Боги никогда не плачут

      Каэль больше мне не позволил вернуться в загон для животных. Признаться честно, я уже и сам не горел желанием это делать. На самом деле я бы с удовольствием вернулся домой и отдраил бы себя дочиста, но решил, что убежать сейчас вот так трусливо обратно будет слишком постыдно. Поэтому девушка, что нас проводила до этого места, лишь показала мне, где находится ближайший колодец, в котором я смог умыться и отмыть свою обувь от налипшей кровавой грязи.              На самом-то деле после приключения в шахте я и так выглядел не особо уж красиво. Да, тело моё моментально зажило, а вот одежды, к сожалению, были порваны в нескольких местах и испачканы грязью и кровью. Я их постарался отстирать и немного подлатать, но я-то не мастер в подобных делах, и это получилось не особо хорошо. Зато в таком виде меня точно никто не принимает за послушника храма. В таких-то застиранных и рваных тряпках вряд ли кто-то увидит благородные одежды монастыря.              А теперь, со всё ещё бледным лицом и трясущимися руками, я полностью стал соответствовать своему наряду. Пока я стоял и ждал Каэля, то не раз замечал на себе взгляды прохожих. Не удивлюсь, если они принимают меня за бродяжку, которого странный наёмник таскает с собой только из прихоти.              — Элиан, — подзывает меня к себе Каэль, вытирая о кусок тряпки выпачканные в крови руки. — Думаю, я понял, где именно могут прятаться эти твари в дневное время, но туда я тебя точно уж не возьму с собой.              Да я-то после всего случившегося и сам не горю желанием. Мне хватило и того, что увидел здесь и я не уверен, что хочу видеть что-то подобное где-нибудь ещё.              Не хочу с ним идти, но и отпускать одного тоже страшно. Страшно, потому что я теперь знаю, на что способны эти существа, и буду всё время думать, справится ли с ними Каэль.              — Ты туда один пойдёшь?              — Я всегда один. К тому же эти твари ещё мелкие. Не думаю, что это будет слишком сложно, — кладёт мне руку на голову, лохматя пряди в разные стороны.              Чувствую, что он говорит это просто, чтобы меня успокоить. Да, ему и раньше приходилось сталкиваться с различными монстрами. Он мне рассказывал, как убивал некоторых из них. Но всё же он просто человек. Да, сильный. Да, выносливый. Но человек… Без каких-либо необычных способностей. Не неуязвимый и не бессмертный.              — Не ходи туда один, — хватаю его за руку. — Скажи, чтобы тебе дали кого-то в помощь. Тут же есть сильные мужчины, кто-нибудь согласится.              — Элиан, — сжимает мои пальцы в своих, всматриваясь внимательно мне в глаза. — Тебе не стоит переживать. Я же сказал, что в этом нет ничего такого, с чем бы я не справился. Да и к тому же никто из местных не умеет биться, а неопытный боец с оружием – больше помеха, чем помощь. Они потому мне и платят, что сами понимают, что своими силами не справятся.              Сам знаю это. И то, что Каэля тут только потому и терпят, что не знают, когда к ним ещё заглянет кто-то его профессии, кто сможет помочь. Старейшина и согласился на предложенную сумму только из-за того, что понял: не он уже диктует правила, а наёмник, которого они вначале хотели нанять по дешёвке. Теперь же я выздоровел, и мы, в случае чего, можем спокойно уйти и бросить селян самих разбираться со своими проблемами.              — А что насчёт Лайса? — предлагаю последний разумный вариант, но тут же вижу, как он меняется в лице.              Нет, он не станет после произошедшего просить его о помощи. Не после того, как сам же его избил.              Понятное дело ловкий и быстрый демонёнок мог бы ему очень сильно помочь в этом вопросе. Как минимум бы отвлёк на себя хоть одну из тварей и не дал бы себя окружить. Вот только согласится ли Лайс теперь помогать тому, кто так с ним обошёлся. Мне почему-то кажется, что скорее сразу пошлёт.              — Даже не думай ему рассказывать! — предупреждает меня строго. — Я сам справлюсь!              — Хорошо, — соглашаюсь послушно, понимая, что спорить по этому вопросу с ним абсолютно бессмысленно.              Да и к тому же, даже если бы Лайсандр вдруг неожиданно проявил бы желание помогать ему в этом задании, то он всё равно ещё не восстановился. Я видел его утром и, судя по всему, даже при помощи моей крови его регенерация не особо-то ускорилась относительно человеческой. В первые часы его раны понемногу стали заживать, но эффект был недолгим, и на утро мне показалось, что его состояние совсем не изменилось со вчерашнего вечера.              Может, мне стоило дать ему чуть больше своей крови, и тогда бы она сильнее подействовала? Хотя, с учётом того, как сильно Лайс разозлился, узнав об этом, её не стоило давать ему вообще.       

