Не все вечера бывают добрыми

Для Арбена утро началось гораздо раньше, чем для его сестры. В час дня он уже возвращался с сокращённой смены, а Бона к этому времени успела лишь позавтракать и умыться. Спешить ей было некуда, ведь встреча с Сарой была назначена на четыре. Тяжесть сегодняшнего дня накрыла мисс Хатер ровно в момент, когда она скинула с себя одеяло. Девушка чистила зубы, готовила еду, а в мыслях был только план, который совсем не радовал. Варианта вернуться к спокойной жизни уже не существовало. Ощущалось это как полная катастрофа. Лишь появление брата и его объятия, ставшие утренней традицией, заставили Бону искренне улыбаться и забыть о проблемах. – Как ты после вчерашнего? – заботливо поинтересовалась она, неспешно возвращаясь к мытью тарелки. – Очень странно. Голова кругом, – честно ответил Арбен, выкладывая из пакета новые чистящие средства. – Долго не мог уснуть. – Ты ведь всегда можешь прийти ко мне, – напомнила мисс Хатер, многозначительно поглядывая на него. – Знаю. Не хотел будить, – парень замялся, взъерошил волосы на затылке. Сестра перехватила у него моющее. – Ты почти двенадцать часов проспала. Значит, всё как обычно? Тебе лучше? Реакции на стресс у названых сиблингов совершенно противоположны. Арбен из-за стресса может бодрствовать несколько ночей подряд. Ему всегда тяжело уснуть даже в берушах, маске для сна и комнате с тёмными шторами. Бона же после нервотрёпки валяется в кровати до обеда. Говорит, сама не замечает, как проходит время. – Ну... Я бы ещё столько же не вставала, – нехотя призналась мисс Хатер, удручённо опуская голову. – Напряжение как будто не снизилось. – Я могу чем-то помочь? – спохватился её брат и, взглянув на наручные часы, предложил: – Пока у тебя есть время, можем расслабиться за просмотром фильма. – Голова раскалывается. Давай чаю попьём. Уверенно кивнув, Арбен тотчас включил электрический чайник и достал две кружки из шкафчика, до которого Бона обычно не дотягивалась. Пожалуй, эта квартира была сделана совсем не для низких людей. – Вообще я в последнее время себя только так и ощущаю, – поделилась мисс Хатер, устало откидываясь на спинку стула. После секундного молчания она уточнила: – Ничего, если я ныть буду? – Без проблем выслушаю тебя, – заверил её брат с тёплой улыбкой. – И дам совет, если нужно. – Нужно, – попросила она и слабым голосом продолжила: – Чувствую, что всё не так, хотя объективных причин на это нет. Вроде на любимую работу хожу, с друзьями общаюсь, вяжу по вечерам, книгу пишу... Или писала... – девушка замялась, обводя потерянным взглядом помещение. Сегодня ей предстояло обсудить этот вопрос с соавторкой. – Короче, такое странное ощущение. Будто давно надо что-то менять, и хуй знает, что именно. Арбен сосредоточенно слушал, давал сестре возможность выговориться. Спустя несколько секунд обдумывания он сел напротив и поделился своими идеями: – Попробуй расписать по пунктам, что тебе нравится и не нравится в каждой жизненной сфере. Даже если отметишь какие-то мелочи, они могут являться ключевыми. Обычно из-за чего-то незначительного и копится напряжение. – Ну, наверное, стоит, – Бона отрешённо кивнула, обводя ногтем узоры на скатерти. – Хотя я понятия не имею, что меня может не устраивать. Думала, думала – всё без толку. – Как насчёт терапии? Психолог помог бы тебе разобраться. Совершенно обычное предложение заставило мисс Хатер нервно вздрогнуть. Терапия, психолог... Эти два ужасных слова сковали её невидимыми цепями страха. Она энергично замотала головой из стороны в сторону. – Я, например, обращаюсь к своему специалисту, когда не справляюсь с кризисом сам, – объяснил Арбен. – Это довольно... – Не надо, – сестра тихо оборвала его на полуслове, не поднимая глаз. – Я боюсь. – Чего именно? – густые брови удивлённо поползли вверх. – Не знаю. Просто боюсь, – стыдливо буркнула Бона, всё реже поглядывая на брата. – И вообще... Неужели со мной всё настолько плохо, чтобы идти в терапию? Парень подсел ближе, осторожно обхватил ладонь сестры и заботливо поинтересовался: – Мне кажется, ты не совсем представляешь, как проходят сессии с психологом. Хочешь, я