Не все вечера бывают добрыми

14 лет назад

Холодный ноябрьский ветер, пронизывающий насквозь. Куча людей, цепочкой следующих в укрытие, дыхание, ускользающее облачками пара, и не сдерживаемый стук сотни зубов. Удушающее чувство страха кандалами сковывает колонну, словно все идут под дулом пистолета. Молодой полицейский следит, чтобы горожане в целости и сохранности добрались до безопасного места. Он обеспокоенно высматривает в толпе рыжую макушку сестры. Карие глаза теплеют, когда парень замечает свою лисичку. Тревога за неё в этот раз сильнее светлой надежды на лучшее. От этого чувства живот каждую секунду пронзает острая боль, а поперёк горла встаёт ком, мешающий вдохнуть. Плотный обед с сослуживцами должен был дать ему сил, но почему тогда сейчас так плохо? «Это всё энергетики? Или съел какое-то дерьмо? Почему именно сейчас?» – думает парень, едва удерживаясь на ватных ногах. Девочка оборачивается, ищет безмолвную поддержку в брате. Кожа его в лунном свете выглядит мертвецки бледной. Это пугающее зрелище не даёт отвести глаза. Молодой человек, зацепившись взглядом за сестру, улыбается, будто даёт обещание: «Всё будет в порядке». Затем его ноги подгибаются, и он падает, не выдерживая вес собственного тела. Стрекотание сверчков прерывается надрывным вскриком: – И́рвинг! Ей плевать на конспирацию, на приказ не издавать ни звука. Вокруг всё равно никого нет. Каким же тупым было распределение по одному полицейскому на убежище! Даже она в свои девять лет это понимает. – И-и-ирвинг, что с тобой? Девочка садится рядом с братом, несколько раз бьёт по холодным щекам. Тот пытается что-то ответить, но получается лишь хрипеть. Со лба градом течёт пот, пальцы руки впиваются в китель из плотной ткани, как будто хотят вырвать сердце из груди. Крошечный силуэт сестры становится всё более нечётким, словно через отпечаток пальца на камере. – Чт-т-то... Что мне делать?! Эй, кто-нибудь! Девочка подскакивает, в панике оглядывается. На бедре брата рация, но как ей пользоваться? Она срывает её с пояса, наугад вжимает кнопки в пластиковый корпус, надеясь, что каким-то образом сможет выйти на связь с полицией. – Эй, ты чего?! – испуганно шепчет незнакомка, хватая её за плечи. – Это мой брат! Пожалуйста, помогите! – уже не сдерживая слёзы, взмолилась Бона. – Ли...сич...ка... Его голос, такой родной и живой, теперь больше напоминает скрип заржавевших дверных петель. Дрожащая рука пытается указать на убежище, но девочка отчаянно мотает головой и в слезах падает на колени около Ирвинга. – Не уйду! – кричит она, пока пытается впихнуть женщине в руки рацию и не захлебнуться от собственных слёз. – Мы как-нибудь... вызовем подмогу... Он хочет сказать, что это бесполезно, но язык и губы не двигаются. В тело словно вонзили миллион мелких иголочек. Он был бабочкой, приколотой булавками к деревянной доске. – Смотри, смотри, она включилась! – сестра восторженно подпрыгивает на месте. – С-с-сейчас, мы... Последнее, что видит Ирвинг, – смазанные очертания улицы и ярко-красный огонёк устройства связи. Голова кружится, как после нескольких часов в парке аттракционов, лёгкие болезненно пылают, а все звуки превращаются в невыносимую какофонию, словно он находится на огромной глубине. – Я же говорила, нам помогут! – победно заявляет девочка, чувствуя себя героиней. Радость длится всего пару секунд, после чего она замечает: брат уже не дышит. В ту секунду в малышке сломалось то, что уже никто не сможет починить. Группа полицейских всё же пришла на её сигнал. Их вопросы, то, как Бона оказалась в укрытии, – ничего не отпечаталось в её памяти. Родители, в чьей поддержке она нуждалась больше всего, находились на другом конце города. Чьи-то небольшие ладони сжимали её плечи, встревоженный мальчишеский голос пытался разузнать, что же произошло снаружи, а она лишь раскачивалась из стороны в сторону и бесконечно плакала. Кажется, именно тогда она повзрослела. Слишком рано, слишком быстро, но судьба не собиралась ждать другого момента.

