Эффект Анимагии

В понедельник утром у Гриффиндора было совместное занятие по зельеварению со Слизерином, и Гермиона вошла в класс с изрядной долей тревоги. Как обычно, все выходные она проводила с Малфоем в полночные часы, но вне тех моментов, когда они, по сути, лежали, прижавшись друг к другу, она его не видела. Поэтому мысль о встрече с ним в собственном человеческом облике вызывала у неё непривычную неловкость и беспокойство. И он дал ей имя. Осень. Гермиона никогда не считала, что её анимагической форме нужно отдельное имя. Она была Гермионой в любом своём обличье. Кошка была лишь продолжением её самой. Но… ей нравилось. Это имя ей действительно нравилось. И не только это. Когда накануне вечером Гермиона превратилась и, крадучись, направилась через замок к нему, её поразило неожиданное осознание: ещё до превращения она мысленно назвала себя Осенью. Когда они с Гарри и Роном вошли в кабинет, Малфоя там не было. Они заняли места ближе к задним рядам. Вскоре класс почти заполнился, и Гермиона начала готовить котёл и ингредиенты для зелья, которое им предстояло сегодня повторять: Напиток Живой Смерти. Краем глаза она замечала, как в кабинет заходят последние слизеринцы и рассаживаются по местам, но Малфоя всё не было. Гермиона упорно отказывалась задумываться о том, почему так внимательно высматривает его. Лишь когда профессор Слизнорт наконец начал урок и принялся объяснять рецепт, она заметила мелькнувшие в дверях светлые волосы. Малфой бесшумно проскользнул в кабинет и сел за котёл в двух рядах впереди неё, один. Гермиона нахмурилась и перевела взгляд туда, где у стены сидели его друзья, Нотт и Забини. Рядом с ними пустовало свободное место. Работа началась, и Гермиона заставила себя сосредоточиться на учебнике. Зельеварение никогда не было её сильнейшим предметом, зато инструкции она умела выполнять безупречно. Она как раз выдавливала сок из сопофоровых бобов, когда впереди раздался громкий хлопок. Гермиона вздрогнула и резко подняла голову. Несколько учеников вскрикнули: по классу начал расползаться густой тёмный дым с отвратительным запахом. Она увидела, как Малфой вскочил со своего места и отшатнулся от котла, из которого валил ядовитый газ. От его котла. Недоумевая, Гермиона наблюдала, как профессор Слизнорт подошёл ближе, взмахом палочки рассеял клубящуюся тучу и заглянул внутрь. — Хм, — донёсся до неё его голос; профессор задумчиво потирал подбородок. — Такое могло произойти только в том случае, если вместо сока вы добавили в зелье целый боб... — Он поднял глаза на Малфоя, который стоял неподвижно, словно окаменев, с напряжённо вытянутыми вдоль тела руками. — Так и было, мистер Малфой? В этот момент Гермиона уловила приглушённое хихиканье сбоку. Она повернула голову и увидела нескольких слизеринцев, тихо давившихся смехом. Один из них подбросил в воздух сопофоровый боб, поймал его и хлопнул своего сообщника по ладони. Гермиона раздражённо втянула воздух. До неё дошло. — Я... должно быть, случайно, — произнёс Малфой. Однако по его напряжённому, раздражённому тону Гермиона поняла, что он прекрасно знает, что произошло. Возможно, он даже видел, как боб пролетел через весь класс и упал прямо в его варево. Профессор Слизнорт неодобрительно цокнул языком, затем уничтожил испорченное зелье Малфоя и назначил ему эссе о правильной технологии приготовления Напитка Живой Смерти. Малфой лишь кивнул и медленно опустился обратно за парту. Его движения были тяжёлыми и какими-то обречёнными, когда он достал из сумки пергамент. После этого Гермионе стало невероятно трудно вернуться к работе. К концу урока ей всё же удалось сварить зелье правильно, но только потому, что она по нескольку раз перепроверяла каждый ингредиент и каждое действие: её взгляд и мысли снова и снова ускользали к Малфою. Он сидел, низко склонившись над столом, и непрерывный скрип пера сопровождал его работу над эссе для профессора Слизнорта. Когда урок закончился, Малфой первым вскочил со стула. Быстрым шагом он подошёл к