***

      Захожу в наш дом, стараясь лишний раз не шуметь и не разбудить Лайса, если тот сейчас спит. Но только закрываю за собой дверь, как слышу тихий шум почти прямо за моей спиной.              Значит, всё же не спит.              — Где Каэль? — задаёт вопрос прямо мне в лоб, не тратя время на ненужные слова.              Оборачиваюсь и вижу бледное личико во всё ещё заметных синяках. Правда, припухлость с глаза наконец-то полностью спала и смотрит теперь на меня снова двумя тусклыми серо-голубыми глазами.              Мне же от этого его взгляда хочется опять открыть дверь и куда-то сбежать, чтобы не пришлось сейчас в них смотреть.              — Работает.              Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно, но, кажется, всё же не получается полностью скрыть тревогу, потому что Лайс прищуривается, изучая мои черты лица, словно пытается там прочитать правильный ответ на свой вопрос.              — Работает? — переспрашивает с сомнением. — Где именно?              — Не знаю, — выпаливаю тут же, даже не подумав, что это звучит совсем нереалистично. Он же, скорее всего, понял, что мы уходили вместе.              — А ты где был? — продолжает меня допрашивать, вот только не могу понять зачем.              — За едой ходил, — мямлю, всё сильнее себя закапывая.              Какая к чёрту еда? Мог бы хоть минуту подумать, чем нести этот бред. Но я не могу сосредоточиться, когда он на меня так смотрит. Всматривается так, будто может увидеть, что у меня внутри, или прочитать мои мысли.              — И где она?              Логичный вопрос. Очень логичный. Жаль, я сам себе его не задал, выдав подобную отмазку.              — Ладно! — вздыхаю, признавая, что меня раскусили. — Мы были с Каэлем у старейшины и договорились о том, что он поднимет вознаграждение.              Решаю рассказать ему о деньгах. Вдруг его эта часть нашей вылазки заинтересует, и он не станет ни о чём больше меня расспрашивать.              — А потом?              — А потом я сразу вернулся сюда.              — Лжёшь, — его зрачки превращаются в две маленькие точки, от чего взгляд становится ещё более пронзительным.              Да как он это делает? Неужто я настолько плохо вру, что все всегда понимают, когда я говорю неправду?              Наклоняется ко мне чуть поближе, втягивая воздух у самого моего воротника. По коже пробегают мелкие мурашки от того, что он ко мне так близко, чуть ли не ведёт носом по моей шее.              — От тебя пахнет кровью, — произносит хрипло, с каким-то еле различимым рыком. — Животной… Хотя… — Делает ещё один глубокий вдох, а после поднимает свой взгляд вверх, впиваясь им в меня. — Мне кажется, или там есть и человеческая? — ищет ответ в моих глазах и, кажется, находит. — Да, точно. Человеческая. Но не твоя.              Не знал, что он так умеет. А может, и не умел, пока я его не напоил своей кровью. Может, это побочный эффект той самой тяги, о которой он говорил.              — Сегодня нашли тело ребёнка, — шепчу, почему-то неотрывно следя за его взглядом. — Мы ходили осматривать тело. А после Каэль велел мне возвращаться домой.              Признаюсь, потому что и так нет смысла это скрывать. Признаюсь, потому что чувствую, как его глаза меня словно гипнотизируют.              — Значит, он всё же пошёл искать этих тварей, — недовольно цокает, отстраняясь от меня и взмахнув гривой нечёсаных волос, забегает обратно к себе. Успеваю только обратить внимание, что он босой, лишь в одних штанах и рубашке на выпуск. — Сколько ты говорил их было? — доносится вопросительное из комнаты. — Трое?              Заглядываю к нему внутрь удивлённо, не сразу понимая, о чём вопрос.              — Я не… — хочу возразить, что ничего ему не говорил, но осекаюсь, сразу обо всём догадавшись. Ему не говорил. А вот Каэлю – да. Говорил в этом доме. В доме, в котором Лайс и так всё слышит.              — Он просил тебе не рассказывать, — бурчу себе под нос неловко, будто скажи это ему – и он, так и быть, согласится сделать вид, что ничего не слышал. Ну да, ну да.              — А ты и не рассказывал. Я сам почти до всего догадался, — объясняет, застёгивая на себе жилетку. — И то, что если он взял тебя с собой, то вы не пойдёте никуда, где может быть опасно, и то, что если ты вернулся один, то он всё же решил поохотиться на этих тварей.              Начинает натягивать на себя сапоги, и только в этот момент до меня доходит, что он собрался идти к Каэлю. Знаю, что сам предлагал позвать Лайсандра, но я тогда совсем забыл, в каком он состоянии. Сейчас же вижу, что ему никак нельзя никуда уходить из дома. Ни на прогулку, ни уж тем более на охоту на монстров. Ему бы ещё как минимум пару дней отлежаться в кровати.              — Ты что, собрался к нему? — напуганно хватаю его за рукав кожаной куртки, которую он уже накидывает сверху, так и не рискнув взять его за руку. Под одеждой не видно, но я-то знаю, что под ней у него огромные синяки на кистях и предплечьях.              — Нет. Купить еды, — цедит, раздражённо вырывая одежду из моих рук.              Рывком распахивает дверь и выходит с такой скоростью, что мне приходится выбежать за ним, дабы хоть как-то поспеть за его быстрой ходьбой.              — Но Каэль разозлится, если ты к нему придёшь! — выпаливаю нервно, совсем не подумав, что для него это вообще не аргумент.              