Не все вечера бывают добрыми

Бона помнила, что засыпала в объятиях брата. Он гладил рыжие волосы ещё несколько минут перед тем, как она отключилась от усталости. Встав спустя двенадцать часов, девушка не обнаружила ни Арбена рядом, ни восстановления энергии после стрессового дня. Тревога словно усилилась вдвое, если не втрое. Мисс Хатер едва волочилась по квартире. Умыв лицо ледяной водой в надежде, что это поможет ей взбодриться, девушка пришла на кухню. Арбен готовил для сестры её любимые тосты с яичницей. Предложение сделать поздний завтрак, поступившее после жалоб на разбитое состояние, не было встречено отказом. Бона водила пальцами по пустой тарелке, вслушиваясь в звуки вокруг: шипение масла на сковородке, жужжание тостера, пение птиц, доносящееся из открытого окна. – Знаешь, с тобой я отлично высыпаюсь, – особенно нежно протянул Арбен, отвлекая мисс Хатер от размышлений. – Я рада, – ответила та, выдавив из себя что-то похожее на улыбку. Брат выглядел довольно бодро. Ничто в его плавных движениях и счастливом выражении лица не говорило о стрессе, пережитом вчера. «Такое чувство, что я нервничала в разы больше, чем он, хотя похищали не меня», – отметила Бона, рассматривая мешки под глазами через фронтальную камеру телефона. Пожалуй, это не являлось единичным случаем. Из них двоих именно мисс Хатер отвечала за чрезмерно эмоциональную реакцию, особенно если дело касалось Арбена. Несколько лет назад её жизнь тесно переплелась с тревогой, маскирующейся под заботу. Девушка возвращалась домой раньше, чтобы провести побольше времени с названым братом, часто отказывалась от чего-то ради него, подстраивалась, переживала в кризисные моменты так сильно, что забывала о наличии собственных проблем. Арбен, Арбен, Арбен... А когда в её мыслях появится Бона? Она прекрасно понимала причину своих переживаний. Безусловно, мало кто отреагировал бы спокойно на похищение близкого человека, вот только мысли, то и дело возникающие в процессе поисков, сильно отличались от здоровых. Так жить нельзя. – Знаешь, после вчерашнего я осознала одну ужасную вещь, – быстро, боясь передумать, выпалила мисс Хатер. – Она тебе очень не понравится, как, собственно, и мне. Арбен обеспокоенно осмотрел её и уселся напротив, озадаченно подпирая голову рукой. Его сестра пока не притрагивалась к завтраку. Игнорируя урчание живота, девушка, набрав побольше воздуха в грудь, наконец озвучила то, что он подсознательно боялся услышать: – Если бы тебе там навредили, я бы не выдержала. Могла сделать что-нибудь с собой. Если бы убили... – ровный голос дрогнул, а по щеке скатилась солёная капля. – Я готова умереть за тебя. Ты самая важная часть моей жизни, Арбен! Внезапно она безудержно зарыдала. Горькие слёзы жгли лицо, унося за собой напряжение. В груди будто зияла огромная дыра, которую Бона безуспешно пыталась закрыть все эти годы. Её названый брат испуганно отпрянул. – Огонёк... что ты такое говоришь? – настороженно спросил он, медленно двигаясь ближе. – Правду! – отчаянно выкрикнула она, убрав ладони с покрасневшего лица. Девушка мёртвой хваткой вцепилась в бледную руку напротив. – Я столько лет боялась это признать. Столько лет убеждала себя, что всё нормально! Нет, это катастрофа! Я не представляю себя без тебя! Челюсти парня сжались так сильно, что, казалось, через мгновение мог послышаться хруст зубов. Мисс Хатер бросилась в его объятия, не зная, куда себя деть. Страшное осознание отзывалось болью во всём теле, будто кости ломались, а кожу жгли огнём. Бона сжимала в кулаках плотную футболку Арбена, не прекращая громко всхлипывать. Он знал, что сестре тяжело, и даже не представлял, насколько. Мыслей было слишком много: «Неужели всё так плохо? Каково это – хотеть умереть ради кого-то?», «Я ведь настаивал на терапии, а она не слушала», но самая главная – «Как мне тебе помочь?» – всё-таки оказалась громче. Тут же захотелось спросить, что им делать дальше. Это ведь не конец, верно? Из этой ситуации есть выход, они обязательно его найдут! Молчание холодило кожу. Впервые Арбена одолело желание заполнить пустоту разговором, лишь бы сконцентрироваться на чём-то помимо всхлипов родного человека, от которых сердце болезненно сжималось. Почему в животе вдруг что-то скрутилось, будто парень принял противную таблетку? Какая невидимая сила сдавило горло, не давая вдохнуть? – Каждый мой день последние лет пять был полон тревоги. Каждую минуту я думала только о тебе, – тараторила