In your hands

Lexa’s POV Сердце бешено колотится Мышцы напряжены Капает пот Дыхание тяжелое Мои предплечья болят, но я держу себя в руках. Моя хватка ослабевает. Мои легкие горят. Часы, прошли часы. Я не знаю, сколько точно, но это не имеет значения. Мой живот напряжен, а глаза закрыты. Я чувствую, как в груди что-то стучит. Вижу, как что-то трескается под моими веками. Я ощущаю вкус соли на губах, грохот в груди, вибрацию между ног. Мои волосы растрепались, рубашка промокла насквозь. Но я не могу остановиться. Это так приятно. Я не хочу быть влюбленным Я не хочу быть влюбленным Еще две минуты. Я близка к завершению. Я собираюсь закончить. Я не остановлюсь, пока не достигну кульминации. Я знаю, что если отвлекусь, то... - - - ЛЕКСА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ МОЖЕШЬ ВЫБРАТЬ ДРУГУЮ ГРЕБАНУЮ ПЕСНЮ. И шнур вырван из динамика. - Если я, услышу еще хоть один гребанный раз, я больше не хочу влюбляться (I dont wanna be in love - Good Charlotte)! - Аня кладет провод мне на колени. Все еще пытаюсь перевести дух, пока Аня продолжает жаловаться на то, что я увлеклась одной песней на несколько часов. Но раньше я постоянно играла песни Good Charlotte. Может быть, не часами напролет, и я обычно их мешала. Но их ритм насыщенный, именно такой, как мне нравится. Слова ничего не значат. Они мне совсем не нравятся... нет. Я выбрала их из-за мелодии... только из-за мелодии. - Прошло уже 8 часов! Ты можешь сыграть что-нибудь из этого гребаного десятилетия? - Господи, никогда бы не подумала, что мне надоест твоя барабанная дробь, - Аня спускается вниз, жалуясь на то, как кровоточат ее уши. Я лишь смотрю на часы. 8 вечера. Куда, черт возьми, делось время? - или как насчет того, чтобы принять гребаный душ? Ты отвратительна! - Кричит она из кухни. Наверное, я немного сошла с ума. Поначалу я вообще не играла, а потом мой зад словно застрял на этом стуле. Я понимаю, почему Аня раздражена, но, честно говоря, я забыла, что она здесь. Я пытаюсь придумать, что бы еще сыграть, но как только я нажимаю на педаль, Аня снова начинает орать: - И FALL OUT BOY ТОЖЕ - Вот дерьмо, - бормочу и вздыхаю себе под нос. Когда я встаю, то понимаю, что мои ноги еле меня держат, и по спине все так же стекает пот. - Мне нужно принять душ, Я захожу в свою комнату и снимаю рубашку. Разминаю запястья и чувствую тупую боль от того, что целый день играла. Так вышло что сегодня утром я проснулась довольно рано. Подумав что возможно, мне нужно будет пойти на работу, особенно учитывая последние несколько дней, но из больницы так никто и не позвонил. Конечно мне пришла в голову мысль чтобы просто пойти, но я была слишком вымотана. Лежа в постели и каждые несколько минут беря в руки телефон, честно говоря, я надеялась на смс. Мне нужно знать как Кларк. Как прошла компьютерная томография ее головы этим утром, хотя я уверена, что, если бы что-то было не так, то мне бы уже сообщили об этом. Я включаю душ и жду, пока вода нагреется, прежде чем прыгнуть под горячие струи. У меня действительно болит все тело, поэтому тепло воды доставляет особое удовольствие. Закрыв глаза вместо темноты меня ослепляют светодиодные фонари. - Черт, - я отшатываюсь и случайно задеваю бутылочки с шампунем. Мое сердце учащенно бьется, а дыхание сбивается. Снова закрыв глаза, я вижу Кларк посреди улицы, и машину которая сворачивает и мчится прямо на нее. КЛАРК, БЕРЕГИСЬ - Черт, - вытираю слезы из глаз. Я не думала ни секунды. Не почувствовала, как двигаются мои ноги. У меня была миссия, и она заключалась в том, чтобы так или иначе добраться до Кларк. Мы обе могли погибнуть. Когда я толкнула ее с дороги, она на секунду потеряла сознание, и я подумала, что нанесла ей больше вреда, чем могла бы нанести машина. Люди бросились мне на помощь. И когда помощь