California dreamin'

Прошло четыре года. Приёмная семья давно стала для Рэя пустым звуком, безликой формальностью, чем-то, что однажды случайно случилось нормально и больше никогда не повторится. Он был дома всего однажды — два года назад. На выпускной из старшей школы. Тогда Роберт забрал его и они на пару дней уехали в Канаду. Он скучал по ней, но и она уже не принимала его как бывшего жильца. Понятия «Дом» в его жизни больше не существовало. В команде он никогда не был в стартовом составе, да играл парень неплохо, но не для воронов. Тренер лишь иногда его выгонял на поле, если кто-то травмировался или если хотел посмеяться. После любой ошибки его возвращали обратно. Но даже это — неважно. Важным было одно: Джейкоб. Джейкоб был его жизнью. Фанбаза была огромна. Рэй уже несколько раз меня номер, а социальные сети вообще вёл не на своё имя. Ни с одним из отцов он не общался. Не хотел. Амелия стала для него врагом. Она лис. Учится последний год. Но лисы главные враги воронов. Он ворон. Поэтому они враги. Он никогда не знал кем будет. Особенно когда сгорел его дом. Нужно было просто выжить. Просто выжить. Дом Роберта был всего лишь промежуточным пунктом. Маленькой передышкой. Нужно было бороться. Но вот за что? Рэй не знал. С выбором предметов, ему помогли вороны. Сказали, что есть обязательные предметы для всех, кто в команде (например, менеджмент), поэтому Рэй выбрал их, а остальные взял у Джейкоба. Джейкоб отдельное звено в его цепях, которыми он привязан к гнезду. Сначала он тоже был запасным. Но тренировки, пот, кровь на ладонях, синяки под глазами. Парень всё чаще и чаще заменял основного вратаря. В один момент они стали оба основными. Джейкоб был потрясающим игроком. Однажды Рэй услышал, как Кевин сказал, что ждёт его в сборной. С тех пор Джейкоб стал заниматься всё больше и больше. Он горел мечтой попасть в сборную. И Рэй, несмотря ни на что, гордился. Но внутри — тихий ужас. Он знал, каково это — быть нужным, только пока ты полезен. Джейкоб навещал свою мать дважды в год, если не больше. Рэй же, не уезжал из общежития, потому что понимал, что как только он уйдёт — Джейкоб будет изнасилован. Рэй оставался в общежитии — как тень, как единственное, что может удержать мир Джейкоба от развала. Но потом… началась боль. В последний месяц он все чаще и чаще жаловался на боль в руке. Старушка-медсестра говорила, что это просто перенапряжение. Учёба и спорт вот и правая рука болит. С каждым днём всё сильнее и сильнее, он изменялся в лице, в голосе, в движениях. Женщина-медсестра должна была прийти сегодня. Она ушла в долгий отпуск именно тогда, когда у Джейкоба и начала болеть рука. — Кот, ты как сегодня? — Спросил Рэй, после тренировки. — Пиздец. Хуже и хуже. — Сказал Джейкоб, глядя в никуда. Рэй обнял его и похлопал по спине. — Пойдём в медпункт. Там уже другая пришла. Но сначала они помылись. Когда пришли, у неё был обед. — Извините, но это срочно! — Что такое? — У Джейкоба рука болит. — Опять ушиб? Перелом? — Уже месяц болит. Всё время, пока вас не было. — Месяц? Это довольно много. Женщина перестала есть, помыла руки и подошла к Джейкобу. — Перенапряжение?.. Джейкоб пытался закричать, но Рэй не давал этого сделать. В один момент женщина нахмурилась. — Тут больнее? — ДА! — Вскрикнул Джейкоб. Женщина сказала, что им нужно сделать ренген. «Перелом. Фух. Так и думал.» — Подумал Рэй. После ренгена, она позвала тренера. И уже они вдвоём стояли и ждали. — Нужно сделать мрт. — Да. Давайте. — Сказал тренер. — Скоро матч, хочу чтобы он играл весь матч. — Почему? — Спросил Рэй. Джейкоб всегда стоял на воротах только во второй половине. — Он лучше Рудольфа. Это давно пора признать. Этот лентяй недостоин стоять на воротах. Пока они разговаривали, врач и Джейкоб закончили. — И что у нашего лучшего вратаря с рукой? — Он сказал это с агрессией. Намекая, что нельзя травмироваться перед матчами. — Похоже