преподавателю, бросил перед ним исписанный пергамент и тут же направился к выходу. Не взглянув ни на кого, он покинул кабинет. Гермиона заставила себя не смотреть ему вслед. К тому времени, как она закупорила своё зелье, заставила исчезнуть остатки и собрала вещи, класс почти опустел. Она уже собиралась уйти, когда её остановил профессор Слизнорт. — Гермиона? — окликнул он её. — Не могла бы ты задержаться на минуту перед уходом? Она слегка махнула Гарри и Рону, которые ушли без неё, и неспешно направилась к преподавательскому столу. — Да, профессор? Слизнорт сидел за столом, опустив взгляд на лежавший перед ним пергамент. Сочинение Малфоя, поняла она. Наконец он поднял голову и одарил её лёгкой полуулыбкой. — Гермиона, я знаю, что обязанностей старосты школы у тебя хватает с избытком, но у меня есть к тебе просьба. Она неловко переступила с ноги на ногу. — Хорошо. Профессор отложил сочинение Малфоя в сторону и посмотрел на неё с неожиданно серьёзным выражением лица. — Полагаю, ты заметила на сегодняшнем уроке и, возможно, на других занятиях, которые вы посещаете вместе со Слизерином, что мистеру Малфою стало гораздо труднее... хм... вновь влиться в школьную жизнь и учебный процесс. Гермиона молча слушала, нервно переплетая пальцы перед складками юбки. — Наверное, да, — тихо пробормотала она. — Не согласилась бы ты помочь мистеру Малфою с учёбой? Её губы приоткрылись. Отказ уже вертелся на языке. Но профессор Слизнорт поднял руку, предупреждая возражения. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, Гермиона, — терпеливо сказал он. — Но это, к сожалению, часть условий его приговора, как тебе известно. Ещё бы ей не знать. Она сама присутствовала на слушании. — Если он не сдаст ЖАБА, у него будут очень серьёзные проблемы. Гермиона тяжело вздохнула и посмотрела в угол класса, пытаясь придумать, что вообще можно ответить на столь нелепую просьбу. Кроме того, она не могла игнорировать настойчивый гул собственного сердца, которое словно предупреждало её, что всё это закончится катастрофой. — Профессор... — медленно начала она и снова перевела взгляд на него. — Малфой ни за что не примет мою помощь. И потом, я сама не особенно сильна в зельеварении... наверняка найдётся кто-то получше... Слизнорт едва заметно покачал головой. — Ты недооцениваешь себя. К тому же речь не только о зельях. Ему нужна помощь ещё и по заклинаниям и трансфигурации. Если ты сможешь найти в себе силы... помочь ему с учёбой и, возможно, провести несколько практических занятий между уроками... На мгновение замолчав, он добавил: — Пожалуйста. Она выдохнула через нос и слегка нахмурилась. Потом встретилась с ним взглядом и коротко кивнула, потому что Гермиона ужасно не умела отказывать, когда её просили о помощи. Сама задача не казалась ей главной проблемой. Гораздо труднее было представить, как заставить Малфоя принять её наставничество. Помимо Осени, Малфой ненавидел сам факт её существования. — Хорошо, профессор. Я попробую. Тем вечером Гермиона нашла его в тихом уголке библиотеки, предварительно выяснив его местонахождение по Карте мародёров. Она направилась к столу, за которым он сидел, медленно и размеренно ступая по полу. Он сидел к ней спиной. У неё была заготовлена речь, тщательно выстроенное расписание и чёткий план действий. Единственное, что тревожило Гермиону, — это её знание о его личных страданиях и их ночных встречи с Малфоем, о которых он даже не подозревал, не зная, что под обликом кошки всё это время скрывалась именно она. Подходить к нему вот так, в собственном облике, было странно. Почти нечестно. Гермиона чувствовала себя самозванкой. Она не могла до конца разобраться в том, что именно испытывала по этому поводу и насколько глубоко уходили эти чувства, но они всё равно кружили внутри неё, переплетаясь и не давая покоя. Наконец она подошла к столу, обогнула его и остановилась напротив кресла, в котором он сидел. Постепенно он ощутил её присутствие и слегка наклонил голову, поднимая на неё взгляд.

