Особенно крепкая дружба

Се Лянь и подумать не мог, что вновь полюбит вечера. Уж слишком долго — целых восемьсот лет — он проводил их в полном одиночестве, поглощенный тьмой и гнетущими мыслями. Теперь же отдых после захода солнца стал ему в радость. И не только благодаря милому Сань Лану. В резиденцию блаженства зачастили бывший Повелитель ветра и демон Черных вод. Странно, но в их компании Се Лянь чувствовал себя даже спокойнее и уютнее, чем с Фэн Синем и Му Цином. И хоть небесные генералы всегда будут занимать в сердце принца особое место, проводить полуночные трапезы ему все же было приятнее с мрачным демоном и бывшим небожителем. Каждую посиделку те открывались ему с новой, неожиданной стороны. Например, Черновод оказался не таким уж скрытным и нелюдимым, наоборот, тем еще любителем сплетен, хороших шуток и философских рассуждений. Ши Цинсюань, хоть и старался выглядеть беззаботно и неунывающе, рядом с близкими уже не скрывал мучившие его боль и одиночество. И хоть тот, кто разбил ему сердце, всеми силами пытался его залатать, бывший Повелитель ветра уже никогда не будет прежним. Их внезапное воссоединением и более тесный, чем прежде, союз поразил все три мира. Много слухов и домыслов из-за этого родилось. Кто-то говорил, что Черновод принудил юношу к близости, кто-то, что он так вымаливал прощение за убийство Ши Уду. Лишь Се Лянь и Хуа Чен знали истину. Пути бывших друзей пересеклись случайно самой темной и холодной ночью. Им, снедаемым тоской и одиночеством, хватило одного честного разговора, чтобы исчезла пропасть между ними, а на сердцах вновь стало тепло и светло. Обретя покой внутренний, они обратили взор и на проблемы внешние. Хэ Сюань занялся ремонтом чертогов, а Ши Цинсюань перебрался в храм Водных каштанов, где потихоньку восстанавливал здоровье, улыбался как никогда искренне, а вечерами спускался в Призрачный город, чтобы в очередной раз провести вечер в прекрасной компании. И сегодняшние посиделки, казалось, ничем не должны были отличаться от предыдущих. Как всегда горели свечи, тихо играли в стороне зачарованные музыкальные инструменты. Дым благовоний и кальяна поглотил комнату, будто туман. Полы устилали мягкие бархатные подушки, на которых и возлежала компания друзей. Рядом стояли подносы со сладостями и фруктами, кувшины с вином. К последним с особым удовольствием прикладывался бывший Повелитель ветра. — Это ужасно! Просто отвратительно! - сокрушенно воскликнул он и откинул в сторону третий опустошенный сосуд. — Нет, вы только подумайте, глиняные и соломенные фигурки! Со мной! Да это же настоящее поклонение! Недаром меня пугает Хэ-сюн, что еще пара таких, и я вознесусь повторно, но уже как покровитель нищих. А я совершенно этого не хочу! Небесные чертоги постоянно будут напоминать о брате и былой жизни, а мне лишние поводы для грусти не нужны. Я вообще хочу жить у Хэ-сюна! Хэ-сюн, когда я уже к тебе перееду? — Как только вознесешься, - устало протянул морской демон. Этот вопрос ему, видимо, задавали по нескольку раз на дню. — Обычному человеку не место в чертогах Черных вод. Ты там попросту сгинешь. — Это несправедливо! - надулся Ши Цинсюань и обиженно ударил его кулаком по плечу. Это прикосновение явно не доставило Черноводу никаких неудобств, и все же он притянул к себе бывшего небожителя и легонько укусил за плечо. Вовсе не для наказания, а игриво, в шутку, и все четверо прекрасно это знали. — О, нет, демон напал на человека! - театрально закатила глаза “жертва” и всплеснула руками. — Неужто не найдется бога войны, что защитит его от напасти? — Рабочие часы бога войны подошли к концу, - насмешливо бросил Хуа Чен и выдохнул густую струйку кальянного дыма. — Но вы можете вознести ему молитву с