Это меня бы подобное могло остановить, для Лайса же, скорее, это ещё один повод сделать именно так, как он и планировал. Он и раньше-то не особо слушался чужого мнения, а сейчас так тем более не станет подстраиваться под наёмника и его настроение.              — Да мне как-то насрать, разозлится он или же расстроится. Может, даже поплакать, если хочет. А если ты его так боишься – так возвращайся обратно, раздвигай ножки и жди, пока он придёт домой и снова тебя трахнет.              Как я и думал. Его это только сильнее взбесило. Настолько, что снова решил припомнить мне, что я сплю с его бывшим. Вот только не особо смог меня этим задеть. Меня в данный момент куда больше волнует он, чем это его желание выставить меня безвольной подстилкой для утех.              — Но… Но ты ведь не знаешь, куда идти, — привожу единственный аргумент, который, мне сейчас кажется, может на него подействовать.              Прекрасно понимаю, что говорить о его состоянии бессмысленно. Если он решил сам пойти туда, то, скорее всего, не видит никакого препятствия в том, что он всё ещё выглядит как жертва жестокого насилия.              — Знаю, — отмахивается от меня раздражённо. — Тут всего одно подходящее место.              Смотрю на него непонимающе. Что он вообще имеет в виду?              Лайс бросает в мою сторону короткий взгляд и, тяжело вздохнув, решает мне всё же пояснить:              — Тут холмистая местность, и поэтому вокруг много небольших пещер, которые Каэль почти все уже проверил. Но ты ведь сам сказал, что эти твари из шахты, а значит, будут прятаться в месте, которое хоть отдалённо напоминает их привычную среду обитания.              — Но разве в таком случае не любая из пещер подойдёт?              — Нет. Если они никогда раньше не были на поверхности, то малейшие солнечные лучи будут доставлять им дискомфорт. Если пещеры недостаточно глубокие, то они им не обеспечат полную темноту, — объясняет мне таким тоном, будто говорит совсем очевидные вещи, которые я не могу понять только из своей тупости. — Плюс в таких местах будет неподходящая температура и влажность.              Цокает раздражённо языком и, наконец выйдя из поселения, оглядывается по сторонам, выбирая в каком направлении ему дальше двигаться. Однако, судя по тому, как уверенно и быстро сворачивает с дороги, ведущей к шахте, прямо в густую чащу, он и так прекрасно понимает, куда следует идти.              — Нет, им нужно что-то очень глубокое и в идеале, чтобы там было достаточно места для их роста и в будущем возможности откладывать свои яйца, — вроде всё ещё говорит со мной, но даже не заботится о том, что я за ним еле поспеваю.              А я, блин, и правда еле успеваю идти за ним, едва перепрыгивая растущие кустарники и уворачиваясь от веток, которые так и норовят ткнуть меня прямо в глаз. Это он со своей кошачьей ловкостью идёт по густой чаще как по ровной тропинке. Проскальзывает так легко между препятствиями, будто их тут вообще и нет.              — Насколько мне известно, здесь есть одно подобное место. Та пещера хоть и находится дальше остальных, но настолько глубокая, что разветвляется в целую сеть туннелей. Для этих тварей это идеальное укрытие.              Озирается на меня, словно проверяя, слушаю я его всё ещё или нет. Ещё бы не слушал. Я же тут пытаюсь найти хоть одну причину, чтобы его вернуть назад. Каэль меня убьёт, если Лайс притащится к нему на помощь. Да ещё и в таком состоянии.              — В общем, наш здоровяк, конечно, не особо смекалистый и догадливый, но всё же даже он должен был понять, что надо было идти туда, — закатывает глаза, добавляя: — Спустя почти неделю, конечно. Но его фишка не ум, а сила, так что можно ему это простить.              Говорит так, будто он догадался обо всём раньше, а не только сейчас. Хотя Лайсандр бы был не Лайсандр, если бы не обвинял других в том, что вокруг него сплошные идиоты.              Ну хотя бы его невыносимый характер вернулся в прежнее состояние. Вот только для битвы с монстрами этого недостаточно. Ни разу не слышал, чтобы кто-то одолел чудовище при помощи колких шуток и жестокого унижения.              — Лайс, ну зачем оно тебе? Он сказал, что и сам со всем справится, — иду за ним следом как упёртый баран, пытаясь найти хоть одну причину, дабы вернуть его назад. — Они ещё мелкие. А он уже не раз убивал нечисть куда более крупную и опасную.              Ну правда, чего он вдруг аж так подорвался? Это я-то видел ту бойню сегодня, а он-то почему так резко начал переживать за Каэля? До этого ведь отпускал его на задания одного. Что теперь вдруг изменилось?              — А он объяснил тебе, что это за твари? — спрашивает и сам же себя перебивает. — Хотя с чего бы? Он, скорее всего, и сам не понял, кто это.              — А ты, значит, понял? — удивлённо смотрю на него.              Он же толком ничего не знает об этих монстрах. Только то, что они вылезли из шахты и их детёныши похожи на ящериц. Всю остальную информацию я рассказал Каэлю уже по дороге, и её Лайсандр никак не мог услышать.              Чёрт. Он и правда умный, раз по незначительным обрывкам смог догадаться, что это за существа и где их стоит искать.              — Не до конца уверен, но если это то, о чём я думаю, то что они детёныши – даже ещё хуже. Они со временем становятся большие и неповоротливые, а пока мелкие – то очень юркие и быстрые. А Каэль… — морщит носик, пытаясь подобрать подходящее слово. — Он очень медлительный. С одним бы, может, справился, но с тремя…              Вспоминаю заботливого родителя, что принёс детишкам покушать – и да, это существо было уже не таким проворным, как его потомство. Оно скорее брало силой и своей мощью.              Вот только почему Лайс и вполне резвого наёмника записал в медлительные – не совсем понятно. Я видел его во время боя и не раз. Он всегда был очень ловок и быстр, порой превосходя в этом своих куда более низких и щуплых противников.              Хотя на фоне мелкого изворотливого демонёнка даже самый быстрый человек будет проигрывать. Неудивительно, что он постоянно меня попрекает медлительностью и неловкостью, раз в его восприятии даже Каэль такой.              — Они прям настолько опасные? — напряжённо спрашиваю, начиная ещё сильнее переживать.              Вот и как мне быть? Я теперь боюсь за них двоих. За одного, что сам не справится и будет нуждаться в помощи. За другого, что придёт и окажет эту помощь.              — Опасные. Но всё зависит ещё и от пола. Если нам повезёт, и там три самца – то в принципе ничего страшного нет, — пожимает плечами равнодушно, словно сейчас не о чудовищах мне говорит. — Побегаем немного за ними, уклоняясь от клыков и когтей – и всё.              И всё? Всего лишь сразим трёх жутких тварей, что сожрали за эту ночь кучу свиней и выпотрошили бедного ребёнка. Однако, видимо, в градации Лайса битва с обычными монстрами – это ничего страшного. Боюсь себе представить, что же тогда с этими тварями не так, что он всё же начал нервничать за Каэля.              — Но если это самки, то будет уже труднее, — бросает на меня быстрый взгляд, говорящий о том, что как раз этого он и боится. — У них, кроме стандартного набора, есть ещё шипы на хвосте, которые выделяют парализующий яд. И вот с ними надо быть осторожнее.              Бледнею, понимая, что Лайсандр верно угадал этих тварей. Я тоже обратил внимание на то, что у одной особи был шип на хвосте, а у второй – нет. До этого момента я ещё мог себя утешать, что всё же это что-то другое, но теперь пропала последняя надежда.              — Ладно. Но я иду с тобой, — отрезаю уверенно, думая о том, что буду стоять на своём, даже если он пошлёт меня обратно домой.              — Да мне как-то всё равно, — поднимает насмешливо бровь. — Хочешь – возвращайся, хочешь – иди. Может, тебя там заодно убьют, наконец-то.              Ах, точно. Я и забыл, что это Каэлю на меня не плевать. Лайс меня готов отпустить даже поплавать в жерле вулкана или же проверить, насколько мягкая шерсть у голодных вирвульфов.              — Не дождёшься, — цежу обиженно.              Я-то за него сейчас переживаю, а он в это время надеется, что меня убьют.       

***

      Пещера кажется ещё больше, чем я ожидал. Тёмная, пустая, словно живое существо, готовое нас проглотить. Стою у входа и не могу заставить себя сдвинуться с места. Внутри слышатся глухие звуки – удары, хриплое дыхание и что-то похожее на рык. Мне хочется повернуться и уйти, но ноги будто приросли к земле.              — Всё ещё думаешь, что он сам справится? — вопросительно поднимает бровь Лайс. — Я вот нет.              Делает шаг в сторону чёрной пустоты пещеры, но останавливается на середине пути, всё же повернув голову в мою сторону.              — Я б на твоём месте остался снаружи, — бросает через плечо. — Но если ты всё же хочешь дать мне надежду на свою смерть… — губы растягиваются в жестокой улыбке. Той, с которой он обычно говорит мне гадости. Вот только сейчас эта самая гадость не кажется мне такой уж жестокой. Он ведь как-никак решился меня предостеречь.              Меня. Того, которого уже и так жрали монстры. Меня. Которого кидали в серебряные шахты. Он – тот, кто сейчас смотрит на меня подбитым глазом, с синяками вокруг шеи и уже почти зажившей ранкой на губе. И это только то, что могу увидеть невооружённым глазом. То, что ещё осталось на нём.              Открываю рот, желая ответить, но не могу придумать, что ему сказать на его слова. Сам не понимаю, какая бы моя реакция в данном случае была бы правильной и не сделала бы меня ещё большим дураком в его глазах.              Лайс лишь фыркает на это моё замешательство и исчезает в темноте. А я остаюсь один у входа. Абсолютно бесполезный и, по-видимому, зря решивший, что последовать за ним – это хорошая идея.              Дурацкая. Я и сам уже это понял, но разве в моей голове хоть когда‐нибудь бывали другие?              Я просто не мог отпустить побитого Лайсандра одного сюда, а подумать, что буду делать, когда мы наконец-то придём, мне мозгов не хватило.              Сердце стучит так громко, что я едва слышу, как дыхание срывается на короткие вдохи.              «Они справятся. Конечно, справятся. Я им там вряд ли чем-то помогу», – пытаюсь себя успокоить вполне резонными доводами, но звуки внутри становятся громче, и я чувствую, как паника поднимается в груди. Концентрируется в один твёрдый комок, постепенно вытесняя из меня все разумные доводы. Давит на меня одной единственной мыслью – «А что если…»              Делаю неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один.              