***

Стол у окна в особенно тихом уголке библиотеки, за которым он занимался с начала семестра, до сих пор так и не привлёк ничьего внимания. Драко нравилось знать, что, если он придёт сюда делать домашние задания, его, скорее всего, оставят в покое. Поэтому, когда он услышал шаги у себя за спиной, позвоночник неприятно напрягся, а в груди начало медленно разрастаться тяжёлое предчувствие. Но затем до него донёсся аромат жасмина, и он увидел, что по другую сторону стола кто-то остановился. Драко медленно поднял голову, и его брови удивлённо поползли вверх при виде стоявшей перед ним девушки. Той самой, которой, к его огромному сожалению, за последнее время довелось стать свидетельницей слишком многих его унизительных моментов. Он тяжело вздохнул, пока она смотрела на него сверху вниз. — Грейнджер, — произнёс он скучающим тоном. — Чем обязан этому сомнительному удовольствию? Её губы чуть заметно поджались, после чего она тихо выдохнула через нос. — Малфой, — чопорно ответила она, и от одной только интонации, с которой она произнесла его фамилию, он едва не закатил глаза. Затем он с недоумением наблюдал, как она сняла с плеча сумку, положила её на стол, отодвинула стул и уселась напротив. — Э-э... если только остальная школа не стала для тебя недоступна из-за какой-нибудь катастрофы вселенского масштаба, то это уже ни в какие ворота не лезет, — заявил он, откладывая перо и откидываясь на спинку стула, чтобы впиться в неё взглядом. Грейнджер достала из сумки книгу и положила её перед собой. Затем сцепила руки поверх обложки и спокойно встретила его взгляд. Она ничего не сказала, и Драко почувствовал, как его глаза подозрительно сузились. — Выражусь яснее, — произнёс он, слегка подаваясь вперёд через стол. — Отъебись. Она чуть наклонила голову набок, разглядывая его своим раздражающе внимательным взглядом. — Нет, — наконец ответила Грейнджер. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но она опередила его: — Потому что, как ни странно, я здесь по делу. Драко стиснул зубы, чувствуя, как раздражение начинает закипать внутри. Что этой девчонке вообще могло понадобиться? Разве что где-нибудь за углом прячется её шайка и ждёт момента, чтобы незаметно запустить в него какое-нибудь заклятие. — Ладно. Просвети меня... а потом отъебись. Грейнджер на мгновение задумалась. На её лице мелькнула нерешительность, затем она снова вздохнула. После этого Драко увидел, как она подтолкнула книгу через стол к нему. Он проследил за её движением взглядом, пока та не остановилась прямо перед ним. Кожаная обложка была совершенно пустой. На секунду подняв взгляд на Грейнджер, он подцепил обложку указательным пальцем и заглянул внутрь. На первой странице от руки было выведено: План подготовки к экзаменам — Малфой Несколько долгих секунд он молча смотрел на надпись. Затем позволил обложке захлопнуться и резко толкнул книгу обратно. Она скользнула по столу и упёрлась в сложенные руки Грейнджер. — Мне не нужна твоя помощь, Грейнджер, — прорычал он и тут же схватился за свою сумку, начиная запихивать в неё вещи с куда большей яростью, чем того требовала ситуация. Кажется, её его реакция совершенно не удивила. — Нуждаться и хотеть — разные вещи. Драко засунул эссе в сумку и снова посмотрел на неё через стол. — В данном случае разница ничтожна. Он поднялся со стула. — Малфой, я знаю, что будет, если ты не закончишь этот год. Его тело мгновенно застыло. Он впился в неё взглядом. — Прошу прощения? — Азкабан, — сказала она. После этого её губы плотно сомкнулись, а взгляд опустился на собственные пальцы, словно она не могла заставить себя смотреть ему в глаза. Драко уронил сумку на стол. Глухой удар эхом прокатился по пустому пространству библиотеки. Плечи Грейнджер едва заметно дёрнулись от резкого звука, но глаза она так и не подняла. Опершись одной рукой о стол, он наклонился вперёд. — И почему тебя это должно волновать, Грейнджер? — тихо спросил он, и это заставило её наконец поднять взгляд. — Ты и твои дружки устроили бы, блядь, настоящий праздник, провожая меня туда. Его опасный тон, похоже, нисколько её не испугал. Если уж на то пошло, он словно только укрепил её решимость. Подбородок девушки чуть заметно поднялся выше. — При всём том, что я действительно люблю