пришла, я вела себя как стерва. Наверное, мне следует извиниться перед всеми, кто был в этом замешан. Полнейший страх охватил меня, когда я увидела, как кровь стекает по ее виску, но как только голубые встретились с зелеными, я не смогла описать бы те чувства что овладели мной в следующий момент. Чувство облегчения, охватившее меня, когда я наконец увидела эти глаза, смотрящие на меня. Прилив адреналина, почти приблизил меня к тому, чтобы признаться, что я не могу жить без нее, так же в тот момент было бы очень удобно иметь при себе кольцо. Похоже, у меня на предплечье появилась дорожная сыпь*(Дорожная сыпь — это распространенный термин, используемый для ссадин, вызванных царапинами, полученными во время аварии), которую я, до сих пор даже не замечала. Вчера вечером написав Кларк, спрашивая, как у нее дела, я обнаружила что по-прежнему заблокирована, что неудивительно, поскольку она попросила дать ей время подумать. На данный момент достаточно будет отправить сообщение с пожеланием спокойной ночи. Я не знаю, когда она меня разблокирует и разблокирует ли вообще. Надеюсь, что то, что я оттолкнула ее с дороги мчащегося автомобиля, будет достаточным стимулом для этого, но никогда нельзя знать наверняка. Она попросила меня рассказать ей что же произошло между мной и Эбби, во время обработки ее раны, и я понятия не имею что дала ей эта информация. Знаю, что чтобы я ни сказала, это не будет достаточным оправданием. Что разговор с Эбби, возможно, непростительный проступок, но ведь в Кларк много хорошего. Не было криков. Не было обидных слов. Только невозмутимое безразличие после этого. Не знаю, что и думать об этом. Она попросила время. Всего чего бы она ни захотела, я дам ей это. После душа в голове все еще роятся вопросы. Я стараюсь не переусердствовать, но как же это трудно. Что делает всё это еще хуже, так это пугающая альтернатива. Что, если бы вчера я выиграла "камень, ножницы, бумага" и ушла первой? Что, если бы я решила вернуться домой раньше, когда Кларк предложила? Что, если бы кто-то другой закончил смену вместе с ней и не успел бы, когда машина появилась из ниоткуда? Тогда никакого разговора между нами бы не произошло, но что еще ужаснее, так это то, что Кларк могла бы быть серьезно ранена. - Прекрати, - говорю я себе, потому что размышления о том, "что, если", совсем не помогают. Возможно, это небольшое посттравматическое расстройство, автокатастрофа была бы худшим способом отнять у меня того, кто мне дорог, опять. Но я напоминаю себе, что ничего не произошло. Что в целом, с ней все в порядке. Всего лишь небольшая ссадина на ее идеальной голове, но ничего серьезного. - Хорошо, - смахнув по запотевшему зеркалу, я внимательно осматриваю себя. Подняв руку, чувствую жжение от дорожной сыпи. - Уф. Это чертовски больно. - Может, и не так слабо, как я думала, - морщась провожу пальцем по шероховатому участку. Открывав аптечку в поисках какого-нибудь тройного антибиотика, понимаю что здесь ничего нет. - Может быть, у Ани есть что-нибудь, - я набрасываю халат, предварительно стряхнув излишки воды с волос. Открыв дверь своей ванной, мне вдруг кажется, что все мое тело превратилось в камень. Сердце уходит в пятки, а ноги, словно наковальни, приклеивают меня к полу. Я моргаю несколько раз, пытаясь увидеть, исчезнет ли она, потому что, возможно, это всего лишь сон, который я себе на воображала. Пытаясь найти правдоподобное объяснение свечению напротив меня, я думаю о времени суток. Солнце уже взошло? Последний раз, когда я проверяла, была ночь. Возможно, луна изменила форму и устроилась поудобнее на моей кровати. В любом случае, мою обычно темную берлогу освещает звезда. Звездное и сверкающее, я каким-то образом удержала небо здесь, рядом со мной. Совершенно сбитая с