In your hands

Clarke’s POV Знаете ли вы, как выглядит любовь? Обычно люди ассоциируют с любовью красный цвет. Но, как ни странно, он гораздо сложнее обычного красителя. Это сочетание двух индивидуальных палитр цветов. Спутанные блондинка и брюнетка на фоне белого постельного белья. Сочетание синего и зеленого создает неповторимую гамму оттенков. Я смотрю на Лексу и вижу уникальные сочетания, которые, как мне кажется, нельзя купить в обычном художественном магазине. Малахит. Азурит. Ляпис-лазурь. Наша любовь - это витражное стекло. Многомерное и опаловое. Она открыла для меня другой мир. И как бы мне ни хотелось валяться в постели, размышляя о том, как еще можно изобразить Лексу на холсте с помощью наших собственных цветовых оттенков и светящихся вариаций, у реальности на мой счет другие планы. Я когда-нибудь упоминала, как сильно ненавижу понедельники? Точнее, я ненавижу первый понедельник каждого месяца. Я не разговаривала с мамой с тех пор моей истерике в ее офисе. Она присылала сообщение. Я проигнорировала его. Пока я сижу здесь, в комнате отдыха, моя нога подпрыгивает вверх-вниз, и я в ожидании появления ведьмы. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь наладить с ней отношения. Прошло довольно много времени. Я думаю что, после того, как она использовала Лексу, во мне что-то сломалось. Неужели она не хочет видеть меня счастливой? Неужели зарплата и статус - это все, что для нее имеет значение? Ведь я ее единственная дочь. Почему же так важно, какая у меня специальность? Я врач. Этого должно быть достаточно. Но мы будем поддерживать уважительные и профессиональные отношения. Я увижусь с ней, только когда буду вынуждена. Разве это не печально? Это ужасно, бояться увидеть собственную мать... чувствовать, как у тебя падает сердце, когда ты слышишь ее голос. Я даже не могу вспомнить, когда она в последний раз обнимала меня. Не помню чтобы она говорила, что гордится мной. Я подумывала даже о том, чтобы уехать. Честно говоря, это чуть не произошло, когда она разрушила мои мечты стать семейным врачом, и я подумала, что Лекса была не более чем ее сообщницей. Но я не хотела, чтобы моя мать знала, что она оказывала на меня такое сильное влияние. Я не думала, что смогу преодолеть эту боль, плюс разбитое сердце, причиненные тем, кому так доверяла. Но я справилась. У нас с Лексой все отлично. Правда не могу сказать того же о себе и моей маме. В любом случае... Я не хочу начинать день с мыслей о своей коварной матери, поэтому я буду думать о черных волнах и цветущих лугах. Всего три слова. Одна женщина. И наше будущее начинается сейчас. Не слишком ли рано думать о вечности? Это банально? Чрезмерная реакция? Да, возможно, но мне все равно. Признаться и принять то, что я чувствовала все это время назад, стало огромным облегчением. Я перестала сопротивляться, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, Лекса Вудс просто неотразима. Она думает, что она не художница. Но как тогда назвать то, когда кто-то появляется перед вами с широко раскрытыми глазами, дрожащими губами и спрашивает, какой немыслимо грандиозный жест был бы достаточно возвышенным, чтобы доказать, как сильно вы ему небезразличны? Слова Лексы уже не в первый раз пронзают мое сердце насквозь. С каждым новым витком сонетов и хайку, которые, казалось, сами собой лились из нее, борьба за то, чтобы оставаться просто "друзьями", была обречена на провал. Она проявила себя, вынесла мою собственную форму эмоциональных мучений и дождалась меня. Даже не будучи уверенной, что я вернусь в ее объятия, она все равно осталась. Ее любовь ко мне продолжала проявляться в каждом ее действии и каждом