California dreamin'

Рэй пришёл к нему после операции. Джейкоб отходил от наркоза. В этот же день пришла и его мама. Рэй старался не мешать ей видеться с сыном, поэтому они приходили в разное время и никогда не оставляли Джейкоба одного. Первый раз он видел её, только когда диагноз подтвердился. Пришлось поддержать женщину в тот день, потому что она винила себя в этом. Причём при выходе из больницы, он увидел, что её привёз Роберт. Но разговаривать с ним не стал. В тот день он просто ушёл. Мама Джейкоба не затрагивала тему его отношений с Робертом, поэтому Рэй был благодарен ей за простой вопрос: «Как успехи?» — Спасибо, что был с моим сыном всё это время. Ты очень хороший друг. — Сказала женщина. — Не за что. Я должен был быть тут. Джейкоб медленно открыл глаза. — Просыпаемся. — Сказала медсестра. Джейкоб что-то промямлил. — Тебе операцию сделали. — Сказала его мама. — У этой… женщины анестезиолога… Такие мягкие руки… Я не понял… Как здесь оказался… А где я? — В одной из лучших больниц США. — Кто ты? — Спросил он у мамы. Медсестра тем временем сняла показания и вышла. — Твоя мама. — У меня есть мама? — Почти заплакал он. — Да. Тише. Не плачь. Ты сильный. — Я сильный. — Сказал он и заплакал. — Соберись. — Как лего-о-о-о? Почему я хочу плакать?.. Мама, кто этот красивый парень? Это мой брат? — Это твой друг, Джейкоб. — Не совсем друг. — Поправил Рэй. — Как мне с тобой познакомиться? Я хочу тебя поцеловать. — Потом попозже. — Засмущался Рэй. — Я тебе не нравлюсь? Я же такой красивый. Рэй почувствовал, как начал краснеть. «Почему он говорит всю эту хрень при матери?» — Подумал он. — Ты видел мои мускулы? Я впринципе везде неплох. — Джейкоб. Прекращай. — Сказала его мама. — Мам, почему я у меня что-то на руке. Я хочу почесать нос. Рэй взял его за левую руку и потрогал пальцы. — Чувствуешь? — Да. А на правой руке? — Сказал он подняв руку. Рэй ахнул. У Джейкоба не было руки до локтя. — Не пугай его. — Прошептала мама Джейкоба. Рэй начал думать о том, что его карьера в большом спорте закончена. Он не сможет играть. — Мам? Где моя рука? — Рак задел слишком большое количество здоровой ткани, разросся на сосуды и нервы. Тебя предупреждали, что возможно придётся ампутировать и ты согласился на операцию. — Ты будешь меня любить без руки? — Да, сынок, конечно. — Сказала она, обняв его. — Рэй, посидишь с ним? Мне нужно на работу бежать. — Куда я денусь? — Спасибо. Как только она вышла, Рэй наклонился, чтобы поцеловать Джейкоба. Парень всё ещё не до конца отошёл от наркоза. — Я и впраду красавчик? — Нет, за красоту в нашей паре отвечаю я. — Паре? — Мы встречаемся. — Это неправда. Я девственник. И ты… лысый. Мне не нравятся лысые. — Ты перестал быть девственником в шестнадцать. И не со мной. Я подстригся ради тебя. — А мне сколько? — Двадцать один. У нас с тобой связь крепче, чем у любой другой пары. Потому что мы оба красавчики. Джейкоб улыбнулся. — Поспи немного и отойди от наркоза. А то ты такую хрень несёшь. — Ты уходишь? — Нет. Я буду тут. Тренер знал. Только совершенно не оплачивал нахождение Джейкоба в больнице. К тому же Джейкоб перестал получать зарплату. Поэтому Рэй и решил платить сам. Он был против того, чтобы мама Джейкоба думала о деньгах. Нет, не сейчас. Его отец закрыл ей все долги за её рак. Нельзя было снова погружать её в это состояние. Рэй сидел рядом, не шелохнувшись. Уже третий час. Время в больничной палате было вязким, беззвучным, почти неживым. Он смотрел на Джейкоба, на его бледное лицо, на ресницы, что дрожали во сне. Всё выглядело мирно. Но Рэй знал: это затишье, перед тем, как всё рухнет. Он посмотрел вниз. К одеялу. Туда, где раньше была рука. Вместо неё — бинты. Это не просто рука. Это была карьера. Мечта. Олимпиада. Шевеление. Рэй поднял глаза. Джейкоб проснулся. Взгляд был затуманен, но парень сразу нашёл Рэя. — Ты здесь… — хрипло выдохнул он. Рэй кивнул. Он хотел улыбнуться, хотел придать сил, но губы не слушались. В горле стоял ком. Он видел, как Джейкоб посмотрел вниз. Видел, как медленно, слишком медленно до него начало доходить. Видел, как по лицу пробежала тень осознания. Если для Рэя это означало трагедию, то для Джейкоба это была катастрофа. В