Бона, боясь, что желание откровенничать совсем скоро пропадёт. – Я чувствую себя бракованной. Это ведь так страшно – зависеть от кого-то! – Милая, я... – Арбен неловко кашлянул, поглаживая дрожащие плечи сестры. – Я даже не знаю, что тебе сказать. – Понимаю, – девушка потёрла покрасневший нос, кивнула и отстранилась. – Наверное, моё состояние было для тебя очевидным. Ты пытался донести это, а я не слушала. – Поэтому сейчас твои слова меня очень шокировали, – признался парень, нервно царапая дужку очков. Тишину на кухне прерывало шумное дыхание Боны. Воздуха не хватало, сердце стучало слишком быстро и иногда покалывало. – Мне очень больно и плохо. Я не могу больше жить в таком состоянии, – жалостливо пробормотала мисс Хатер, закрывая лицо руками. Она встрепенулась и, нервно убирая волосы со лба, надрывно воскликнула: – Мне нужна помощь! Профессиональная! Да, я не справляюсь без психолога! Давно пора было это признать! Мурашки побежали по сгорбленной спине Арбена. Бешеный ритм сердца постепенно замедлялся, подступающая к горлу горечь ушла. Такой лёгкости в теле парень не ощущал ни после сдачи важных экзаменов, ни во время успешной защиты диплома. Бона ещё не приступила к действиям, а уже смогла вызвать у брата широкую улыбку, полную неподдельной гордости. – Ты умничка, Schatzi, – ровный, безэмоциональный голос наполнился приятной теплотой. – Наконец-то ты об этом заговорила. – Это так тяжело. Как будто меня пырнули ножом под рёбра, а потом вытащили лезвие, – нервно посмеиваясь, шептала мисс Хатер. Потные ладони тряслись сильнее хлипких листьев во время бури. – И в то же время становится так легко. Чёрт, ничего не понимаю! Девушка обессиленно упала на стул, чувствуя заботливые руки брата, обнимающие её за плечи. – Всё хорошо. Ты поймёшь свои чувства и эмоции позже, – произнёс парень так спокойно, будто действительно мог это пообещать. – Дай себе время. – А если решение проблемы – это прекращение нашей дружбы? – испуганно выпалила Бона, вскакивая со стула. – Я боюсь! Я ведь слишком сильно люблю тебя! Снова возникло ощущение, словно с отсутствием Арбена мир потеряет всякие краски. Оно пылало в груди так ярко, что обжигало все внутренности. – Слышишь? Я как будто существую только в комплекте с тобой, – разочарованно протянула девушка, опуская руки. Она уже будто выплакала все слёзы. – Почему я не могу увидеть в себе полноценную личность? – Тише, огонёк, – успокаивал её брат, игнорируя собственную дрожь. – Я уверен, найдутся и другие выходы. Специалист направит, подскажет, как лучше, но финальное решение всё равно принимать тебе. – А ты? Чего бы тебе хотелось? – Чтобы ты была счастлива. Только и всего. – Даже если это означает конец нашей дружбы? – Да. Две напряжённые пары глаз смотрели друг на друга. Бона чувствовала: он сказал это через силу. Отчего тогда в груди что-то защемило, перекрывая дыхание? Нет, человек, которого она называет братом, явно не может так просто отказаться от неё! – И тебе совсем не будет больно? – тихо уточнила мисс Хатер, царапая длинными ногтями ребро похолодевшей ладони. – Конечно, будет, – с сожалением выпалил Арбен, постукивая пальцами по клеёнке на столе. – Я не хочу тебя отпускать, поэтому только обрадуюсь, если всё разрешится не так радикально. Слабая улыбка пробилась на уставшем лице. Парень медленно подошёл к сестре, словно боялся спугнуть, и привлёк её в свои объятия. Бона прижалась щекой к надёжному плечу. Солёные капли, ещё не успевшие высохнуть, темнели на плотной домашней футболке. – Я принимаю тебя такой, какая ты есть. Вижу в тебе полноценного человека, даже пока ты не видишь, – шептал Арбен ей на ухо, поглаживая хрупкую спину. – Мне тяжело смотреть на твои переживания. – Только не вини себя, ладно? – попросила Бона, ненадолго отстраняясь. – Моя привязанность – это только моя ответственность. Никто не знал, что так произойдёт. – Здорово, что ты это понимаешь. – Да... А теперь, может, поможешь с выбором психолога? Мне страшно делать это одной. До этого мисс Хатер думала, что терапия представляет собой обычные разговоры. Слушать объяснения брата о разных подходах в психологии оказалось очень интересно. Из всех методов девушке больше всего понравилась нарративная психология, рассматривающая жизнь человека через призму историй, которые он рассказывает о себе. Первую сессию с довольно приятным мужчиной, ответившим очень быстро, назначили на пятое августа. Оставалось лишь немного