толку, я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что только что вышла из ванной, а не зашла в другую дверь, как в "Корпорации монстров". Она здесь Черт возьми, она действительно здесь - Аня впустила меня. Все еще одетая в медицинскую форму, она сидит на моей кровати. На ее лице написано замешательство, когда она что-то сжимает в руке. На мне нет очков или контактных линз, поэтому я не могу разглядеть, что именно она держит. Только когда она встает и подходит ближе, до меня доходит. Я вижу полоски, которые все еще были у нее на голове, и небольшой синяк вокруг этого места. Рефлекторно осматриваю ее. Инстинктивно ищу еще какие-нибудь повреждения, даже не задаваясь вопросом, почему она здесь. Она, должно быть, видит, как я несколько раз пробегаю взглядом по ее лицу. Моя рука неосознанно поднимается к ее щеке. Не раньше, чем она заметит мои действия. Я тут же опускаю ее. - Ты сделала это, - она показывает мне, что-то у нее в руке. Кисти и краски. Ее ладонь заметно дрожит, и я не уверена, от гнева это или от нервов. - Ты оставила это в моем шкафчике, - В поисках подтверждения она смотрит и я лишь слегка киваю ей. - Почему? Почему? Что значит, почему? У меня нет ответа на этот вопрос. Она задавала мне этот вопрос неоднократно, но я так и не смогла дать ей ничего определенного. Когда у меня перехватывает дыхание, она переходит к другому двусмысленному вопросу, сформулированному в одну фразу. - Как? - Рейвен, - по крайней мере, у меня есть ответ на это. Не думала, что моим первым словом, когда она окажется в моей комнате, будет имя ее лучшей подруги. Она опускает глаза и улыбается, не нуждаясь в дополнительных объяснениях о том, как она взломала замок. - Это еще не все, - выпаливаю я. Наконец-то я нахожу в себе силы снова пошевелиться и обойти ее. Прошлой ночью я достала сумку из багажника и спрятала ее под кроватью. Достав я показываю ей. Не желая оставлять все принадлежности в ее шкафчике после первого... взлома, я решила сначала подождать и посмотреть, что она об этом подумает. Это был более осторожный вариант. Если бы ей не понравился первый набор и она решит открыть фиолетовую краску, а затем вылить ее мне на голову, по крайней мере, остальные краски были бы у меня в целости и сохранности в бутылочках. Она заглядывает в пакет, и я слышу, как она ахает. Морщинки между ее бровями указывают на то, что она озадачена еще больше, чем две минуты назад. Она прочищает горло, затем убирает кисти, которые держала в руке, в сумку. Кладет их на мой туалетный столик, и я не уверена, что сейчас произойдет. Пощечина? Удар? Пинок под дых? Я готовлюсь, потому что это, вероятно, будет гораздо больнее, учитывая, что у меня и так все болит. На всякий случай напрягаю пресс, думая, что она нанесет удар ниже пояса, но все, что я чувствую, - это прикосновение губ к моим губам. Все еще удар, но уже скорее прекардиальный, электрический разряд проходит по моему синоатриальному узлу. Когда я ощущаю вкус малины и запах натуральной сладкой ванили, все становится привычным. Мои руки поднимаются к лицу, и, хотя я не готова задержать дыхание, я чувствую, как кислород мгновенно наполняет мои легкие, когда поцелуй воскрешает те части меня, которые умерли, когда мы перестали видеться. Она тянется к завязкам на моем халате, и теперь я полностью осознаю, что только что вышла из душа. Она, должно быть, чувствует, как напрягается мой живот, когда кончики ее пальцев слегка касаются меня, потому что она приостанавливает свои действия. - Это нормально? Простого "да" было бы недостаточно. Синий цвет улетучился, мой зеленый исчез. Я прижимаюсь своими губами к ее, чтобы создать дополнительный цвет, который она сможет добавить в свою коллекцию. Она полностью распахивает мой халат, и он падает на пол. Теперь, когда я обнажена, она внимательно смотрит на