просьбой о помощи. Ближайшие пару дней ее обязательно рассмотрят. Се Лянь засмеялся и легонько ткнул супруга в бок. — С такими секретарями от меня все прихожане разбегутся, - покачал он головой, на что князь демонов лишь очаровательно улыбнулся: — И пусть. У гэгэ всегда будет один, но самый преданный последователь. Бог войны широко улыбнулся и положил голову Хуа Чену на плечо. С милым другом ему всегда было спокойно и радостно. Тот всегда поддерживал его и легко отгонял все страхи шуткой или добрым словом. А сейчас Се Ляню было особенно хорошо, ведь его окружали тепло, вкусная еда и приятная компания. Вопреки проклятой фразе, в блаженстве пребывали и душа его, и тело. Ши Цинсюань тоже прильнул к возлюбленному, разлегшись у него на коленях, и принялся обводить пальцем серебряные волны на черном ханьфу. Хэ Сюань притянул к себе миску винограда и лениво надкусил сочные плоды. Одна из капель скатилась по его руке прямо на губу юноше. Тот быстро слизнул ее, но от этого простого и невинного жеста по телу Се Ляня вдруг побежали мурашки. Странные фантазии захватили его мысли. Он представил, как на губы Ши Цинсюаня — отчего-то такие желанные и сладкие — ложатся пальцы Черновода, и нежный, розовый язычок юноши обводит уже их. Бог войны зажмурился и отчаянно потряс головой, прогоняя наваждение. Что же это такое? Откуда столько развратных мыслей, и даже — нет, особенно! — не о Сань Лане? Как вообще можно так думать о друзьях? Тем более, при друзьях! Во всем виноваты вино и благовония, определенно! Нужно выйти на воздух, пока мысли не стали совсем уж неприличными. Но объятия Хуа Чена оказались слишком крепкими, а ноги принца — непослушными. В то же время волнительная картина перед глазами стала совсем не выдуманной. Морской демон действительно наколол на коготь виноградину и опустил к самым губам Ши Цинсюаня. Глаза юноши вспыхнули озорством, он медленно прошелся языком по ягоде, поднялся выше, к мягким подушечкам, острым костяшкам, и только потом проглотил сладость. Се Лянь на мгновение забыл, как дышать. Внизу живота подозрительно вспыхнуло, а во рту скопилось слишком много слюны. Он хотел бы отвернуться от столь интимной сцены, но не смог. Хотел бы возмутиться излишней раскованности друзей, они все-таки не у себя дома, но побоялся открыть рот, ведь вместо праведного возмущения вполне мог вылететь стон. Поэтому принц не придумал ничего лучше, как поджать губы и мысленно повторить основные постулаты “Дао дэ цзин” (желательно, тысячу раз). Может, божеству и удалось бы остудить кровь и привести в порядок мысли, да только Черновод продолжил угощать Ши Цинсюаня ягодами, а тот — бесстыдно принимать их. Дыхание Се Ляня сбилось, уши вспыхнули алым, и он повернулся к Хуа Чену. Неужели хозяина совсем не смущало, что в его стенах творили гости? И столкнулся с внимательным, изучающим взглядом, обращенным к нему. Принц невольно вздрогнул. Неужели Сань Лан догадался, о чем он думал? Непревзойденные хоть и не умели читать мысли, все же Хуа Чен слишком хорошо знал своего мужа. Однако во взгляде демона принц не увидел ни злости, ни осуждения. Только интерес. Тот словно хотел понять, как относится к происходящему Се Лянь. Лишь от него зависело, остановят столь щекотливую сцену… или позволят ей выйти за рамки дозволенного. И судя по тому, как дрогнули в улыбке уста князя демонов, он легко считал желания мужа по его румяным щекам и взбудораженному блеску в глазах. Он сам хотел того же. Хуа Чен перевел взгляд на Черновода. Рука последнего застыла над виноградинами. Мгновение демоны смотрели друг другу в глаза, а потом конечность гуля опустилась, но не к посуде, и даже не к губам Ши Цинсюаня — к его поясу. Щеки бывшего небожителя вспыхнули, он перевел