подождать. Бона уже собиралась пойти в душ, как вдруг почувствовала робкое касание к тыльной стороне ладони. – Послушай... – несмело протянул Арбен, виновато глядя в пол. – Мне нужно сказать тебе важную вещь. Внутри всё похолодело. Мисс Хатер плюхнулась на стул, вспоминая, чем закончилась предыдущая серьёзная беседа. Подобные фразы редко означали что-то хорошее. Она вцепилась подушечками пальцев в колени, наблюдая за тем, сколько усилий прилагает брат, чтобы решиться на разговор. – Я не смогу водить машину, – наконец выпалил парень, всё ещё не поднимая глаз. – Никогда. – Но... ты ведь так этого хотел! – раздосадованно воскликнула девушка, нервно сжимая кулаки. – Даже деньги откладывал! Мы ведь узнавали, аутичным персонам тоже можно... – Если они не принимают нейролептики, – тихо прервал её Арбен. Говорить об этом вслух с каждой секундой становилось всё тяжелее. – Я копил на первом курсе, а потом случился академический отпуск и... Лицо Боны явно было обеспокоенным. Многие её эмоции он уже считывал без проблем: адаптировался за долгие годы. Эти брови, ползущие вверх, делающие взгляд зелёных глаз жалобным, словно говорили о том, что произносить определённые слова ему не стоит. – В общем, запрещено мне водить, – полушёпотом закончил парень, тоскливо вглядываясь в густые кроны деревьев за окном. – И без таблеток я тоже не могу. – А нельзя подобрать другой препарат? Арбен медленно покачал головой. Бона почувствовала, как надежда внутри неё разбилась на мелкие кусочки. Принятие неизбежного ощущалось как погружение в глубокое озеро: вода обнимает тебя со всех сторон, заполняет твои лёгкие, обжигает их, не оставляя ни единого шанса выбраться на поверхность. Уже некого винить в произошедшем, негде искать спасения. Коктейль из раздражения, печали и сострадания струился по венам. Мисс Хатер не придумала ничего лучше, чем сесть рядом с братом, накрывая его ладонь своей. – Солнышко моё, мне так жаль, – тихий голос, полный сожаления, стал похож на звон колокольчиков. – Я давно должна была догадаться. Столько ресурсов в интернете... – Не знать чего-то – абсолютно нормально. Даже если это очевидно, – оспорил Арбен, всё ещё отстранённо разглядывая узоры на кухонной плитке. – Почему не рассказал сразу? – Ненавижу этот факт, – признался парень, раздражённо и одновременно с этим расстроенно хмурясь. – Слишком больно осознавать, что я сам разрушил свою же мечту. Слов не осталось, лишь бесконечное сожаление пропитывало атмосферу насквозь. Бона знала: сейчас ему не нужны никакие подбадривающие фразы. Стоило просто быть рядом. Они сидели молча несколько минут, то и дело тяжело вздыхая. Возможно, поднимать столь важные темы сразу после пробуждения – не самая лучшая идея, хотя это гораздо лучше, чем годами не говорить о важном. Арбену понадобилось немного времени, чтобы отвлечься от тревожных мыслей и вернуться к привычной рутине. Он принялся готовить обед, пока мисс Хатер, почти сразу почувствовав улучшение состояния брата, завтракала остывшей едой. Отвлёкшись от обжарки овощей для соуса к пасте, парень спокойно и в то же время очень серьёзно произнёс: – А ещё два года назад я сделал пирсинг пупка. Девушка округлила глаза, а затем громко закашлялась, подавившись яичницей. – Нихуя себе, – все эмоции выразились в одной понятной фразе. – Такой резкий переход. – Ну, мы, кажется, делились чем-то откровенным... – Арбен смутился так сильно, что едва не насыпал в кастрюлю щепотку сахара вместо соли. – Ты начала, я продолжил. – Пирсинг для тебя настолько личная тема? – неразборчиво пробубнела Бона, доедая тосты. Рыжие брови изогнулись в непонимании. – Думаешь, я всем свой пупок показываю? – скептически протянул парень, цокая языком. – Тоже верно, – мисс Хатер пожала плечами, оглядывая брата с ног до головы. – Зачем тогда сделал? – Не знаю. Мне достаточно того, что я это вижу. Про себя девушка отметила: Арбен совсем не похож на человека, который бы решился на пирсинг. Ещё со школы он носил небольшие серьги-гвоздики в форме креста, но этим всё и ограничивалось. Слишком удивительным было то, как парень умудрялся скрывать такие вещи не один год, при этом проживая с сестрой под одной крышей. «Если ты всё же захотел чего-то нового, значит, теперь проще воспринимаешь перемены?» – Бона мысленно обратилась к нему. Собственная догадка вызвала радостную улыбку на бледном лице. Лёгкость из-за отсутствия недосказанности теперь словно ощущалась на физическом уровне.