меня. Может быть, это просто легкая неуверенность, но это чувство проходит, когда она снимает с себя майку. Когда мой взгляд опускается к ее груди, мое возбуждение немедленно сменяется шоком, когда я вижу ее грудную клетку. - КЛАРК, ГОСПОДИ, БОЖЕ МОЙ, - фиолетово-желтый. Как будто она даже не подозревала, что у нее огромный синяк, я протягиваю кончики пальцев, чтобы дотронуться до нее. - Нам нужно немедленно ехать в больницу. - Нет. Я в порядке, Лекса. - Нет, это не так! Посмотри, какой он большой! Я думаю, этот тупой рентгенолог что-то пропустил. Я знала, что тебе нужен рентген грудной клетки. У тебя определенно есть... Губы. Язык. Зубы. Она, наверное, поцеловала меня только для того, чтобы я заткнулась, и это почти сработало. - Кларк, - выдыхаю я. - Лекса, - она отвечает, но поцелуй продолжает возбуждать мои нервные окончания. - Кларк, - Я никогда не думала, что оттолкну ее от себя, но когда мы разъединяемся, она ошеломлена, и мне приходится быть тем, кто ясно мыслит. - Я не хочу причинить тебе боль, - шепчу я, нежно прикладывая руку к ее ушибленному месту. Она резко вздыхает, когда чувствует мою холодную ладонь, и я начинаю думать, что причинить ей боль - это единственное, на что я способна в эти дни. Но она улыбается и качает головой, прежде чем я успеваю начать извиняться. - Ты этого не сделаешь, - успокаивает она меня, накрывая мою руку своей. Тепло разливается по моему предплечью, когда она подносит мою руку к своей груди. - Прикоснись ко мне, Лекса. Я не думала, что когда-нибудь снова услышу от нее эти слова, особенно после того, через что мы прошли. Но в том, как она ненавязчиво просит меня искупить свою вину, есть что-то вроде отпущения грехов. Она действительно верит, что я не причиню ей вреда? Я никогда и не собиралась этого делать. Я больше никогда не хочу причинять ей боль. Я бы скорее уволилась с работы, чем рискнула воспользоваться этим шансом. Я стою здесь, обнаженная и уязвимая, когда она притягивает меня к себе. Не обращая внимания на болезненный синяк, она обхватывает меня руками, прежде чем наши губы снова соединяются. Я приподнимаю ее, и она обхватывает меня ногами за талию. Я осторожно кладу ее на свою кровать и снимаю с нее штаны. Смотря на нее, чтобы убедиться, что черта не нарушена, и она никогда не подает мне знака, что это не то, чего она хочет. Тщательно выбирая черный и синий, я понимаю, что единственные цвета, которые имеют значение, - это золото и слоновая кость. - Мне нужно, чтобы ты была ближе, - беспомощно требует она, извиваясь под моими поцелуями. Оседлав ее бедра, я наклоняюсь, чтобы запечатлеть на этих губах поцелуй, о котором я думала с момента нашего последнего свидания. Не желая портить момент чем-то сентиментальным, она опережает меня. - Я скучала по тебе, - признается она мне в губы, и, клянусь, я могла бы погибнуть от одних этих четырех слов. Освобожденное и распахнутое, мое сердце изливается на нее, как одинокая слеза, просачивающаяся сквозь блокаду. Прижатые друг к другу под одеялом, мои руки говорят больше, чем когда-либо мог бы сказать рот. Скользя пальцами между влажными складками, она издает стон, который заставил бы покраснеть ангелов на небесах. - Черт, - кружа вокруг ее входа, я впиваюсь зубами в ее шею. Кусая и посасывая, ее, кажется, не волнует, что этот синяк может совпасть по цвету с синяком на ее ребрах. Опускаясь, я погружаю один палец внутрь, и она выгибает спину, когда я обхватываю ртом затвердевший сосок. - Боже. Еще, - стонет она, но я не хочу торопиться. Не желая, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, я буду оттягивать это так долго, как смогу. Обращаясь с ней, как со спящим вулканом, откладывая извержение. Но терпение, никогда не было ее любимым достоинством. Она опускает свою руку вниз и начинает массировать