Часть I. Nefas

      В доме было душно и жарко, поэтому вскоре все вышли на улицу. Дети принялись играть и носиться по двору. А Том был искренне ошарашен видом дома снаружи: странное, косое и несуразное жилище выглядело очень ненадежным и хлипким даже для магического...       Разглядывая крышу дома, Том случайно наступил на садового гнома. Послышался хруст сломанной шеи. Он быстро поднял взгляд, ожидая выговора, но, к его удивлению, услышал лишь: «О, убил гада! Так их подпортили все грядки летом, паразиты!»       Предвкушая, он сглотнул и немного отстал от других. Спрятавшись в тени и прицелившись, наступил на ещё одного, а затем — ещё и ещё. Они пытались бежать и пискливо верещали: «Помогите! Спасите!» Он улыбался, чувствуя, как демоны, которых он сдерживал всё это время, покидают его. Кровавые брызги пачкали обувь и растекались лужами вокруг мёртвых тел, медленно впитываясь и растапливая снег.       — Том? — послышался голос Гарри, а потом резкий вдох и быстрый, срывающийся шёпот проникли в его мозг тонкой иглой, разрушая его чувство удовольствия. — Нет-нет, только не снова! — почти умоляюще взвыл он — Том, почему ты это делаешь? Это неправильно! Они, конечно, те ещё вредители, но они же живые, так нельзя! — запинаясь, причитал Гарри. — А если кто-то увидит?! — заозирался он.       Том вздохнул и брезгливо протёр обувь о снег, размазывая её только сильнее и оставляя алые полосы на белом фоне.       — Ты не поймёшь, даже если я тебе объясню, Гар-ри, — улыбнулся он, отряхивая мелкие снежинки с плеч, что сдул ветер с крыши.       — Да какое объяснение! Нельзя никого убивать из прихоти!       — Ты не казался таким пацифистом, когда я помог Лиаму свалиться с лестницы, — иронично протянул Том, припоминая тот случай, когда Гарри злорадно бросил, что было бы неплохо сломай тот не ногу, а сразу шею. — И сегодня ты с большим удовольствием поедал бекон из невинно убиенной хрюшки.       — Гарри, Гар-ри, как цинично и жестоко после такого обвинять меня! — улыбнулся он, обнажая ряд идеальных верхних зубов, но дружелюбнее от этого он выглядеть не стал. — Дорогой мой "братик", ты лицемер, — указательный палец Тома прижался ко лбу Гарри, от чего мальчик немного запрокинул голову назад.       А когда Том убрал руки за спину и сделал шаг назад, Гарри прижал руки ко лбу, обиженно выпятив подрагивающую губу.       — Это другое! На Лиама я злился, и это были просто слова! — приподняв плечи так, что они прижались к ушам, произнёс Гарри, пряча взгляд под нахмуренными бровями. — И... и бекон... он уже бекон! Я никого не убивал, — запинаясь и краснее, оправдывался мальчик, теребя край ярко-красного шарфа.       — Ли-ци-ме-ер, — почти пропел Том, обходя Гарри. — Просто признай это. Ты, может, и не убивал их, — он сжал руки на его плечах, — но с наслаждением поедал маленьких невинных зверушек, — как библейский змей, зашептал Том на ухо Гарри, — которые только недавно резвились на лугу, пока фермеры их не убили, чтобы они появились на твоём — выделил он тоном, словно отпечатывая в сознании дрожащего мальчика свои слова — столе в виде бекона. Так кто же ты после этого, Гарри?       — Л... Лицемер, — всхлипнул Гарри, который в уме вспоминал всё то, что ел, и какими те могли быть до того, как попали на его стол.       Том за его спиной широко улыбнулся и крепко сжал его в объятиях, прижимаясь подбородком к его вздрагивающему плечу.       — Ну-ну, Гарри, не плачь, — пальцами ловил Том его слёзы. — Ты не сделал ничего плохого, — поцеловал он его в висок, нежно, успокаивающе. — Что подумают взрослые, если увидят нас? И ведь нужно ещё спрятать их, — длинный и тонкий указательный палец был направлен чётко на маленькие растоптанные тельца.       Их головы были похожи на разбитые арбузы, мозги были размазаны по снегу, тела раздавленные с переломанными костями и лопнувшими кишками. Гарри замутило во рту, резко образовалась пустыня, и язык прилип к небу.       — Я... я не, — Гарри прижал руки ко рту, зажмуривая глаза.       — Гарри, ты хочешь, чтобы нас заметили? — иронично протянул Том. — Я думал, мы друзья. Настоящие друзья ведь должны помогать, верно? — руки заскользили с изгибов плеч, ниже сжимаясь чуть выше локтей, требовательно.       — Д-да, должны, — голос Гарри дрогнул, и он, с трудом сглотнув, открыл глаза. На негнущихся ногах подошёл к месту преступления. — Что мне сделать?       — Не знаю, может, ты их зароешь в снег? — предложил с напускным сомнением, словно его и в самом деле беспокоили садовые гномы.       