Не все вечера бывают добрыми

Мэрия Фертона обнаружила в списке законопроектов довольно радикальное экологическое решение: мгновенное закрытие угольных и нефтеперерабатывающих предприятий и налог 80% на продукцию, не соответствующую «зелёным» стандартам. Папка с подробностями столь сомнительной идеи оказалась в зоне, куда обычно отправлялись одобренные проекты. Брайан Хатер о предложении Закари Перейра высказался так: «Согласия на этот закон никто не давал. Он не будет рассмотрен, так как вызовет сильный всплеск безработицы и ухудшение психологического здоровья населения».

– Опять хуйня какая-то творится, – раздражённо фыркнула Бона, допивая чай и одновременно читая новости в телефоне. – Очередная головная боль для папы, которая и на жителей повлияет. – Проект не примут, – оспорил Арбен, намыливая грязную тарелку. – Разве это плохо? – А как тебе сам факт того, что кто-то подбросил сомнительную херню в важные документы? – с явным намёком поинтересовалась девушка. Она подошла к брату, чтобы отдать пустую чашку. – В мэрии всегда всё было в порядке с безопасностью. Это меня и беспокоит. Мисс Хатер действительно старалась не думать о плохом, но одна неприятная мысль всё же вгрызалась в мозг: «Радикальное экологическое решение. Что-то мне это напоминает». – Не хочу обсуждать политику, – равнодушно произнёс парень, не отвлекаясь от мытья посуды. – В твоём отце я уверен, поэтому происходящее меня мало волнует. Бона сочла его реакцию вполне предсказуемой. Обсуждение любых новостей в их доме так и происходило: она жаловалась, строила теории, ругала чьё бы то ни было правительство, а Арбен кивал, будто его это интересовало не меньше, чем сестру. – Тебе, наверное, пора выходить? – напомнил мистер Леммель, поправляя наручные часы. – Семнадцать тридцать девять. До остановки идти две минуты, но, если предположить, что троллейбус, как обычно, приедет раньше... – Fanculo! Да, я вот-вот опоздаю! – в ужасе вскрикнула девушка и метнулась в свою комнату за сумкой. Бросив её в прихожей, Бона обратилась к брату: – Нормально выгляжу? Тот молча подошёл ближе, чтобы убрать яркую рыжую прядь, прилипшую к пухлой щеке. – Да, – наконец заключил он, открывая входную дверь, пока его сестра в спешке надевала босоножки на платформе. – Будь осторожнее, не упади на них. – А ты поесть не забудь, – затараторила девушка и, на прощание коротко обняв его, пулей вылетела из квартиры. Транспорт пришёл ровно в тот момент, когда Бона оказалась на остановке. Доехав без происшествий, она встретилась с Сарой прямо около кафе. Последние новости больше не волновали мисс Хатер. В голове был лишь предстоящий вечер в приятной компании. Помещение изнутри немного изменилось: повсюду висели яркие гирлянды, верхний свет был выключен, а несколько посадочных мест сдвинуто, чтобы слева от входа поместилась небольшая сцена. Она, будучи выполненной в фиолетовых оттенках, напоминала магический шатёр. Прямо на двери висело объявление об ограничении продажи спиртных напитков с пяти до девяти, что не могло не порадовать Бону. Рядом расположилась коробка с листовками, на которых была напечатана программа вечера. Помимо десяти выступающих с перерывами в несколько минут, посетителей ждала автограф-сессия и презентация сборников авторов в конце. – Ты ведь уже была здесь ранее? – уточнила мисс Хатер, перечитывая афишу. – Да, не единожды, – уверенным кивком подтвердила Сара и жестом позвала свою спутницу к барной стойке. – В прошлом году они предлагали эксклюзивные напитки. Попробуем? – Естественно! – воодушевлённо воскликнула Бона, обращая