произнесенном слове, и я не могла заставить себя поверить, что нам когда-либо суждено было стать меньшим, чем мы есть сейчас. Лекса: 1 изображение Сообщение ... фотография, которую она сделала с нами в Сан-Диего. Она - причина, по которой я улыбаюсь этим ужасным утром. Причина, по которой я просыпаюсь отдохнувшей, даже если сна было минимум. Мой телефон вибрирует от уведомления. Фотография лавандового сада на ее заднем дворе. Я одержима простотой цветущего растения. Но, возможно, именно поэтому я так очарована. Лекса не из тех, кто любит модные украшения или дизайнерские сумочки, она довольствуется прорастающими стеблями и яркими лепестками. Кларк: Ты же знаешь, что сейчас 6:45, и, кажется, ты обещала принести мне кофе этим утром. Лекса: Я знаю, но посмотри, как красиво. Я могу только представить, как Лекса приседает на корточки, чтобы сделать идеальный снимок и потом отправить его мне. Кларк: Очень красиво детка, но знаешь, чего не будет? Меня переживающую день без кофеина. Как только я отправляю сообщение, двери открываются, и входит Лекса с двумя чашками кофе в руках и дразнящей улыбкой на лице. Она находит меня в углу, явно нетерпеливую и немного недовольную. Улыбка Лексы становится только шире, когда она игнорирует врачей, столпившихся в передней части комнаты, и направляется прямо ко мне. Она останавливается и крепко сжимает обе чашки, поджав губы, в то время как мои руки и ноги скрещены, она изучает мою изогнутую бровь и выжидающий взгляд. - Ворчунья, - она игриво прищуривает глаза. - Я надеюсь, что что-нибудь из этого для меня. - Если ты будешь продолжать в том же духе, то нет. - Лекса! - Скажи, пожалуйста. Я встаю и кладу руки ей на бедра, пристально вглядываясь в зелень леса. Дыхание прерывается, улыбка становится шире, она даже не пытается отстраниться от моего прикосновения. Она подносит оба кофе к лицу, чтобы скрыть озорное выражение. - Лекса Вудс. Самый красивый человек, который когда-либо ходил по пастбищам этой земли. Не могла бы ты, пожалуйста, передать мне кофе, чтобы я никого не убила этим утром? - она делает вид, что размышляет, отпивая из своей чашки, и неприятно хмыкает, когда отрывает губы от ее края. - Ты будешь моей первой жертвой, - предупреждаю я. - Хорошо, хорошо, - она протягивает мне чашку и садится. - Извини, ты кое-что забыла, - ною я. Боже, я ненавижу понедельники. - Что? - Что значит, что? - Я плюхаюсь рядом с ней и хлопаю себя по щеке. - О, - она чмокает меня в щеку и придвигает свой стул поближе. Уже вижу, сколько взглядов устремлено в нашу сторону, пока наши коллеги перешептываются и улыбаются, поглядывая на нас. Я не думаю, что Лексе действительно нужно внимание.. Лексе нравится поддерживать профессиональный уровень, поэтому то, что она проявляет хотя бы немного скромности, говорит о многом. Она кладет руку мне на плечо игнорируя болтовню вокруг нас. - Аня сегодня выходная? - Да. Она собирается в поход с Рейвен. - Сейчас ноябрь. - Да, она псих. Я надеюсь, Рейвен будет готова. - Она сказала, что не стала раскрывать все подробности их романтической прогулки, чтобы Рейвен не отказалась. - Ну, не удивляйся, если она выпрыгнет из машины на ходу, когда узнает, что ей нужно будет идти в гору. Джаспер и Монти здороваются с нами, слегка удивленные нашей близостью друг к другу. Уверена, они слышали, что с вечеринки в честь Хэллоуина мы уходили вместе. - Эй, Джас, кто выиграл конкурс костюмов? - Чертова Октавия. А как иначе, она же спит с одним из судей, - стонет он, заставляя нас смеяться. Когда люди начинают рассаживаться, Лекса показывает мне в своем телефоне все фотографии своего сада, которые она сделала этим утром. - Боже, ты такая милая, - не могу не признать я, прежде чем поцеловать ее в щеку. - Это не должно было быть милым. - Я могу только представить, как ты в своей солнцезащитной шляпе и перчатках сажаешь семена в землю. - ...