А так у Джеймса хотя бы есть возможность проследить, чтобы все было честно. Чтобы местное сообщество не пострадало. Его мечта — создать лучший отель на острове. Сделать его убежищем для людей, сбежавших от выгорания и бетонных джунглей. Местом, которое лечит душу. Здесь будет свобода, веселье, безопасность. И он сделает это без ущерба для серферского спота. Без ущерба для всего, что он любит на этом острове. Он сделает. Провал — не вариант. Ни в этом, ни в чем-либо еще. — Где Сириус? — спрашивает Питер, бросая взгляд через плечо на приближающийся сет. Фрэнк первый в очереди на волну, поэтому он просто кивает, показывая, что берет ее. Питер остается сидеть, пока не наступает его очередь. Алиса с самодовольной улыбкой наблюдает, как ее парень скользит по гребню. Когда подходит ее волна, она кричит, что после нее выходит, и они машут ей на прощание. — Сириус работает, — отвечает Джеймс. — Новый проект. — С Хогвартсом? — уточняет Питер, понижая голос. Он знает чуть больше, чем остальные, потому что они с Джеймсом близки. Питер проводит кучу вечеров в их с Сириусом квартире, попивая пиво и валяя дурака, часто в компании Марлин и Лили. Так что он в курсе чуть большего, чем остальная команда. — Ага, — кивает Джеймс. — Они запускают маркетинговую кампанию к открытию, и Сириус ее курирует. Команда, которую они наняли, приезжает сегодня. Насколько знает Питер — и Джеймс, и Сириус получили работу в новом отеле потому что… Ну, потому что отель принадлежит семье Джеймса, и это логично. Он не знает, что Джеймс на самом деле управляющий. Да ему это и не нужно знать. Но он в курсе, что Джеймс отвратительно богат. Пару раз отпускал шутки по этому поводу, но в целом относится спокойно. Хранить этот секрет для него вообще не проблема. Здесь почти все так или иначе работают в сфере туризма. Фрэнк подрабатывает спасателем в отеле с инфинити-бассейном в соседнем городке, а Алиса занимается сайтами сети all-inclusive. Питер недавно получил повышение до тим-лида в отеле, где работает на ресепшене прямо рядом с Хогвартсом. Джеймс предлагал ему работу, но тот отказался. Он там влюблен в кто-то из тех, кто организует экскурсии для туристов, и Питер не хочет менять место, пока не разберется, есть у него шанс или нет. Сириус — гений маркетинга, выпускник Лондонской школы экономики. Вернувшись на Тенерифе после учебы, он стал фрилансером и за пару лет успел успешно поработать над кучей проектов по всему острову. Было очевидно, что он подастся на кампанию для Хогвартса. Питер никогда не узнает, что никакого набора туда не было. Джеймс просто позвал его, и Сириус согласился. — В команде вообще нет местных? — спрашивает Питер, недовольно морщась. — Ну, Лили менеджер проекта. — Хмм, — Питер хмыкает. Формально Лили британка, но родилась здесь, на Тенерифе. — Эй, Лили такая же местная, как и ты, — напоминает ему Джеймс. — Ее мать работает в больнице. Она тоже отсюда. Питер кивает, сдаваясь. Тут ему нечем крыть. — Да, и испанский у нее лучше, чем у меня, — бурчит он. Его отец переехал сюда еще молодым и теперь владеет самым успешным пабом на этом участке побережья. Мать приехала тридцать лет назад в отпуск, влюбилась в его отца, и так и осталась. Как и Лили с Джеймсом, Питер тоже родился здесь. Джеймс пожимает плечами. — Сириус сказал, что вся основная команда, это местные. Но они привезли фотографа, видеографа и инфлюенсера из-за границы. — Что, местных фотографов не нашлось? — закатывает глаза Питер. — Да все с ними нормально. Просто этот парень реально гений. — Джеймс спешит добавить, — Сириус показывал мне его портфолио. Чистый космос. — А инфлюенсер? — Ну… Им нужен кто-то, кто попадет в аудиторию. Местные в этот отель заселяться не будут. — Ага, — бурчит Питер, переворачиваясь на живот. Он бросает Джеймсу короткий кивок, углубляется в воду и начинает грести. — Я после этой волны ухожу. Увидимся завтра. — Договорились, — кивает Джеймс и отдает ему почетное салютное «прощай». Но разговор оставляет странный привкус. Несмотря на ноющую спину и начинающуюся головную боль, Джеймс решает остаться в воде еще немного. У него никогда не было проблемы, которую не мог бы решить океан. #### От лица Регулуса Как только Регулус входит в свой номер — один из лучших, что были в наличии, ведь он сам оплатил поездку, а уж чего у него в избытке, так это денег, — он падает на огромную кровать и устремляет взгляд в потолок. Включает свой грустный плейлист, роняет телефон (все еще на авиарежиме) рядом с собой. Музыка накрывает его, проникая в самую глубину души, дергая за едва осязаемые ниточки. Что-то в этом хрипловатом женском голосе, поющем о разбитом сердце, всегда цепляет его. Эта певица быстро становится одной из любимых. Песня заставляет его думать о Барти. Черт. Барти. Регулус закрывает глаза, ненавидя себя за острую боль, пронзившую грудь. И ведь это даже не вина Барти. Ну не совсем. Это их общая вина. Эта притяжение, от которого им не избавиться, сколько бы раз они ни говорили, что все это в последний раз. Они губят друг друга. Разве могло быть иначе? Регулус, который одновременно презирает людей и настолько жаждет прикосновений, что мог бы обнять даже дерево, не способен оттолкнуть того, кто смотрит на него так, будто он стоит этой боли. А Барти, которого прежде никто никогда не касался иначе как с жестокостью, стал зависим от их близости. Когда у них все хорошо, это чертовски похоже на наркотический кайф. Или, по крайней мере, так говорит Барти. Сам Регулус слишком боится умереть, чтобы пробовать что-то подобное. Но когда у них все плохо? Черт. Это невыносимо. Это уродливо, это больно. Вниз они падают слишком резко и слишком глубоко. Настолько, что несколько месяцев назад Регулус впервые задумался: а стоит ли оно того? Стоит ли ради этого короткого экстаза потом погружаться в ад? И тогда все превратилось в слезы, кровь и все