на остеосаркому. Но лицо Джейкоба стало пепельным, и сердце Рэя пропустило удар. Он почувствовал, как в нём что-то ломается — безвозвратно, болезненно, необратимо. Рэй не знал, что это такое. — Его надо в больницу. Срочно. — Джейкоб, собирай вещи, после тренировки поедем. Оба от тренировки освобождаетесь. — А я зачем? — Чтобы он сейчас не зарезал себя. — Сказал тренер, смотря на Джейкоба. — Не хватало нам ещё и журналистов. Как только им разрешили идти, Джейкоб побежал в комнату. Рэй еле успел догнать его. — Джейкоб. Что случилось? Что это такое? Парень стоял спиной к нему. Рэй развернул его и обнял. — Кот, поделись со мной. Джейкоб обнимал его только одной рукой. — Что такое остео… — Остеосаркома. — Да. — Рак. «Рак?» — Начал паниковать Рэй. — Мы справимся с этим, слышишь? — Сказал Рэй, поцеловав его. Он абсолютно ничего не знал о раке. Кроме того, что он был когда-то у матери Джейкоба. — У меня нет столько денег. — У меня есть, слышишь. Вместе мы сможем. Потом пойдёшь играть в сборную. Переедем жить туда, куда бы ты хотел и всё будет отлично. — Обещаешь? — Обещаю. Мир рухнул. И осталась только их комната. Только они двое. И дыхание, которое Рэй пытался сохранить за двоих. Он пообещал ему всё — лечение, сборную, совместную жизнь. Ложь? Надежда? Он не знал. Главное — чтобы Джейкоб жил. Тяжело. Было очень тяжело. Джейкоб угасал с каждым днём всё сильнее и сильнее. Рэй всегда улыбался ему, иногда через силу. Нужно было поддерживать его. Зарплаты Рэю не хватало, чтобы платить за лечение Джейкоба. Поэтому пришлось набрать долгов. Звонить кому-то из родителей он не хотел. Хоть он и знал, что Роберт ходит на каждый матч Рэя. Химиотерапия давалась тяжело. У Джейкоба совсем не было сил, он хотел, чтобы это все побыстрее кончилось. Но старался никогда не жаловаться Рэю, что у него что-то болит. Рэй приходил к нему каждый день, он проходил с ним в кабинет химиотерапии и помогал ему. С каждым днём в отделении больных раком появлялись новые люди и уходили старые. Рэя всё чаще пугало, что рядом с Джейкобом находились люди с очень маленькими шансами на выживание. Атмосфера в отделении была очень холодная, но Рэй пытался приносить тепло каждый день. Нельзя было унывать. Джейкоб же больше не смеялся. Он больше не ругался. Только держал Рэя за руку. Иногда — слишком слабо. Словно уже хотел отпустить. — Фу, не целуй меня, я только что блевал. — Я тебя люблю. Всё отлично. Ещё один день пройден. Сегодня результаты? — Да. Мне нужно подойти прямо сейчас к врачу. — Пойдём. — Сказал Рэй, подхватив Джейкоба под подмышкой. Ждать результаты было тяжело. Рэй опаздывал на тренировку. Однако Джейкоб вышел очень радостный, после кабинета и сказал, что операция должна быть послезавтра. Только вот Рэй даже и не понял, что это была фальшивая улыбка. Потом он пошёл услышать сколько будет стоить операция. — Так… Посмотрим. Сто пятьдесят тысяч за операцию, десять тысяч анестезия, пребывание тут ещё семь дней… Двадцать четыре тысячи, реабилитация около пяти тысяч. И прочие расходы… С вас двести тысяч. У Рэя не было ни тысячи. Только пустые карманы и любовь, которой не хватит, чтобы оплатить жизнь. Делать было нечего. Нужно было позвонить отцу. — Роберт, здравствуй. — Привет, Рэй. Как же ты мне давно не звонил… — Не важно. Без милостей. У нас с тобой не такого рода отношения. Мне нужно к завтра двести тысяч. — Джейкобу на операцию? — Да. — Ладно. Заплачу. — Спасибо. Пока. Роберт хотел сказать что-то ещё, но Рэй сбросил. Ему нужно было срочно выйти из больницы и покурить. Он не мог говорить. Он задыхался. Он выбежал из больницы, уткнулся в стену и закурил. Только тогда, впервые, он позволил себе плакать. Глухо, в кулак, без звука. Как мальчик, потерявший весь мир. И всё, что он мог теперь — это просто ждать. Ждать, как любовь всей его жизни будет умирать — и пытаться каждый день, каждый чёртов день, не умирать вместе с ним.