к чему ты клонишь? - Это мило! Все тебя немного боятся, но понятия не имеют, какой ты маленький садовод, приходящий в восторг, когда начинает появляться зелень. - Это не... я не испытываю восторга. - И никто меня не боится. - Скажи это рентгенологу, который пришел забрать свои вещи, а потом убежал, как только увидел тебя, - Она даже не заметила, как он выпучил глаза, когда заметил ее. - Ну, пока ты меня не боишься, мне все равно. И Лексе на самом деле наплевать, что о ней думают другие. Я приподнимаю ее подбородок и запечатлеваю долгий поцелуй на ее губах. Тая в ощущениях и чувствуя что она тоже плывет по течению, я задаюсь вопросом, во сколько проблем мы бы вляпались, если бы просто встали и ушли. Провели день в моей гостиной, свернувшись калачиком на диване и смотря фильмы. На улице холодно, и это идеальная погода для того, чтобы уютно понежиться где угодно. - У меня есть идея, - шепчу я в поцелуй. - Оставь это на потом. Я действительно скучала по твоим поцелуям. - Ну, это включает в себя больше этого... и меньше этого, - я осторожно дергаю за край ее формы, и, вероятно, сейчас не время и не место для поцелуев и намеков на секс, но Лекса прикусывает мою губу, и я уверена, что вся комната в ожидании откровенного шоу. Совершенно не осознавая, как открывается дверь, мы отстраняемся только потому, что слышим, как на металлический стол падает стопка карт. Дерьмо Мама смотрит на нас, и в комнате воцаряется тишина. Лицо серо-стальное и невозмутимое, я практически слышу выговор еще до того, как это происходит. Могу сказать, что Лекса выпрямляет спину и напрягает плечи, когда моя мама смотрит на нее так, будто только что застукала парня в спальне своей дочери за закрытой дверью. Я же, однако, привыкла к устрашающим взглядам и ... мне плевать. Я кладу руку на бедро Лексы и чувствую, как она вздрагивает, но не двигается с места. Глаза Лексы чуть не выскакивают из орбит, когда моя мама смотрит на это почти неуместное положение рук. Все выше и выше, Лекса хлопает по моей руке, чтобы удержать ее на месте. Мама прочищает горло, затем переключает свое внимание на остальную часть комнаты. - Давайте начнем. Я даже не слушаю, да и смогу ли я когда-нибудь? Я думаю, что эти встречи бессмысленны. Мы итак решим, что нам нужно делать, когда увидим, насколько переполнена приемная. Не помогает и то, что я на самом деле просто не хочу находиться рядом с ней или слышать, как она разговаривает. В середине ее речи я достаю телефон, и Лекса тут же ударяет меня своим плечом. - Убери это. - Почему? - Я шепчу - Потому что ты должна быть внимательной. - Я внимательна. - Кларк. Это начинает раздражать. Мне не нужно, чтобы Лекса отчитывала меня, как в старшей школе. Я свирепо смотрю на нее, и она снова жестом просит меня убрать телефон обратно в карман. - Ладно, все, это всё. Спасибо, что уделили мне время, - Моя мама завершает встречу и слава богу. Я встаю, и Лекса пытается догнать меня, почти выбегая из комнаты, но нас обоих останавливает звук какофонического голоса. - Вы обе. Прямо сейчас ко мне в кабинет. И вот, возможно, мы снова в школе. Я имею в виду, что, как бы мне ни нравилось бросать вызов своей маме, я знаю, что Лекса сейчас этого не оценила бы, поэтому вместо того, чтобы спорить, закатывать глаза или даже что-то говорить в ответ, я беру Лексу за руку и веду ее к лифтам, пока моя мама собирает свои вещи. - Боже мой, - бормочет Лекса - Все в порядке, Лекса. - Нет, она убьёт