этих глазах Рэй уже видел вопрос. Бессловесный. И страх, тот самый, который сжимает грудную клетку до дрожи. — Я не выиграл в лотерею? — С усмешкой спросил он. — Нет. — Еле выдохнул Рэй, не зная о чём говорит парень. Пауза. Тишина. Рэй видел, что он рушится. Он закрыл глаза. И в следующий момент вдруг сказал, дрожащим голосом: — Они уже смотрели за мной, Рэй. Уже начали подбирать меня под сборную. Я должен был играть в сборной, после выпуска… Он замолчал. Рэй видел, как в нём зажалась челюсть. Как напряжённые мышцы горла едва держат сдерживаемый крик. — Я был вратарём… Я — блядь — жил этим… С самого детства… Он откинулся назад, развернулся лицом к окну. Чтобы Рэй не видел слёз. Он всегда так делал. — Я теперь даже перчатку не смогу надеть… Не то что клюшку держать. Не смогу стоять в воротах. Всё… закончилось. Рэй хотел дотронуться, но пальцы замерли в воздухе. Джейкоб продолжал, хрипло, будто сам не верил, что это говорит: — А знаешь, что самое страшное? Даже не то, что старуха не заметила. А что я сам терпел. Терпел, потому что боялся показаться слабым… Я каждый день просыпался с болью и делал вид, что всё нормально… Что просто перетрудился. А ведь я как никто другой знал, что такое рак! Он сжал одеяло левой рукой. — А теперь что? Шанс того, что мне ампутируют был пятьдесят процентов! Я ёбанный неудачник… Рэй чувствовал, как разрывается что-то внутри. Он хотел крикнуть, сказать, что он будет рядом, что можно построить новую мечту. Но ничего не сказал. Потому что в этот момент ничего нельзя было починить словами. — Уходи. — Сказал Джейкоб. — Почему? — Хоть кто-то из нас должен играть! У тебя тренировка! — Я не хочу! — Уйди! Рэй поцеловал и сказал, что любит его. Но пришлось уйти. Джейкоб не будет повторять трижды. В коридоре он встретил Роберта. Отец всё время ждал его. — Рэй. Я хочу поговорить. — Я не хочу. — Давай я подвезу тебя до гнезда. — Личным водителем заделался? — Я оплатил лечение Джейкоба. — Молодец. — Рэй. Я не связывался с тобой только потому что ты оборвал все связи! Ты сменил номера, и отказывался от посещений. — Зачем мне с тобой общаться? У тебя второй ребёнок есть. А я — ворон. У меня кроме семьи тренировки есть. Они намного важнее. — Он мне не родной! — А я? — Ты мой ребёнок! — Бать, мне уже давно не шестнадцать. Отъебись уже от меня, как это сделал Эдельвейс. — Тебе давно не шестнадцать, но я перекупил все твои долги! Ты хоть головой думай, прежде чем брать долг. — Всё равно у тебя пришлось просить. — Почему ты сразу не мог попросить? — Потому что мы с тобой не общаемся уже несколько лет. Всё, пока. У меня тренировка. Роберт всё равно шёл за ним. Вплоть до машины. — Рэй. Триста тысяч. — Говорит он и отдаёт три стопки купюр. — Это на протез Джейкобу. Рэй хотел послать его. Но протез был нужен Джейкобу. — Лучше купи его сам. — Ладно. — Прощай. — Сказал Рэй. После тренировки Рэй вернулся в больницу. Ночь наступила тихо, почти подкралась. В палате стало темнее, только снаружи едва мигал фонарь. Рэй сел туда же. Он не шевелился — только изредка поправлял край одеяла, чтобы оно не сбилось с тела Джейкоба. Джейкоб дышал ровно, как будто спал. Но Рэй знал — он не спит. Это было слышно в тяжёлых сбитых вдохах. В еле заметной дрожи в плечах. В том, как он время от времени чуть сжимал пальцы на левой руке, будто проверяя — не исчезла ли она тоже. Рэй откинулся назад на стуле. Тело ломило от усталости, но глаза не смыкались. Он не мог уйти. Просто… не мог. И вдруг — голос. Тихий, но в ночи он прозвучал как удар: — Тебе не обязательно сидеть здесь. Можешь идти. Ты устал. Рэй повернул голову. Джейкоб не смотрел на него. Голова была повёрнута к окну. Молчание нависло между ними. Рэй не отвечал. — Серьёзно… — Джейкоб выдохнул. — Мне не нужно, чтобы ты тут… сидел из жалости. Тишина. Потом Рэй встал. Неслышно. Наклонился к нему и приобнял. Его голос прозвучал глухо, но твёрдо: — Я здесь не из жалости. Джейкоб не ответил. Только тише сказал, почти как будто себе: — Я не знаю, кто я теперь. Рэй стоял с опущенной головой. Сердце стучало, будто от боли за двоих. Он осторожно сел обратно и прошептал: — Мой любимый парень. Ты всё ещё остаёшься им. Молчание. Глубокое. Рэй