***

Начало последнего месяца лета мисс Хатер провела на работе. Любую свободную минуту она посвящала написанию книги. Скорое прощание с полюбившимися персонажами вызывало не то сильную печаль, не то приятное волнение. Один из августовских вечеров помог поставить точку в истории Картера и Сфинкса. Или всё же точку с запятой, ведь финал открытый? Сара была занята делами Нового закона. Девушки не виделись со дня похищения Арбена, переписываться о произошедшем казалось максимально опасным для обеих. Дата официальной публикации острым мечом нависала над головой, редактура не сдвигалась с мёртвой точки. После совместного обсуждения писательницы решили попросить кого-нибудь о помощи. Бона точно знала, кому доверить такое ответственное задание, а потому пообещала самостоятельно обо всём договориться. Утром третьего августа мисс Хатер направлялась в любимое кафе ради встречи с редакторкой и соавторкой. Голос внезапно дрогнул, когда она делала заказ. Волнение одолевало девушку с момента пробуждения, и она точно не могла сказать, что конкретно послужило причиной. Едва завидев Сару в дверях, девушка тут же оказалась рядом, чтобы крепко обнять возлюбленную. Запах ванильных духов внезапно показался таким родным, что Бона, не стесняясь немногочисленных посетителей кафе, оставила несколько быстрых поцелуев на манящих губах. Мисс Лонгман зарделась от публичного проявления близости, но не отстранилась. Никакие переписки до поздней ночи не могли восполнить потребность в нежных касаниях и банальном нахождении рядом. – Слушай, прости, что сбиваю романтический настрой, – смущённо проговорила соавторка, переминаясь с ноги на ногу, – просто нам нужно обсудить тот самый вечер. – Здесь не слишком много людей? – настороженно поинтересовалась Бона, оглядывая помещение. – У меня уже развивается паранойя. Сара кивнула, с печалью отметив правоту любимой. Девушки поспешили к двери туалета, скрытой от посторонних глаз. Помещение больше напоминало каморку. Вдвоём здесь было очень тесно, но на альтернативы никто не рассчитывал. Нетерпеливо постукивая длинными ногтями по раковине, мисс Хатер выпалила: – Ты в порядке? Селина не догадалась? – Всё хорошо. К счастью, моя ложь звучала убедительно, – успокоила её шпионка, а затем в замешательстве добавила: – Наша ложь. – Тот парень, он... на твоей стороне? – не веря собственным словам, переспросила Бона. – Представь себе. Человек, которого авторка знала как писателя-хронофантаста Марка Джонса, действительно сдержал своё слово и прикрыл коллегу. Их разговор с Сарой в заброшенной хижине до сих пор не выходил из головы. Сам факт того, что в этой миссии у них мог появиться ещё один союзник, казался абсурдным. Проще было поверить во внезапную подставу, которая обязательно настигнет их, когда противники Закона потеряют бдительность. Мисс Лонгман коротко рассказала о лжи, придуманной шпионом номер сто тринадцать. Она до сих пор заметно нервничала: потные руки тряслись лишь от одного упоминания встречи с начальницей. – Обычно предателей убивают сразу, – отметила девушка и горько усмехнулась: – Хотя, может, для меня они готовят особую расправу. – Не говори так! – недовольно воскликнула Бона, стукнув кулаком по раковине. – Я тоже пока боюсь настраиваться на хорошее, но давай не думать о плохом. – Постараемся, – нехотя согласилась Сара, опираясь спиной о холодную плитку на стене. – Можешь передать Арбену, что его больше не тронут. Главный инструмент Селины – ты. Мисс Хатер осталась в смешанных чувствах. С одной стороны, за брата точно больше не стоило переживать, а с другой... до отца всё ещё пытаются добраться через саму девушку. Ощущалось это так, будто она постоянно находилась под прицелом. Но спустит ли глава Закона курок в самый неподходящий момент? – Прости, ужасная фраза, – обессиленно признала шпионка, замечая растерянный вид возлюбленной. Нежный голос тут же обрёл решительность. – Ты должна остаться целой и невредимой. Я сделаю всё, чтобы ни один волос не упал с твоей головы. – Пойдёшь на такие жертвы ради человека, которого знаешь меньше месяца? – удивилась Бона, пусть и не стала отрицать: такие слова прозвучали громче любых проявлений привязанности. – Думаешь, буду спокойно смотреть на издевательства законников? – уверенно произнесла мисс Лонгман, от волнения царапая узоры на плитке. – Раньше я хотела тебя защищать только из-за того, что мы на одной стороне. Сейчас нас связывают отношения. Разумеется, это желание усилилось. Наверное, именно в то мгновение авторка поняла истинный смысл выражения «Как за каменной стеной». Сара предстала перед ней рыцаркой в сияющих доспехах, рядом с которой бояться чего-то казалось глупым. Крепко обнимая возлюбленную, Бона воодушевлённо размышляла о том, что просто обязана отплатить ей тем же и никогда не подводить. Мисс Хатер не отличалась ловкостью в бою, но имела много связей во всём городе. Если и существовал какой-то способ помочь залечить душевные раны шпионки, она уже была готова сделать это. Длинный ноготь подцепил чёрную прядь у виска, заправил её за ухо. Следом раздался хриплый шёпот: – Я соскучилась. – Я тоже, – без колебаний ответила мисс Лонгман перед тем, как их губы наконец встретились. «Может, моя доброта выйдет мне боком, но как вообще увидеть угрозу в девушке, пострадавшей от лап этих тварей?» – думала Сара, не прекращая покрывать поцелуями румяное лицо. Это доверие ощущалось так, словно её вели на эшафот к Боне, держащей топор. Почему тогда шпионка, за долгие годы научившаяся везде замечать подвох, сейчас была убеждена, что возлюбленная никогда не вонзит ей нож в спину? Редакторка сообщила о небольшом опоздании. Эти драгоценные минуты девушки потратили на объятия и поцелуи, вызывающие волну мурашек. Оторваться друг от друга казалось невозможным, и всё же Бона первой вернулась за столик. Завидев на противоположной стороне улицы знакомую светлую макушку, мисс Хатер едва не подпрыгнула от предвкушения. Приветствие старых подруг было таким тёплым, будто они просто встретились, чтобы поговорить о последних новостях. – Это твоя соавторка, правильно? – поинтересовалась девушка, замечая Сару, которая поспешно шла к столику. Решив не скрывать истинное положение дел, Бона слегка смущённо протянула: – Ну... не только. Тонкие светлые брови удивлённо изогнулись. По широкой улыбке своей спутницы блондинка всё поняла и ответила уверенным кивком, будто просила: «Расскажешь мне обо всём позже». – Прошу прощения за задержку! – выпалила соавторка, всплеснув руками. Она приветственно протянула ладонь временной коллеге. – Сара Лонгман. А Вы... – Ты, – поправила её редакторка, скрепляя знакомство рукопожатием. – Лоре́йн Дюбуа́. Расскажете подробнее о том, с чем мне придётся работать? Мисс Хатер задержала восхищённый взгляд на Лорейн. Её строгий костюм и круглые очки с тонкой оправой заставили авторку перенестись к самому первому совместному воспоминанию. Оно до сих пор вызывало неловкую улыбку, переходящую в истерический смех.