меня. - Только через мой труп. - Именно, потому что тебя тоже убьют. Мы заходим в кабинет моей мамы и садимся на два свободных места. Я не видела Лексу такой взволнованной с тех пор, как мы ужинали с моими родителями. И я понимаю это. Правда, но серьезно, мне было наплевать на то, что моя мама скажет о наших отношениях. - Лекс. - Да? - Я люблю тебя. Она перестает ерзать и обращает свое внимание на меня. По тому, как она успокаивающе вздыхает и берет мою руку в свою, чтобы поцеловать ее, я думаю, что это были правильные слова в тот самый момент. - Я тоже тебя люблю, Думаю, я никогда не устану слышать, как она произносит эти слова. Так просто, но в то же время в сочетании с переполняющим благоговением, я задаюсь вопросом, всегда ли мое сердце будет медленнее наполняться, когда она говорит и смотрит на меня так, как в последние несколько дней. Она больше не сопротивляется, пытаясь остановить тоску, которую я тоже чувствую, и мне приятно целовать ее открыто. Прикасаться к ней так, словно она моя, потому что Лекса Вудс моя навсегда. - Я думаю, мы можем сделать перерыв, - говорю я, и она смеется, вот только я не шучу. - Даже если мы уйдем, я уверена, что мы столкнемся с ней в коридоре. - Что ж, если мы выйдем прямо сейчас и воспользуемся лестницей, у нас будет шанс. - Шанс на что, любовь моя? - Она приподнимает бровь и переплетает свои пальцы с моими. Отвлекаясь от нежности ее ладони, я смотрю на пазл, который легко складывается в единое целое. Действительно ли для этого Бог создал руки? Или может конкретно мои руки? Чтобы они идеально сочетались с руками Лексы? Возможно, рисование, наложение швов и заживление ран стоят ниже в списке причин. Бездумно проводя по моей ладони кончиком указательного пальца, я почти уверена, что Лекса думает так же, когда снова поднимает мою руку для поцелуя. Лужица. Вот, во что я превращаюсь каждый раз, когда наши взгляды встречаются. Каждый раз, когда я чувствую ее губы на своей коже. Каждый раз, когда она прикасается ко мне. - Кларк? - Она не отпускает меня, потому что я уверена, что она видит, как я угасаю. Я снова попала под гипноз, в который она без усилий меня погружает.  - Я даже не помню, о чем ты спрашивала. Я просто хочу пойти с тобой домой. Пойдем, - я встаю, пытаясь поднять ее, но она смеется и качает головой. - Детка, я не думаю... Вскоре после этого, дверь в кабинет моей мамы распахивается, но вместо того, чтобы уйти, Лекса только крепче прижимается ко мне, как будто, отпустив меня, она потеряет меня навсегда. Она рывком усаживает меня обратно на стул, и, клянусь, я слышу, как она пытается проглотить комок в дыхательных путях. Вероятно, сидение здесь не вызывает у нее никаких приятных воспоминаний. И мне это тоже не идет на пользу. Моя мама садится напротив нас и сжимает челюсти. Переводя взгляд с меня на нее, я знаю, что могу сделать. И это ужасно. Начну говорить о том, что она не имеет права влиять на то, что делаю я или что делает Лекса. И что какие бы трюки или игры она ни придумывала, это ни хрена не значит, потому что она безуспешно пыталась заставить меня сменить специальность. Я могу, конечно, сорваться или просто вывести Лексу из комнаты, но этого не избежать, нужно покончить с этим сейчас. И пока мы ждем неизбежной нотации, которая вот-вот сорвется с уст моей матери, я замечаю, как Лекса покачивает коленкой вверх-вниз, что заставляет меня ощутить всепоглощающее чувство защищенности того, что мы построили. - Вы двое. Понеслась. Меня бесит, что она снимает очки и прикрывает ладонью и без того красные глаза. Мне не нравится, как тикают часы на стене. И я не уверена, что сводит меня с ума - стук ботинок Лексы по