внимание на категорию «Только сегодня!» в меню. Лёгкий джаз ненавязчиво дополнял и без того уютную атмосферу. Девушки наслаждались молочным чаем с тапиокой, что по вкусу напоминал клубничный коктейль с приятной лимонной кислинкой. Вокруг слонялись люди. Кто-то занимал места в зрительном зале, другие же судорожно сжимали собственные книги и без перерыва повторяли стихи. Поскольку мисс Лонгман не являлась чужой в этой компании, она принялась рассказывать Боне о тех, кого хорошо знала. – Та блондинка с пучком – ведущая, – ладонь с длинными пальцами указала на высокую бледную женщину, – вон там, у микрофона, стоит мой старый друг, рядом с ним держит коробку со сборниками его сестра. Они сегодня должны выступить. Парень в клетчатой рубашке с растрёпанными каштановыми волосами, которого Сара представила как давнего знакомого, вдруг заметил её. Тёмно-карие глаза, издалека казавшиеся чёрными, шокированно округлились, а уже через секунду он рванул в сторону девушек. – Са-а-ара! Сколько лет, сколько зим! – с искренней радостью протянул молодой человек, бросившись к ней в объятия. На его груди звякнули армейский жетон и несколько слоёв разноцветных бус. – Спокойнее, Эрик! – растерянно выпалила девушка, ради приличия похлопывая его по плечу. – Как я могу вести себя по-другому, если мы с самого выпуска не виделись?! – искренне удивился тот, но всё же отлип от старой знакомой. – Рассказывай, как жизнь? Какими судьбами к нам? Что за красотку с собой привела? Мисс Хатер неловко усмехнулась от внезапного комплимента. – Бона, – она уверенно представилась, протягивая ладонь для рукопожатия. – Мы вместе книгу пишем. – О-о-о-о, это так круто! – восторженно протянул Эрик, энергично пожимая её руку, и тут же обратился к Саре: – Рад, что ты не забросила писательство. Разговор от обмена новостями перешёл к простому обсуждению насущных проблем: работа, быстротечность времени, цены на продукты в магазинах. В этом парне мисс Хатер увидела себя. Гиперактивность, эмоциональность, довольно громкий голос, активная жестикуляция – Эрик будто являлся Боной в мужском обличье. Возможно, именно поэтому девушке было интересно его слушать. Предложив Саре свежеиспечённую домашнюю слойку с вишней, он испарился, желая по-быстрому перечитать собственные стихи перед выходом. – Даже запомнил, какие мы с ним любили покупать в универской столовой, – хмыкнула мисс Лонгман, с теплотой рассматривая булочку. Ровно через секунду, не дав толком насладиться едой, к ней подошла ведущая вечера – молодая блондинка довольно высокого роста, одетая в уютный бежевый кардиган и белую рубашку. Видимо, Эрик уже успел сообщить ей о присутствии мисс Лонгман. – В этот раз снова в качестве зрительницы? – бархатистым шёпотом поинтересовалась она, облокотившись на стойку позади Сары. – Когда мы уже увидим тебя на сцене? Та встрепенулась, резко развернулась, встречаясь с пронзительным взглядом. Левый глаз неизвестной был голубым, правый – зелёным. Бона, почти не обращая внимание на нервное подёргивание ноги своей коллеги, заворожённо рассматривала ведущую. – Всё забываю о твоей привычке не здороваться, Шарлотта, – медленно протянула мисс Лонгман, пытаясь размеренно дышать, чтобы свести волнение на нет. – А со своими стихами я приду, когда пойму, о чём писать. – Каждый год так говоришь, – промурлыкала Шарлотта, поправляя вязаный кардиган, что вечно спадал с плеч, которые то и дело подрагивали. – Но мы тебя очень ждём, не забывай. – Значит, вы устраиваете такие мероприятия каждый год? – полюбопытствовала Бона, подалась вперёд, желая лучше расслышать