***

Наши дни

Лето в этом году выдалось поистине капризным. Вчера целые сутки хлестал дождь, а сегодня термометр показывал +33 градуса по Цельсию. Турагентство Buon Abend было скрыто под тенью густых деревьев, но и это не защищало сотрудников от жары. Бона собрала медно-рыжую копну в тугой хвост, внимательно слушая клиентку, что рассказывала о своём желании отдохнуть где-нибудь на юге. – Хорошо, поняла Вас! – уверенно произнесла девушка и кивнула. В такую погоду натягивать дежурную улыбку было сложнее. – Давайте посмотрим, что наша компания может Вам предложить. Из ящика стола показалась разноцветная папка. Длинный ноготь Боны с незамысловатым узором в виде волн служил ей указкой. – Вот, например, Италия, – с плохо скрываемым трепетом начала девушка, не отрывая взгляда изумрудных глаз от невероятных видов Средиземного моря. – Отличный вариант для тех, кто... – Ой, слушайте, я языка не знаю, – пожаловалась посетительница, грустно склонив голову. – Не проблема! – спохватилась Бона и, активно размахивая руками, воодушевлённо произнесла: – Вы вполне можете общаться с местными на английском. «А ещё, кстати, у нас есть услуги гидов-переводчиков, и я как раз в совершенстве знаю итальянский», – хотела было сказать она, но по лицу сидящей напротив неё блондинки прекрасно поняла, что та не горит желанием заморачиваться. Угодить гостье оказалось довольно сложно. То ей количество часов в дороге не нравилось, то цена за сутки в номере казалась слишком высокой. Бона не испытывала дискомфорта, работая с ней. Конечно, люди приходили разные: привередливые, скандалисты, с пустыми карманами, но мисс Ха́тер старалась найти подход к каждому. Даже эта, казалось бы, несговорчивая девушка через полчаса ушла с широкой улыбкой на лице в предвкушении райского путешествия. – Видела бы Аманда, как круто у меня всё получилось! – радостно воскликнула Бона, глядя на себя в зеркало. Её низкий хриплый голос стал похож на писк комара, когда она принялась изображать бывшую коллегу: – «Да что мне эта мисс Хатер? Просто избалованная дочка мэра». Тьфу на тебя! К тебе никто ходить не хотел, а я отлично со всем справляюсь! Девушка вальяжно потянулась на компьютерном кресле, ощущая невероятную гордость за саму себя. Бона работала здесь одиннадцать месяцев, четыре из которых сотрудникам Buon Abend понадобилось, чтобы увидеть в девушке не просто фамилию отца. Теперь она с гораздо большим удовольствием ходила с ними на совместные обеды и общалась на неформальные темы. В том, что столовая находилась на этаже Боны, было достаточно плюсов. Появлялась возможность раньше всех занять любимый столик на четверых у окна. Едва девушка успела открыть контейнер с салатом и отбивными, как рядом с ней уселась женщина из бухгалтерии. Поэтому половина обеденного перерыва прошла за обсуждением выпуска мисс Хатер из университета. – Уже неделя прошла, а мне, если честно, до сих пор тяжело привыкнуть к тому, что я дипломированная специалистка, – неловко заводя руку за голову, призналась Бона. – Очень понимаю, ко мне осознание пришло только спустя месяц, – миссис А́вис энергично закивала, тщательно пережёвывая мясо из супа. – А́рбен ведь тоже выпустился, правильно? – Да, теперь у нас целых два бакалавра на одну квартиру, – с лучезарной улыбкой отметила девушка. – Вы всего две недели в отпуске пробыли, а столько всего пропустили! Все новости о том, кто в компании забеременел и кто с кем развёлся, мисс Хатер берегла для коллеги, с нетерпением ожидая, когда она наконец вернётся к работе. Ещё десять минут женщина с неподдельным