то, чем любовь, по словам Доркас, не должна быть. С тех пор он пытается положить этому конец для их же блага. Но Регулус не из тех, кто славится силой воли, и у него выходит не слишком хорошо. А Барти… ну, Барти никогда не знал, когда пора останавливаться. Love him, I don’t. Love him, I won’t. I'm finished 'cause I've learnt Loving him hurts Loving him don't work So, love him, I don’t. Это правда, думает Регулус, слушая слова песни. Он не любит Барти. Он нравится ему, он заботится о нем, он хочет его. Но любви? Любви не было. Он это точно знает. Но то, что он чувствует, все равно достаточно, чтобы утянуть их обоих на дно. Он закрывает глаза, позволяя музыке разорвать его на части. Дает себе немного времени. Примерно три минуты, что прочувствовать это. Соскучиться по Барти. Позволить себе представить, как он возвращается в Лондон. К этим рукам, которые и держат его, и ломают. Но вот песня заканчивается. Включается другая. Уже не о разбитом сердце, а о том, как жить дальше. Регулус чувствует, как его решимость крепнет. Шесть недель. Это и много и мало. Регулус не знает, хватит ли ему шести недель, чтобы понять что-то действительно важное. Возможно ли здесь найти ответ на тайну его счастья? Может, его вечное мрачное состояние просто связано с нехваткой витамина Д? Если так, то да, все возможно. Потому что солнце здесь светит так ярко, что режет глаза даже в помещении. Ну, хотя бы, думает Регулус, хуже уже точно не будет. Так что, даже если он так и не разберется, как ненавидеть себя чуть меньше или как перестать возвращаться к Барти, передышка длиною в шесть недель ему точно не повредит. Особенно если он продолжит сталкиваться с возмутительно привлекательными мужчинами. Один из них точно должен оказаться геем. Статистически говоря, на острове должен быть хотя бы один красивый мужчина гей, би, пансексуал или кто угодно еще, чтобы у Регулуса появился шанс. Это единственное, что он еще не пробовал. Переключиться на кого-то, чтобы забыть Барти. И, может быть, именно это ему сейчас и нужно. Несерьезный курортный роман. Легкая интрижка, в которой, по всем законам жанра, просто не может быть места чувствам. Никаких сложностей, никакой привязанности. Отметив про себя, что стоит попросить Доркас выяснить, интересуется ли Римус мужчинами, Регулус поднимается с кровати и смотрит в окно. День прекрасен. Небо бескрайне голубое, солнце беспощадное, а волны сверкают, мягко омывая песчаный берег у отеля. Прикусив губу, Регулус впервые отключает авиарежим на телефоне. Проходит несколько секунд, прежде чем он подхватывает местную испанскую сеть, затем в углу экрана мигает значок 4G. Появляются несколько уведомлений. Кузина Энди отправила ему сообщение в Instagram — наверняка еще один мем, который показался ей смешным. Есть еще смс от арендодателя о каком-то изменении в графике вывоза мусора, которое Редж тут же удаляет, даже не дочитав. Входящее письмо от потенциального клиента с вопросом о расценках. Он ставит его в избранное на потом. Деньги Регулусу не нужны, но чем-то же надо заниматься, пока он заканчивает свой роман. Фриланс по копирайтингу хотя бы развлекает. WhatsApp он проверяет последним. Никаких сообщений. И он не должен чувствовать такое разочарование. Он не хочет, чтобы Барти снова ему писал. Так лучше. Именно так и должно быть. Так почему же ему хочется забраться обратно в кровать и спрятаться там на весь день? Регулус смотрит на аккуратно сложенные подушки, всерьез раздумывая об этом, но затем решительно трясет головой. Черт возьми. С усилием он заставляет себя думать об океане. О горячих парнях, заполонивших этот остров. О солнце, напитках, морском бризе. О Доркас и ее решимости заставить его улыбнуться. И о другой, тайной причине, по которой он согласился сюда поехать. Доркас не знает об этом. Она знает, что у него был брат. Регулус как-то раз упомянул это. Знает, что он ушел из дома первым. Что они не виделись уже много лет. Но она не знает, что он здесь. Где-то. И Регулус не собирается ей рассказывать. Потому что это неважно. Это ничего не меняет. На Тенерифе живет около миллиона человек, не считая бесконечных потоков туристов. В разгар лета людей здесь может быть до полутора миллионов. Вероятность случайной встречи с братом практически равна нулю. Часть его хочет найти его. Отчаянно. Другая часть до ужаса боится снова его увидеть. Обе части понимают, что шанс этого ничтожно мал, так что переживать об этом бессмысленно. Он не может позволить страху и своей природной склонности к меланхолии испортить, возможно, единственную хорошую вещь, которую он сделал для себя. Регулус не сдастся сам перед собой. Он не позволит. Выудив из чемодана солнцезащитный крем, он идет в душ, смывая с себя остатки перелета, а затем щедро покрывает кожу кремом. Последнее, что ему нужно, это сгореть в первый же день. Когда он готов, он складывает в сумку полотенце, запасные плавки, блокнот, пару ручек, наушники и бутылку воды. Надевает кепку и солнечные очки. А затем выходит на пляж. #### От лица Джеймса Через час после того, как Питер оставил его, Джеймс уже едва дышит от усталости и, наконец, признает свое поражение. С приглушенным стоном он ловит последнюю волну и скользит по ней до самых скал. Большая часть побережья покрыта безупречно белым песком, но есть участки, где берег остается каменистым, и именно там лучшие волны. А еще там никогда нет туристов. Зачем им рисковать, когда по обе стороны простираются километры идеальных пляжей? Ноги нащупывают опору на скользких камнях, и, сделав над собой усилие, Джеймс выходит на берег, медленно поднимаясь к пешеходной дорожке. Добравшись, он нагибается, чтобы развязать страховочный шнур у себя на лодыжке, а затем распрямляется и встряхивает головой, чтобы сбросить с волос лишнюю воду. И замирает. Чуть правее, на скамейке с видом на волнорез, сидит парень. И Джеймс готов