тихий голос женщины. – Почему же я о вас раньше не знала? Та загадочно улыбнулась. Уголок губ, покрытых прозрачным блеском, дёрнулся. – Вы просто не знали, где нас искать, – непринуждённо заключила Шарлотта, поглядывая то на собеседницу, то на Сару. – Теперь же, надеюсь, Вы будете нашей частой гостьей. Не дожидаясь реакции, она ушла, оставив после себя лёгкую недосказанность. – Эффектная дама, – словно зачарованная, прошептала мисс Хатер, и, обращаясь к соавторке, отметила: – Тебя много кто здесь знает. – Я познакомилась с большим количеством людей, когда пробовала заключать контракты с разными издательствами. Они все так или иначе связаны с писательством, – объяснила та, провожая Шарлотту колким взглядом. – Ого, круто, – с явным уважением протянула Бона и неловко добавила: – У меня знакомые только фикрайтеры. Ну... Мы вместе писали фанфики по One Direction. Девушки переглянулись. Вид у мисс Хатер был как у ребёнка, который только что напакостил: щёки стали пунцовыми, губы растянулись в глупой полуулыбке. Сара, заметив это, звонко рассмеялась, но призналась в том, что и сама начинала путь с фанфиков. – Предлагаю тебе игру, – завлекающе протянула соавторка, потягивая лимонад из трубочки. Кажется, тот самый, что и в их первую встречу. – Я называю два лживых факта о себе и один правдивый. Если ты угадываешь верный, получаешь один балл, в противном случае балл получаю я. Потом утверждения придумываешь ты. – А с баллами что будем делать? – поинтересовалась Бона, не сводя любопытных глаз со своей спутницы. – У кого меньше, тот платит за еду и напитки, – мисс Лонгман пожала плечами, будто придумала это условие только что. – Если тебе по деньгам нормально. – С чего это ты взяла, что я проиграю? – с лисьей ухмылкой протянула девушка и игриво бросила: – Готовь купюры. Сара непринуждённо рассмеялась, взглянула на авторку с довольным прищуром. Такая реакция ей явно понравилась. – Тогда, если ты не против, я начну, – предложила она. Не встретив никакого сопротивления, девушка чуть подумала и размеренно произнесла: – Я амбидекстр. Больше люблю зиму, чем лето. Разбираю натальные карты за деньги. Бона принялась рассуждать. К несчастью, она редко обращала внимание на то, какой рукой писала Сара. Кажется, правой. Об остальных фактах оставалось лишь догадываться. Мисс Лонгман не производила впечатление человека, который всерьёз относится к знакам зодиака. Значит, наверное, это было первой ложью. А что насчёт предпочитаемого времени года? Она не слишком часто жаловалась на пекло на улице и, как казалось Боне, чувствовала себя вполне хорошо даже при высокой температуре. – Ты амбидекстр, – наконец заключила мисс Хатер, толком не обдумав собственный ответ. – Именно, – с удовлетворённой улыбкой заключила Сара. Достав из сумки ручку, она поставила одну палочку на салфетке рядом с буквой «Б». – Наверное, это было слишком легко. – Не с моей внимательностью, – смущённо призналась Бона, тихо хихикая. В ярких зелёных глазах читался искренний интерес, когда она спросила: – А остальное? Значит, тебе больше нравится лето? – Вообще осень. Я в октябре как раз родилась. – Весы? Или Скорпион? – Ты в это веришь? – по-доброму усмехнулась соавторка, качая головой, будто общалась с непоседливым ребёнком. – Не люблю Скорпионов! – фыркнула девушка, брезгливо отмахиваясь от невидимой опасности. – Тогда тебе повезло, – соблазнительно наматывая светлую прядь на палец, обрадовала её Сара. – Я родилась десятого октября. Бона счастливо захлопала в ладоши. Невольно проскользнула мысль о том, что у Близнецов – то есть у неё – с