Сам понимаю, насколько идиотский поступок сейчас совершаю. Знаю прекрасно, что от меня там вряд ли будет польза, но просто не могу вот так здесь стоять и пытаться угадать каждый звук, что оттуда доносится. Каждый раз думать, что именно значит тот или иной стон или выкрик.              Холодный воздух пещеры обдаёт лицо, а моё собственное дыхание кажется слишком шумным. Жму кулаки, пытаясь унять дрожь. Шаги гулко раздаются в полумраке. Каменные стены, покрытые глубокими царапинами, похожими на следы когтей, сужаются вокруг меня, но я стараюсь не думать, что их оставило. Не представлять, что будет, если эти же самые хищные лезвия вопьются уже не в твёрдую породу, а в человеческую плоть.              Кажется, уже чувствую запах гнили и чего-то металлического. Впереди мерцает слабый свет факела. Там, где-то дальше, слышится рык монстра. И ещё… голос Лайсандра.              — Каэль! Ты совсем идиот?!              Ускоряюсь, хотя ноги будто налиты свинцом, в горле пересохло, и малейшее моё движение отзывается гулким эхом по стенам. С каждым шагом чувствую, как дрожь в теле становится сильнее. Слышу хриплое дыхание, глухие удары меча о камень, а потом – громкий рык, которому тут же вторит другой, низкий и протяжный.              — Назад, придурок! — в голосе Лайса звучит такая ярость, что на секунду кажется: не будь там монстров, то этот мелкий демонёнок кинулся бы драться с тем, кого сам же пришёл спасать.              Врываюсь в широкую расщелину, где бой уже идёт. В свете факела вижу, как Каэль с трудом держит меч. Его дыхание тяжёлое, раны на теле выглядят ужасно, а на тёмной земле едва различимые багровые пятна.              Два ящера кружат вокруг, двигаясь так, что их светлые силуэты размываются среди белого камня вокруг нас.              Лайсандр делает резкий рывок к одной из них, уворачивается от когтей, когда чудовище реагирует на его действия, и быстро перестраивается для новой атаки. Быстро, но не так, как мог бы. Не так, как раньше, когда был полностью цел. Скользит между ударами, будто ничего не весит, пытаясь зацепить кинжалом стоящую перед ним тварь и только по смазанному движению в конце понимаю, что не довёл. Что, что-то внутри его тела помешало нанести правильный удар.              Рыкает недовольно, сам понимая, что ошибся и упустил момент. Снова подпрыгивает ближе к монстру, пытаясь его достать лезвием и при этом держаться на расстоянии от его острых, как бритва, когтей.              Ему бы что-то побольше, подлиннее, но он почему-то всегда с собой носит только этот короткий и совсем не подходящий для подобного боя кинжал. Обычно он выбивает из рук своих противников другое оружие, возможно, находя в этом даже какую-то иронию – убивать людей их же мечами.              Вот только как забрать себе оружие тех, у кого его нет?              Может, выбить зубы одной из этих тварей? Недаром же они у них такие длинные и острые, вымахав явно куда быстрее тел их хозяев, что всё ещё продолжают только расти. Или, может, выдрать у них их когти, которые теперь не выглядят так миленько, как у тех мелких детёнышей, что я видел в шахте? А может, отрезать хвосты? Те самые, что увенчаны острыми шипами и содержат в себе яд.              Вот же повезло. Самки. Ещё и две.              — Лайс, осторожно! — кричит Каэль, размахивая мечом, чтобы отбить второго ящера. Голос грубый, усталый. Говорит ярче всего, что его обладатель уже истощён и находится в бою продолжительное время.              — Это я тебя спасаю, а не наоборот! — огрызается Лайсандр, резко отпрыгивая в сторону.              Стою в тени и не могу заставить себя двигаться. Я только помешаю. Если выйду сейчас, они оба рассердятся ещё сильнее. Каэль – за то, что мало того, что Лайсу всё рассказал, так ещё и сам притащился. А Лайсандр… за то, что вообще решил ему показаться на глаза.              Он выгибается, уходя от нацеленного на него острого шипа. Изворачивается в последнюю секунду – до того, как оно бы пробило его грудь насквозь.              Избегает хвоста, но не когтей. Они всё же успевают задеть по касательной его руку.              Не смертельно, но неприятно.              Лайс шипит от боли, но вместо того чтобы отстраниться, наоборот делает рывок, целясь кинжалом твари в самое горло. Чудовище уворачивается от атаки, но само же натыкается боком на моментально подставленное острие хвоста демонёнка.              Ловко. Очень ловко. Я и сам не увидел, в какой момент он это сделал. Что там я – даже эта быстрая тварь этого движения не заметила.              Лайсандр поворачивается к следующей ящерице – той, с которой всё ещё пытается справиться Каэль. Совершенно безуспешно.              Всё же это правда. Они для него чересчур быстрые. Настолько, что теперь, когда он уже устал и выбился из сил, то успевает лишь блокировать удары.              К тому же, присмотревшись, вижу, что та рука, из которой у него течёт кровь, двигается как-то неправильно. Не до конца. Сначала я решил, что дело в ране. Вот только сейчас вижу, что виной всему точно не может быть хоть и глубокая, но всё же царапина. Дело определённо в чём-то другом.              Парализующий яд.              