поклясться, что уже видел его раньше, хотя это совершенно нелогично. Кепка, солнцезащитные очки, наушники. Голова опущена, он что-то быстро записывает в блокнот тонкими, бледными пальцами, унизанными кольцами. Лица даже не видно. Так откуда тогда это чувство? Но… что-то в нем заставляет Джеймса нахмуриться. Неосознанно он делает шаг вперед. В этот момент незнакомец поднимает голову. А у него, оказывается, потрясающий рот. Ну, здравствуй. Джеймс прячет доску под мышкой, проводит рукой по мокрым волосам и с раздражением замечает, что из-за чертовых очков не может увидеть его выражение лица. Сними их. Дай посмотреть на тебя. Разумеется, он этого не делает. Но Джеймс все равно улыбается. И подмигивает, для надежности. А потом разворачивается и идет к машине. Очень вероятно, что парень уже снова уткнулся в блокнот. Не исключено, что он натурал. И, скорее всего, Джеймс больше никогда его не увидит. Но ничего из этого не мешает ему устроить небольшое представление, переодеваясь из мокрых шорт в сухие, так, чтобы полотенце чуть-чуть съехало на бедрах. Просто тест. Легкий, ненавязчивый. Если что, всегда можно списать на случайность. И вот, когда Джеймс уже тянется, чтобы закрыть багажник, парень окликает его. — Подожди! Ага. Джеймс оборачивается через плечо и видит, как тот идет к нему. Все еще в этих проклятых очках, но теперь наушники спущены на шею, и теперь он повернут лицом к нему. С этого ракурса Джеймс замечает татуировки на его руке, и они чертовски крутые. Элегантные. А это не то слово, которым он обычно описывает татуировки. Сириусу стоило бы у него поучиться. Конечно, его хаотичный набор рисунков идеально ему подходит, потому что сам он такой же хаотичный. Но этот парень? Он явно знал, что делал. Каждая линия выверена в едином стиле. — Что-то случилось? — спрашивает Джеймс. — Ты уронил… это, — незнакомец кивает вниз. Джеймс уже знает, о чем речь, но все равно послушно опускает взгляд. На земле, у его ног, лежит нераспечатанный брусок серф-воска. — Оу, — изображая удивление, Джеймс наклоняется, поднимает его и демонстративно поднимает над головой. Незнакомец чуть склоняет голову набок, а потом… фыркает. — Секси воск? Серьезно? Ты что, стриптизер? А вот это уже интересно. Да, это румянец. Джеймс коротко смеется, пряча воск в карман. — Это для доски, — объясняет он, кивая в сторону багажника, где аккуратно лежит его серф. — Просто такая марка. Парень нервно прочищает горло. — А. Ну. Он неловкий. А Джеймс чертовски обожает неловких людей. Достать кого-то из скорлупы, это его любимое развлечение. И этого парня было так легко приманить. Подошел к нему только ради того, чтобы тот не забыл кусок воска. Он все это время смотрел. Должен был смотреть, чтобы вообще это заметить. Ay, papa. Джеймс заинтригован. Теперь ему просто необходимо увидеть его глаза. Хоть на секунду. Почему-то это кажется жизненно важным. Лицо у него, похоже, и без того идеальное. Ровная, резкая линия скул, губы — просто преступление против человечества. — Так, а ты вообще… — начинает Джеймс, но его прерывает звонок телефона. Парень тут же отводит взгляд, достает из кармана айфон, и резко замирает, словно его ударило током. А потом, не говоря больше ни слова, разворачивается и уходит. #### От лица Регулуса Регулус не рассказывает Доркас про парня-серфера. Оставляет это при себе. Весь ужин — к слову, потрясающий — он прикусывает губу и слушает, как Доркас с воодушевлением рассказывает о своей команде. Кажется, она отлично поладила с Лили, которая, по ее словам, невероятно умная и компетентная. Есть и восторженные комментарии о Римусе, но Регулусу он теперь интересен куда меньше. Потому что он может думать только о серфере. О его теле. Регулус чуть не получил аневризму, когда тот выбрался из воды, взбираясь на камни так, словно это обычное дело, словно его рельефные изгибы груди и пресса не обрисованы каплями солнечного золота. Он не мог отвести от него взгляд. Это казалось почти грехом — оторваться от него. Этот мужчина был богом, а Регулусу оставалось только поклоняться. Разумеется, мозг тут же заполнился нелепыми сравнениями с греческими божествами (в частности, Посейдоном) и совершенно бесполезными фантазиями, в которых эти мышцы играли центральную роль. Типа. Серьезно? Вдохновленный, Регулус даже опустил взгляд в блокнот всего на секунду, чтобы записать строчку о том, как поэтично тело мужчины выходит из океана под палящим солнцем. Думал, вдруг пригодится для романа. А когда снова поднял голову, серфер смотрел прямо на него. Сердце грохнуло в ребрах так, что Регулус искренне подумал, что у него может быть сердечный приступ. И, разумеется, все могло быть еще хуже. Или лучше. Он так и не решил. Потому что этот парень явно намеревался отправить его в морг. Он ему подмигнул. Просто взял и подмигнул. А потом ушел, как ни в чем не бывало. Как будто только что не перевернул мир Регулуса легкой улыбкой и дрогнувшими ресницами. Несправедливо. Так что, естественно, Регулус продолжил смотреть. И, черт, кто вообще знал, что у мужчины может быть столько мышц на спине? Половина его мозга уже собиралась гуглить анатомию, чтобы убедиться, что это реально возможно, а не плод его возбужденного воображения. Именно тогда он и заметил, как серфер роняет воск. Что за жестокая насмешка Вселенной — напечатать на нем слово секс? Будто это не была единственная мысль, которая стучалась в череп Регулуса, пока он стоял, как последний идиот, разинув рот и пялясь на него. — Редж! — Доркас пинает его под столом. — Ты где вообще? — Просто устал, — отвечает он, немного смущенный тем, что полностью выпал на несколько минут. Доркас смягчает взгляд. — Ты включил телефон. Он написал? — Хуже, — Регулус устало потирает переносицу. Будто Барти это почувствовал. Только он собрался наконец-то взять себя в руки, проявить храбрость, спросить у серфера имя… Как вдруг