полу или многократные вздохи моей мамы, но я просто хочу, чтобы она смирилась с этим. - Вы вместе. - Да, очевидно, - отвечаю я слишком саркастично. Моя кровь начинает закипать, когда она избегает смотреть мне в глаза и сосредотачивается на Лексе. Она сжимает челюсть, все еще не в силах говорить. Я чувствую, как ее рука сжимается, когда моя мама ожидает, что Лекса что-то добавит, но она лишь молчит. - Я не знаю, что я чувствую по этому поводу. - Мне все равно, - тут же вскипаю я. - Ну, тебе следует, учитывая, что я твой начальник, а отношения на рабочем месте, в которых участвуют два человека из одного отдела, не одобряются. - Но это не запрещено законом, - возражаю в ответ, и она вздергивает подбородок, глубоко вдыхая через нос. Как будто это первый раз, когда двое людей встречаются в больнице. Да, ей было все равно, когда мы с Финном встречались, потому что мы работали на разных этажах. И она даже не знает о Рейвен и Ане. Но, опять же, это не ее дело. Это ни на что не повлияет. - Нет. Не противозаконно, - повторяет она. Еще одно неловкое молчание, и я думаю, что могу просто встать и уйти с Лексой под руку. - Когда это началось? - Зачем ты хочешь это знать? - Потому что ты моя дочь. Ой. Что ж, это что-то новенькое. Она больше не грозная начальница? Потому что я к этому привыкла. Она постоянно напоминает мне о том, какой властью обладает в больнице. Так что использование "карты мамы" было неожиданностью. - Это довольно ново доктор Гриффин, - говорит Лекса впервые с тех пор, как села. Как и Лекса, моя мама всегда сохраняла хладнокровие. На самом деле она не показывает, когда счастлива или сердита, для всех остальных она просто глав врач. Ничего больше. Она остается невозмутимой, почти не раскрывая своих чувств. Рука Лексы в моей руке начинает потеть, и я удивляюсь, что она не отпускает меня. Я вижу, как мама опускает взгляд туда, где переплетаются наши пальцы, а затем откидывается на спинку стула. Она берет ручку в руки и постукивает ею по столу. Каждый тихий звук эхом отдается в моих барабанных перепонках, и я действительно больше не могу выносить этого. Она собирается уволить меня? Уволить Лексу? Попытается разлучить нас? Придумает какую-нибудь замысловатую причину, почему мы не можем быть вместе? Я теряю самообладание, встаю и опрокидываю стул. Мои быстрые движения пугают Лексу, и она в шоке смотрит на меня. - Я ЛЮБЛЮ ЕЕ МАМ, ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? А вот и способ разрядить обстановку Не из-за моей вспышки гнева, но из-за Лексы это точно, она бьет из меня, как чертова базука. Лекса пытается слегка схватить меня за запястье, чтобы усадить обратно на стул, но я вырываю у нее свою руку. В режиме самозащиты я не собираюсь слышать, как моя мама угрожает мне, или ей, или нам. Потому что я чувствую, что именно это и произойдет. - Любовь? - Она поднимает брови, глядя на меня, и Лекса выглядит так, будто вот-вот растворится в воздухе. - ДА, Я ЛЮБЛЮ ЕЕ, ТАК ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ... - Почему ты кричишь, Кларк? - Спокойно спрашивает моя мама. Хороший вопрос. А почему я кричу? Я не знаю... я просто так взвинчена и на таком взводе. Наверное, потому, что я ей не доверяю. Я не верю, что ей просто любопытно. Нет. Я ни хрена не доверяю собственной маме. - Ты можешь сесть обратно? - просит она. - Пожалуйста, - застигнутая врасплох, я даже не узнаю человека напротив. Кто эта женщина? Не думаю, что когда-либо в жизни слышала, чтобы она говорила "пожалуйста". Я мельком замечаю, как Лекса молча умоляет меня успокоиться, ее пальцы снова скользят по моей ладони, когда она ведет меня к стулу, который подняла с пола. - Все