Весами отличная совместимость. – Хочешь спросить о чём-то ещё? – учтиво поинтересовалась мисс Лонгман, двигаясь к ней ближе. – Или перейдём к тебе? – Давай теперь я, – выпалила авторка, задумчиво постукивая длинными ногтями по столу. – У меня немецкие корни. Владею техникой академического вокала. Люблю фильмы про супергероев. Сара с особенной внимательностью рассматривала свою спутницу, будто могла лишь по одному её виду сказать, похожа ли она на немку, актрису или фанатку супергероики. – Третий факт – правда? – несмело произнесла девушка, чувствуя, что на самом деле ошибалась. – Я равнодушна к этому жанру, – медленно протянула Бона, мечтательно отводя глаза. – Значит, балл снова мой! – Вот блин, – соавторка слегка разочарованно покачала головой и отметила победу авторки единичкой на салфетке. – Тогда, наверное, ты академическая вокалистка? – От проигрыша тебя это не спасёт, но да, – девушка лучезарно заулыбалась, коротко кивнула, надкусывая кремовый десерт. – А кровь во мне течёт итальянская. Ещё есть что-то от поляков и албанцев, насколько мне известно. Сара с любопытством слушала, не перебивая. Про себя она обратила внимание на то, что Бона действительно была похожа на итальянку. Активная жестикуляция, открытость, дружелюбие и искреннее наслаждение жизнью выдавали её корни. – К слову об этом... Могу спросить о твоём происхождении? – на всякий случай мягко уточнила мисс Хатер и, получив одобрение, поинтересовалась: – Сара Лонгман – так тебя зовут на самом деле? – Да. Понимаю, довольно странно встретить человека азиатской внешности с таким именем, – девушка усмехнулась, до дна осушила стакан с лимонадом, в котором почти ничего не оставалось. – Полагаю, ты не впервые об этом думала, раз теперь решила сказать вслух. – Ну... Да, – призналась Бона, от неловкости прикусывая губу. – Надеюсь, тебе это не кажется чем-то... – Всё хорошо, – заверила её Сара, выставляя руку вперёд, чтобы остановить поток извинений. – Мои биологические родители были корейцами. «Интересно. Она больше похожа на японку. Может, я недостаточно дорам смотрела?» – задумалась авторка, но вслух лишь удивлённо выпалила: – Ого. Ты помнишь их? – Нет. По словам моей приёмной семьи, я оказалась в доме малютки в возрасте около полугода, – девушка нервно сглотнула, неловко отвела глаза, но всё же тихо продолжила: – Мне даже имени дать не успели, просто... бросили. Бона коротко охнула, от шока прикрывая рот ладонью. – Боже, Сара... Это ужасно, – прошептала она, стараясь долгим взглядом выразить своё сочувствие. – Не знаю, я не испытываю никакой ненависти или боли, – та равнодушно пожала плечами и, тепло улыбнувшись, закончила рассказ на позитивной ноте: – Мои мама и папа – самые лучшие люди на свете. Я их очень люблю. Сара с удовольствием поделилась тем, что старается созваниваться с родителями хотя бы раз в неделю. Со встречами дела обстояли гораздо сложнее: они переехали в Германию, устроились в местную клинику, нередко работали ночью. Несмотря на все обстоятельства, мисс Лонгман радовалась даже обычным перепискам. Душевная беседа прервалась объявлением о выходе первого автора. Им оказался тот самый парень, с которым буквально двадцать минут назад болтала Сара. Бона поудобнее уселась на стуле и, не отрывая любопытного взгляда от поэта, в предвкушении принялась слушать. Лик мёртвой Марлены В воде по колено, В сияющей юбке из роз, Лик мёртвой Марлены В воде по колено Мне горькую немощь принёс. Колыхаются груди, Глаза её в блюде, А возле глазниц ручейки. Прекрасную деву Убили в запруде, В запруде холодной реки. Она и