зазвонил телефон. — Он мне позвонил. — Врешь. — Хотел бы, — вздыхает Регулус, опираясь локтем на стол и подперев подбородок ладонью. — Но я не взял трубку. — Да черт возьми, да! — радостно восклицает Доркас. — Я тобой горжусь, Редж. — Ну да, — пожимает он плечами. — Просто смысла не было. Барти звонит только по одной причине, а я слишком далеко, чтобы он ее осуществил. Так что… — Все равно горжусь, — улыбается Доркас. — Слушай, Лили организует ужин для всей команды завтра, а потом мы идем в местный клуб. Ты с нами. — Ни за что, — тут же качает головой Регулус. — Звучит как один сплошной кошмар. — Ладно, ужин можешь пропустить, если так хочешь. Но в клуб ты пойдешь, даже если мне придется тебя туда тащить, — заявляет Доркас. — Римус тоже идет. — Ну и молодец. — Ой, да брось, — Доркас ухмыляется. — Я видела, как ты на него смотрел. Ты считаешь его горячим. Не таким горячим, как серфер. Регулус лишь пожимает плечами. — Не в моем вкусе. — Бред. Он высокий, загорелый и чертовски привлекательный. Да он настолько в твоем вкусе, что мог бы быть напечатан на 3Д-принтере специально для тебя. — Фу, жуть, — морщится Регулус, опуская тот факт, что Доркас права. Просто сейчас его голову полностью занимает другой высокий, загорелый и чертовски привлекательный мужчина. — Я не заинтересован в Римусе. — Ладно, — фыркает Доркас, скрещивая руки на груди. — Но подумай обо всех других горячих местных парнях, которые наверняка будут тусоваться в пятничный вечер. Давай, Редж. Это тебе на пользу. У Регулуса внутри что-то странно переворачивается, когда он осознает, что Доркас, черт возьми, права. Если он хочет снова встретить серфера, у него есть два варианта: либо торчать на волнах каждый день, как полный маньяк, либо попробовать поймать его в одном из местных клубов. А он точно местный. Регулус даже удивился, насколько чисто тот говорил по-английски, а потом прислушался и понял, что акцент у него странный, но невероятно сексуальный. Наполовину британский, наполовину американский, с легкой испанской ноткой в глубине. Поймав зубами пирсинг на кончике своего языка, Регулус взвешивает все за и против и вынужден признать очевидное. План Доркас имеет смысл. Он сюда приехал веселиться. Забыть Барти. Клуб, это именно то, чем он должен заниматься. А ночной клуб в месте, где нет ни единого шанса встретить Барти, в любом случае хорошая идея, при любом раскладе. — Что за клуб? — уточняет он. — Лили сказала, что он для танцев, — отвечает Доркас. — Я погуглила. Много латиноамериканской музыки. Популярен у местных, но не у туристов. Именно поэтому Лили хочет, чтобы мы пошли туда. Если понравится, она сможет рекомендовать его гостям отеля, как настоящую локальную тусовку. — Ладно, — соглашается Регулус, кивая. — Я пойду в клуб. Но ужин пропускаю, так что просто скинь мне адрес, я приеду сам. — А днем что делать будешь? — спрашивает Доркас, довольная тем, что добилась своего. — Утром хочу поплавать, пока солнце не припекает, а потом, надеюсь, займусь новым фриланс-проектом, который сегодня прилетел, — говорит Регулус. — В моей комнате нормальный стол, я справлюсь за пару часов. Тема знакомая.  А потом… потом он снова пойдет на лавочку, выжидать удачный момент у волн. На всякий случай. Потому что совершенно определенно хочет снова посмотреть на парня-серфера. Он в отпуске. Может делать, что захочет. А хочет он пялиться на чужие мышцы.  — После обеда у нас свободное время, — сообщает ему Доркас. — Настоящая работа начинается только в понедельник. Можем выпить коктейли у бассейна.  Вот дерьмо.  Его планы попялиться накрылись. Но он здесь с Доркас. Он здесь благодаря Доркас. Если она хочет коктейли у бассейна, значит, так тому и быть.  — Ладно, — соглашается Регулус, кивая. — Но бери столик под зонтом. Ты можешь часами лежать на солнце, а я поджарюсь, как лобстер.  Доркас смеется, запрокинув голову. Регулус чувствует, как что-то внутри него тепло откликается. Если бы существовали платонические родственные души, Доркас была бы его. Она просто его понимает. Понимает его перемены настроения, его замкнутость. Понимает, почему он не спешит знакомиться с новыми людьми, и сколько сил у него уходит на то, чтобы нести на себе груз прошлого.  Регулус уверен, что если бы не Доркас, он бы не справился в тот первый год после ухода из семьи. Он не верит в Бога, но где-то там, в бесконечности, есть некая сила, назовем ее Вселенной, которая послала ему Доркас и спасла ему жизнь.  — У меня хорошее предчувствие, Редж, — говорит она, склонившись ближе. — Эти шесть недель изменят нас обоих. Вот увидишь. #### От лица Джеймса Сириус вваливается в их квартиру (двухэтажное жилье, в десяти минутах езды от Хогвартса), и с порога заявляет, что ему срочно нужно выпить. После чего с драматическим вздохом вытаскивает рубашку из брюк и расстегивает первые три пуговицы. Когда он наконец успокаивается, то замирает, оглядывает комнату и вопросительно приподнимает бровь.  — В кого ты сегодня влюбился? — осведомляется Сириус.  Джеймс, который в этот момент ритмично покачивал плечами в такт музыке, проносясь через кухню, сияет лучезарной улыбкой. Сириус кивает под звуки мелодии, доносящейся из встроенных в стены колонок. Песня, мягко говоря, чересчур в тему — что-то про «Быстро, резко, яростно, будто я только что влюбился», но Джеймсу, откровенно говоря, плевать на эти тонкие намеки. Тонкость вообще не его конек.  Что видишь, то и получаешь. И его это вполне устраивает.  Джеймс выуживает из холодильника вторую бутылку холодного пива, ловко откупоривает ее с помощью открывашки, которую они специально прикрутили к кухонной столешнице, и протягивает другу.  — Парень с самыми мягкими губами в мире, — сообщает он, запрыгивая на кухонный остров и болтая ногами в воздухе. — Имя не узнал. Похож на туриста.  — Ого, что-то новенькое, — сухо комментирует Сириус, вкладывая в голос столько сарказма, сколько может уместиться в одной фразе. Потому что, конечно же, это совсем не ново. У Джеймса слабость к туристам. Они манят его, как пламя манит мотыльков.  Опершись на стойку, Сириус уточняет. — Хоть представляешь, где он остановился?  — Без понятия, — Джеймс пожимает плечами. — Да и неважно.  Что, разумеется, ложь. Но он не станет признаваться, что его угораздило воспылать чувствами к человеку, чьего лица он даже толком не разглядел. Какое-никакое, а самолюбие у него все-таки есть. Сделав большой глоток пива, он меняет тему. — Ты виделся с командой?  Сириус мотает головой, его длинные волосы разлетаются во все стороны. Цокнув языком, он ловко собирает их в небрежный пучок.  — Застрял в бумажной волоките. Разрешения на съемку на Тейде, — недовольно объясняет он. — Лили занялась встречей новеньких. Я присоединюсь завтра на первом брифинге.  — Надо бы ей позвонить, — решает Джеймс, спрыгивая с кухонного острова и направляясь в ванную, где оставил телефон. — Узнать, как все прошло.  — Позови ее в Мародеры, — предлагает Сириус. — Я угощу ее пинтой.  — Ни за что, — отмахивается Джеймс, уже набирая номер. — Я не собираюсь слушать тот ужас, который включает Петтигрю. Лучше напиши Марлс, пусть зайдет к нам с пивом. У нас заканчивается Dorada.  Через час квартира Сириуса и Джеймса больше напоминает бар. В холодильнике — запас алкоголя, способный напоить целую армию. Музыка гремит на всю мощность, а свет приглушен. Они включили Bad Bunny, потому что у Джеймса сегодня такое настроение. Марлин на балконе, курит косяк с Сириусом. Питер развалился на диване с банкой колы, у него скоро ночная смена, так что алкоголь под запретом. Лили сидит на кухонном острове, болтает в воздухе ногами, и рассказывает Джеймсу про команду.  — Доркас мне нравится, — говорит она, крутя бутылку пива в пальцах. — Она горячая. — Насколько горячая? — Марлин выкрикивает с балкона. Как она умудряется улавливать разговоры о красивых женщинах даже сквозь громкую музыку — загадка. — Очень, — отзывается Лили. — Но, похоже, у нее есть парень. Она единственная, кто пришел с +1. — Мы что, платим за +1? — встревоженно спрашивает Джеймс. — Нет, — Лили качает головой. — Он сам за все заплатил, даже за улучшенные номера. — И как он может быть ее парнем, если они спят в разных номерах? — Марлин тушит косяк и заходит внутрь, чтобы не делиться обсуждением с половиной соседей в радиусе двух миль. Лили прищуривается. — Да, хороший вопрос. Не знаю. Он очень молчаливый, — она пожимает плечами. — Слова из него не вытянешь. — Он не в нашей команде, так что неважно, — лениво замечает Сириус, доставая из холодильника пиво. — Марлс? — Да, — отвечает Марлин, принимая бутылку. — Так, эта ваша инфлюенсер… у тебя есть фото? — Марлин, — вмешивается Джеймс. — Она работает. На Лили и Сириуса. Не пытайся ее соблазнить. Найди кого-то другого. Буквально любого другого. — Либо Лили прямо сейчас покажет мне фото, либо я завтра приду в отель и познакомлюсь лично, — Марлин пожимает плечами. — Я как стихийное бедствие, Поттер. Меня не остановишь. Закатив глаза, Лили набирает что-то на телефоне и показывает Марлин экран. Ее брови мгновенно взлетают вверх. Джеймс всегда восхищался ее волосами, такие густые светлые дреды, собранные в небрежный пучок. — Черт, — протягивает Марлин. — Глянь на эти глаза. — Нет, — твердо заявляет Джеймс. — Просто нет. Марлин, por el amor de dios, держись от нее подальше. — Да ты только посмотри на нее! — восклицает Марлин, размахивая телефоном. — Я влюблена. — Ты просто похотливая сволочь, — смеется Сириус, и тут же получает от Марлин увесистый удар по плечу. — Подожди, пока не увидишь Римуса, — бормочет Лили себе под нос, пока Марлин и Сириус продолжают препираться. Джеймс бросает на нее взгляд, и она хитро ему подмигивает. Музыка (все тот же Bad Bunny) доходит до припева, и вся компания, как по команде, замирает, поднимая руки и двигаясь в такт, дружно выкрикивая: — Me las voy a llevar a to’a pa’ un VIP, un VIP, ey! Песня продолжается, но все уже вернулись к своим разговорам и выпивке, словно ничего не было. Джеймс не может не улыбнуться. Он хорошо их натренировал. Через какое-то время Питер вдруг объявляет. — Мне пора. Он потягивается, поднимаясь с дивана, кивает всем. Марлин надувает губы, но отмахивается. — Мы все еще идем завтра? — спрашивает Питер, выбрасывая пустую банку из-под колы в контейнер для переработки. Он всегда следит за этим. Без него Джеймс и Сириус утонули бы в несортированном мусоре. — Да, — отвечает Лили. — Я хочу, чтобы команда повеселилась. Веду всех на ужин, а потом в Дырявый Котел. Вы все должны прийти. — Ох, ты хочешь, чтобы мы тусовались с этими грингосами? — Питер морщит свой вечно обгоревший на солнце нос. Сириус и Джеймс переглядываются, явно прикидывая, сколько именно им стоит рассказывать. Джеймс едва заметно кивает, и Сириус взъерошивает волосы. — Да брось, Питти. Это же пятница в Дырявом Котле. Достаточно просто поздороваться с ними, а потом можешь смыться с Фрэнком и Алисой, если захочешь. — На что только я не иду ради любви, — вздыхает Питер. Лили разражается смехом, делает глоток пива. Она толкает Питера носком ноги, весело улыбаясь. — Спасибо, Пит. Я это ценю. Я хочу, чтобы они немного расслабились, провели время вместе. Корпоратив, так сказать. Нельзя же все время только работать. И аудитория Доркас просто с ума сходит, когда она «тусуется по-настоящему», так что для охватов тоже полезно. — Только не это… — стонет Марлин. Питер качает головой, отдает честь и уходит. Джеймс допивает пиво, ставит бутылку на стол и, ухмыляясь, смотрит на Марлин. — Ну что, неужели мне наконец выпадет честь увидеть Марлин МакКиннон в Дырявом после всех этих лет? — Я бы пошла на невообразимые жертвы, лишь бы увидеть эти губы поближе, — торжественно заявляет Марлин. — Включая вечер в этом вашем