объясню тебе? – Нет! – мисс Хатер резко вскрикнула и вскочила со стула. Арбен от неожиданности отшатнулся. – Я всё равно не запишусь! Я должна со всем сама справиться! – Огонёк, ты ведь не можешь всё на себе тащить, – огорчённо произнёс парень, наблюдая за тем, как его сестра в панике мельтешит по кухне. – Попробовала, не получилось – попроси помощи. Тем более, это бы улучшило отношения между нами. – А сейчас они разве не улучшаются? Я делаю недостаточно? – Бона остановилась как вкопанная, сжимая потные от тревоги ладони в кулаки. – Ты стараешься, и я это ощущаю, – заверил её Арбен, выставляя руки вперёд, словно просил мисс Хатер пойти на мировую. – Ты большая умница, но тебе не кажется... – Какое может быть «но»?! – не то гневно, не то напуганно взвизгнула она. Он сделал пару глубоких вдохов. Колкий комок свернулся где-то в животе, мышцы напряглись. Арбен не мог распознать, какая эмоция сейчас брала над ним верх, хотя чётко осознавал: такая реакция ему неприятна. – Прошу, дай мне закончить, – едва слышно процедил парень. – Ты ведь сама сказала, что чувствуешь себя очень напряжённо. Перманентное желание заботиться обо мне тоже может способствовать этому. – То есть ты считаешь, что я должна тебя оставить? – Бона надменно выгнула бровь и скрестила руки на груди. – Я этого не говорил, – голубые глаза непонимающе сощурились. – Да я тебе буквально жизнь спасла! – девушка всплеснула руками, вновь принялась ходить от одного конца кухни к другому. – И после этого... – Мы ведь это уже обсуждали. Я благодарен тебе за заботу, но иногда ты перегибаешь, – с удивительным спокойствием напомнил Арбен. – Я просто предложил один из вариантов решения проблемы. – Я же не больная, чтобы записываться к психологу! – фыркнула мисс Хатер, обиженно хмурясь. Снова медленный шумный выдох, который, как казалось парню, мог помочь ему избавиться от напряжения. Достучаться до сестры в тот момент было совершенно невозможной задачей. «Я уже всё перепробовал, но она меня не понимает», – растерянно думал он, покусывая щёки изнутри. – Бона, пожалуйста, слушай только то, что я говорю, – в отчаянии попросил Арбен, склоняя голову на бок. – Не ищи в моих словах скрытый смысл. Ты же знаешь, я всё выкладываю как есть. – Я не хочу это больше обсуждать, – холодно отрезала девушка, резко выбрасывая ладонь вперёд. – И на терапию не пойду. Не дав брату возразить, она зашагала в свою комнату, глухо хлопая дверью. Он нервно сжал волосы на затылке, чувствуя, как внутри клокочет тревога. Попытка сделать как лучше с треском провалилась. Кнопка электрического чайника внезапно щёлкнула, оповещая о том, что вода вскипела. На столе в миг оказалась одинокая чашка. Арбен сконцентрировался на рутине: отсчитал три ложки сахара без горки, затем ровно тридцать секунд перед тем, как вынуть чайный пакетик. Эмоции, захлестнувшие его с головой, вдруг куда-то исчезли. Он так и не дал им название, не смог понять, где они чувствовались в теле – наверное, как обычно, везде. Слишком сложно это всё было. «Идти к психологу или нет – только её решение, но что если она всё так же будет отказываться, а в какой-то момент станет поздно?» – размышлял парень, бесконечно размешивая сахар в чае. Тихие удары ложки о стенки кружки помогали держать связь с реальностью. Он помнил, как сам откладывал поход к специалисту до последнего, а потом ещё и сделал непозволительно долгий перерыв в терапии. Так в его жизни появилось страшное воспоминание и проблемы со здоровьем. Перемены должны были стать началом счастливого этапа, ведь университет значительно отличался от школы. Мало того, что парень наконец мог изучать лишь необходимые ему дисциплины, так ещё и рядом были люди, похожие на него. Никто не смел обозвать его социофобом, упрекнуть в странности. И всё же смена обстановки далась ему безмерно тяжело. Другие квартира, город, место обучения – всё слишком новое. Куда делось его старое, родное, привычное? Каждый день после пар он закрывался у себя и даже там не находил утешения. Сестра в очередной раз стала его поддержкой, не давила, когда Арбен забывал об уборке или закупке продуктов. С