смеётся, и плачет украдкой – Вещают, боясь, рыбаки. Скрывает свой хвост, скользкий и гладкий, От неё никому не уйти. Явно впечатлённая мисс Хатер аплодировала громче всех. Предплечья покрылись мурашками, по спине пробежал холодок от низкого полушёпота чтеца. Гулкий, словно ветер, скользящий по мху в глухом лесу, вкрадчивый, как хранящий страшные секреты голос, – он не мог не захватить внимание юной особы. Из уст Эрика прозвучало ещё два стихотворения, таких же мрачных и таинственных. Затем он под громкие овации спустился со сцены. – Это только начало, а я уже в восторге, – тихо проговорила Бона прямо на ухо соавторке. Та заметила, насколько ярко сияли зелёные глаза. – Он всегда был довольно талантливым, – Сара кивнула несколько раз в подтверждение её слов. – Пока у них перерыв, продолжим нашу игру? За десять минут мисс Лонгман успела набрать на три балла больше, чем её спутница. Девушки узнали друг о друге много интересного. Бона рассказала о своей ипохондрии, Сара в ответ поведала о занятиях конным спортом в подростковом возрасте и о нелюбви к корейской поп-музыке. То ли технические неполадки, то ли личные проблемы второго по очереди автора дали им ещё немного времени, чтобы познакомиться ещё ближе. Уговор придумывать несколько ложных фактов быстро забылся, коллеги – теперь уже, видимо, подруги – просто болтали на разные темы. Делая вид, что она с интересом рассматривает бумажный зонтик из коктейля, Сара непринуждённо протянула: – Мисс Хатер, могу задать Вам личный вопрос? Бона застопорилась лишь на секунду. Изучающий взгляд прошёлся по соавторке, оценивая её с ног до головы. Вежливое обращение по фамилии не показалось странным или холодным. Напротив, оно... заводило? – Вы меня заинтриговали, – призналась та, кокетливо хихикая. – Задавайте. Лицо мисс Лонгман озарила одобрительная полуулыбка, когда она услышала формальное «Вы». Девушка неспешно сделала ещё пару глотков коктейля, наслаждаясь терпким цитрусовым вкусом на языке. Бона ждала, тщетно старалась скрыть нетерпение. Сара ухмыльнулась, отметив, что её спутница нервно потирала подушечки пальцев и стучала ногтями по столешнице. Подумав, что пауза вышла непозволительно длинной, она наконец заключила: – Вам нравятся женщины? Мисс Хатер едва не поперхнулась соком. «Нет, если решила играть по её правилам, значит, надо держать лицо», – осознала она, а потому едва слышно прокашлялась, чтобы избавиться от волнения. Девушка отзеркалила позу соавторки: облокотилась на барную стойку левой рукой, запустила ладонь в копну рыжих волос. – Интересно, – промурлыкала Бона и игриво добавила: – Такие, как Вы, мисс Лонгман? Аккуратные брови удивлённо выгнулись. Чуть заметно дрогнула штанга в проколе. Взгляд зелёных глаз невольно вцепился в приоткрывшиеся от изумления пухлые губы. Стало трудно не думать о том, каково было бы поцеловать их. – Я спрашивала в общем, – замялась Сара, явно не ожидая такого ответа, – но... да. Такие, как я. К ней вернулась её привычная соблазнительная ухмылка. Бона откинула волосы с плеча так, чтобы они не закрывали вырез кружевного топа. Мисс Лонгман проследила за её движениями, пытаясь не задерживаться взором на тяжело вздымающейся большой груди. Соавторка закинула ногу на ногу и провела ладонью по коленке. Обе, кажется, думали об одном: «Хоть бы нас не прервали этими стихами!». – Отвечу на оба вопроса, – наконец проговорила мисс Хатер, глядя на неё чуть серьёзнее. – Мне нравятся женщины. Только женщины. И... Такие, как ты, особенно. – Превосходно, – восхищённо выпалила Сара, игриво улыбаясь. – Меня мужчины тоже не