На деле же Том еле сдерживал желание расхохотаться; его впервые распирало подобное желание. Он закусил кулак, стоя за спиной Гарри, и обхватил второй рукой себя поперек живота, почти сгибаясь, подрагивая от смеха всем телом. Его маленький, наивный Гарри такой легковерный, почти плачет, но роет ямы, и как тогда с котом прячет трупы. Очаровательно. Просто как он может быть таким? Таким восхитительно глупым.       — Гарри? — раздался голос Гермионы, и эхом ей вторил Рон.       Том был готов рычать от всколыхнувшегося внутри него гнева. Тяжёлый взгляд из-под лобья метнулся в сторону голосов, напряжение читалось во всём его теле; он с трудом сдерживал порыв проклясть нарушителей их с Гарри уединения. Сжав кулаки, Том сделал глубокий вдох, прежде чем медленно выдохнуть. Один взмах его руки, и все кровавые пятна исчезли под слоем снега, упавшего с крыши. Снег присыпал и Гарри; мальчик, казалось, выпал из некого транса, в который сам себя загнал для успокоения собственного психологического равновесия.       Сидя в сугробе, он отплевывался от снега и пытался протереть очки, но выходило это из рук вон плохо.       — Том! — возмущённо крикнул Гарри, пытаясь выбраться из снежного плена, но он увяз так плотно, что мог лишь барахтаться, как перевернутая черепаха. — Вытащи меня! — пыхтел он.       А Том, больше не скрываясь, хохотал, схватившись за живот. Такого растрепанного, взъерошенного Гарри хотелось сжать в объятиях и никогда больше не отпускать — милый, милый Гарри. Он огляделся: никого пока ещё рядом не было, голоса взрослых звучали где-то с другой стороны дома, а Рон с Гермионой всё ещё их искали. Том резко сглотнул; сердце участило свой ритм, и он решительно шагнул к Гарри. Лёгкий румянец вспыхнул на щеках, но легко смешался с краснотой от уличного морозца. В два шага он оказался напротив растерявшегося Гарри. Том прижался своими губами к чужим, неловко имитируя те поцелуи, что видел у старших, сминая и "жуя" их. Очки неприятно упирались ему в переносицу; ничего особенно приятного в самом "поцелуе" не было, но вот сам факт того, что он делал это с Гарри, с наивным, ничего не понимающим Гарри, будоражил. Сам же младший мальчик пребывал в глубоком смятении от действий старшего; он не понимал, зачем тот "ел" его рот. Ведь то, что делал Том, не было похоже на целомудренные поцелуи его родителей.       Станное действо прервали Рон с Гермионой, что наконец-то нашли его. Том тут же остановился и сделал вид, что поправляет шапку Гарри. А затем, набрав горсть снега, обрушил её на голову Гарри с ехидным «Я выиграл».       Том встал, отряхнул штаны от снега и медленно повернулся.       — Чего смолкли? — вопросительно приподнял бровь Том, пряча кулаки в карманы куртки.       — Что вы делали? — подозрительно прищурившись, спросил Рон. И хотя вопрос был адресован преимущественно Тому, смотрел он ему за спину на Гарри, что всё ещё выглядел потерянным.       — Гарри, вылезай оттуда скорее, ты же простудишься! — взволнованно воскликнула Гермиона, бросив Рона; она подбежала к Гарри и, взяв его за руку, вытянула из сугроба. — Реддл, вы что, с ним подрались? — воинственно набросилась она на Тома словесно.       — Разве я мог? Мы просто играли в снежки, да, Гар-ри? — протянул Том, не скрывая насмешки в голосе.       — Это как играть, нужно, чтобы его по самую маковку засыпало! — обнажив клыки в нескрываемом раздражении, произнёс Рон, подходя к Гарри и принимаясь помогать Гермионе отряхивать снег с одежды мальчика, что шмыгал носом и периодически чихал.       — Точно простудился, — покачала головой Гермиона.       — Ничего, — по-доброму хохотнул Рон, грубовато смахивая снег со штанину друга, — у него мать зельевар, один флакончик бодроперцового, и он снова козликом заскачет!       Гермиона скривила лицо, как если бы её заставили съесть с десяток лимонов.       — Мне его миссис Поттер давала, гадость ещё и пар из ушей!       — Зато действенно! — припечатал Рон.       Тут уж было не поспорить.       Том за всем наблюдал с легким интересом, как за возней мышей в клетке. Настроение у него было странным: с одной стороны, раздражение от того, что те посмели прервать их, с другой — он всё ещё ощущал сладость губ Гарри, и это перекрывало все негативные эмоции. Это было так странно и непривычно. Взгляд вернулся к детям: Рон поправлял шарф Гарри и помогал убрать снег с волос, от чего черноволосый мальчик морщил нос и растягивал губы в милой улыбке. В груди неприятно что-то шевельнулось, и Том, стиснув зубы, постарался придать своему лицу безразличие.       — Идём в дом, — без всякого вопроса произнёс Рон. — Заварим всем по кружечке чая с вишнёвым пирогом, — мечтательно протянул он, прикрыв глаза и с широкой улыбкой повернувшись к Гермионе. — Пироги моей мамы лучшие! И ты многое упустишь, не попробовав их, — подмигнул ей Рон, а потом смущённо отвёл взгляд.       