ней неизвестное переставало казаться таким уж страшным. И всё же с каждым днём желание приехать обратно увеличивалось. Хотелось вернуться домой, в Сен-Туржон, или вообще... исчезнуть. Проучившись один год, парень взял академический отпуск. Психолог посоветовал ему не отчисляться, принять хотя бы такое промежуточное решение, а ещё ни в коем случае не покидать съёмную квартиру, чтобы привыкнуть к смене обстановки. Это принесло ещё больше трудностей. Арбен почти не выходил на улицу, временно прекратил терапию, даже с Боной общался редко. – Солнышко, я очень волнуюсь за тебя, – жалобно бормотала девушка, стоя за дверью комнаты брата. – Поговори со мной. Пожалуйста. С другой стороны не доносилось ни звука. Изредка оттуда звучала одна и та же мелодия – «Лунная соната» Бетховена. В тот период Бона узнала, что такое шатдаун. Это можно сравнить с ситуацией, когда компьютер просто отключается из-за перегрева или сбоев в системе для предотвращения более серьёзных проблем. К сожалению, остановить ужасные последствия не удалось.

***

В тот день хлестал страшный ливень. К счастью, троллейбус приехал вовремя, а потому тратиться на такси не пришлось. Бона возвращалась домой с пар и проклинала того, кто придумал вторую смену, а особенно занятия до восьми вечера. Голодная и уставшая, она переступила порог квартиры, хотела было просушить зонтик, но рука повисла в воздухе, когда девушка оценила обстановку. Лампочка была включена только в туалете. Оттуда же доносились булькающие надрывные вздохи. Такие громкие, что у самой Боны засаднило горло и скрутило живот. Тонкая полоска света тянулась по полу, будто намеренно указывала на что-то. Девушка пригляделась. Полка с аптечкой была открыта, а на линолеуме лежало пугающее количество блистеров из-под таблеток. Пустых было не так уж и много, но даже это заставило Бону в ужасе их отбросить и кинуться в туалет, попутно набирая номер скорой. – Арбен? Арбен, что случилось?! – короткие ногти до боли впились в его плечо. Парень повернул голову. Волосы, пропитанные холодным потом, свисали сосульками. Глаза покраснели, лицо стало не то бледным, не то зелёным. Ледяные пальцы впивались в ободок унитаза. – Помоги... Скорую... – прохрипел он, прежде чем очередной рвотный позыв настиг его. На том конце провода уже ответили. Бона дрожащим голосом попыталась объяснить ситуацию, с трудом выговорила совершенно нереалистичную фразу: «Подозреваю, что он наглотался таблеток», а затем по просьбе фельдшера прочитала названия с блистеров. Это был парацетамол. Дальше всё было как в тумане. Арбен помнил, как в квартиру зашла бригада скорой помощи, как ему задавали какие-то вопросы, а затем, не получив ответа, подхватили под мышки с двух сторон и уложили на носилки. В ушах звенело от воя сирены. Красно-синяя мигалка, фары встречных машин, разноцветные неоновые вывески вызывали головокружение. Нужно было дышать медленно, сконцентрироваться на тепле заботливых рук сестры и, что самое главное, оставаться в сознании. Бона пыталась не подавать признаков паники. Запах лекарств не давал отвлечься от происходящего, вызывая накатывающую волнами тошноту. В очередной раз смахнув пару солёных капель со щёк, мисс Хатер вздрогнула от тихого кашля брата. Тот вцепился в неё взглядом и хрипло прошептал: – Бона, мне страшно. Мне очень-очень страшно. Бледный как мертвец, напуганный, словно маленький бездомный щенок, он попытался переплести их пальцы, но сил не хватило даже на такое простое действие. Девушка нервно сглотнула слюну. – Солнышко, я рядом, – ласково произнесла она, выдавливая из себя что-то наподобие улыбки. – Тебе помогут. – Только не уходи! – взмолился парень, неосторожно обхватывая её мизинец трясущимися пальцами. – Ни за что не уйду, – с твёрдой уверенностью в голосе пообещала Бона. Горячие губы коснулись похолодевшего потного лба. Именно в этот момент мисс Хатер поняла: она не сможет без Арбена. За девять лет он стал важной частью жизни девушки, центром её маленькой вселенной. Если брат сейчас покинет её, что с ней станет? Проще было погибнуть самой, чем второй раз потерять настолько близкого человека.