Но почему тогда он его не сковал полностью, а лишь сделал его движения немного топорными и неловкими? Неужели он настолько слаб? Или же дело в том, что Каэля лишь задели, и в его кровь не успела проникнуть полная доза? А может, всё потому, что эти твари ещё не доросли до того, чтобы мочь парализовать человека сразу же полностью? Тем более такого большого и тренированного, как он.              Лайс отдёргивает наёмника в тот самый момент, когда его после очередной защиты чуть не цепляют хвостом. Перехватывает атаку на себя еле-еле, отводя её в сторону.              Удар.              Ещё удар.              Вдвоём они и правда справляются с этой изворотливой тварью куда лучше. Вот только вижу, как третий ящер, который до этого момента прятался в тени, крадётся за их спинами. Самец. Это радует. Это, но не то, что его никто не замечает.              Открываю рот, чтобы закричать, но звуки застревают в горле. Они оба слишком заняты той быстрой тварью, что успевает продавливать их сразу вдвоём. Боюсь, что если отвлеку хоть одного из них, то этот монстр сразу же этим воспользуется.              Хватаю первый попавшийся камень с земли. Дрожащими руками размахиваюсь и бросаю его в притаившегося ящера. Попадаю ему прямо в бок, заставляя развернуться теперь в мою сторону.              — Ты… — рявкает Лайс, увидев, как я выхожу из тени. — Ты что творишь? Нахрена ты вообще сюда…              Его слова прерывает движение второго ящера. Мне едва удаётся понять, что он бросается на меня. Успеваю увидеть огромные острые зубы, что чуть не сомкнулись у меня на шее. Их – а в следующий момент тело, что уже отлетает от меня в сторону.              Лишь через секунду понимаю, что отшвырнул сразу всех. И оставшихся двух монстров, и Лайса с Каэлем.              Голова той ящерицы, что пыталась меня сожрать, теперь размозжена о лежащий рядом булыжник. Брызги крови разлетелись по всей поверхности твёрдого камня, открыв черепную коробку, выставляя наружу кроваво-серые извилины мозга.              Сразу же перевожу свой взгляд с чудовища на других, на секунду решая, что и с ними случилось что-то подобное. Не дышу в этот момент, уже думая, что мне делать, если и там увижу такую же картину, но багровый разъярённый взгляд успокаивает меня.              — Придурок, — шипит Лайс, снова поднимаясь на ноги, потирая рукой плечо, которым его неслабо так приложило.              Каэля, как самого тяжелого из присутствующих и стоявшего дальше всех, лишь слегка отшатнуло, но всё же он смог устоять на ногах. А вот вторая ящерица смогла избежать участи своего собрата, хоть, судя по тому, как начала двигаться, тоже, кажется, что-то в себе повредила. Шипит, пятясь назад, но через секунду снова прыгает вперёд, целясь Каэлю в самое горло своими зубами.              Лезвие меча рассекает воздух, и монстр падает на землю уже без части своей головы. Но никто не смотрит на вмить поутихшее тело, оба оборачиваются на меня. Лайсандр рывком приближается ко мне, его багровые глаза сверкают злостью.              — Я же сказал тебе сидеть там, где ты есть! — выкрикивает в ярости.              — Я просто хотел… помочь, — опускаю взгляд вниз.              — Помочь? — фыркает раздражённо. — Ты чуть не угробил нас всех.              Каэль смотрит на меня, ничего не говоря. Его лицо покрыто потом, в глазах читается усталость. Он делает шаг вперёд, но останавливается, будто не знает, что сказать.              Да я-то и сам догадываюсь, что. Могу прочесть это всё в его взгляде: «Я же просил тебя ничего не говорить», «Зачем ты сюда пришёл?», «Ты подвергся ненужной опасности и подверг ей ещё и его».              Знаю. Всё знаю. Но он бы сам не справился. Лайс был прав, для Каэля они оказались чересчур быстрыми. Я даже представлять себе не хочу, что было бы, если никто не пришёл бы ему на помощь. Через сколько бы мы начали бить тревогу из-за того, что он не возвращается? Насколько сильно его бы тело успели обглодать, если бы мы оказались здесь уже слишком поздно?              — Зачем вы сюда пришли? — говорит хрипло, всё ещё пытаясь отдышаться и восстановить дыхание.              — Зачем? — яростно переспрашивает Лайс. — Действительно, зачем? Надо было позволить этим тварям тебя сожрать и больше никогда не видеть твою тупую рожу. Как же ты меня… — не договаривает, но его тон красноречивее любых слов.              Рыкает, раздражённо просто разворачиваясь и уходя вглубь пещеры. Не знаю, почему именно туда. Может, со злости не понял, в какой стороне находится выход, а может, решил изучить её сам, чтобы немного успокоиться и привести нервы в порядок.              Каэль молчит. Опирается на меч, плечи опущены. Смотрит пару минут в пустоту, словно что-то решая для себя.              — Я… — не успеваю ничего вымолвить и даже осмыслить, что именно я собираюсь ему сказать. Перебивает меня так резко, будто не хочет, чтобы я сейчас вообще оправдывался.              — Подожди здесь. Я с ним поговорю, — произносит как-то взволнованно, направляясь в ту же сторону, что и ушёл Лайс.              Конечно же.              Жди. Вечно жди, пока они будут разбираться.              Чёрта с два я буду сидеть здесь один среди трупов монстров, пока эти двое будут выяснять отношения.              Подхожу чуть поближе. Так, дабы слышать и видеть их, но они меня не замечали.              — Твои синяки уже почти зажили, — еле слышно хрипит Каэль, поднося руку, чтобы дотронуться до одного из них, но так и не решается сделать это без позволения.              