безумном клубе, которым вы так бредите. — Это лучший клуб. — Это раскаленная комната, полная полусумасшедших людей, которые считают, что если тереться друг о друга, то это называется танцем, — презрительно фыркает Марлин. — Неуважение! Клевета! — возмущенно восклицает Лили. — Джеймс! Мы не можем это так оставить! Джеймс радостно вскидывает руки, а потом подхватывает Лили за талию и уносит в центр комнаты. — ¿Qué te pongo? — Don Omar, — отвечает Лили, вытаскивая резинку из волос. Ее рыжие пряди падают на плечи, и она вытягивает подбородок вперед, как будто сейчас находится не в гостиной, а выходит на сцену в составе подтанцовки самого King of Kings. Джеймс, усмехаясь, быстро тыкает в телефон, и музыка перескакивает на следующий трек. Лили вскрикивает, а через секунду он уже перед ней. Они начинают двигаться, и все вокруг исчезает. Остается только ритм, их тела, идеально находящие друг друга в движении. Одна рука Лили ложится ему на шею, ее бедра прижаты к его правой ноге. Сириус довольно усмехается, откидываясь на спинку дивана, пока Марлин делает вид, что в ужасе, но ее голова уже слегка покачивается в такт музыке. Это старая шутка. Марлин столько лет клялась, что ненавидит реггетон, что теперь признать обратное, это вопрос чести. Лили великолепно двигается. А еще она танцует с Джеймсом с тех самых пор, как они встретились в пятнадцать лет в Дырявом Котле. Тогда Джеймс был самоуверенным подростком, который не знал, как принимать отказ, а Лили была скрытой лесбиянкой, так что они даже успели немного повстречаться (целых две недели). Этот опыт многому научил Джеймса и окончательно убедил Лили, что мужчины ей все-таки неинтересны. Но им было слишком весело, чтобы просто разойтись, поэтому они решили попробовать дружить. Десять лет спустя они неразлучные приятели и идеальная танцевальная пара. И это им на руку, потому что ничто так не привлекает внимание, как демонстрация ритма и гибкости. — Жаль, что я ей не нравлюсь, — с меланхолией в голосе замечает Марлин, глядя, как покачиваются бедра Лили. — Посмотри на эту задницу. — Мне не заходит, — пожимает плечами Сириус, прихлебывая пиво. — Но поверю тебе на слово. Марлин усмехается, опирается плечом на ногу Сириуса, болтая ногами с края стойки. Сириус невысокий. Не критично, но достаточно, чтобы жаловаться на это при каждом удобном случае. Марлин, высокая и стройная, обожает его подначивать. Ситуацию не улучшает тот факт, что его родственная душа — Джеймс — ростом метр восемьдесят шесть. Макушка Сириуса как раз на уровне его кадыка. Прямо как тот парень в очках. Он тоже был невысоким. Черт. Джеймс корит себя за то, что даже имени у него не спросил. Ни малейшего намека, где тот может остановиться. А на этом участке побережья десятки отелей, тысячи туристов. Нет никаких шансов снова с ним столкнуться. #### От лица Римуса Спина у него просто отваливается, и это полное безумие, учитывая, что в этом отеле самая удобная кровать из всех, в которых Римус когда-либо спал. Да что там, просто самая удобная кровать, в которой он бывал. Наверное, сказалось путешествие. Ему понадобилось почти два часа, чтобы добраться от квартиры до аэропорта, потому что железнодорожное сообщение в очередной раз подвело, и поезд сломался на полпути до Гетвика. Спасибо всем богам, что Римус, впадая в легкую панику из-за первого в жизни перелета, выехал с гигантским запасом времени. Иначе он бы просто не успел. Но суть в том, что после катастрофической поездки на поезде, бесконечных очередей на регистрацию и досмотра (зачем, черт возьми, его заставили снять обувь?), четырех с половиной часов, проведенных в самолете между двумя пассажирами, которым обязательно нужно было разговаривать через него… Да, спина у него сегодня не в лучшей форме. — Доброе утро! — радостно говорит Лили, заходя в комнату, которую вчера объявила их рабочей базой. Сегодня она в платье, все еще деловом, строгом. Римус тут же замечает легкие тени под ее глазами. — Как тебе спалось? Римус мычит что-то в ответ. Как ему спалось? Он не уверен. Было… странно. До нелепости странно. Он не спал в комнате в одиночестве с детства, а тут у него была не просто отдельная комната, а еще и настоящая ванна с горячей водой, за которую не нужно платить, и шум моря вдалеке. Он чувствовал себя слишком комфортно. Сначала это даже немного нервировало. Но потом он отключился, и… да. В целом, это было приятно. Если не считать боли в спине. Да и к постоянной боли он привык. — А ты немногословен, да? — кивает Лили, будто ее это ничуть не смущает. Римус здесь не ради разговоров. Он здесь, чтобы делать снимки и заработать. Отличный шанс, возможно, даже тот самый прорыв, который поможет ему начать регулярно получать заказы. Если ему придется снимать еще одну загородную свадьбу ради оплаты счетов, он просто разрыдается. В комнату входит Доркас, на ней джинсовые шорты и просторная рубашка ярко-голубого цвета, который просто фантастически оттеняет ее темную кожу. О, эта девушка знает толк в стиле. Римус уже горит желанием запечатлеть ее через объектив. Объективно говоря, Доркас Мидоус красивая женщина. А если есть что-то, что Римус особенно ценит, так это красота. Без острого взгляда на детали, делающие людей и места особенными, хорошим фотографом не стать. А Доркас определенно особенная. Как и тот парень, что был с ней вчера. Самый красивый парень, которого Римус видел за последнее время. Жаль, что он не участвует в съемках, но Римус все еще надеется, что удастся его сфотографировать. — Доброе утро, — говорит Доркас, тут же направляясь к столику с кофе. — Кого мы еще ждем? — Видеограф прилетела на рассвете первым рейсом, — говорит Лили. — Должна прийти с минуты на минуту. И… — Она вдруг замолкает, улыбается, затем кивает в сторону двери. — А вот и наш босс. Сириус, познакомься с командой. Команда, это директор по маркетингу отеля. Римус