***

«Мы так и не обсудили эту ситуацию. Пять лет прошло, а она лишь вскользь это упоминает», – осознал Арбен, делая несколько глотков чая. Кипяток больно обжёг язык и горло. Парень прокашлялся, отодвигая чашку подальше. Психолог объяснял ему: избегание является защитной реакцией на травму. Даже незначительные мелочи могут стать сильнейшими триггерами. Бона не любит дождь, а от боли в голове никогда не пьёт парацетамол, хотя раньше ей помогали только эти таблетки. Естественно, эта ситуация глубоко травмировала девушку. Она спасла брату жизнь, но какую цену заплатила за это? Проходя мимо комнаты сестры, он думал постучаться. Рука повисла в воздухе, но так и не коснулась двери. Вместо этого Арбен отправил короткое сообщение: «Если захочешь поговорить, я у себя». Ответа не последовало ни через два, ни через три часа. Услышав громкий хлопок входной двери, парень печально выдохнул и обессиленно склонил голову над ноутбуком.

***

Сразу после ссоры Бона пыталась справиться с лавиной гнева и разочарования. Чуть позже эти эмоции вытеснила обида. Ещё спустя некоторое время возникло желание понять свои чувства. Кажется, когда-то девушка уже задумывалась о терапии. Всё так же со страхом, но допускала подобные мысли. Почему тогда в этот раз вполне обычное предложение брата она приняла настолько близко к сердцу? Если бы не разные специалисты, Арбену бы пришлось гораздо тяжелее. Мисс Хатер это признавала, но тревога вновь накрывала с головой, когда она вспоминала его путь. Они проходили через это вместе. Терпение Боны и её поддержка много значили для парня. Итогом стало диагностированное расстройство. «Если у меня будет то же самое? Захочу просто поговорить с психологом о детстве, а меня направят к врачу? Нет-нет-нет!» – в панике думала девушка, раз за разом возвращаясь к этим мыслям. Попытки переубедить себя ни к чему не привели. Находиться в ссоре с братом было невыносимо, но мисс Хатер так и не придумала, о чём с ним поговорить. Она выходила из дома в расстроенных чувствах, стараясь не смотреть на закрытую дверь комнаты Арбена. Встреча с Сарой оказалась неловкой, как Бона и думала. Соавторка, переминаясь с ноги на ногу, поинтересовалась о её самочувствии. Пришлось соврать, что всё в порядке, ибо поднимать личные темы совсем не хотелось. От еды она тоже отказалась. Эта встреча не имела ничего общего с тем, что между ними происходило буквально неделю назад. «Неужели Арбен всё-таки настроил её против меня?» – перепугалась мисс Лонгман, но виду не подала. Девушки сразу решили приступить к изучению материалов. «Даже не знаю, что лучше: переживать по поводу ссоры с братом или из-за всей этой херни с законниками», – размышляла мисс Хатер, пока Сара вставляла флешку в разъём. – Знаешь, о чём я думала? – с тревогой протянула Бона, привлекая внимание соавторки. – А если всё, что мы здесь увидим, будет обманом? Селина ведь шифруется даже среди своих. – Шанс того, что она оставляет на своём же ноутбуке поддельную информацию, крайне низок, – убедила её Сара, открывая нужную папку. – Как максимум данные будут запаролены. Именно по этой причине им пришлось разделить обязанности. Мисс Лонгман подбирала код к файлам, её гостья тщательно их просматривала. Сначала они нашли все планы, реализованные в этом году: отравление нескольких полицейских, в том числе Джона Даллеса, протесты, внедрение законников в разные организации. Фамилии подставных агентов были зашифрованы, поэтому Боне пришлось потратить время на разгадку. Так девушки узнали, что большая часть «зелёных» находилась в СМИ, университетах и мэрии. Одна из папок была полностью посвящена мисс Хатер. Эти сведения её уже не пугали, но вызывали жгучую ярость. – Она обо мне пишет как о какой-то