поцеловал его и попросил повернуться к нему. — От отсутствия руки я не перестану любить тебя. Ты всё тот же Джейкоб. — Позвони Кевину. Скажи, что вратаря у них не будет. — Может сам лучше скажешь? — Нет. Позвони ты. Сейчас. Рэй вышел из палаты. — Да? Кевин не спал. На фоне был слышен матч экси. — Ты знаешь, что произошло с Джейкобом? — Нет. Ваши тренера писали, что он просто «приболел». — У него был рак. Ампутировали руку. — Так. А зачем ты мне позвонил? — Как зачем? Предупреждаю, что вратаря у вас не будет. — Насколько сильно он лишился руки? — По локоть. — Слушай. Это вообще не проблема. Если научится играть одной рукой, то возьмем и такого. Какой руки лишился? — Правой. А как он будет ловить мячи? — Клюшкой. Справится. Я сам переучился с одной руки на другую. — Но у тебя они обе в порядке! — Джейкобу это сильно не помешает. Поверь. Он сильный парень. Обещаю, если он переучится играть одной рукой, то я посоветую его олимпийскому комитету. — Разве он может играть на обычной олимпиаде? — Параолимпиад по экси ещё нет. Так что я договорюсь и всё отлично будет. Рэй повесил трубку. Он зашёл в палату. — Кот, у меня есть хорошие новости. — Какие? — Кевин сказал, что это не причина бросать экси. Он всё ещё ждёт тебя в сборной. Тебе нужно просто научиться играть другой рукой. — Серьёзно? — Улыбнулся Джейкоб. Его лицо было опухшим, а глаза красными, неудевительно. Рэй подошёл и сел на край кровати. Джейкоб приподнялся, чтобы обнять его, но как только приобнял, сразу же заревел. Рэй сразу понял, что он это не от счастья. — Ты чего это? — Я не могу тебя нормально обня-я-я-я-я-ть. — Навзрыд сказал он. — Я могу. Теперь буду обнимать нас за двоих. — А как я тебя носить буду? — Джейкоб. Ты преувеличиваешь. Не всё так плохо. Люблю тебя. — А как мне тебя трахать? — Ты и до рака не делал этого. — Но хотел! Когда-то в будущем продвинуться… — Ну всё, значит ебать буду я. Решили. — Нет! Джейкоб замолчал, а потом резко усмехнулся. — Ты чего? У тебя истерика? — Теперь я могу ебать раком. Рэй пытался сдержаться, но посмотрел на лицо Джейкоба и начал смеяться до такой степени, что в один момент подавился слюной. — Рэй. — Что? — Её точно нет? Я чувствую пальцы… — Её нет. Это фантомные ощущения. — Дай мне футболку. Мне холодно. Рэй подошёл к месту хранения вещей и достал футболку. После этого сел на край кровати. Джейкоб по привычке протянул правую руку, а потом убрал её и протянул левую. — Давай медленно, — тихо сказал Рэй, не отводя глаз. Он видел, как Джейкоб с усилием подтягивает футболку через голову, пытаясь обхватить рукавом оставшуюся руку. Ткань цеплялась за шов, за пустоту, и каждый жест был наполнен осторожностью и болью. Джейкоб поморщился, но не сдался. Он немного наклонил голову, словно собираясь с мыслями, потом аккуратно протянул футболку дальше, позволив ей сползти вниз по спине. Казалось, что с каждым движением он борется не только с физической болью, но и с собственным страхом — страхом потерять себя. Рэй почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Он протянул руку и нежно коснулся Джейкоба по плечу. — Молодец. Маленькая победа. — Рэй, если метастазы разрастутся до лёгких, ты меня бросишь? — Нет. Я не брошу тебя даже после смерти. Я же даже сбрил волосы, когда ты начал химиотерапию. — Я запомню. — Твоя мама знает, что ты гей? — Возможно она догадывалась, но я никогда не говорил ей этого. — Возможно она узнала о наших отношениях. — Что? Как? — Ты выходил из анестезии и подкатывал ко мне. Твоя мама остановила тебя. — Почему ты допустил мне что-то такое говорить? — Воскликнул Джейкоб. — Я не знал, что делать. Ты подкатывал ко мне. Я запаниковал. — И чего ты такого смутился? — Сказал Джейкоб, придвинув Рэя левой рукой. Разноцветные глаза наблюдали за ним, смотрели прямо в душу. — Что я говорил? Хватил твои руки? — Спросил Джейкоб, потому что Рэй был в рубашке. — Или твой длинный язык? А может твою шею? — Остановись. — Сказал Рэй, поцеловав Джейкоба. — А что? Боишься быть выебанным раком? — Прошептал он ему на ухо и целовал целюсть. — Джейкоб. Ты видимо не до конца от наркоза отошёл. Спи. Завтра новый тяжёлый день. И не плачь больше, всё будет хорошо, коть. Я всё разрулю.