бросает взгляд через плечо. И тут же замирает. Черт возьми. Это его босс? Не может быть. Просто не может быть. Как, скажите на милость, Римус должен фотографировать что угодно, кроме буквального воплощения Адониса, который неспешно заходит в комнату? Его пальцы сводит от желания схватить камеру. — Привет, я Сириус, — говорит он с улыбкой. Глаза ярко-голубые, умные, с легкой, но явной тенью озорства. Ровно настолько, чтобы зацепить Римуса с первой секунды. — Доркас! — отзывается Доркас, отходя от столика с кофе. — Рада познакомиться, Сириус. — Взаимно, — отвечает он, голос мягкий, уверенный. А потом Сириус поворачивается к Римусу. Смотрит прямо на него. И Римус не может выдержать этот взгляд. Это просто разрушительно. — Как тебя зовут? — спрашивает Сириус доброжелательно. Но у Римуса пересыхает во рту, сердце колотится, и он не может ответить. Он буквально теряет дар речи. Катастрофа. Полный провал. Ему не нужна эта отвлекающая деталь в виде красивого парня, который, как оказалось, его начальник. Почему? За что? Чем он так провинился в прошлой жизни? Но он справится. Он должен справиться. Он будет вежливым и профессиональным, и все пройдет гладко. Ему просто нужно… — Ты язык проглотил? — приподнимает бровь Сириус. Римус моргает, сбитый с толку. Да дайте ему секунду, черт возьми. — Римус просто не слишком разговорчивый, — вмешивается Лили, мягко выводя ситуацию из неловкости. — Одно дело, не разговорчивый, другое, откровенно невежливый, — бросает Сириус, вздергивая подбородок и прищуриваясь в том самом высокомерном жесте, который богатые люди используют, когда вот-вот попросят «позвать менеджера». Только не это. Римус наконец достаточно приходит в себя, чтобы обратить внимание на его одежду: идеально выглаженный, с иголочки сшитый костюм, который с первого взгляда кричит «у меня дохрена денег». Только не это. Римусу очень нужно, чтобы этот чертовски красивый мужчина не оказался самодовольным богачом, который считает себя выше всех остальных. Но, конечно же, он именно такой. И чем дольше Римус переваривает этот факт, тем очевиднее это становится. Мозг подсказывает ему, что Сириус определенно слишком молод, чтобы быть директором по маркетингу чего бы то ни было, не говоря уже о роскошном отеле. Это огромный красный флаг. На нем буквально могло бы висеть неоновое табло с надписью «ребенок богатых родителей». Черт. Вселенная не может ненавидеть его настолько, правда? — Разве тебя не учили манерам в… — Сириус делает паузу, скользит взглядом по нему сверху вниз, задерживаясь на потрепанной одежде и чересчур поношенных ботинках, а затем смотрит на Лили, — Где ты вообще его нашла? Очевидно, может. И нет. Абсолютно нет. Как жаль, думает Римус, что при такой внешности внутри у него, похоже, пустота. Еще один богатый мальчик с семейным капиталом, купивший себе хорошую должность и уверенный, что может превратить его в свой личный проект в стиле Красотки. — Уэльс, — отвечает Римус. Получается почти рычание. — И ты точно уверен, что справишься с этой работой? — Сириус говорит ледяным тоном, от которого Римусу хочется впечатать его в ближайшую стену. Вот только неясно, чтобы ударить или чтобы поцеловать. Оба варианта одинаково раздражают. — Абсолютно. — Хм, — Сириус лишь хмыкает и тут же начинает игнорировать его существование, переключаясь на Доркас. Она выглядит слегка ошарашенной, но быстро приходит в себя. Римус, не придумав ничего лучше, передвигается к столику с кофе, мысленно проклиная свою неудачу. — Эй, — негромко говорит Лили, подходя к нему. — Все нормально. Я понимаю. Сириус сначала может показаться пугающим. Но он хороший, честно. — Все в порядке, — пожимает плечами Римус. — Я сюда не друзей заводить приехал, а чтобы делать снимки. Лили чуть наклоняет голову, внимательно его разглядывая. Под ее цепким взглядом хочется съежиться, но Римус не позволяет себе такой слабости. Он крепче, чем кажется. — Не спеши с выводами, — говорит она. Римус невольно фыркает со смешком. Лили довольно улыбается. Он был бы не против подружиться с ней. Или с Доркас. Он это уже видит. В конце концов, он любит людей, даже если не всегда это показывает. Но Сириус? Нет. Ни в какой вселенной Римус не сможет и не захочет дружить с таким человеком. У него больше шрамов, чем он может сосчитать, включая один прямо на лице, ни рубля за душой и хроническая боль в спине. Ему есть чем заняться, чем привязываться к красивым богатым мальчикам. Даже платонически. И, если уж говорить честно, Сириус слишком чертовски хорош, чтобы Римус хотя бы раз не захотел его попробовать. Шум у двери их отвлекает— прибыла последняя участница команды. Блондинка с самыми поразительными волосами, какие Римус когда-либо видел. — Лили Эванс? — девушка оглядывает Доркас и Лили. — Я Пандора. Видеограф. Сказали обратиться к Лили. Римус высокий. Слишком высокий, как говорят некоторые. А Лили, наоборот, довольно низкая. Поэтому, когда он опускает взгляд, чтобы спросить, почему она до сих пор не поздоровалась с Пандорой, то, к своему сожалению, получает идеальный обзор ее декольте, которое с каждой секундой все больше заливается румянцем. Отводя взгляд, Римус чувствует, как его губы дергаются в сдержанной ухмылке. Кажется, он не единственный, кого застала врасплох внезапная вспышка влечения с первого взгляда. — Привет, я Сириус Блэк. Директор по маркетингу. Рад знакомству, Пандора, — говорит Сириус, бросая на Лили лукавый взгляд, который ясно дает понять, что он тоже все заметил. — Лили, — бормочет Римус. — Вернись к нам и проведи свою встречу, пока Армани не сделал это за тебя. Лили резко трясет головой, словно прогоняя мысли, затем быстро собирается и уверенно шагает вперед. Римус тем временем занимает место за столом рядом с Доркас, как можно дальше от Сириуса. Пандора забирается на стол, полностью игнорируя вполне удобные стулья вокруг. Сириус остается