подопытной! – возмутилась Бона, перелистывая страницы текста. – Будто я лохушка, которая после стольких намёков нихрена бы не поняла! Девушка вновь обратилась к файлам. Абсолютно всё происходящее с ней – участие в писательском конкурсе, поэтический вечер, присутствие на презентации книги – было зафиксировано здесь. Записи о работе мисс Хатер переводчицей появились недавно. Пауло Мендеш действительно являлся законником, но идея позвать на переговоры непосредственно дочь мэра изначально не входила в планы. Спустя два часа, несколько перекусов и три перерыва, чтобы размять затёкшие конечности, они добрались до экономической статистики. Здесь было всё: затраты на яд, аренду помещений, парики, цветные линзы. Внимание Боны привлёк набор букв, который показался смутно знакомым. Расшифровав уже больше трёх десятков разных данных, девушка вполне могла списать это на паранойю. И всё же это упоминание попадалось ей каждый месяц, причём по несколько раз. Кому-то платили крупную сумму за хранение документов. – Джеймс Берг, – победно заключила мисс Хатер, сопоставив зашифрованную фамилию со своими записями. Сара медленно обернулась, в непонимании выгнув бровь. – Работает архивистом в мэрии. Селина ему отстёгивает немаленькие деньги. – Архивистом в мэрии... – отрешённо повторила мисс Лонгман, подпирая кулаком подбородок. Уставшему мозгу понадобилось время, чтобы сообразить. – А если именно там находятся документы о деятельности «Закона» в прошлом? – Спрятали под носом у врага? – задумчиво протянула Бона, потирая двумя пальцами виски. Она заглянула в ноутбук Сары и уточнила: – Уверена, что в архиве? Здесь нет этих отчётов? – Осталась последняя подпапка, весит она совсем мало. Сомневаюсь, что там будут отчёты за все четырнадцать лет их отсутствия. Мисс Хатер сконцентрировалась лишь на одном предложении: «Осталась последняя подпапка». Это даже заставило её работать быстрее. Изнемогая от монотонных задач и боли в глазах, девушка расшифровывала все данные на последнем издыхании. К сожалению, деталей о мистере Берге больше не нашли. Другие имена тоже узнать не удалось. – Ты ведь понимаешь, что единственный план для нас сейчас – это заявиться в архив мэрии и проверить, есть ли там подозрительные бумаги? – затараторила Бона. Когда она оторвалась от изучения файлов, Сара заметила огонь в зелёных глазах. – И каким образом мы это провернём? – протянула мисс Лонгман с долей скептицизма в тихом голосе. – Ma che cazzo ne so, – на выдохе бросила авторка, сползая вниз по спинке дивана. – Голова уже не варит. Надо встретиться позже и продумать план. Если ты за, конечно. – Других вариантов не вижу, – Сара пожала плечами. Бона встала, откладывая ноутбук на журнальный столик. Она подняла руки над головой и со звонким хрустом потянулась. Соавторка невольно засмотрелась на свою гостью. Сегодня она оделась довольно открыто, ведь температура на улице достигала почти тридцати градусов. Широкие ляжки на треть были скрыты под джинсовыми шортами. Из-под полосатого топа в рубчик выглядывали лямки бюстгальтера. Когда взгляд скользнул чуть ниже, Сара резко отвернулась, будто совершила что-то отвратительное. И всё же желание касаться её хотя бы в объятиях, возникшее так некстати, нельзя было спутать ни с чем. – В субботу я работаю только пять часов, – буднично сообщила мисс Хатер, растирая затёкшие ноги. – То есть до двух. Поем и в три могу быть у тебя. – Чудесно. Значит, увидимся послезавтра? – уточнила Сара, вытаскивая флешку из ноутбука. – Да, – подтвердила Бона и, нехотя закинув сумку на плечо, поинтересовалась: – На сегодня точно всё? – Всё. Можешь идти. Мисс Хатер переминалась с ноги на ногу в дверях комнаты. Она рассматривала высокие потолки, панорамные окна, дорогую