интересом впитывала это всё как губка. Пришлось прерваться, ведь от перерыва на обед оставалось всего ничего. Бона переступила порог кабинета, закрылась на ключ, желая недолго отдохнуть от людей, но тишину нарушил стук. – У нас перерыв ещё десять минут, загляните позже! – стараясь быть как можно более приветливой, оповестила мисс Хатер через закрытую дверь. – Ладно, – безэмоционально отчеканил голос из коридора. – Эй, это что, ты? Стой! – вскрикнула Бона, быстро проворачивая ключ в замочной скважине. Тощая фигура менеджера по финансам резко развернулась, окинув девушку взглядом, полным непонимания. – Ты же сама сказала ждать... – Это распространяется на всех, кроме тебя! – полушёпотом тараторила она, жестом приглашая молодого человека зайти. Он пожал плечами и юркнул в кабинет. После его появления девушка будто расцвела. От широкой улыбки уже побаливали уголки рта. – Ну как ты? Пообедал? Как работа продвигается? – Бона скакала по помещению как козочка, не сводя взгляда с гостя. – Слишком много вопросов, – парень устало вздохнул и, тряхнув отросшими каштановыми волосами, облокотился на стол. – Ну А-а-арбен! – с притворной обидой протянула та, подбегая к нему ближе. – Хотя бы скажи, как дела. Голубые глаза, казавшиеся больше из-за очков в тонкой чёрной оправе, смерили её взглядом ответственного старшего брата. Он привык к гиперактивности той, с кем не только работал последние полгода, но и делил съёмную двушку почти пять лет. – Всё в порядке, – отчеканил Арбен и, в очередной раз стирая капли пота с переносицы, спросил: – А ты чего такая радостная? – День хороший. Кэролайн вернулась из отпуска. Ещё и ты зашёл, – непринуждённо бросила Бона. Заметив снисхождение на его покрасневшем от жары лице, она с весёлой ухмылкой протянула: – Не говори, что это тебя удивляет. – После прошедших четырнадцати лет – нет, – отметил он, тихо посмеиваясь. Дальше его ждал подробный рассказ о том, как прошли последние четыре часа работы. «Обычно она так много болтает, когда соскучится», – сообразил Арбен. Гадать было не нужно, ведь его названая сестра уже стала совершенно предсказуемой. По крови они никем друг другу не являлись, их характеры были абсолютно противоположны. Несмотря на это оба могли с уверенностью заявить: эти факты никак не мешали им называться родными людьми. Поток слов Боны прерывался уверенными кивками и вежливыми полуулыбками. Когда девушка учтиво спросила, не произошло ли чего увлекательного у Арбена, он робко протянул: – Я тут принёс тебе... Парень отклеился от стола и, поднявшись, вновь стал на целую голову выше сестры. Рука с еле заметным рядом волос на предплечье протянула ей какую-то яркую бумажку. Бона заинтересованно склонила голову и, приглядевшись, узнала в ней... – Снова этот писательский конкурс? – девушка удивлённо выгнула бровь, неуверенно забирая вещь у брата. – В смысле «снова»? – тот непонимающе вскинул брови, сложил руки на груди в ожидании объяснений. – Я недавно видела рекламу в интернете. И тут ты приносишь буклет... – объяснила она, невольно погрузившись в свои мысли. Наконец мисс Хатер решила: – Думаешь, это знак того, что мне надо участвовать? Арбену пришлось вернуть её с небес на землю. Он, устало выдыхая, заключил: – Думаю, ты боишься начать и везде ищешь подтверждение тому, что это хорошая идея. Бона поджала губы, понимая, что он был абсолютно прав. «Как будто денежный приз не является достаточным основанием», – с укором подумала она. «Если займу хотя бы пятое место, смогу отложить приличную сумму на покупку квартиры». – У тебя ведь есть идея