Ни хрена они не зажили. Стали меньше и тусклее – да. Но всё ещё видны. Я их вижу, а значит, и он должен.              Злит почему-то безумно эта его фраза. Эта – и то, что хотел коснуться того, кого же сам и избил.              — Прости, я потерял над собой контроль, — шепчет тихо, так и не убрав протянутую руку, будто надеясь, что ему всё же разрешат дотронуться.              Вот так просто?              Просто «прости» – и больше ничего?              Я бы на его месте упал бы на колени, моля о прощении. Хотя нет. Я бы никогда не оказался на его месте. Не смог бы поднять руку на того, кто мне дорог. Вообще бы ни на кого не смог бы её поднять.              Сам не понимаю, почему меня это так выводит из себя. Каэль же вроде тогда был на моей стороне, а Лайс…              Тут всё очень сложно. Сложно, потому что я и ненавижу его за всю ту хрень, что он творит, и всё же не могу избавиться от этого чёртового щемящего чувства внутри.              Наверно, он прав, и я действительно жалкий – раз даже на собственного врага не умею нормально злиться.              — Кто же знал, что этот щенок для тебя так важен, — обиженный голос даёт понять, что вряд ли позволит сейчас до себя дотронуться.              Сейчас, а может, и никогда.              Я бы хотел второе. Хотел бы услышать, как Лайс его посылает и желает на прощание что-то из своего фирменного. Например, смерти нам двоим.              Да, я хотел бы это услышать, и не только потому, что давно мечтаю от него избавиться. Просто считаю, что за подобное прощать нельзя. За случившееся не должно быть слов, которые могли бы оправдать. Знаю прекрасно, что сам же противоречу себе и готов закрывать глаза даже на поступки тех, кто того не заслуживает. Но я-то слабый, а Лайсандр – сильный. Он не должен прощать тех, кто с ним так обошёлся, даже если сам первым всё это начал.              — Мне нравится твоя ревность, но я не хочу, чтобы он из-за неё пострадал.              — Ты ведь всегда этого желал. Наслаждайся, — вздыхает печально Лайс, сам подходя чуть ближе – так, чтобы рука Каэля дотронулась его щеки.              Трётся об неё нежно, словно ластящийся кот. Приподнимает свои большие ярко-розовые глаза и шепчет тихо:              — Отошли его. Пошли к чёрту или туда, где ты его подобрал. — Прижимается к нему ещё ближе, зарываясь носом в широкую грудь, жадно вдыхая его запах. — Ради меня. Ради нас.              Становится дурно от его слов. От них – и от того, что Каэль его тут же прижимает к себе, обхватывая одной рукой вокруг талии, а второй начиная нежно поглаживать по голове.              Значит ли это, что он выполнит его просьбу? Значит ли, что, между нами, теперь точно конец?              Во рту становится как-то неприятно горько. Пытаюсь сглотнуть эту вязкую горечь, но она застывает где-то в горле огромным комом.              — Я думал, что ты меня не простишь, — шепчет Каэль, непрестанно водя пальцами по белым прядям.              — Придурок, — бурчат ему куда-то в область груди, ещё и в добавок стукая небольшим кулачком. — Я ведь тебя тоже раньше и бил, и протыкал ножами. Ты же мне прощал, мэрэ.              Каэль вздрагивает от последнего слова, а потом почти сразу сжимает объятия ещё сильнее и, наклонившись, едва заметно касается своими губами чужой макушки.              — Прощал, — грустно подтверждает. — Но не стоило этого делать.              Лайс едва заметно дёргается и наконец-то отлипает от торса Каэля. Задирает голову вверх, вопросительно вглядываясь в его глаза.              — Почему?              — Потому что это не нормально, — вздыхает ему в ответ. — Ни то, что делаешь ты, ни то, что делаю я.              Лайсандр тут же обхватывает его руками за шею. Снова прижимается к нему, вцепляясь так сильно, будто планирует больше никогда его и не отпускать.              — Знаю. Я больной. И ты тоже. Значит, мы должны быть вместе, — произносит сдавленно, словно ему очень тяжело даются эти слова. — Только мы можем друг друга понимать. Он на это не способен. Он боится тебя, когда ты показываешь ему некоторые части себя. Прогони его. Он никогда не примет тебя таким, какой ты есть на самом деле.              Чувствую, как у меня переворачивается всё внутри от его этих слов. Даже не от того, что они могут заставить Каэля выбрать не меня, а потому что мне кажется, что это правда.              Он мне дорог. Безумно. Я никогда и ни к кому ничего подобного не испытывал, но…              Я не смогу его принять таким, каким он был в тот момент, когда холодно говорил мне, что готов убить Лайса. Я не смогу принять того жестокого и бессердечного человека, которого видел тогда. Но он ведь не такой… Нет, тогда это было лишь помутнение рассудка. Он пришёл в себя и стал раскаиваться за свои действия.              — А если мне и самому не нравятся те части себя, которых он боится? — спрашивает с грустью в голосе. — Что, если я и сам их боюсь?              — Я не боюсь. Я буду всегда с тобой рядом, что бы ты ни делал. Насколько кошмарные вещи ты бы ни творил.              Как он может так говорить? Тем более после того, как его собирались убить. Может, он всё же уже отключился в тот момент, когда Каэль произнёс те страшные слова? Может, он не знает всего? Может, не догадывается, что всё могло не закончиться только побоями, если бы не я.              