нервный узелок, который требует внимания. Целуя ее в области пупка, я убираю руку у нее между ног и возвращаю на ее место свой рот. - Лекса! - Мне нравится мое имя только тогда, когда она выкрикивает его в экстазе. Словно сладкий нектар, которого я была лишена, я закрываю глаза и наслаждаюсь вкусом всего, что есть в Кларк Гриффин. Ее ноги дрожат, дыхание учащается, она почти близка к оргазму. Я погружаю в нее два пальца, продолжая языком писать признания в любви, и в этот момент она раскрывается. Пауза во времени, но я не решаюсь перемотать вперед. Мы могли бы застрять в этом моменте навсегда. Она на вершине, а я продолжаю восхождение. Я буду рядом, чтобы смягчить ее падение. Ожидая, пока она снова опустится на матрас, я покрываю целомудренными поцелуями внутреннюю поверхность ее бедер, пока не слышу, как выравнивается ее дыхание. Я кладу голову на подушку рядом с ней, а она смотрит... на мой потолочный вентилятор. Воздух другой. Я просто немного не в себе, и тщательно обдумываю свои следующие слова. Единственное, что я слышу, - это как ее дыхание замедляется, ее кайф подходит к концу, пока мы лежим здесь в тишине. Когда туман рассеется, я боюсь, что она поймет, что то, что она затеяла, было неправильным. Как только она достигнет вершины, лавина эмоций обрушится на нее. И может появиться сожаление и стыд. Когда у нее появятся совершенно новые художественные принадлежности, она, возможно, начнет думать, что оно того не стоило. Она попросила дать ей время, а с тех пор прошло всего 24 часа. Не может быть, чтобы она так быстро приняла решение. - Итак, это твоя комната Ммм - Очень в твоем стиле. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Глаза закрыты, взгляд мягкий, она кажется расслабленной. Никакого прискорбного чувства вины или печальных сомнений. Только этот искрящийся бирюзовый и сияющий желтый. Обнаженная и красивая. Как же я очарована этой женщиной в моей постели. - Спасибо. - Много серого. - Не люблю яркие цвета. Ее смех. Мой любимый звук. В последнее время я не так уж часто слышу его, так что мое сердце замирает каждый раз, когда это происходит. Все еще теряясь в догадках, из-за чего все это на самом деле, но я не хочу быть той, кто поднимет этот вопрос. Она в моей комнате, в моей постели, а "коллеги" не делают того, что мы только что делали. - Ты бы видела лицо Ани. Тук-тук-тук... - Кларк? - Привет. Мне нужно увидеть Лексу - Так ты пришла не для того, чтобы потусоваться со мной? - Да ладно, Аня - Если ты собиралась зайти, тебе следовало привести с собой свою более дерзкую и сексуальную вторую половину. - Рейвен все еще на работе. Я просто... Лекса здесь??? - Наверху. Последняя комната справа - Я уверена, что услышу об этом завтра. Снова молчание. Это кажется странным. Я не знаю, чувствует ли она то же самое, но я надеюсь, что она просто переосмысливает ситуацию. Мы снова смотрим вверх, избегая зрительного контакта. Думаю, я должна спросить сама. Я больше не могу откладывать на потом. - Так это было из-за красок? - Ты думаешь, я поцеловала тебя, потому что ты купила мне первоклассные кисти? Ну... да. Я действительно так думаю. Но, возможно, это неправильный ответ. Поэтому оставлю свои мысли при себе. - Нет. Я думала, ты разозлишься, что я взломала твой шкафчик. - Технически это сделала Рейвен. - Да, ты права, так что, если ты собираешься вызвать полицию, я не против того, чтобы бросить ее под автобус. Она толкает меня в плечо и смеется над моей попыткой разрядить обстановку. Но я вижу, что ее что-то беспокоит, когда она крепче стискивает мое одеяло. - Я давно...