организовывать хорошие праздники, давай всё же исходить из предположения, что мне хотелось бы уберечь тебя от пожизненного гниения в тюремной камере. Драко презрительно фыркнул. — Твоя забота трогает до глубины души, Грейнджер, — сарказм сочился из каждого его слова. — А теперь иди раздавать свою доброту кому-нибудь ещё. Она поднялась со стула и закинула ремень сумки на плечо. Драко невольно отметил, как её кудри разлетались вокруг лица беспорядочным облаком, почти переходя границу между естественной растрёпанностью и откровенной неухоженностью. Выражение её лица оказалось куда менее надменным, чем он ожидал увидеть. В нём таился какой-то иной оттенок эмоций, смысл которого он никак не мог разгадать. — Позволь мне выразиться без обиняков, — сказала Грейнджер, крепче сжимая ремень своей сумки. — Профессор Слизнорт недвусмысленно дал понять, что тебе нужна помощь по зельеварению, трансфигурации и заклинаниям. Как твой преподаватель и декан факультета, он обеспокоен тем, что с нынешней успеваемостью ты не наберёшь баллов на ЖАБА, необходимых для того, чтобы избежать тюрьмы. В другой руке она держала книгу в кожаном переплёте. Подняв её, Гермиона с глухим стуком уронила том на стол между ними. Драко на мгновение опустил взгляд на книгу, затем снова посмотрел ей в глаза. С каждым её словом его брови всё сильнее сходились на переносице. — А ещё так уж получилось, что я настоящий мастер по составлению учебных расписаний и организации занятий, способных свести риск твоего провала к абсолютному минимуму. Обойдя стол, Грейнджер остановилась рядом с ним и повернулась к нему всем корпусом. Она была очень невысокой и почти запрокидывала голову, чтобы смотреть на него снизу вверх. В её глазах полыхал совершенно явный… огонь. И против собственной воли Драко это даже нравилось. — Так что, может быть, ты хотя бы на одну чёртову минуту перестанешь строить из себя невесть что, примешь немного помощи, а потом, когда сдашь экзамены и получишь свободу… закатишь мне, блядь, вечеринку. Теперь уже брови Драко поползли вверх. Удивление захлестнуло его целиком. Он и представить не мог, что она знает ругательства, не говоря уже о том, чтобы пользоваться ими. Грейнджер коротко кивнула ему, поправила ремень сумки на плече и направилась прочь. Уже уходя, она бросила через плечо: — Изучи расписание. Если тебя не будет на первой встрече, я решу, что ты смирился со своей судьбой, и больше пытаться не стану. Драко проводил её взглядом. Её нелепые волосы покачивались при каждом шаге.

***

Гермиона откинулась на кровать с балдахином. Она только что закончила обход третьего этажа и внезапно почувствовала, как усталость навалилась на неё всей тяжестью, пробирая до самых костей. Она с самого начала ожидала, что Малфой отреагирует на её предложение помощи именно так. Странно было то, как встреча с ним лицом к лицу, не в облике кошки, а в собственном, человеческом виде, лишила её привычного остроумия и способности тщательно подбирать слова. Все заготовленные речи исчезли без следа, стоило ей оказаться под его тяжёлым взглядом. Образ Малфоя, который она носила в своей голове, был совсем другим — тем, которого она видела глубокой ночью. Тем, кто не смотрел на неё с неприязнью и чья уязвимость проявлялась так легко. Рядом с ним Гермиона чувствовала себя до странности безоружной. Теперь её мучила мысль, что она была слишком резка с ним, что сказала лишнее сгоряча и Малфой из-за этого откажется от её предложения. Гермиона вдруг представила, как её тщательно выверенное расписание уже летит в мусорную корзину или, быть может, прямо сейчас корчится в языках пламени в камине слизеринской гостиной, сворачиваясь почерневшими завитками бумаги. Гермиона даже не заметила, как уснула. Осознание пришло лишь тогда, когда она резко села на кровати и поняла, что в спальне девочек давно погасли все огни. Она отчаянно взглянула на часы, и её на мгновение охватила совершенно иррациональная паника. Половина второго ночи. Выругавшись в темноту, Гермиона приняла облик Осени и почти бегом выскочила из башни Гриффиндора, стремительно перебирая лёгкими кошачьими лапами по направлению к их обычному месту встречи. Когда она свернула за угол возле Астрономической башни и окно с широким подоконником постепенно показалось в