для романа. Несколько глав уже готово, – напомнил ей брюнет, медленно расхаживая по кабинету. – Я не понимаю, почему тебе так страшно. – Ну, знаешь, я ничего не писала года три, – несколько обиженно фыркнула девушка. – Всё ещё странная причина. – Ты ведь помнишь мою задумку? Одна половина книги от лица главного героя, вторая – от антагониста. А злодея я совершенно не чувствую, – раздосадованно пожаловалась она, от неловкости постукивая острыми ногтями по поверхности стола. – Что ты имеешь ввиду? – чуть тише поинтересовался Арбен. Брови, что были чернее его волос, в замешательстве подпрыгнули. – Ну... Мы со Сфинксом совершенно разные. Я не могу представить, какие эмоции он может испытывать и как он мыслит, – медленно объяснила Бона. Её руки выписывали узоры в воздухе, пока она пыталась подобрать слова. – Стало лучше? – Немного. Она действительно пыталась изменить характер героя так, чтобы понимать его, но все попытки не увенчались успехом. Тогда девушка решила просто всё бросить. Арбен стабильно несколько раз в год напоминал ей о романе, а после ответов вроде «Да не буду я этим заниматься» начинал многочасовой монолог о том, как важно не сдаваться в любимом деле. Самым ужасным для Боны в этой ситуации являлось то, что правда была на стороне брата. – Ты можешь найти себе помощника, – предложил парень. Для него самого было удивительным то, как спокойно он сейчас искал пути решения. – Будешь писать от лица Картера, а соавтор займётся главами Сфинкса. – И где я его выловлю? – девушка устало всплеснула руками. Конечно, заниматься этим не было никакого желания. Брат без лишних слов протянул ей телефон. На официальной странице конкурса люди уже во всю искали себе редакторов, и их просьбы о помощи не оставляли без внимания. Нужно было просто заполнить анкету, опубликовать её и ждать. Арбен уже изучил все подробности, а потому вновь превратился во всезнающего мистера Ле́ммеля, с умным видом сообщающего сестре детали: – Спешить тебе некуда. Приём работ заканчивается пятнадцатого августа. Сегодня только третье июля. Главное – успеть до конца регистрации, то есть найти соавтора за неделю. – Ну, – едва слышно промямлила Бона, робко сминая между пальцев цветастую ткань платья, – всё-таки мне нужны деньги... Парень уверенно покачал головой. – Не стоит участвовать только ради этого. Профессионалы говорят, что это убивает мотивацию, – проговорил он так, будто читал лекцию в университете, а затем добавил чуть менее строго: – Не знаю, насколько это правда. Деньги, слава, удовольствие – мне бы подошла любая цель. Думаю, у тебя всё иначе. Он взглянул на наручные часы. Те показывали полвторого. – У тебя обед закончился. Я пойду. Для него было нормой оборвать тему на самом интересном месте, когда было бы идеально не уходить, а подбодрить сестру и выслушать все её опасения. «Не смогу его задержать. Он прав: свободное время закончилось, пора возвращаться к работе», – осознав это, Бона расстроенно кивнула. Девушка вздрогнула от неожиданности, когда широкая ладонь брата оказалась в густых рыжих волосах. – Не спеши с решением. Взвесь все за и против. Если хочешь, дома подумаем вместе. Зелёные глаза заискрились радостью. Она вскинула голову и энергично закивала. Совершенно простые слова, произнесённые почти на автомате, напомнили: Арбен, её главная опора и поддержка, всегда будет рядом. Безусловно, ему хотелось, чтобы сестра наконец забыла о навязчивом страхе и занялась тем, что всегда приносило ей удовольствие. Напоследок подарив сестре ободряющие объятия, мистер Леммель вернулся к работе.