интересуют. – И это всё? Даже не скажешь в ответ, какая я красотка? – Бона с притворной обидой закатила глаза, а затем непринуждённо рассмеялась. – Почему же? Скажу. Выглядишь ты чудесно. Всегда. Её слова, произнесённые отрывисто, так, будто каждое из них норовило оставить короткий поцелуй на порозовевшей щеке, заставили сердце трепетать. Слишком давно мисс Хатер не думала о романтике в угоду учёбе. Именно это забытое ощущение – приятное волнение от ненавязчивого флирта – было тем, чего ей так не хватало. – Коллега ты отличная. Я думаю, подруга тоже, – совершенно просто призналась Сара. Она практически легла на стойку, ведь по-другому оказаться ближе к своей авторке она не могла. – Если рассчитываешь на что-то большее, нужно будет узнать друг друга лучше. – На самом деле я ни на что не рассчитываю, – Бона легко усмехнулась, развела руками. – Когда я писала тебе, мне хотелось просто поработать над книгой. А так... Меня устроит любой исход. Медово-карие глаза в свете яркой гирлянды напоминали дорогой виски со льдом. Их добродушный взгляд вновь задержался на мисс Хатер. Та, поддавшись внезапному порыву, провела рукой по волосам Сары от лба до макушки. Светлые пряди чудесно контрастировали с иссиня-чёрными волнами. – I tuoi capelli hanno più fascino di un tramonto italiano, – игриво отметила она, наблюдая, как локоны рассыпались на её длинных ногтях. – У тебя уже профдеформация? – Сара тихо хмыкнула, сводя лопатки, чтобы выпрямить спину. – Обычный человек бы сказал, что у меня волосы красивые. Без этих выкрутасов. – Ты первая, кто называет мои подкаты выкрутасами! – соблазнительная хрипотца в голосе Боны уступила место искреннему удивлению. Глаза от стыда забегали по помещению. – Все девушки без ума от них! – Приятно отличаться от всех, – мисс Лонгман подмигнула ей, выпрямилась, увеличивая дистанцию между ними. – Но... продолжай. Итальянский из твоих уст звучит волшебно. Именно в этот момент на сцене появилась ведущая, чтобы объявить о выходе следующего поэта. Поэтессы, если быть точнее. Вновь переключиться и сосредоточиться на стихотворениях было не так уж и просто. Заигрывания с соавторкой оставили после себя лёгкий флёр интриги, желание проверить, как далеко девушки могли бы зайти. «Всему своё время. Пока буду наслаждаться компанией прекрасной дамы без надежд на будущее», – твёрдо решила Бона. Длинноволосая рассказчица, одетая во всё чёрное, прокашлялась и, дождавшись, пока свет по её просьбе сделают чуть более тусклым, продекламировала своё творение. В пещаной утробе великой пустыни Витают безумные голод и страх. Тебя постепенно вся смелость покинет, А время быстро обратится в прах. Каравана не жди на пути, странник, Собаки не выйдут на след. В дали может встретиться лишь песчанник Или привидится статный лев. Солнце выжжет глазницы светом, Тело выморозит тьма ночей. Задавайся теперь ответом: Почему же тут нет людей? Не то мрачный образ авторки, не то её интонация, создавшая таинственную атмосферу, заставила Бону зябко поёжиться. В самом конце стихотворения они быстро пересеклись взглядами. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы заставить мисс Хатер испуганно дёрнуться. Её глаза были чёрными, словно два уголька. Они зло сверкнули, будто попытались сжечь девушку дотла. «Мне показалось, или она поглядывала на меня всё это время?» – внезапно задумалась она. – Всё хорошо? – на всякий случай поинтересовалась Сара, заботливо придерживая свою спутницу за локоть. – Мне немного не по себе, – озадаченно шепнула Бона и тут же нервно усмехнулась: – Я, наверное, слишком впечатлилась. Она явно смогла донести до слушателя то, что хотела. Мисс Лонгман непринуждённо кивнула, отпуская её руку. Также она взяла с авторки обещание, что, если той станет плохо, она не постесняется попросить помощи. Оставшийся вечер мисс Хатер не радовал. Каждое новое стихотворение было мрачнее предыдущего и для неё имело двойной смысл. Поэты как будто нарочно писали о смерти, одиночестве и предательстве, многие из них считали своим долгом сверлить зрителей пугающе пронзительным взглядом, задерживаясь им на Боне. «Сначала неутешительные новости, потом ещё эта жесть... Сколько можно?» – думала девушка, погружаясь в подтекст очередного произведения. Эти люди действительно были талантливыми, но почему их творения не расслабляли, как любое искусство, а пробуждали нарастающее чувство страха? Она с облегчением выдохнула, когда на сцене очутилась ведущая и объявила о том, что предыдущий участник был последним. – Завершить вечер я бы хотела своим произведением, – интригующе проговорила женщина. Бона устроилась на барном стуле поудобнее, подперев подбородок кулаком. Все звуки померкли, в кафе звучал лишь вкрадчивый голос Шарлотты. Отсвищали колючие стрелы, отзвенели стальные клинки. Где ж ещё встретится тело в груде тел, хороненных в пески? «Опять про смерть? В афише не было сказано, что это собрание любителей танатологии!» – возмущённо подумала мисс Хатер, но продолжила слушать. Мозг уже дорисовывал несуществующую связь с реальными событиями. Наши кости кричали, срастаясь от бури и чувств небывалых, И, в огромную тварь превращаясь, гнали мы человека на скалах. Каждая строчка будто была переполнена личной болью молодой женщины. Она то и дело прижимала руку к груди, как если бы собственные слова вонзали по кинжалу в её сердце. В какой-то момент глаза Шарлотты нашли в толпе Бону и вцепились в неё, не желая отпускать. Она явно хотела убедиться, что зрительница всё запомнит. Эх, прости нас, милая детка! Сострадание, увы, нам уж чуждо. Как добычу в тигриной клетке, Нам нагнать и убить тебя нужно! Мисс Хатер резко отпрянула от края стола, от шока способная лишь хлопать ресницами под бурные аплодисменты остальных слушателей. «Это она лично мне читала, что ли? Что за “мы”? И кому там нужно меня... убить?» – встревоженно размышляла Бона, не обращая внимание на то, что гости уже стали расходиться. По лбу потекла струйка холодного пота. Язык то очерчивал дёсны, то облизывал обкусанные губы, ранки на которых неприятно пощипывали. В реальность её смогла вернуть лишь Сара. Она трясла девушку за плечи и, повысив голос, бесконечно тараторила: – Бона, всё нормально? – Нет. Нет-нет-нет, – та не стала юлить, схватилась за голову, которая внезапно стала слишком тяжёлой. – Выйдем на воздух, – решительно сообщила соавторка, не принимая возражений. Она схватила коллегу под мышки, затем, приобняв её за спину, стремительно вывела из помещения. Наверняка мисс Лонгман подумала, что Боне стало плохо из-за толпы. На самом деле её мозг был перегружен бессчётным количеством теорий и попыток понять, что всё-таки скрывалось за обычными с виду стихами. А скрывалось ли вообще? Может, Арбен прав: она слишком большое значение придаёт заурядным вещам? В нос ударил запах мокрого асфальта. Мисс Хатер, блаженно прикрыв глаза, втянула свежий воздух через нос. Сара нашла скамейку под навесом, которая не была влажной после прошедшего дождя, и немедленно усадила на неё свою спутницу. – Посмотри на меня, – мягко попросила соавторка, приземляясь рядом с ней. Не дождавшись реакции, мисс Лонгман обхватила пальцами подбородок, заставив