мебель, но выходить не спешила. Сара задержала на ней взгляд, будто спрашивала: «Ты точно хочешь вернуться домой?». Не выдержав напряжённого молчания, Бона наконец призналась: – Не хочу. Короткая фраза неожиданно больно ударила по рёбрам. Мисс Хатер явно пришлось приложить усилия, чтобы заявить об этом вслух. – Тогда оставайся, – удивительно спокойно ответила Сара, выжидающе глядя на гостью. И это, казалось, стало последней каплей, окончательно снизившей напряжение между ними. Бона с облегчением выдохнула, бросила сумку на кресло и вновь приземлилась на диван. – Ты выглядишь очень... уставшей, – робко начала мисс Лонгман, двигаясь к ней чуть ближе. – Что-то произошло? – С братом поссорились. Не бери в голову, – та махнула рукой, тоскливо отворачиваясь. – Расскажешь? Бона колебалась, сминала между пальцев край топа, увлечённо наблюдая за собственными действиями. Секундное колебание с её стороны заставило Сару затараторить: – Хотя я понимаю, ты сейчас можешь мне не доверять... – Я стараюсь тебе довериться, – наконец подняв голову, смело заявила мисс Хатер. – Ты вроде опасности не представляешь. Соавторка затаила дыхание. В мыслях набатом звучала лишь одна фраза: «Она не отдаляется от меня». Рот в удивлении приоткрылся, но девушка так ничего и не сказала. Тут же захотелось порывисто обнять Бону, оставить нежный поцелуй на её щеке. Тёплое чувство надежды отозвалось мурашками по коже. – А вообще... Скажи, ты бы хотела пойти к психологу? – мисс Хатер внезапно нарушила молчание. – Спрашиваешь ещё, – Сара горько усмехнулась, сложив руки на груди. – У меня такое творилось в жизни, что на терапию придётся выделить, наверное, не один год. – И ты... не боишься? – зелёные глаза округлились, пышные ресницы затрепетали, словно крылья бабочки. – А чего бояться? – Вдруг тебя потом направят к другому специалисту, чтобы диагноз поставить? Вдруг всё настолько плохо? – испуганно затараторила Бона и вдруг неловко пробормотала: – Нет, надеюсь, конечно, что... – Бона, у меня всё хуёво, – мисс Лонгман мягко перебила её, печально улыбаясь. – Если мне назначат лекарства, я буду только рада. Значит, моему состоянию есть объяснение, и всё это можно вылечить. Мнение соавторки натолкнуло мисс Хатер на воспоминания об Арбене. Лишь в пятнадцать лет ему наконец поставили синдром Аспергера и подобрали подходящие препараты, облегчающие симптомы. Бона помнила, с каким облегчением лучший друг рассказывал ей о правильном диагнозе. Значит, это не обязательно клеймо? И почему она сразу не поняла? – Я не думала об этом в таком ключе, – задумчиво протянула девушка, чувствуя себя совершенно глупо. – Ты хочешь пойти на терапию, но боишься? – предположила Сара, усаживаясь в позу лотоса. – Брат предложил, – мисс Хатер отрицательно покачала головой. – Как один из способов решения проблем. – Надо признать, он дал отличный совет, – без труда согласилась мисс Лонгман. Первой реакцией Боны, наверное, должно было стать истерическое «И ты туда же?». Вместо этого она отрешённо переспросила: – Думаешь? – Уверена, – Сара кивнула несколько раз. – С чем ты не можешь сейчас справиться? Интерес в медово-карих глазах был искренним. Мисс Хатер едва заметно приподняла уголки губ, заметив это. Счастье сменило неприятное осознание того, сколько неприятностей она всё это время игнорировала. – Бесконечная тревога, – хриплый голос прозвучал совсем безрадостно. – Жажда контроля. Боязнь пьяных людей. И... – девушка до боли прикусила губу, решаясь озвучить вслух самую главную проблему. – Наверное, я всё ещё не отпустила Ирвинга и другой травматичный опыт. Соавторка слушала совершенно внимательно. Длинные пальцы осторожно заскользили по запястью, прежде чем полностью накрыть его. Бона не отстранилась – напротив, подалась вперёд. – А теперь представь, что есть человек, который знает, как эти проблемы решить, – воодушевлённо произнесла мисс Лонгман, настойчивым взглядом пытаясь достучаться до своей гостьи. – И он тебе поможет. – Было бы чудесно, – мечтательно протянула мисс Хатер, не поднимая головы. – Если вдруг всё окажется хуже, чем ты думаешь, и тебя отправят к психотерапевту или к психиатру, посмотри на это с другой стороны. Всему происходящему дадут название. Получается, это не неизвестный медицине случай, а значит, специалисты точно будут знать, как именно справиться с твоей проблемой. Мотивационная речь Сары заставила Бону поверить в лучшее. Следом волной накатил стыд: почему на предложение брата пойти на терапию она отреагировала так резко? Совсем как маленький ребёнок, который топает ножкой и не собирается ничего менять. – Я подумаю об этом, – заключила мисс Хатер, накрывая ладони соавторки своими. – А ещё надо будет перед Арбеном извиниться. Как дура себя вела. Она схватила телефон, быстро набирая сообщение: «Прости, что не ответила. Давай обсудим всё, когда я приду». Первый маленький шаг был сделан. Оставалось лишь настроиться на разговор. Девушки не заметили, как их пальцы переплелись. Снова так близко ощущать тепло чужой кожи казалось чем-то странно приятным. Знакомое чувство безопасности разлилось по телу, вызывая непроизвольную широкую улыбку. Желание как можно скорее вернуться домой постепенно отходило на второй план. – Можно я... спрошу кое-что о твоём прошлом? – внезапно для себя полюбопытствовала Бона. После уверенного кивка мягкий низкий голос продолжил: – Как звали твоего папу? – Фу́до. Маму – Мо́рико, – ответила Сара, возвращаясь в воспоминания, когда вся её семья была рядом. – Значит, ты японка? – мисс Хатер заинтересованно подпёрла подбородок рукой. – Да. Но родилась здесь, в Ибе́рии, – соавторка расслабленно откинулась на спинку дивана, когда заметила увлечённость в зелёных глазах. – Мы с родителями несколько раз летали в Японию. – Хотела бы жить там? – Не думаю. Мне здесь нравится. Навязчивый вопрос «Как зовут тебя?» обжигал горло. Бона понимала: сейчас Сара на такое точно не ответит. «А может, она, как шпионы в фильмах, постепенно это забыла? Жаль, мне бы хотелось называть её настоящим именем», – тоскливо думала она, разглядывая небрежное чёрное каре. Молчание затянулось. Девушки долго рассматривали друг друга, будто виделись впервые. Мисс Лонгман вдруг подсела ближе и робко произнесла: – Твои слова о том, что ты стараешься мне довериться... Они много для меня значат. Мисс Хатер затаила дыхание. В неровно вздымающейся груди расцвела нежность, смущение, как если бы до этого Сара не говорила ничего подобного. – Для меня тоже, – призналась Бона, застенчиво улыбаясь. Расслабленный голос неосознанно сделался на полтона выше. – Ты правда показываешь себя как надёжный человек, но... мои триггеры на «Новый закон» сильнее меня, – медленно произнесла она, потирая подушечками пальцев узоры на ногтях, и добавила: – Пока что. Хотя я поспала с этой мыслью и, кажется, стала проще всё воспринимать. Теперь меня не метает из стороны в сторону. – Чудесно, – на выдохе бросила Сара, обрадованно приподнимая уголки губ. Надежда на лучшее, которую мисс Лонгман отчаянно отгоняла, всё же пробилась сквозь намерение готовиться к худшему. Дыхание девушки участилось, короткие ногти царапали бесцветное покрытие на них. «Почему я вообще позволила себе чувствовать такое? Сейчас совсем не время», – с укором подумала она. – Тебя тоже что-то волнует, – уверенно произнесла Бона, заметив нервозность своей спутницы. Глаза цвета зелёного луга будто читали Сару насквозь. Она ответила далеко не сразу, размышляя над тем, как сформулировать