***

Целый день Бона провела в раздумьях. Мысли о писательском конкурсе надоедливыми пчёлами жужжали в голове, заставляли по несколько раз переспрашивать у клиентов одну и ту же информацию. Даже это девушка восприняла как знак и в конце концов решила хотя бы найти себе соавтора. «Я хочу это написать. Очень хочу. Две головы всегда работают лучше, поэтому с помощником процесс пойдёт быстрее», – проговаривала она, пока оставляла заявку. Надежда на то, что кто-нибудь обратит внимание на её анкету, разгоралась с каждой минутой. Эта новость стала для Арбена прекрасным завершением рабочего дня. «Даже уговаривать её не пришлось», – отметил парень про себя, мягко улыбаясь сестре. – Ты умница, – подчеркнул он, с теплотой отмечая, какой воодушевлённой выглядела девушка. – Мне нравится видеть тебя счастливой. – Спасибо! – с нескрываемым ликованием воскликнула Бона, энергично хлопая в ладоши, а затем вцепилась в его руку мёртвой хваткой и предложила: – Давай закажем роллы сегодня! Хочу это отпраздновать. – Ведёшь себя так, будто уже выиграла, – хмыкнул парень, снисходительно качая головой. – Маленькая победа над моим страхом. Сейчас для меня это гораздо более значимо, чем потенциальный триумф на конкурсе. Арбен не мог представить, почему она так высоко оценивает столь незначительный шаг, но точно знал: её восторг – это и его восторг. К тому же, идея с доставкой еды ему явно импонировала. В шесть вечера уже было не так жарко, поэтому общественному транспорту они предпочли прогулку. За полчаса ходьбы можно было вдоволь насладиться пейзажами столицы. Красное солнце медленно закатывалось за горизонт, дотрагиваясь последними лучами до высоких деревьев. В свежем воздухе растворялась усталость прошедшего дня. Болтовня Боны смешивалась с гудением машин, карканьем ворон и рёвом мотоциклов. За шумной центральной улицей следовал умиротворённый квартал, расположенный недалеко от мэрии. Арбен любил это место. Было приятно нырнуть в тихие дворики после суеты столицы, но что-то изменилось сегодня. Слева доносился вой сирены и испуганные крики людей. – Даже здесь отдохнуть не дают, – раздражённо процедил Арбен, ускоряя шаг. – Подожди! – Бона дёрнула его за руку, вынуждая остановиться. В её голосе можно было уловить нешуточную заинтересованность. – Там что-то случилось. Полиция и скорая приехали. – Значит, нам туда лучше не соваться, – настаивал парень, пытаясь двинуться в сторону дома. – Рядом с мэрией... – подчеркнула девушка и вдруг взволнованно вскрикнула: – А если с папой что-то случилось? Я хочу проверить! И, не дожидаясь реакции брата, ринулась в эпицентр происходящего. Позади слышались лишь его ругательства и шарканье подошвы кроссовок. Бона остановилась как вкопанная, заметив огромную толпу людей. Она подпрыгивала, пытаясь разглядеть хоть что-то, но низкий рост был явной помехой этому. Чья-то крепкая рука хлопнула девушку по плечу, а затем молодой человек гневно выпалил: – Бона, твою мать! Она развернулась, собираясь оправдываться, но Арбен тут же прижал её к себе, не позволяя вырваться. – Эй! – запротестовала она, отпихивая брата. – Scheiße... Там труп увозят, – дрожащим голосом сообщил парень, в то же время стараясь крепко удерживать сестру. – Ты видишь, кто это? Это ведь не папа? – Бона испуганно затряслась. Отпало всякое желание наблюдать за происходящим. Арбен сощурился, поправил очки, чтобы лучше разглядеть жертву обстоятельств. Он хорошо помнил, как выглядел мистер Хатер: густая рыжая борода, такого же цвета волосы, плотное телосложение и довольно высокий, особенно в сравнении с Боной, рост. – Нет, – удостоверившись, парень качнул головой и строго добавил: – Но всё равно тебе не надо туда смотреть. – Много крови? Внутренности выпали? – сама не зная, зачем, девушка принялась расспрашивать его. – Ничего такого нет. Он просто очень бледный, – без всяких эмоций доложил Арбен, бережно сжимая покатые плечи. Он едва ли не попросил Бону уйти отсюда, но вовремя понял: она наверняка захочет проведать отца. Смерть прямо рядом со зданием администрации... Слишком подозрительно. Не могло быть случайностью. Но если бедолагу убили, то как? Быть может, задушили? Где тогда виновник? Кто-то в толпе истошно заорал: – Это всё мэр и его прислужники! Решили устранить не отходя от кассы! – Да как можно такое говорить, придурок?! – ответила ему женщина, вот-вот готовая броситься на недовольного властью. Теперь борьба между теми, кто верил главе города, и его противниками ощущалась особенно остро. Где-то вдалеке завязалась драка, на которую тут же среагировала милиция. Голоса слились в нескончаемый поток противных звуков. Водители, что хотели проехать по главной улице, принялись громко сигналить, будто это помогло бы разогнать толпу. Арбен почувствовал, как ему резко стало душно. Уши уже сворачивались в трубочку, по лицу тёк холодный пот. – Бона, я прошу тебя, – шепнул он в страхе, – давай уйдём отсюда. Девушка не смогла расслышать мольбу брата, но сразу всё поняла. Она последний раз взглянула на величественное здание и, схватив трясущуюся руку Арбена, ринулась подальше от людей.