***

8 лет назад, 9 класс

Весенний школьный день не предвещал ничего особенного. Почти все контрольные были сданы, оставалось лишь наслаждаться последней неделей четверти. Бона и Арбен пересеклись на большом перерыве. В тот раз встретиться во дворе не получилось, ведь на улице похолодало. Это не помешало им делиться новостями, сидя на мягких банкетках у окна и мерно поглощая еду из контейнеров, приготовленную заботливыми родителями. Юная мисс Хатер увлечённо рассказывала об однокласснице, занимающей все её мысли в последнее время. Между ними уже явно происходило что-то выходящее за рамки дружбы, и пусть Арбен не понимал, как это ощущается, он внимательно слушал радостные новости. Парень заметил, как много парочек образовалось в его классе за последний месяц. Теперь и лучшая подруга прочувствует все прелести школьной романтики, а когда очередь дойдёт до него? И дойдёт ли вообще? До сих пор Арбен ни в кого не влюблялся, попытка сблизиться со знакомым оказалась неудачной. Бона уверяла его: «Будет и на твоей улице праздник», но, наверное, нужно активно действовать, чтобы всё наконец произошло. – Расскажи, как подкатить к девушке, – со всей своей серьёзностью попросил он подругу во время паузы в разговоре. Та почти подавилась булочкой. – Зачем тебе это? – уточнила она, с трудом проглотив большой кусок десерта. Арбен пожал плечами, от неловкости засовывая руки в карманы. – Большинству парней нравится женский пол, – всё же объяснил он. Голубые глаза смотрели куда угодно, только не на рыжеволосую даму, что всё ещё наслаждалась перекусом. – Мне хочется вписаться в их общество. Думать об этом разговоре было проще. Он доверял Боне многое, не боялся разговаривать с ней о самом сокровенном, но тема личной жизни заставила смутиться так, словно он просил о невозможном. Подруга ничего не отвечала, и это пугало ещё больше. – Ладно, предположим, – наконец выпалила она, неопределённо качнув головой. Девушка поспешно накинула рюкзак на правое плечо и заглянула за угол, высматривая кого-нибудь симпатичного. В толпе школьников её внимание привлекла милая блондинка в очках. Жестом попросив друга наклониться, она тихо спросила: – Видишь эту девушку? – Да. – Красивая? Арбен замешкался. Внешность незнакомки была в целом привлекательной: крупные светлые кудри, низкий рост, обворожительная широкая улыбка. Среди остальных старшеклассников её явно выделяло модное кожаное пальто. Парень не увидел в ней чего-то особенного, так и не понял, что значит фраза «сердце ёкнуло». Девушка просто показалась ему довольно дружелюбной и приветливой, а потому он, не желая больше думать, выпалил: – Да. – Отлично, жертва выбрана, – Бона потёрла ладони в предвкушении, не спуская глаз с блондинки. – Подойди к ней, улыбнись, скажи, что у неё... Ну, предположим, красивая причёска. Или глаза. Или одежда, – она перебирала варианты, пока не поняла, что к ней пришла хорошая идея. – Вот, пальто! Можешь сравнить его с чем-нибудь. «Жертва» уже взяла в руки сумку и осмотрела себя в зеркале. – Быстрее, она уходит! – Бона пару раз шлёпнула друга по руке, заставляя его очнуться. – Давай, я в тебя верю! Пошёл! Арбен резко вздрогнул, чувствуя, как его настойчиво подталкивают в сторону девушки. На секунду в голове промелькнула мысль: «Это очень плохая идея», но он решил не зацикливаться на ней. Нужно было придумать, что сказать. Срочно. «Привет, ты красивая»? Похоже на разговор детсадовцев. «Мне понравилось твоё пальто»? Да ну, звучит так, словно он собирался его купить. «Давай познакомимся»? Довольно неплохо, но Бона