Щёки немного защипало от смущения; он снова забылся и повёл себя грубо! Рон перевёл взгляд на Гарри и поиграл бровями с намёком, чтобы он как-то спас ситуацию.       — В точку! Рон ни капельки не врет, его мама готовит так, что пальчики оближешь, и хотя моя мама готовит пироги по рецептам миссис Уизли, они у неё... — Гарри прикусил язык; говорить вслух, что мамины пироги — чистая отрава, было чревато: она каким-то образом о таком сразу узнавала, словно на словосочетание «мамины пироги гадость» было заклинание оповещения! — ... Кхм... Не так поучается... то есть, получается, я хотел сказать.       — Похоже, Гарри, ты уже отморозил себе мозги, — напомнил о своём присутствии Том.       — И из-за кого же? — прошипел в ответ Гарри и вдруг, даже неожиданно для себя, зачерпнул горсть снега и кинул её прямо в лицо Реддла... — Я... это... случайно? — предпринял попытку оправдаться он, но, видя, как снег медленно кусочками сползает с щеки, понял, что кажется сейчас он окажется на месте садового гнома.       — Гарри, беги, — посоветовал Рон, а потом, как настоящий верный друг, тоже зачерпнул горсть снега и кинул снежок в Тома, но ему в плечо; всё же он сомневался, что Реддл будет к нему так же терпим, как к Гарри.       — Уже! — взвизгнул Гарри, вскочив с места с такой прытью, словно это и не он до этого плёлся, словно умирающий лебедь.       Рон и Гермиона тоже принялись бежать, по пути отстреливаясь и уворачиваясь от снежков.       — Гарри, он справа! — кричала Гермиона, когда Том оказался в опасной близости к нему.       Гарри прыгал через сугробы, пробираясь мимо стволов деревьев, используя их как щиты. Их снежная битва была недолгой, но весёлой; всё напряжение быстро рассеялось, и они пробыли на улице ещё полчаса, пока их не окликнула Джинни. Девочка только вернулась от соседей Уизли — Лавгудов; у них, как Гарри знал, была дочь, с которой сестра Рона дружила.       — Эй! — громко, так, что, кажется, окна в доме задребезжали, закричала Джинни. — Родители сказали, что вы уже домой собираетесь, так что завязывайте и дуйте домой!       Как только в такой мелочи умещался такой голос? Джинни, конопатая, тощая и маленькая, хотя и выглядела на фоне братьев хрупкой и безобидной, но что Гарри, что Рон были уверены в одном — эта девочка дьявол.       Гарри понурил голову, расстроенно вздыхая; он поплёлся в сторону дома под руку с Роном, что выглядел не менее расстроенно, и Гермионой, что, хотя и выглядела растрепанной, но глаза на её лице так и блестели от радости.       — Это было так здорово! Это один из лучших дней в моей жизни! Я ещё никогда не видела столько странного и магического в одном доме! Ну ты знаешь, у Гарри всё магическое хранится в закрытой кладовой и лаборатории миссис Поттер, а у тебя тут всё вот так дребезжит, жужжит, и та штука на твоём чердаке — это так страшно, но... — она задумалась, перебирая в своём мысленном словаре подходящее словечко, — будоражуще. И я была очень рада с тобой подружиться!       Рон от слов девочки весь подобрался и даже как-то приосанился, хотя и был самую малость смущён похвалой от девчонки; не каждый день он имеет с ними дело! И привычка Гермионы тараторить и сыпать словами, как из рога изобилия, была на его взгляд очень милой, поэтому он терпеливо дождался, когда она закончит, и, потом ответив на её сверкающий взгляд, произнёс:       — Я тоже был очень рад с тобой познакомиться, — серьёзно произнёс он, кивая. — И я буду рад не меньше, если ты согласишься обмениваться со мной письмами.       Гермиона схватила себя за волосы, прижимая руки к щекам; она частенько так делала, если слишком смущалась. Всё из-за глупых издевок над её зубами, хотя никто из мальчишек не видел в них ничего странного.       — Я тоже, — милым голоском выдала она, и, похоже, Гермиона сама заметила, как странно прозвучала. Прочистив горло, она уже обычным серьёзным тоном продолжила: — Я тоже буду весьма рада обмениваться с тобой письмами! Ты обещал вместе со мной сравнить магические и магловские сказки, ты что, я весьма — она ещё раз подчеркнула — весьма буду этого ждать.       От такого странного нарочито серьёзного тона друзей Гарри расхохотался, хватаясь за живот.       — Ребят, вы это так взрослых копируете? Выглядите смешно!       — Нет, идиот, — шикнул на него Рон, толкая всё ещё хохочущего мальчика, и тот, покачнувшись, почти упал, но его вовремя перехватил Том, прижимая его к своему боку.       — Вы такие все нелепые, — скривилась Джинни, о которой все уже успели забыть; она, пихнув брата плечом, протиснулась к двери. — Шевелитесь уже.       — А она всегда такая? — тихо спросила Гермиона Рона.       — Это её состояние по жизни, — философски подтвердил он.