поле зрения, её охватило такое облегчение, что стало почти неловко. Малфой всё ещё был там. Он сидел, поджав под себя ноги, с раскрытой книгой на коленях. До неё донёсся знакомый аромат ирисок. Она одним прыжком оказалась на подоконнике. Малфой поднял взгляд и вопросительно изогнул бровь. — Ты сегодня припозднилась. Я уж решил, что ты наконец меня бросила. Тон его был лёгким, в нём даже проскальзывало что-то похожее на юмор. И тут Гермиона посмотрела на книгу в его руках, и её мысли словно остановились. Малфой... изучал её расписание. Он перелистывал страницы, внимательно рассматривая лежащие на коленях листы. Его лоб был нахмурен, губы время от времени недовольно кривились, но на лице не было ни открытой враждебности, ни явного отказа. Гермиона смотрела, как он переворачивает ещё одну страницу, и надежда запела в её крови. Затем она устроилась рядом с его ногой, уютно прижавшись спиной к его боку. Она услышала глубокий вздох. Книга захлопнулась. И в следующее мгновение Гермиону снова застигло врасплох ощущение мягкой ладони на её спине. Большая рука почти полностью охватила её тело, пальцы и большой палец касались рёбер по обе стороны. Она подняла голову и посмотрела на него. Малфой не смотрел в ответ. Его взгляд был устремлён за окно, к звёздам, как это бывало обычно. — Чёртова Грейнджер, — пробормотал он. Гермиона почувствовала, как вздрогнула под его рукой. Он этого не заметил. — Везёт же мне... Из всех людей помочь мне назначили ту, которая меня на дух не переносит. Чёртов Слизнорт. Ну и свинью он мне подложил. Он снова шумно выдохнул через нос, затем опустил подбородок и посмотрел на неё. Пальцы слегка шевельнулись, осторожно почёсывая шерсть возле позвоночника. Против собственной воли Гермиона замурлыкала. Прикосновение нравилось ей гораздо больше, чем следовало бы. И Гарри, и Джинни не раз изображали, будто гладят её, просто ради шутки. Она ненавидела каждую секунду этого издевательства и неизменно шипела на них под взрывы смеха. Но когда это делал Малфой... Гермиона совсем не возражала. Она отложила эту мысль на потом, решив не позволять ей сейчас вызывать чувство вины или сомнения. — Уверен, она бы предпочла проводить время с кем угодно другим... Понятия не имею, зачем вообще согласилась. Чёртова мученица... Гермиона тихо фыркнула, скрывая желание рассмеяться от иронии сказанного. Его пальцы снова пришли в движение. На этот раз они медленно скользнули вниз вдоль её позвоночника, затем вернулись к затылку и начали путь заново. Гермиона положила голову на передние лапы, закрыла глаза и просто наслаждалась прикосновением. — Как ни жалко это признавать, — пробормотал Малфой над её головой, — ты, наверное, мой единственный друг сейчас. Тео и Блейз со мной почти покончили... И я сам виноват... Послышался тяжёлый вздох. Гермиона подняла голову и посмотрела на него. Печаль захлестнула её. Лицо Малфоя дрогнуло и словно осыпалось. Он опустил взгляд, и по щекам уже катились новые слёзы. — Я просто не могу... Не могу... Слёзы продолжали катиться по его щекам, пока он крепко жмурился, словно пытаясь сдержать всё, что рвалось наружу. Гермиона поднялась, и его рука соскользнула с неё. Затем она перебралась к нему на колени и устроилась там. Его тёплая ладонь тут же вернулась ей на спину, мягко, почти судорожно прижимая к себе, пока он позволял своей боли растворяться в ночном воздухе. Его прерывистое дыхание, тихое и острое, словно шёпот, разносилось по пустому коридору. Гермиона не двигалась, пока его дыхание постепенно не выровнялось и он, по крайней мере на время, не взял себя в руки. Она впитывала каждый его тяжёлый вздох, наполненный горем, каждую слезу, падавшую на её шерсть, и ощущала всё это так остро, словно могла принять его страдание на себя, забрать его боль, избавить его от неё. Гермиона чувствовала, как меняется её сердце. Меняется из-за того, что Малфой заставлял её переживать вместе с ним эту скорбь, из-за той глубокой, почти ошеломляющей волны сострадания, которую она испытывала к человеку, о котором прежде почти не думала и которого, если уж на то пошло, совсем не любила. Её анимагическая форма меняла её куда сильнее, чем можно было заметить с первого взгляда. И дело было далеко не только в самой способности превращаться в животное.