в порядке, любимая, - Возможно, она забывает, что мы в кабинете моей мамы. Внимание сосредоточено только на мне, и она не замечает, что моя мама внимательно следит за каждым нашим движением. Но умоляющие глаза Лексы и ободряющий взгляд - единственная причина, по которой я возвращаюсь на свое место. Она слегка улыбается мне, когда я, наконец, нахожу в себе силы наполовину ослабить бдительность. - Сейчас, - говорит она прочищая горло. - Лекса сказала, что это что-то ново. Ты говоришь, что влюблена. Так что же это? - Я... я тоже люблю ее, доктор Гриффин, - отвечает Лекса, и я радуюсь, потому что думаю, что любые другие слова, слетающие с моих губ, были бы излишне громкими. - Значит, твой отец был прав. А? Мы с Лексой смотрим друг на друга так, словно понятия не имеем, о чем она говорит. Какое отношение ко всему этому имеет мой отец? - Он сказал мне, что разговаривал с тобой, Лекса. Теперь я еще больше запуталась. Когда, черт возьми, Лекса успела с ним говорить. Лекса сдувается и смотрит в пол, прежде чем ответить.  - Э-э... да, мы случайно встретились в “Whole Foods”, - она проводит пальцами по волосам и неловко переминается с ноги на ногу. - Он сказал, что ты была расстроена. Из-за моей дочери. - Может быть, она намеренно проверяет ее, потому что я впервые слышу об этом. - Я была да. После того, как Кларк узнала, что я говорила с вами о ее будущем, у меня были довольно трудные времена. - Я не знала, что вы двое встречаетесь. И определенно не знала, что вы влюблены. - Я тебе не верю, - выпаливаю я. Она медленно вдыхает и тщательно обдумывает свои следующие слова. Моя мама не глупа. Она очень расчетлива. И у ее действий всегда есть мотив. - Подозревала ли я что-то? Возможно. Но, опять же, я не была уверена. - Разве это имело бы значение? - Мой скептический взгляд практически прожигает ее. - Если бы ты знала.. ты бы все равно продолжала использовать ее так, как ты это делала, просто чтобы запудрить мне мозги? - Сдерживая свой напряженный голос, я сжимаю и разжимаю кулаки. Это все еще щекотливая тема, я просто ненавижу говорить об этом. Она молчит. Формулирует осторожный ответ, потому что знает, какой я могу быть. Какова вероятность, что я вижу некоторое раскаяние на ее лице? Непримиримая Эбби - такая, какой она всегда была. - Несправедливо то, что ты сделала, знаешь, - когда она ничего не говорит, я только еще больше тревожу это маленькое пространство. - Рейвен - это одно. Но Лекса? То, что ты поселила нас в одной комнате в Сан-Диего, укрепило мои чувства к ней. А потом ты обрушила на нас эту бомбу за ужином. Что, по-твоему, должно было произойти? Я должна была изменить свое отношение к работе за один вечер? - Единственное, чего тебе удалось добиться, - это заставить меня возненавидеть тебя, - уже не так резко, но все еще с болью, я чувствую, как у меня щиплет глаза, когда вижу, как дрожит ее горло. Это не тот разговор, который следует вести со своей семьей. Даже после всего случившегося трудно отделить то, что она сделала, от того факта, что она моя мать. Я смущена, обижена и, честно говоря, устала от ее унизительного характера. Если она придумает оправдание, почему она такая, я просто уйду. - Мне жаль, Кларк. Неожиданно, но и не до конца убедительно. - И я тоже хочу принести тебе свои извинения, Лекса. Не одно, а целых два извинения? Странно. Должно быть, мои уши меня обманывают, потому что это невозможно, чтобы она на самом деле признала, что была неправа. - Все, чего я хотела, это... - она замолкает - Ну, не имеет значения, чего я хочу, не так ли? - Она печально смотрит на меня. - Лекса и твой отец внушили мне, что ты способна принимать собственные