мысль. – Это связано с нашими... – девушка осеклась, не успев сказать слово «отношения». – Как это назвать? В общем, с нами. Горечь подступила к горлу Боны. Тело будто разом вспомнило все ощущения от недвусмысленных прикосновений, комплиментов и тёплых объятий. Подавлять это всё, забывать о симпатии, что только-только начала перерастать во что-то серьёзное, оказалось слишком печально. «Сейчас она извинится, ведь вся эта затея изначально была фальшивой», – предположила мисс Хатер. Её рот шокированно приоткрылся, когда соавторка на выдохе выпалила: – Я на самом деле в тебя влюбилась. Сначала не ожидала ничего такого, но потом... всё было по-настоящему. Сердца обеих стучали с невыносимой скоростью. Слишком давно Сара не произносила этих слов с такой искренностью. Кажется, последний раз это было ещё в музыкальном колледже. Заметив замешательство Боны, она поспешила оправдаться: – Я не прошу тебя дать мне шанс в романтическом плане. Понимаю, сколько всего непредсказуемого произошло у тебя за последние дни. – О да, это всё похоже на сон при температуре! – воскликнула мисс Хатер, нервно хихикая. Девушки переглянулись, а затем в унисон рассмеялись, пусть забавного в ситуации было мало. Мисс Лонгман робко продолжила, когда Бона вновь заинтересованно взглянула на неё: – Я бы хотела, чтобы у нас с тобой что-то получилось, но оставлю выбор за тобой. Можем стать просто подругами. Или после всей этой херни исчезнем из жизней друг друга. В зелёных глазах читался лёгкий испуг. Желание как можно скорее покончить с неопределённостью выбивало воздух из лёгких. Разумный ответ никак не приходил в голову, но одно Бона знала точно: она не хочет разлуки с соавторкой. – Не торопись с этим решением, – успокаивающе проговорила Сара, про себя отметив замешательство возлюбленной. – Просто потом скажи мне прямо. – Окей, – Бона расслабленно опустила плечи, пусть подрагивающие ладони до сих пор сжимали колени. – Спасибо, что даёшь мне время. И... за такое признание тоже спасибо. Каждое произнесённое слово теперь казалось особенным. Этот разговор ощущался как начало чего-то нового. Не хорошего или плохого, просто... другого. И как бы Сара ни сопротивлялась, запах персика и молочного улуна, исходящий от густых рыжих волос, дурманил её. Румянец искрился на бледном лице, а в мыслях осталась лишь оптимистичная надежда. В совершенно обычных жестах мисс Хатер вновь появилось привычное кокетство. Или это мышление Сары дорисовывало желаемую картину? – Слушай, нам с тобой ведь финал книги остался, – нехотя проговорила Бона, накручивая тонкую прядь волос на палец. – Господи, а я-то думала, что уже со всем закончили! – соавторка всплеснула руками и изнемождённо откинулась на спинку дивана. – Да ла-а-адно, тебе мои мальчики что ли не нравятся? – с притворной обидой спросила мисс Хатер, саркастически улыбаясь. – Нравятся, но... Ты вообще понимаешь, что я читателям на презентации пообещала счастливый финал? – А в каком месте он несчастливый? – Картер застрял в безвременье, а Сфинкс потерял артефакт, который помог бы ему выбраться, – с явным намёком протянула мисс Лонгман, скрещивая руки на груди. – Но никто ведь не умер! Ты не понимаешь, это всё намёк на вторую часть! Сара покачала головой, с издевательским прищуром поглядывая на авторку. Они позволили друг другу забыть о грузе ответственности на ближайшие полчаса. Приятный разговор отодвинул на второй план все переживания и тяготы прошедшего дня. Девушки даже не старались обсудить что-то полезное вроде деталей сюжета или планов на конкурс. Они всего лишь... болтали. В жизненной суете каждая нуждалась именно в этом. Короткие объятия на прощание, инициаторкой которых стала Бона, окончательно дали понять: лёд тронулся.