***

На следующий день во время свободного урока Гермиона сидела в пустом кабинете заклинаний, неестественно выпрямившись. Она нервно теребила пальцы и то и дело бросала взгляд на дверь. Чем дольше тянулось время и чем неподвижнее оставалась дверная ручка, тем тяжелее становилось у неё на сердце. И лишь когда истекла примерно половина времени, которое она заранее отвела ему в своём расписании, Малфой наконец появился в классе. Гермиона резко подняла голову. Перо застыло над домашним заданием по трансфигурации, на котором ей удавалось сосредоточиться лишь урывками. Малфой стоял в дверях, всё ещё держась за ручку. С другого конца класса он окинул её холодным взглядом, затем закрыл за собой дверь и направился к её ряду. На мгновение он замешкался, рассматривая свободные парты, словно выбирая, где сесть, а потом остановился на той, что находилась через два места от неё. Гермиона подавила улыбку. Вряд ли он оценил бы её забаву по поводу того, как старательно избегает сидеть рядом с ней. Она молча наблюдала, как он достал из сумки книгу в кожаном переплёте, её расписание и положил всё это на парту. Затем поднял глаза. За его взглядом скрывалась откровенная неприязнь. Гермиона сложила руки на столе. — Полагаю, твоё появление, пусть и с опозданием, означает, что ты согласен принять мою помощь? Он вскинул бровь. — Очевидно. Гермиона коротко кивнула, убрала домашнюю работу и достала такую же книгу с вложенным внутрь расписанием. — Хорошо, тогда начнём. Она раскрыла книжку на первой странице. — Я постаралась использовать большую часть наших общих свободных часов. К счастью, на седьмом курсе их хватает, особенно с учётом того, что некоторые предметы дают дополнительные баллы. Ещё я выделила несколько вечеров в неделю для практических занятий, потому что на некоторые темы одного часа нам явно не хватит. Гермиона остановилась перевести дух и подняла взгляд на Малфоя. Тот слушал её с совершенно бесстрастным выражением лица. — Профессор Флитвик и профессор Слизнорт разрешили нам пользоваться этим кабинетом и классом зельеварения для большинства вечерних встреч и вот в эти промежутки днём, — она указала на соответствующие строки в расписании. — В остальные дни будем заниматься в библиотеке, за тем самым столом, где я тебя нашла. Договорились? Она снова посмотрела на него. Во взгляде Малфоя читалась покорность неизбежному. Он напряжённо кивнул. — Отлично. Если понадобится изменить место встречи или время, я наложила на книгу чары, так что правки можно вносить с любой стороны. Здесь есть раздел для заметок и просьб. Если ты что-нибудь напишешь, это появится в моей копии. И наоборот. Гермиона заметила, как Малфой заинтересованно опустил взгляд на своё расписание. Он подтянул книгу ближе, открыл её и уставился на раздел внизу страницы, который повторялся на каждом развороте. Затем вытащил из сумки перо и чернильницу, макнул перо в чернила и что-то написал. Нахмурившись, Гермиона посмотрела на него, потом перевела взгляд на свою книгу и увидела, как на странице начинают проступать буквы. Ты уже закончила? Или тебе просто нравится слушать собственный голос? Появилось последнее слово. Она подняла глаза и увидела его ухмыляющееся лицо. Гермиона вздохнула, захлопнула книгу и положила её перед собой. — Да, закончила. Есть вопросы? Малфой тоже закрыл книгу и аккуратно закупорил чернильницу. — Нет. Вопросов нет. Его взгляд снова скользнул к книге. — Хотя признаю, довольно изящная магия. Протеевы чары? Гермиона слегка удивилась комплименту в адрес своих способностей. Судя по выражению лица Малфоя, ему самому было неприятно