предложила сначала сделать комплимент. Подруга наверняка знает, как лучше. И почему она не привела конкретный пример? Тогда было бы в разы проще. Так и не собравшись с мыслями, Арбен подошёл к прекрасной незнакомке. Та заметила его ещё издалека, а потому терпеливо ждала, нервно переминаясь с ноги на ногу. Они смотрели друг на друга пару секунд, не решаясь заговорить. Наконец парень, прокашлявшись, тихо протянул: – Привет. – Привет, – ответила ему девушка, крепко сжимая в обеих руках лямку сумки. Чудесно, первый шаг сделан! Она ещё и заулыбалась, значит, всё точно хорошо! Глаза у неё, между прочим, обворожительные. Их почти не видно из-за бликов в очках, но Арбен смог разглядеть: они серые. А ресницы какие длинные... Да, у Боны чудесный вкус в женщинах. – У тебя красивое пальто, – пробормотал он, неловко отводя взгляд. Незнакомка просияла, будто целый день ждала подобных слов именно от этого парня. Она покосилась на зеркало, словно хотела убедиться: а точно ли всё так? Вроде сидит неплохо, складок нет, пояс завязала ровно. – Спасибо, – робко шепнула она, прикрывая ладонью румянец на щеках. Так, хорошо, теперь сравнение! Какое к чёрту сравнение?! На что похоже обычное кожаное пальто? Неловкое молчание затянулось, блондинка с явным намёком разглядывала Арбена, ожидая от него дальнейших действий. Бона, выглядывая из-за угла, затаила дыхание. И всё же он придумал. Он был так горд собой, что, не медля ни секунды, выпалил, наверное, самую ужасную фразу в своей жизни: – Немцы носили такую одежду во время Второй мировой войны. Миловидное личико исказилось в искреннем шоке и непонимании. Казалось, каждый мог заметить, как по её лбу скатилась капля холодного пота. Бона до боли прикусила фалангу указательного пальца в попытке не рассмеяться на весь коридор. – Слушай, я... отойду на секунду, – учтиво произнесла блондинка, нервно поглядывая на дверь с надписью «Буфет». – Ты не против? – Конечно, – Арбен кивнул с дружелюбной улыбкой. Он вернулся к подруге, чтобы отчитаться о проделанной работе. Та почти сидела на полу, схватившись за живот, и давилась собственным смехом. Убедившись, что та самая девушка точно ушла, Бона наконец позволила себе громко вскрикнуть: – Пиздец, Арбен! Какие нахуй немцы?! – Ну... У Хьюго Босса ведь была коллекция похожей одежды, разработанная специально для... – Арбен! – она прервала его, не прекращая истерически смеяться. – Сравнить надо было с чем-нибудь хорошим, а не с фашистами! – Scheiße... Арбен устало провёл руками по лицу. Он так старался, но в итоге снова сделал что-то невразумительное! А как следовало действовать? Вроде выполнял всё по инструкции: поздоровался, похвалил пальто... «Нет, я безнадёжен. Ни с парнями не получается, ни с девушками. Да как влиться в это чёртово общество?!» – раздосадованно думал он, удручённо опустив голову. – Блин, ты расстроился? – спохватилась Бона, заметив состояние друга. Она поднялась, взяла его за запястья и затараторила: – Прости-прости-прости! – Не ты ведь такое сравнение придумала, – хмыкнул он, печально махнув рукой. – Но я могла бы объяснить, как правильно, – настояла мисс Хатер, виновато сводя брови к переносице. – Могла бы, но не обязана, – успокаивающе проговорил парень, осторожно отцепив её ладони от своих рук. – Всё хорошо. Проёб мой. – Давай я тебе целую лекцию о подкатах прочитаю! – воодушевлённо выпалила Бона, когда поняла, что Арбен точно не обижен. – Как можно подробнее: где знакомиться, с кем и каким образом. И он, безусловно, согласился, вспоминая её же фразу: «Будет и на твоей улице праздник».