не рисовала.. - признается она. - Не рисовала? - Нет. Дверь была заперта. Дерьмо. Возможно, это щекотливая тема, но искусство Кларк всегда было близко и дорого ее сердцу. Но я знаю, что когда мы... ссоримся, она, похоже, не может творить, что крайне прискорбно, учитывая, как долго мы были в безвыходном положении. - Мне жаль, - предположив, что это тоже моя вина, я не могу удержаться от извинений. - Это не ты. Просто не хотелось, Она явно лжет сквозь зубы, думаю, что не все ее преграды рухнули. Звук жужжащего потолочного вентилятора - единственная причина, по которой оглушающая тишина не разрывает меня на части. Почему сейчас так неловко? Так не должно быть. После того, как мы переспали в первый раз, все было по-другому. Не слишком ли рано? Разговор о ее искусстве задел за живое? Может, мне стоит сменить тему? - Как прошла компьютерная томография сегодня утром? - Да, насчет этого... - Я пропустила ее - Что? - Я проснулась поздно, и у меня не было времени... - Кларк, какого черта? - Я в порядке, Лекса. Если бы я повредила свой мозг, не думаю, что была бы сейчас здесь. Но, возможно, именно из-за повреждения мозга ты решила прийти. Она ерзает на кровати. Я не понимаю, что происходит. Она садится и свешивает ноги с кровати. Все, что я вижу, - это напряженные плечи и голую спину. Раньше светлые волосы закрывали ее шею и ниспадали каскадом на плечи. Она глубоко выдыхает и закрывает голову руками. Она расстроена. Это совершенно очевидно. У меня такое чувство, что мне не понравится то, что она скажет дальше. - Может быть, это было ошибкой….приходить сюда. Вот оно. Это, в некотором роде, ожидаемо, но все равно шокирует меня, я никогда не была готова к боли, которая пронзит меня, когда я услышу что-то, что, я знаю, должно произойти.. Чувствуя себя еще более обнаженной, чем раньше, я укрываюсь простыней. - Я не знаю, что на меня нашло. Я говорила тебе, что мне нужно время, но я увидела, что ты оставила в моем шкафчике, и теперь я здесь. Вау В ту же секунду, я вскакиваю с кровати, чтобы найти какую-нибудь одежду. Я не могу поверить в то, что сейчас слышу. Ей не обязательно было приходить. Ей не обязательно было заставлять меня опускаться еще ниже, чем я уже есть. Я уже побывала на дне Северной Атлантики, и вижу останки проклятого "Титаника". Я слышу удар о ледник еще до того, как он обрушится, и теперь у меня такое чувство, будто я была на том проклятом корабле, когда он затонул. Есть ли слой под морским дном? Возможно, это неизведанная область. Мой баллон с кислородом на пределе, и я тону. - Я больше не могу этого делать. - Ты действительно думаешь, что я это спланировала? - Парирует она - Послушай, я знаю, что поступила неправильно, но это?? Ты водишь меня за нос? Чем все закончится, а?" - Я не могу просто заняться с тобой сексом и притвориться, что для меня это ничего не значит. Я пыталась уважать твое личное пространство. Но ты пришла сюда. Ты поцеловала меня. Ты сказала, что скучала по мне. Я готова открыть дверь и выпроводить ее. Я устала от ощущения, что у нас что-то получается, только для того, чтобы она взяла свои слова обратно. Это слишком больно. Как будто мое сердце на самом деле чертовски болит каждый раз, когда кажется, что мы движемся вперед, а потом она идет напролом и забирает тот проблеск надежды, который у меня был, и разбивает его своей туфлей. - Я действительно скучаю по тебе, Лекса! Черт, я скучаю.. по нам, - Теперь она стоит передо мной. Руки на моем лице, глаза смотрят в мои, но в это трудно поверить, потому что через 5 минут она может передумать. - Точно, Кларк. Ты не представляешь, как это было трудно для меня. - Не представляю? Серьезно? Ты знаешь, как трудно было стоять рядом с тобой и не взять тебя за руку? Или смотреть на тебя без желания прижаться губами к твоим губам? Как это возможно, что мне на самом деле нравилось быть запертой в больнице с тобой, без сна и среди умирающих людей повсюду? - Ее голос напряжен, а глаза блестят. - Я пытаюсь быть рациональной. Хоть раз в жизни я использую