решения. - Он был очень расстроен из-за меня за ужином, когда ты убежала. На самом деле, я никогда раньше не видела его таким сердитым на меня. Потом он сказал мне, что поговорил с тобой и понял, как сильно ты заботишься о Кларк. И это, очевидно, взаимно. Я действительно понятия не имела, что вы двое так сблизитесь, когда я тебя нанимала. Возможно, друзья. Что-то большее? Я не придавала этому особого значения. Но если кто-то и стоит времени моей дочери, так это вы, доктор Вудс. - Я... э-э... благодарю вас, доктор Гриффин, - Лекса сглатывает, но я все еще сомневаюсь искренности ее намерений.   - Я много думала о том, как относилась к тебе, особенно после твоей вспышки гнева здесь, - тихо признается она, и, клянусь, я вижу, как на ее глазах наворачиваются слезы. Безмолвная. Ошеломленная. Удивленная. В недоумении. Мы с Лексой можем только переглядываться, гадая, не ловушка ли это, чтобы заставить нас признаться в чем-то другом. Я не знаю в чем, но, все еще разрываясь между искренностью всего этого. - Значит, так. - Я прищуриваюсь, глядя на нее, и Лекса выглядит так, будто хочет заткнуть мне рот. - Да. - Ну... не совсем. Я, черт возьми, так и знала - Нужно ли мне обсуждать с вами профессионализм в больнице? Теперь, когда вы встречаетесь? Хотя это и не противоречит правилам... - Нет, мама. Мы... мы знаем - Мне не нужно ничего слышать о том, что нам нужно держать язык за зубами в присутствии пациентов. Это будет нелегко, но мы прекрасно понимаем, как нам нужно вести себя в больнице. - Хорошо. - Я бы хотела еще раз поужинать с вами обоими. Никаких скрытых намерений. Просто поужинать с моей дочерью и ее девушкой. - Эм, хорошо, - нерешительно соглашаюсь я, когда вижу, что Лекса кивает. - Я напишу тебе, когда и где, - Она снова надевает очки и начинает писать на листке, лежащем перед ней. - Вы двое можете идти. Хорошего дня. Это действительно конец? Я не могу пока переварить всё это. Но когда я слышу, как из ее уст вдруг вылетает еще одно слово, я автоматически думаю, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. - Вообще-то, - она останавливает нас, когда я уже взялась за дверную ручку. - Лекса, я бы хотела поговорить с тобой наедине. - Серьезно, мама? - Это не имеет к тебе никакого отношения, Кларк. Я обещаю, - говорит она, но я смотрю на Лексу, которая в ответ только смотрит на меня. - Боже мой. Это будет быстро, но если ты хочешь присутствовать, то это зависит от Лексы. - Эм... да, Кларк может остаться. - Я бы хотела снова предложить вам место в моем попечительском совете, - предлагает она, сложив руки на груди. Мои глаза расширяются так же сильно, как и у Лексы. - Я верю, что вы подходите. - Э-э-э....Могу я подумать об этом? - Конечно, доктор Вудс. Позвоните мне, если решите согласиться на эту должность. Когда мы выходим из офиса, то все еще пытаемся поднять челюсти с пола. - Это только что произошло? - Я... я думаю, что да, - Лекса чешет в затылке. - Итак... ты собираешься согласиться? - Это искренний вопрос, я не хочу, чтобы она подумала, что за моим робким тоном что-то скрывается. Она ничего не говорит сразу. Я уверена, что она должно быть разрывается на части, учитывая обстоятельства. - Все в порядке, Лекс. Ты можешь принять это, если хочешь. - Я не хочу. - Ты уверена? - Я не готова. Я счастлива там, где я есть. Мы заходим в лифт пытаясь осмыслить этот разговор. Когда наши взгляды встречаются, наступает пауза, прежде чем немигающее выражение лица Лексы постепенно сменяется надеждой. Я прыгаю в ее объятия, и смех вырывается из наших сердец. - Я люблю тебя, Кларк. - Я люблю тебя еще больше. Может быть, понедельники больше не кажутся такими плохими. ______