***

План в итоге сработал не совсем так, как они ожидали. Арбену удалось подружиться с парой девушек, но этим всё и ограничилось. Ему никогда не нужно было что-то большее, и на принятие этого факта ушло целых два года. Бона помогала ему чем могла: рассказывала про то, какие ориентации существуют, о своём опыте и наблюдениях знакомых. В конце концов парень осознал, что определение аромантичного асексуала подходит ему лучше всего. Лорейн, в свою очередь, не переживала об этой ситуации. Жизнь свела её с названой сестрой парня, в которого она когда-то была влюблена. На что жаловаться, если Бона оказалась чудесной подругой? После школы захотелось поддерживать связь только с ней. – Сто семьдесят страниц в электронном варианте, – нежный голос Сары вырвал мисс Хатер из ностальгии. – Нужно проверить книгу на предмет ошибок и опечаток. – Дедлайн? – коротко уточнила редакторка, пролистывая текст на планшете. – Ну... – авторка замялась, не желая расстраивать подругу. – Два дня. Лорейн поправила очки двумя пальцами, пристально осматривая заказчиц. – Вы шутите, – наконец выпалила она, нервно посмеиваясь. – Если бы, – невесело хмыкнула Сара, сделав глоток освежающего лимонада. – Мы доплатим за срочность, не переживай! – тут же пообещала Бона. Она воскликнула так громко, словно боялась, что мисс Дюбуа вот-вот откажется. – Просто обе вечно в делах, поэтому... – Не переживай ты так, – блондинка накрыла руку подруги своей, легонько похлопала по ней, желая немного успокоить. – И не с таким работала. Кстати, расскажете про сюжет? Мисс Хатер явно ждала подобного вопроса всё это время, но решила предоставить слово соавторке. После краткого описания редакторка сочла идею интересной, пусть и читала совсем другую литературу. Обсуждение сотрудничества плавно перешло в беседу о книгах и хобби. Следом у Боны возникла мысль: почему бы не познакомить Сару с остальными своими подругами? Мисс Лонгман жаловалась на то, что в её кругу общения совершенно никого нет. Возможно, благодаря своей девушке она могла бы справиться с этой проблемой. Да и Лорейн, кажется, чувствовала себя с ней комфортно. «У них есть контакты друг друга. Захотят – спишутся. Общие темы точно найдутся», – мисс Хатер кивнула самой себе, вслушиваясь в оживлённое обсуждение исторических романов. Через час соавторке пришлось уйти, сославшись на дела. Попрощавшись с возлюбленной, Бона вернулась в кафе. На столе уже стоял тирамису для неё и лёгкий овощной салат, заказанный Лорейн. Как только авторка приземлилась на удобный диванчик, подруга смерила ту заинтересованным взглядом. Рыжие брови многозначительно выгнулись. Не получив ответа на немой вопрос, мисс Дюбуа с намёком протянула: – Ты ведь понимаешь, что я сейчас начну выпытывать у тебя всю историю вашего знакомства с Сарой? Бона звонко рассмеялась, непринуждённо махнув рукой. Любопытство являлось общей чертой характера обеих девушек. Сейчас, глядя на кудрявую блондинку в очках, которая прикрывала игривый румянец ладонью, мисс Хатер словно разглядывала себя в зеркале. – Ой, да тут особо и нечего рассказывать! – выпалила она, отламывая кусочек десерта ложкой. «Ну да, конечно, я всего лишь начала встречаться со шпионкой экофанатиков и два раза помогала ей воровать документы. Вполне стандартная история любви», – напряжённо думала девушка, но озвучила совсем другое: – Мне нужна была соавторка для книги. Нашла её анкету среди людей, участвующих в писательском конкурсе, а потом... Ну... Как-то всё так закрутилось быстро... – Бона вырисовывала руками спирали, пытаясь подобрать нужное слово, и резко сменила тему: – Я вообще удивлена, как это ты не спросила о нас в присутствии Сары. – Мне хотелось, – Лорейн уверенно закивала, расплываясь в довольной улыбке, – но она выглядела немного стеснительной. Решила не смущать. – Да-а-а, она у меня такая, – мисс Хатер хихикнула, ощущая, как к щекам хлынула кровь от одних лишь мыслей о возлюбленной. На повестке дня были и другие интересные вопросы. – А как дела у вас с Крисом? – невзначай бросила Бона, прожевав небольшую порцию тирамису. – Кажется, после переезда его взгляд на наши отношения стал серьёзнее, – тихо призналась Лорейн, отвлекаясь от еды. – Куда уже больше, дорогая? – рыжие брови удивлённо подпрыгнули. – Да, я думала, он не может быть идеальнее, – хихикнула мисс Дюбуа. Серые глаза заискрились радостью и смущением. В любви ей повезло явно больше, чем кому-либо ещё. Милый веснушчатый парень очаровал девушку так сильно, что она даже записалась в волонтёрский студотряд, руководителем которого был он. Мистер Пауэрс не мог не заметить то, с каким восхищением Лорейн его рассматривала, а потому решил проявить инициативу в знакомстве. – В быту нам очень комфортно. Крис старается взять всю тяжёлую работу на себя и говорит, чтобы я побольше отдыхала, – с особой нежностью протянула мисс Дюбуа и вдруг воскликнула: – А мне наоборот хочется чем-нибудь заняться! Ещё три недели отпуска не выдержу, честно. – Вот, видишь, не зря мы тебе нашу книгу отдали! – Бона рассмеялась, напомнив об изначальной цели этой встречи. Лорейн отучилась на педагога начальных классов. Проработав в школе на окраине почти год, она, к собственному удивлению, осталась всем довольна. Возможно, ей попался слишком хороший класс, но взаимодействия с детьми редко высасывали из неё силы. Почти ежедневно девушка возвращалась домой с улыбкой на лице, рассказывая о чудесных учениках, которых ласково называла цыплятками. Её партнёр мог подтвердить. К слову о партнёре... – А ещё недавно... – робко начала Лорейн, наматывая прядь волос на палец. – Короче, ты ведь знаешь, я ему полностью доверяю и в телефон не заглядываю. Но буквально позавчера совершенно случайно увидела сообщение от его друга. Девушка сделала глубокий вдох. Улыбка, которую та тщетно пыталась скрыть, сияла на румяном лице. – Там было что-то вроде «Всё сделаю, только скажи её размер кольца». Тот друг... он ювелир. Счастливые серые глаза встретились с удивлёнными зелёными. Боне хватило одного мгновения, чтобы радостно выпалить: – Да ла-а-а-адно, Лорейн! Нет, я вообще считаю, что уже давно пора, но... Блин, хоть бы Крис реально решился на предложение! – она подпрыгнула на месте от предвкушения. – Я тоже надеюсь. Мы ведь уже в свой дом переехали, пора остепениться. Следующая фраза из уст подруги прозвучала непривычно серьёзно: – Хочу называть его своим мужем. Сама Бона не горела желанием стать чьей-то женой, для неё брак являлся ничего не значащим штампом в паспорте. Вот только смотреть в глаза подруги, сияющие от одной мысли о столь важном для неё событии, было невероятно приятно. Мисс Хатер уже мысленно выбирала коктейльное платье для свадьбы Лорейн и Криса. Она действительно верила, что он искренний, не сомневалась в нём ни на секунду. Подруги ещё полчаса болтали на личные темы, прежде чем мисс Дюбуа отправилась домой для редактуры книги.