Почему-то сейчас у меня возникает непреодолимое желание рассказать Лайсу всё и в подробностях. Описать, как всё выглядело с моей стороны. Поведать ему, что было после того, как он отключился.              Хочется встряхнуть его и приказать, чтобы ещё раз обдумал свои эти слова, но знаю, что ничего не изменится. Он странный. Он непонятный мне. Лайсандр прав, он действительно больной.              — Забавно, что ты мне сейчас это говоришь. А я ведь снова могу тебе просто надоесть. — Каэль отрывает его руки от себя, отстраняясь от него чуть дальше. Так резко меняется после последней его фразы. Ещё секунду назад он сам его нежно к себе прижимал, а теперь смотрит на него совсем как на чужого. Нет, даже не так. Как на врага.              Понимаю, почему в нём произошла эта резкая перемена и какое именно воспоминание подняли с глубин его памяти слова Лайса.              — Больше не надоешь, — снова тянется к нему, но теперь ему не дают к себе приблизиться.              — Откуда ты это знаешь? — произносит ледяным тоном Каэль, делая ещё один шаг от него.              — Знаю, — в голосе появляется какой-то надлом.              В первый раз я слышу, чтобы Лайсандр так говорил. В первый раз слышу, чтобы его голос дрожал.              — Ты сейчас так утверждаешь, а завтра снова передумаешь. Тебе плевать было на меня, пока я был рядом с тобой. Я стал тебе нужен лишь тогда, когда начал тебя забывать.              Лайс обхватывает себя за плечи. Весь скукоживается как-то, будто замёрз. Может, это и правда так, ведь мы всё же в пещере, а он не терпит холода, но что-то мне подсказывает, что всё же причина в другом.              — Неправда, — произносит шёпотом. Так тихо, что и я-то со своим слухом это еле слышу, что уж говорить о Каэле. Но всё же он отвечает, то ли услышав, то ли просто угадав, что прошептали губы Лайса.              — Правда. И ты сам это знаешь.              Разворачивается и уходит в один из проёмов, ведущих к выходу.              Я же смотрю на это худенькое дрожащее тельце, которое застыло посередине и не понимает, что ему теперь делать. Кажется таким потерянным. Таким, каким я его ещё никогда не видел. Совсем не похожим на себя.              Понимаю, что Каэль прав и что ему есть за что злиться на Лайса, но… мне его сейчас так жаль. Так хочется подойти и как-то утешить. Сделать что-нибудь, дабы он перестал так выглядеть и дабы то странное чувство, что я сейчас испытываю, куда-то пропало. Хочу сделать хоть что-то, вот только не знаю, как можно это осуществить и не выдать того, что я их подслушивал.              Кручу варианты, при которых я бы смог к нему подойти и при этом он бы меня не обвинил.              А такие разве есть?              — Думаю, ты счастлив, — произносит тихое в беззвучной пустоте.              Не сразу понимаю, что это он и обращается ко мне.              — Ты знал, что я здесь стою? — выдыхаю удивлённо.              Как же так? Знал и позволил быть свидетелем их этого момента. Или же он просто рассчитывал на другой исход, надеясь, что я увижу их воссоединение?              Может быть. Может, хотел поставить финальную точку в победе над соперником. Не просто вернуть себе того, кого считает своим, но и сделать это на глазах того, кто покусился на его собственность.              Вот только не вышло.              Хотя, если честно, то на пару минут я и сам подумал, что у него получилось. На мгновение я поверил, что это конец. Что в их романе наконец-то наступил счастливый финал. Писатель устал и решил всё закончить так смазано и размыто, даже не придумав, куда в этой истории должен буду подеваться я.              Лайс же вместо ответа лишь стучит себя несколько раз лёгонько пальцем по уху.              Да, да. Сам знаю, что он отлично слышит. Но я всё же надеялся, что был достаточно бесшумен.              — Мне жаль, — произношу тихо, сам понимая всю неуместность этих слов.              — С чего бы? — взрывается злобой, прожигая меня ненавидящим взглядом. — Тебе что, жаль, что он выбрал не меня, а тебя?              — Нет. — спокойно качаю головой. — Мне жаль, что тебе больно. Я не хочу, чтобы он снова возвращался к тебе, ведь я его люблю, но это не значит, что мне должно нравиться наблюдать за твоими страданиями.              Говорю, и только закончив, понимаю, что в первый раз сказал вслух о своих чувствах. И не кому-то постороннему, а Лайсу.              Почему ему?              Решил, что его это утешит? Что у нас с ним не просто интрижка, а у меня есть к Каэлю чувства? Вряд ли.              Может, я всё же соврал и подсознательно хотел ему причинить боль? Надеюсь, что всё же нет.              Но почему ещё я вдруг ему в этом признался – не понимаю. Вырвалось. Просто вырвалось.              — Любишь? — переспрашивает раздражённо. — А ты-то хоть сам знаешь, что это такое? Это не та вшивая фигня про бабочек и мотыльков в животе, что пишут в книжках.              — А что же, Лайс? — спрашиваю спокойно.              Может, он знает? Может, опишет это чувство и объяснит мне его.              — Да пошёл ты, — рыкает, срываясь с места и уходя так, чтобы меня специально посильнее толкнуть плечом.              Он разозлился, потому что и сам не знает? Или же потому, что знает, и подобные слова дались бы ему слишком тяжело?