Бону вздрогнуть от неожиданности. Зрачки зелёных глаз расширились, как только она заметила, насколько встревоженной выглядела Сара. Её руки нежно поглаживали покатые плечи, а сама она бормотала: – Тут никого нет. Свежий воздух. Всё в порядке. Давай сделаем глубокий вдох. Хотя мисс Хатер явно не чувствовала себя хорошо, до состояния сильной паники ей было далеко. Тонкий голос и тёплые ладони помогли расслабиться, сконцентрироваться на собственном дыхании. До этой минуты мышцы будто были скованы тяжёлыми цепями. Сара смогла разомкнуть их, дать девушке долгожданное спокойствие. Люди пока не выходили из кафе – видимо, остались на автограф-сессии. Тем лучше было для Боны, которая сейчас никого не желала видеть. «Какого чёрта я так впечатлилась?» – думала она. Мир то плыл перед глазами, словно девушка попала в морской шторм, то вновь собирался воедино. – Мне уже лучше, – тихо заверила её мисс Хатер, когда наконец смогла без проблем сделать несколько глубоких вдохов. – Спасибо. – Ты меня так не пугай, – дрожащим голосом заключила Сара, сжимая ладони авторки. – Я как увидела твоё состояние... – Можно я на твоё плечо прилягу? – обессиленно спросила Бона, поднимая уставший взгляд. Больше всего сейчас ей хотелось побыть в тишине. После нервного кивка Сары мисс Хатер прижалась к ней, с облегчением выдыхая. Та ненадолго отстранилась, сняла с себя пиджак и накрыла им плечи, что покрылись гусиной кожей от холода. Сердце колотилось где-то в горле, там же клокотала тревога. Вся эта картина слишком напоминала прошлое. – У Арбена раньше часто случались панички, – долго не думая, охрипшим голосом выпалила Бона. – Особенно когда мы поступили и переехали. Ему было очень тяжело привыкнуть к новой обстановке. У него ведь... Девушка осеклась. Брат явно был бы против, если бы она всем рассказывала о его расстройстве. – Короче, я благодаря ему научилась справляться с таким состоянием и помогать другим. Следом пришла вина за то, что она в принципе начала этот разговор. Зачем было рассказывать про панические атаки Арбена? Это тоже слишком личная тема. Сара лишь с печалью протянула: – Жаль, что такой полезный навык пришёл к тебе таким способом. После этого между ними повисло молчание. Вокруг не было ни звука, кроме шелеста листьев и стука мелких капель по брезентовому навесу. «Глупая, надо было язык за зубами держать», – Бона всё продолжала мысленно корить себя. Вслед за бесконечными упрёками в голову пришло другое утверждение: лежать вот так рядом с соавторкой было комфортно. Её порозовевшая кожа, несмотря на прохладу, отдавала теплом. В воздухе витал сладкий аромат белого шоколада, ванили и кокоса – таким парфюмом пользовалась Сара. «Я бы с ней так вечно сидела», – осознала мисс Хатер, прижимаясь ещё ближе. Почувствовав, как тяжелели веки, девушка резко отстранилась. – Спасибо, что побыла со мной, – хриплый шёпот и искренняя благодарность в глазах сделали эту фразу невероятно интимной. – А ещё у тебя чудесные духи. – Мне приятно, – смущённо призналась мисс Лонгман, от неловкости прикусывая губу. – Тебя подвезти, кстати? – У тебя машина есть? – Бона удивлённо захлопала ресницами и помотала головой туда-сюда, будто знала, как выглядит автомобиль Сары. – Да. Нам в разные стороны, но на тебя бензин не жалко тратить, – соавторка кокетливо подмигнула девушке, жестом поманила её на парковку. – Я тебе проиграла, кстати. Дай номер карты, скину деньги за твои напитки. – Забудь. Считай это извинением за то, что мои знакомые заставили тебя понервничать. Почему-то мисс Хатер решила не отказываться от предложения.