***

Стук небольших каблуков эхом раздавался по коридорам мэрии. Чёрная одежда незнакомки сливалась с холодной темнотой бесконечных этажей. Рабочий день для всех закончился, лишь архивист по привычке засиживался допоздна. Селине было это известно, как и то, насколько легко к нему проникнуть через запасной вход. Там никогда не стоит охрана, ведь эта дверь закрыта на несколько замков. Являлось ли это проблемой для столь опытной в криминале женщины? Безусловно, нет. Пара дней для подготовки, оценки обстановки – и вот она уже на пути к цели. Джеймсу Бергу не хотелось никуда спешить. Какой смысл бежать домой, если тебя там ждёт только одиночество? Мужчина приступил к написанию отчёта, который до последнего откладывал, но что-то не позволяло ему продвинуться дальше оформления титульного листа. Практически впервые в жизни стены кабинета, ставшего родным, сдавливали голову, а тревога липла к груди. Обычно в это время слышно лишь стрекотание сверчков с улицы или едва уловимый гул проезжающих машин. Почему сегодня архивисту показалось, что кто-то проходил по этажу? Наверняка он уже заработался. Бывшая жена правильно говорила: трудоголизм до добра не доведёт. Да и вообще она была права во многих вещах. Например... Мысль оборвалась после резкого удара по виску. Острая боль стрелой пронзила всё тело, дыхание сбилось, очертания письменного стола расплылись. Чьи-то тонкие, но вместе с тем крепкие руки подхватили его, сжав плечо слишком сильно. Сквозь шум в ушах раздался знакомый голос – загадочный, властный, холодный: – Я предупреждала о том, что случается с предателями. Воздуха резко перестало хватать. «Соберись! Она ведь не вырубила тебя!» – думал Джеймс, тщетно стараясь встать. Конечности словно сделались чугунными, он потерял контроль над собственным телом. Чёрт возьми, надо было давно идти к врачу, чтобы поправить здоровье! Если бы раньше спохватился, сейчас без проблем дал бы отпор! «Может, мне что-то подсыпали недавно? Почему так хреново?» – размышлял мистер Берг, пока Селина тащила его к центру кабинета. Язык не слушался, но мужчина всё же прохрипел: – Откуда... узнала? – О, милый, мы не раскрываем своих секретов, – ласково прошептала мисс Вайль, прежде чем небрежно бросить архивиста на пол. – Просто помни, что у нас везде свои глаза и уши. Сквозь пелену перед глазами он видел, как к одной из балок на потолке женщина прикрепила петлю, затем отошла, чтобы взять стул. Сделав глубокий вдох, Джеймс попытался встать. Он уже не задумывался, как спастись, куда бежать и догонят ли его. Человеком, в отличие от животных, управляют рефлексы, но то, что заставило мужчину бороться даже несмотря на ужасную слабость, смело можно было назвать инстинктом самосохранения. Пот градом стекал по лицу, стук сердца стал невыносимо громким, все коридоры в мэрии казались одинаковыми. Каждый шаг давался мистеру Бергу с трудом. Нужно всего лишь спуститься по лестнице, а потом уносить ноги. Осталось совсем чуть-чуть!.. Запутавшись в собственных конечностях, он кубарем скатился вниз. Надежда на спасение померкла вместе со старой лампочкой под потолком. Селина остановилась совсем рядом и, надменно хмыкнув, промурлыкала: – От правосудия не убежишь, дорогой. Она обхватила побледневшее лицо с двух сторон. Висок Джеймса встретился с острым краем ступеньки. Последнее, что он почувствовал, прежде чем окончательно отключиться, – невыносимая боль, будто голова раскалывается пополам. Утром вся охрана сбежалась на крик уборщицы, которая нашла мёртвого архивиста у лестницы. Синюшная кожа просвечивала капилляры, а запах запёкшейся крови вызывал тошноту. Женщина, дрожа от паники, не смогла связать двух слов, пока звонила по телефону скорой помощи.