свою чертову голову вместо того, чтобы прислушиваться к своему глупому сердцу, но как я могу, когда ты делаешь все эти мелочи, которые заставляют меня... Пауза. Она плачет, и теперь мы оба злы, но на кого? На себя? Друг на друга? Она качает головой, укрепляя свою стену, и я должна найти средства, чтобы прорваться, пока не стало слишком поздно. - Я просто пойду... прости... - она ищет свою одежду, но я хватаю ее за запястье и разворачиваю к себе. - Нет, Кларк. Мы, блядь, собираемся это исправить. Прямо сейчас. - Я не думаю... - Перестань думать хоть на минуту. Ты знаешь, что с тех пор, как я встретила тебя, мой мозг превратился в чертову кашу? - Я, наверное, могла бы выразиться более четко, но вопрос только подтверждает теорию. - Кларк. Ты лишила меня последней капли самообладания, которое я годами копила в самых глубинах своей души. С того момента, как я, черт возьми, увидела тебя, я уже почувствовала, что фундамент высоких стен, которые я так долго возводила, треснул, как только наши взгляды встретились. С каждым мелким спором и ехидным замечанием я чувствовала, как сопротивление медленно, но верно ослабевает, пока, наконец, я, черт возьми, не поцеловала тебя в первый раз! я начала с самого начала чтобы объяснить хронологию событий своими глазами, объясняя свои идиотские наклонности, надеясь, что она поймет. - И вот тогда я поняла... я поняла, что могу бороться изо всех сил, чтобы держаться от тебя подальше. Быть худшим человеком, каким я только могла быть, чтобы ты снова стала презирать меня, но, несмотря ни на что, у меня было это вечное желание быть с тобой, надеясь, что ты не ответишь на мои чувства! Все эти признания вылетают из меня, словно автоматная очередь. Она пытается осмыслить все слова, которые слетают с моих губ, но я не осмеливаюсь остановить то, что так долго сдерживала в себе. - В этом есть смысл, правда? - Я продолжаю держать ее за руки, уверена, она чувствует, как они дрожат. - Я жила, веря в то, что быть самой собой - значит быть одинокой. Что со всем, что я потеряла.. В конце концов, я бы просто добавила тебя в список. Я не думала, что когда-нибудь снова окажусь здесь. - И где же эта Лекса? - выплевывает она, как будто я не могу до нее достучаться. - ЗДЕСЬ, - я агрессивно указываю между нами. - Перед той, в кого я влюбилась по уши! Как ты, блядь, можешь этого не видеть? Мне нужно порыться в своей груди и подарить тебе свое сердце в упакованной коробке?! - в отчаянии спрашиваю я, но она не отвечает. - За то короткое время, что я тебя знаю, ты зажгла во мне искру, которая разгоралась, как чертов лесной пожар, каждый раз, когда ты смотрела на меня, кричала на меня, обвиняла меня в моем дерьме. И теперь... этот ад эмоций, который ты открыла, уничтожает все систематические рассуждения и философские силлогизмы, которыми я тешила себя с детства. - Я никогда никому не позволяла так задевать себя, как это делала ты.. Я пыталась просто оставить тебя в покое. Я сменила смену. Я избегала тебя любой ценой, - признаюсь в отчаянии я. - Тогда... - Я сглатываю, когда дрожащие губы Кларк отвлекают меня на секунду. - А потом в наших отношениях произошел сдвиг. Ты знаешь, когда это произошло? Потому что я не знаю, - спрашиваю ее, но она не может мне ответить. Оглядываясь назад, я не могу точно определить момент. Я лишь собираю воедино те моменты, которые привели нас сюда. - Невеселые гримасы сменились тоскливыми взглядами. Непрекращающаяся перебранка превратилась в тихие признания. Стратегическое уклонение превратилось в решительный поиск. - Власть, которую ты имеешь надо мной… не имеет себе равных. Ты необходима в моей жизни. Единственное, чего мне так не хватало. Ты исцелила меня во многих отношениях, и я... я, черт возьми, не могу остановить свои чувства к тебе. Приставь пистолет к моей