признавать это. — Ну... да. Их разновидность. Он приподнял бровь. — Разновидность? — Я немного их изменила. Сделала передачу мгновенной и... э-э... добавила ещё одну функцию. Если кто-то из нас внесёт изменения, книга становится тёплой на ощупь. Наверное, стоило сказать об этом раньше. Малфой прищурился, глядя на книгу, затем снова встретился с ней взглядом. — Это... раздражающе полезно. И впечатляет. Последнее слово прозвучало так, будто признание причиняло ему физическую боль. Гермиона пожала плечом. Почувствовав, что щёки начинают предательски теплеть от неожиданного комплимента, она поспешила сменить тему. — Как ты уже видел в расписании, начать я решила с зелий. Сегодня можем разобрать теорию нескольких составов, хотя времени, скорее всего, хватит только на один. А завтра вечером встретимся в кабинете зельеварения и займёмся практикой. Профессор Слизнорт согласился повысить тебе итоговую оценку за семестр, если ты сумеешь правильно воспроизвести все зелья седьмого курса. Брови Малфоя взлетели вверх. — Серьёзно? Гермиона кивнула. Утром она специально уточнила этот вопрос у профессора. — И профессор Гиацинт подтвердила, что в конце семестра проведёт с тобой индивидуальную встречу, чтобы оценить твой прогресс по трансфигурации. Если сочтёт его достаточным, поднимет оценку и по этому предмету. Брови Малфоя поднялись ещё выше. — Единственный, кто пока упирается, это профессор Флитвик. Он сочувствует твоему положению, но не любит делать исключения. Малфой презрительно фыркнул. — Скорее, он предпочёл бы увидеть меня в Азкабане. — Не думаю, что это так, — спокойно ответила Гермиона. — Но я продолжу с ним разговаривать. Возможно, он ещё передумает. А даже если нет, я уверена, что к концу года мы сможем вытянуть твою оценку до «Выше ожидаемого». Разумеется, если ты сдашь выпускной экзамен. Малфой смотрел на неё не отрываясь. Она увидела, как на его лице проступает недоверие. — Почему?.. Почему ты вообще мне помогаешь? Кто тебя шантажирует? Гермиона рассмеялась и покачала головой. При звуке её смеха его лицо заметно помрачнело. Она достала учебник по зельеварению, жестом предложила ему сделать то же самое и, когда смешки наконец стихли, сказала: — Ты не идиот, Малфой. Я это знаю. Каждый год ты буквально дышал мне в затылок по успеваемости. Так что вчера в библиотеке ты был прав: на самом деле тебе не нужна моя помощь. Я действительно в это верю. Малфой смотрел на неё с явным непониманием. — Но в этом году ты испытываешь трудности. Гермиона встретила его мгновенно ожесточившийся взгляд без малейшего колебания. — И причина в том, что люди обращаются с тобой отвратительно. А я не собираюсь это поддерживать. Ты не заслуживаешь того, что на тебя выливают, что бы там ни говорили остальные.— Она сделала короткую паузу. — Так что можешь ненавидеть меня, можешь мне не доверять сколько угодно. Но если ты вынесешь из этой встречи хотя бы одну мысль, пусть это будет вот что: я здесь по собственной воле. И у меня только одна цель. Она увидела, как Малфой сглотнул, не отводя от неё глаз. — Сделать так, чтобы ты получил ЖАБА и не оказался в Азкабане. Гермиона позволила словам повиснуть в воздухе класса, дать им время осесть в его сознании. Малфой продолжал смотреть на неё. По его лицу одна за другой пробегали эмоции, но ни одну из них она не могла прочитать до конца. Наконец он резко отвёл взгляд, снова посмотрел на лежащую перед ним книгу и двумя пальцами принялся вертеть уголок обложки. — Ладно. Только это и сказал. Гермиона спрятала улыбку и вернулась к учебнику по зельеварению. Одного этого слова ей оказалось достаточно.