стоять, небрежно прислонившись к стене и наблюдая за происходящим. Римус уже ненавидит его. Зачем он вообще здесь? Это проект Лили. Да, он ее начальник, но что, он теперь собирается контролировать каждый ее шаг? Ну конечно. Типичный случай. Римус готов поспорить, этот парень окончил какую-нибудь школу для мальчиков, где его научили, что женщинам нельзя доверять работу, потому что они слишком эмоциональны или еще какую-нибудь чушь. Ну что ж. Римус сделает все, чтобы помочь Лили. Он снимет такие фотографии, что эта кампания взлетит к чертям собачьим. Она разнесет этот проект в щепки. И Римус будет настолько хорош, что к концу всего этого Сириус посмотрит на него и увидит не только дешевую одежду и парня из бедного района. Ты точно уверен, что справишься с этой работой? Римус заставит его проглотить эти слова. **** Доркас, это сила, с которой приходится считаться, понимает Римус уже к концу их первой встречи. Она знает свое дело и обладает удивительным вниманием к деталям. Некоторые из ее идей креативного контента его зацепили. Римус уважает умных людей, а Доркас, без сомнения, очень умна.  Она еще и куда хитрее, чем он мог бы предположить, потому что, несмотря на полное отсутствие у него интереса к бассейнам и сладким коктейлям, он теперь сидит у воды с бокалом в руке.  Есть, впрочем, и плюс во всей этой ситуации — Сириуса здесь нет. А для Римуса это уже достаточно хороший расклад, тем более что ему буквально нечем заняться, пока кто-то не скажет ему, что пора начинать фотографировать.  — Вот и он! — объявляет Доркас, откинувшись на лежак, который она специально оттащила подальше от тени зонта, чтобы оказаться под солнцем на все сто процентов. — Редж! Римус поднимает взгляд и видит того самого симпатичного парня со вчерашнего дня, который приближается к ним. И вдруг его осеняет, что он чем-то напоминает Сириуса. Та же утонченность в манерах, тот же налет элитарности — словно парень всю жизнь провел в дорогих частных школах.  Очередной мажор, раздраженно думает Римус. Он не сразу его раскусил, его сбили с толку татуировки и блеск пирсинга во рту. Обычно мальчики из хороших семей на такое не решаются. Или, по крайней мере, не те, кого встречал Римус.  — Привет, — говорит Редж, опускаясь прямо рядом с ним.  — Я заказала Римусу «Секс на пляже», но, кажется, ему не понравилось, — сообщает Доркас. — Может, тебе понравится больше. Редж с ужасом смотрит на яркий коктейль в руках Римуса, а потом поднимает солнцезащитные очки на лоб. Черт, а он красивый. А эти глаза? Римус никогда не видел таких — серые, словно холодный пепел. Стальные, насмешливые, умные.  — Слишком сладкий? — спрашивает Редж, кивая на бокал.  — Как сироп, — морщится Римус.  — Мохито?  Римус кивает. Опустив очки обратно на нос, Редж направляется к бару за напитками, а Римус вдруг ловит себя на мысли, что, да, он, возможно, богатенький мальчик, но, по крайней мере, куда приятнее большинства представителей этого вида.  — Ты по парням? — неожиданно спрашивает Доркас, заставляя Римуса чуть не подавиться воздухом. — Просто я лесбиянка, и у меня что-то загорелось на гей-радаре. Но, может, это просто потому, что ты фотограф, а Редж настолько чертовски красив, что глазам больно, так что…  Мигая и пытаясь переварить вихрь, которым является Доркас, Римус машинально отвечает:  — Мне нравятся мужчины.  — Отлично, — удовлетворенно кивает она.  — Но нет, — качает головой Римус. — Неинтересно. — Жаль, — говорит Доркас с легкой улыбкой. К счастью, в этот момент возвращается Редж с мохито. Он протягивает один Римусу, а тот, в свою очередь, передает свой старый коктейль Доркас. Редж усаживается в шезлонг, бросает взгляд на ее выражение лица и тут же закатывает глаза. — Только не говори, что она пыталась нас свести. Римус, впечатленный, кивает. — О да, пыталась. — Он гей, — заявляет Доркас, отпивая из бокала. — Хотя, если честно, я не уверена. Прости, если повесила ярлык. Я имела в виду, что он сказал, что ему нравятся мужчины. — Я би, — поправляет Римус, потому что… ну а что ему еще делать? Это самая странная и сюрреалистичная беседа в его жизни, и, что удивительно, ему это даже нравится. Редж моргает, потом медленно поднимает руку для самого невозмутимого «дай пять» на свете. Римус, не проявляя ни малейшего энтузиазма, встречает его ладонь. А потом Редж кивает и говорит: — Думаю, он мне нравится. — Оставим его себе, — торжественно объявляет Доркас, а затем оборачивается к Римусу, — Все, теперь ты усыновлен. Прими свою судьбу. — У меня флэшбеки из детского сада, — фыркает Римус. — Знаете, когда кто-то просто подходил к тебе и спрашивал, хочешь ли ты быть его другом без всякой причины? — Никогда не встречал такого, звучит как ложь, — пожимает плечами Редж. — В смысле, у тебя не было друзей в детстве? — Только не из плоти и крови, — невозмутимо отвечает Редж. — Воображаемые, как мне объяснили, не в счет. О. Оу. Привет, еще один человек с детскими травмами. Причем с отличным чувством юмора — таким, который звучит как случайная шутка, но несет в себе слишком много правды. Это идеально, потому что Римус терпеть не может клоунов ради клоунады. Римус моргает, и его восприятие Реджа немного меняется. Так значит, он не просто мажор, который взбунтовался ради понтов, а человек, у которого была хреновая семья. — Редж, слишком рано для таких шуток, — смеясь, говорит Доркас. — Да ради бога, — отзывается Римус, неожиданно осознавая, что впервые за весь день действительно расслабился. — Тут либо смеяться, либо плакать, а я не плакал с пяти лет, так что… — Мне он очень нравится, — торжественно объявляет Редж. Затем залпом допивает мохито, приподнимает бровь и смотрит на Римуса в ожидании. Тот, ухмыльнувшись, делает то же самое и с легким стуком ставит пустой бокал на стол. — Нас ждет столько веселья, — с предвкушением говорит Доркас. И Римус неожиданно соглашается.