голове, свесь меня с гребаного обрыва, посади меня на электрический стул, я ни за что, не смогу вернуть то время в нашей жизни, когда я ничего к тебе не чувствовала. - Особенно когда этого времени не существует. Судя по тому, что она на самом деле перестала дышать, я думаю, что, возможно, зашла слишком далеко. Я никогда не была склонна к таким громким признаниям в любви. Я даже не думала, что смогу сказать кому-нибудь что-то из этих слов. - Ты мне веришь? - Вопрос, на который я не уверена, что хочу знать ответ. - Мне... мне нужно присесть. Она пятится, пока ее бедра не упираются в мою кровать. Я становлюсь на колени между ее ног, и она смотрит на меня сверху вниз. Это всегда было проблемой... мои слова соответствуют моим действиям. Этого достаточно? В знак покорности я сохраняю свою скромную позу, надеюсь, она видит, что мяч на ее стороне. - Простишь ты меня или нет, но я твоя. Руки обхватывают мое лицо, синий цвет смешивается с зеленым. Она притягивает меня к своему лицу и целует, слезы текут по щекам, когда я забираюсь на нее сверху. Быстрым движением, и мы меняемся местами, она не хочет говорить губами, она хочет говорит только языком. - Мне так жаль, Кларк, - повторяю я в миллионный раз. - Мне тоже. - Ты никогда не была ошибкой. Она сверху, наклоняется, чтобы поцеловать меня, но вздрагивает, и я тут же поддерживаю ее положение своими бедрами. - Эй, эй, эй. Иди сюда, - я слегка придерживаю ее за поясницу и укладываю вниз.  - Как самочувствие? - Болит, - шепчет она с улыбкой на губах, когда я провожу кончиками пальцев по ее синяку. Отвлекшись на разделительную черту между темным и светлым, я, кажется, теперь понимаю. Я наконец-то могу понять, почему она так сильно любит искусство. Меня всегда удивляло, как широко она использует цвета, чтобы создать что-то вызывающее размышления. Как ей удается смешивать и наносить мазки, а затем передавать свои ощущения с помощью мазков кистью? Как ее выбор цветов оказывает такое влияние на произведение? Сама Кларк всегда была чистым холстом. Безупречным. Кремовая, гладкая кожа без единого пятнышка. Но теперь есть контраст. Синяки простираются от нижней части груди и покрывают последние три ребра. Таково мое медицинское заключение. У кого-нибудь другого я бы их определила как простые кровоподтеки. Но не у Кларк. Группа туманных масс образует звездную черную дыру, я вижу коллапс солнечной системы. Поглощение звезд. Астрологическое событие на ее коже, и наблюдаю олицетворение Большого взрыва. - Лекса, - слышу я ее голос, но я слишком занята созерцанием звезд. Когда мои глаза не встречаются с ее, она зовет меня по-другому. Я никогда не была поклонником ласковых прозвищ, но когда оно срывается с ее языка с такой шелковистой текстурой, я думаю, что смогу привыкнуть к этому звуку. - Детка Взрыв. Улыбка появляется на ее губах, когда я поднимаю на нее взгляд. - О чем ты думаешь? - О твоем синяке.. он тебе идет. Она смеется. Не понимая комплимента, она только опускает взгляд на это место. - Я не знала, что фиолетовый - мой цвет, - парирует она - Дело не в том, что это просто.. Я не знаю, что я пытаюсь сказать - Я не могу выразить словами, что я открыла другую вселенную внутри сверхновой. - Все в порядке. Ты сказала более чем достаточно, - она проводит большим пальцем по моей щеке. Я ложусь рядом с ней, и она прижимается ко мне всем телом. Играя с моими пальцами, она поднимает мою руку и замечает дорожную сыпь. - Черт. Это со вчера? - О да... ничего страшного - Выглядит болезненно - Не так больно, как быть без тебя - Боже мой, это так трогательно, - она прячет лицо у меня на шее, а я смеюсь в ее волосы. Мы проводим остаток ночи, разговаривая обо всем на свете, пока сон, наконец, не побеждает нас. И с Кларк в моих объятиях я чувствую, что снова стала целой. _____