взволнованный взгляд на хозяев. Увидел что-то, или к нему обратились по духовной сети, но юноша подозрительно быстро успокоился и заговорщически улыбнулся. Взгляд его стал хитрым, азартным. Он подмигнул Се Ляню, будто приглашая присоединиться. Не к ним, а вместе с ними предаться бессовестной, пленительной страсти. Со своим супругом. Перед другими супругами. И Се Лянь поймал себя на безумной мысли, что действительно этого хочет. Хочет большего, чем просто наблюдать за чужими ласками. Плевать, что супружеское таинство на то и таинство, что должно принадлежать лишь двоим. Если четверо людей по-настоящему друг другу доверяют и хотят разделить эту сторону своей жизни, что в этом плохого?... Любые слова были излишни, Се Лянь это прекрасно понимал. Намного красноречивее о его желаниях сказали прикрытые глаза и запрокинутая голова, обнажившая пунцовую шею. Он шумно выдохнул, когда на нее опустились холодные губы, а талию обвили знакомые, крепкие руки. Раздался звучный стон Ши Цинсюаня, и бог войны честно не знал, от ласк Черновода это, или от открывшейся тому картины. Белые одежды заструились по плечам принца, холодные руки демона опалили разгоряченную, влажную от пота грудь. Се Лянь шумно выдохнул, когда чужие пальцы сжали его вмиг затвердевшие соски. Недолго Хуа Чен игрался с ними. Вскоре его рука опустилась на заметно выпирающий, жаждущий внимания орган принца. Се Лянь крупно вздрогнул и распахнул глаза. От увиденного кровь сильнее прилила к чреслам. Прямо перед ним сидел… Точнее, сидела Ши Цинсюань, обнаженная по пояс. Ее сочную, налитую грудь ласкали черные пальцы, отчего девушка тихонько постанывала возлюбленному в рот, жадно впившись в его губы. Многочисленные одежды не могли скрыть заметно выступающее естество демона, что показалось принцу ничуть не меньше крупного, достойного внимания органа Хуа Чена. Сам же князь, не прекращая целовать и касаться небожителя, стащил с него штаны и широко развел ноги. Тот невольно зажмурился, все же впервые кто-то, кроме мужа, увидит его… там. Зашуршали одежды, что принадлежали вовсе не ему, и Се Лянь неловко открыл глаза. Его окатило волной возбуждения, ведь его взору предстало розовое, обрамленное вьющимися волосками, влажное от любовных соков влагалище Ши Цинсюаня. Впервые принц увидел женские половые органы и затрепетал, ведь принадлежали они его лучшей подруге. Черные пальцы морского демона медленно провели по влажным лепесткам. Се Лянь задрожал вместе с Ши Цинсюанем, ведь и его узкой дырочки коснулись подушечки пальцев. Будто зеркальные отражения друг друга, демоны ласкали входы супругов, отчего те кусали губы, дышали тяжело и шумно и в блаженстве морщили носики. Эхом разнесся их общий, сладостный стон, когда пальцы проникли внутрь. Они двигались быстро, касались самых чувствительных точек, полностью выходили из тела, чтобы проникнуть необычайно глубоко. Се Лянь смотрел, как черные пальцы исчезают внутри Ши Цинсюаня, и будто со стороны видел, как растягивает его Хуа Чен. Когда сжимали девичью грудь, его сосков касались тоже. Он будто в зеркало смотрел, и каким же головокружительным было отражение! Бог невольно сжался, приготовившись излиться себе на живот, но в тот же миг сладкая наполненность исчезла, и он разочарованно простонал. Ему вторила и Ши Цинсюань, лишенная такой же близкой разрядки. О том, что его поставили на ноги, Се Лянь понял, лишь когда когда его груди коснулись твердые женские соски, а его влажная головка уткнулась в чужой впалый живот. Они с бывшей небожительницей стояли до того близко, что чувствовали на лицах дыхание друга друга. Опьяненные близостью, они едва держались на ногах и уже сползли бы вниз, если бы не поддержка супругов, пристроившихся к ним сзади. Се Лянь неловко пошатнулся, когда вскинули его ногу. Он вжался в Ши Цинсюань, что так же потеряла опору. Она вцепилась в его плечи, уткнулась головой куда-то в подбородок, плотнее прижалась мягкой грудью к его, твердой и плоской. В нос небожителя ударил запах уличной пыли, фруктов и морской воды, исходивший от волос девушки. Он зарылся в них пальцами, в то время как вторая рука обвила ее за талию. На мгновение их опьяненные, сгорающие от томления взгляды пересеклись. И сначала Се Лянь увидел вспыхнувший в них огонь блаженства, а только потом услышал влажный звук проникновения, почувствовал, как его узкие стенки расходятся, а тело вздрагивает от удовольствия. Девушка в его объятиях громко вскрикнула, и Се Лянь вторил ей, крупно дрожа от наслаждения. Внутри горел и пульсировал член возлюбленного, его же терся о живот подруги, размазывая обильно выступающее семя. Губы небожителей невесомо касались, не целуя, но деля одно дыхание, одну страсть на двоих. Толчки были до того синхронными, что Се Ляню вдруг показалось, что не только Сань Лан, но и Хэ Сюань пронзает его. Принц горел в объятиях Ши Цинсюань, его член скользит по её телу так легко, будто двигался не снаружи, а внутри. Движения ускорились, звуки стали более влажными, возбуждающими. Усилилось трение между двух тел, и кажется, небожитель выкрикнул что-то совершенно пошлое, прежде чем его скрутило приятной судорогой, а перед глазами вспыхнул яркий свет. От надрывного стона Ши Цинсюаня ему вдруг показалось, что стенки обжигает сперма двух членов, а он сам изливается в лоно девушки. Когда получилось пошевелить хотя бы пальцем и раскрыть глаза, Се Лянь обнаружил себя лежащим на подушках в объятиях трех горячих, истомленных тел. Ши Цинсюань прижималась к его плечу, подрагивая от головокружительной разрядки, а между ее ног застыла густая сперма и женская влага. Сзади к ней прильнул Черновод, в то время как в ключицу принца уткнулся нос Хуа Чена. Белые капли спермы стекали с живота Се Ляня, смешиваясь с чужими любовными соками. Этот поток остановили пальцы Хуа Чена, что собрал остатки семени и не без удовольствия их облизал. — Собственник, - раздалось недовольное цоканье Хэ Сюаня, и Се Лянь почувствовал, как задрожала грудь мужа от довольного смеха. — На правах хозяина я решаю, что к кому отправится в рот, - усмехнулся он. — Насчет рта… - хрипло прошептала Ши Цинсюань, все еще не способная перевести дух. — Мне бы попить. Черновод нехотя оторвался от тела супруги и потянулся к кувшину с вином. Се Лянь с каким-то странным восторгом наблюдал за столь непринужденным общением друзей после… такого. Их голые, мокрые от пота и семени тела казались ему картиной прекраснее, чем четыре божественных. Смущенная улыбка накрыла его уста, и он тихо сказал: — Эм… То, что между нами было… — Прости-прости, мы толком тебя и не спросили! - воскликнула Ши Цинсюань и спрятала в ладонях стыдливо покрасневшее лицо. — Нам просто уже давно хотелось этого, а когда стало понятно, что и ты, в общем-то, не против… — Это все совершенно нормально, - продолжил Хэ Сюань. — Порой дружба может окрепнуть настолько, что интимными становятся не только разговоры. Здесь нечего стыдиться. — Гэгэ, ты же не был против, верно? - встревоженно спросил Хуа Чен, испугавшись, что мог неверно понять желания супруга. Тот лишь задорно рассмеялся, покачал головой и сказал: — Все в порядке. Я лишь хотел узнать, как скоро мы повторим. Четверо друзей переглянулись. Их уста тронули предвкушенные улыбки, а глаза азартно вспыхнули. — Да в общем-то… - промурлыкала Ши Цинсюань. — Думаю… - вторил ей демон Черных вод. — Можно уже… - продолжил Хуа Чен. — … прямо сейча-а-а-а-ах! - закончил Се Лянь, и слова его потонули в сладостном стоне.